Сердце врага

Гил расчесывал волосы, улыбаясь своему отражению. Кажется, все складывалось хорошо. Даже отсутствие Кори не печалило. Не только стратегические победы, но и сама ночь, проведенная в сладких объятиях, поднимала настроение. Он повернулся с мягкой улыбкой на звук открывающейся двери, - в его покои без стука мог войти только один эльф, - и едва не сделал позорный, испуганный шаг назад. Что-то не так было с Рендрэ. Его глаза казались больными, печальными, губы кривились в горькой улыбке, а на плечи словно навалились все тяготы мира. Гиллис почти задушил в себе неожиданный порыв подойти, обнять, успокоить, только все равно приблизился, аккуратно коснулся лица. - Что-то случилось? - Да, - Рен убрал его ладонь, на короткое мгновение прижимая к щеке. – Давай сядем, нам нужно поговорить. Светлый кивнул и покорно устроился на постели, ожидая, когда супруг сядет напротив. - У меня дурные вести, Мириас. Твой брат, светлый король, погиб. Гил дернулся и отвел взгляд. Он был готов к этому, но почему-то перед глазами неожиданно встал образ растерзанного тела Мири. Крошки принца, который никогда более не откроет лучистых, небесных глаз. Его горе, одна из самых больших потерь, запертых в кладовке сердца. Он ведь даже не оплакал его, не увидел тела, не простился. Даже мертвого брата Гиллис использовал, как пешку в игре. - Мне жаль. И только, когда Рендрэ коснулся его щеки, стирая невольные слезы, Гил понял, что, наконец, плачет. По-своему, тихо, горько, но искренне. Чего не делал вот уже сорок холодов. - Как… Как он умер? Рен тяжело вздохнул, ощутив вину. - На тропе, по которой путешествовал светлый король к гоблинам, остались наши ловушки. Взрывная магия драконов. Мы еще не обвенчались, так что дроу не спешили убирать капканы на важных путях сообщения. Их было тринадцать. Шестеро светлых эльфов, твой брат и шестеро наемников. Гиллис вздрогнул. Семь всадников везли семь тел: семь наемников, шесть посланников, которых он отправлял с Мириасом в Темный земли, и сам брат. Но Рендрэ сказал, всего тринадцать, а не четырнадцать. Одного не хватает. Вполне вероятно, что именно он отправил то письмо с ястребом. Были ли среди них драконы? Он не мог вспомнить. Что-то не давало, блокировало память. Ментальная магия? Возможно. Его мысли тогда были сумбурными, бесконечными. Мог и не заметить вторжения. Даже защитная магия не стала бы работать, на мгновение опусти он привычные щиты. Для наемников распознать этот момент не самое сложное дело. - Мы отправимся в Светлое королевство. - Что? - Тянуть больше нельзя. Трон пустует, вот-вот начнется смута вокруг престола. Ты здесь, детей у светлого короля не было. - Но разве это не значит, что трон твой? - Пока ты брат короля, да, - Ланестай накрыл его руку своей и легонько сжал, - но, если изберут нового короля, ты перестанешь им быть. Тогда все наши договоренности станут всего лишь фикцией. Он не подумал об этом. Лесные духи всех задери! Как же так? Он, темные силы ему в задницу, должен был подумать об этом в первую очередь. Никто не откажется от трона пусть даже разоренного королевства. Вот почему Кори не возвращается – с ним даже связываться никто не собирался. А если королем станет кто-то из любимчиков старика Солмуса? Они оспорят мирный договор, закрепленный браком, и продолжат войну? Нет, даже не так. Они промолчат, а после, восстановив силы и поправив положение, продолжат эту кровавую битву, отринув соглашение позже, когда о нем позабудут. Нельзя этого допустить, он не для того стольким жертвовал. - Ничего не бойся, мой солнечный лучик, - Рендрэ прижал его к себе, но холод из серых глаз так и не ушел. Он поселился там, затаился в тенях светлой радужки. – Я буду рядом. - Рядом? – как заведенный повторил Гил. Нет. Нет-нет-нет! - Когда ты простишься с братом, я имею ввиду, - дроу кивнул. – А за трон не беспокойся, я разберусь. Стоило уже признать всю несостоятельность придуманного плана. Конечно же младший брат короля должен с ним проститься, но… Как он вернется на родные земли? Что делать, когда его узнают? Уж в том, что так и будет, не стоило сомневаться. Даже стража у ворот дворца знает его в лицо. Хуже просто не придумаешь. - Ты… Ты сейчас… - Гиллис не смог даже договорить. Именно в этот миг, когда нужна была поддержка и сила, он хотел спрятаться в объятиях супруга, но не смел просить об этом. У Рендрэ ведь собственное королевство, важные дела, множество неразрешенных вопросов, а ему самому надо было придумать, что делать дальше. Да и кто он ему? Обманщик? Предатель? Но так хотелось, хоть ненадолго обо всем позабыть. - Если ты позволишь, - Рен же прижал его к себе и погладил светлые локоны, - я останусь сегодня с тобой. Тебе нужно поплакать. Гил поймал его ладонь и благодарно поцеловал. Все верно, горю тоже нужно время. Быть может, это последний его шанс дать волю слабости. Гиллис вдруг понял, как коротка жизнь, и слезы сами потекли из глаз. Он плакал за все. За родителей, за брата, за светлых эльфов. За одиночество, проклятое детство, самостоятельную борьбу со страхами. Тех светлых, что он сгубил, наемников, которые отдали свои жизни, чтобы претворить его глупый план в жизнь. За все. И Ланестай мягко покачивал его в своих руках, целуя макушку, а о большем он и не смел мечтать. Слезы высохли не скоро, но и они прекратили свой бег, а Рен все так же спокойно, молчаливо давал поддержку, на которую Гил права не имел. Только не от него. - Расскажи… - светлый чуть запнулся, потянулся за водой и откашлялся. – Расскажи о своих землях. Рендрэ позволил ему смочить горло и откинулся на кровать, устраивая супруга на коленях. - Темные земли обширны, никто точно не может сказать, как далеко они простираются, но каждый год на востоке дроу находят все новые и новые долины и пустоши. И даже я не знаю, где окажусь, если дойду до края… - Возможно, что его нет? - Все имеет начало и конец. И не везде можно построить дом и жить. В некоторых местах водятся слепые твари поопаснее любого дикого зверья. Во тьме таятся страхи, мечутся безмолвные молитвы, но в этом есть и свое очарование. Если ты смел, силен и не падок духом, Темные земли откроют перед тобой свои секреты, просторы, что прикрыты лишь сверху - землей и камнями. Немногим, но некоторым все же удается открывать поистине захватывающие места. - А у тебя есть любимое место? – Гил прикрыл глаза, слушая хриплый голос. - Я люблю все королевство, но… Ты прав, - Рен улыбнулся и легонько щелкнул его по носу, ухмыляясь в ответ на то, как супруг закатил глаза. Он сел поудобнее и постарался показать руками, - к юго-западу от Долины света есть Стихийный перекресток, на котором встретились магма, вода, ветер и земля. Если смотреть сверху, то видно, как они сталкиваются друг с другом. Порой ожесточенно и непримиримо, порой мирно, безмятежно. Они будто живут своей жизнью, разговаривают, ссорятся, мирятся. Древние дроу считали, что именно оттуда берет начало магия эльфов. Догадаешься, что это за место? Гиллис слабо пожал плечами. Ему было тепло и уютно, думать ни о чем не хотелось, хотелось замереть, прижимаясь грудью к теплой груди. Да и откуда он мог знать эти места? Когда он смог держать меч в руках, бои велись только на границах их территорий, где темные выходили на поверхность. Теперь он знает центр Темных земель, Долину света и Протоптанную тропу, ведущую от границ к замку правителя. От нечего делать, Гил стал вспоминать, что еще мог видеть, легонько покачивая руку супруга в своей. Пока не вспомнил. - Болотные топи! - Верно, - Рен улыбнулся и положил подбородок ему на плечо. – Вы называете их Болотные топи. - Я никогда не понимал этого, - внезапно признался Гиллис. Эта мысль часто посещала его, но высказать ее он никому бы не смог. Слишком кощунственно она бы прозвучала. Но рядом с Ланестаем он совсем расслабился и отпустил контроль. – Почему мы воевали из-за этих земель? Вы живете под землей, мы – над. Как мы мешали друг другу? - Торговый путь? – Рендрэ усмехнулся. - А что он дает этот торговый путь? После войны за охраной все чаще обращаются к наемникам. Разве что доход от налога на проход через земли, но тогда бы нашлись смельчаки, пробиравшиеся в обход. Отец говорил, все из-за духов. Что духи леса и духи тьмы не смогут существовать на одной земле… - Он врал тебе, - темный спокойно пожал плечами. Его не особо волновали мысли и доводы старого короля. В любом случае, он мертв, чего уж теперь. – Там нет никаких духов, но… - он наклонился к острому уху и ласково шепнул: - Есть Тиэн-ди. Гил встрепенулся, сбрасывая с себя расслабленное состояние. - Ты… Кто-то видел? Он говорил с кем-то? - Да… Говорил. Как думаешь, мы открыли темную магию? Король духов делится своими тайнами с теми, кто не пугается ее и не хочет заполучить себе. - Но кто эти загадочные «мы»? - Я с детства любил сидеть на самом высоком утесе Стихийного перекрестка и наблюдать. Однажды, тебя еще тогда не было на этом свете, - он мягко улыбнулся, - я повстречал там одного удивительного эльфа, который тоже прознал про это место и любил вот так посидеть в одиночестве, размышляя о чем-то своем. Тогда он и заговорил с нами. Я был молод и глуп, незнакомец спокоен и умен. Я слушал, распахнув глаза, думал, что особенный, исключительный эльф, раз сам Тиэн-ди заговорил со мной, но тот эльф мягко и осторожно попросил не пользоваться открытым, и я почему-то послушался. Пока однажды мы с Дэрки не оказались там после смерти моих родителей. Я сидел и рассказывал о том, как сбегал от них на перекресток, как жаловался стихиям на обиды… Рассказал и про ту встречу, про бестелесный голос, звучавший в моей голове, а после вдруг разозлился и вопреки словам незнакомца впервые применил то, о чем мне поведал великий Тиэн-ди. - И вы создали магию смерти, - догадался Гил и горько покачал головой. Он был удивлен, что именно его супруг открыл новую силу, но и опечален, ведь тогда именно Рендрэ был повинен в смерти многих хороших светлых. - Магия не бывает доброй или злой. Нельзя говорить, что стихия огня приносит беды, лишь потому что однажды обжегся о пламя. Вы называете ее магией смерти из-за того, что видели одну из ее сторон, но, - он дотянулся до прикроватной тумбочки, взял теплую банку с запертым лучом внутри и поставил на колени супругу, - только одну. Гиллис обнял руками стекло и в который раз подумал, что ничего удивительнее он в жизни не видел. Меч может ранить, а может и защитить. Все дело в том, кто его держит. И с магией так же. - Вы давно знакомы с Дэрки? – неожиданно для себя спросил он. Не хотелось признавать, но то, как близко общались дракон и его супруг, щекотало нервы. Рендрэ глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Ему еще предстояло вернуть друга, но он не знал как и потому прятался в покоях супруга. Недостойные мысли для короля. Ланестай никогда и ничего не боялся, просто совершенно не умел правильно выказывать чувства, стеснялся их и не желал выглядеть глупо. - Лорд Дэрки – мой самый первый друг. Он же единственный. Знакомы мы, пожалуй, с моих пеленок. Этот глупый дракон провалился на наши земли и незамедлительно был схвачен стражей. Только доброе сердце моего младшего отца и сохранило ему жизнь, потому что старый правитель Темных земель обожал вешать шпионов. - Но как же они допустили его до наследника? У них же не было никаких оснований верить лорду. - Они и не верили. Просто однажды я выпал из окна, и Дэрки спас меня, перебив при этом крыло. А крылья для драконов… - Самое главное. Гил знал об этом. Драконы были разными, обособленными, предпочитали жить на разных землях, но их всегда объединяло небо, чей зов было невозможно пропустить мимо ушей. Глядя на разомлевшего супруга, Рендрэ тихонько улыбался, рассказывая истории из жизни. Он не мог повернуть время вспять и изменить прошлое, но построить будущее было ему вполне по силам. Ему хотелось, чтобы светлый знал его, понимал. Надеялся когда-нибудь тоже услышать о том, как он жил все эти годы. Супруг медленно засыпал, выдергивая себя из дремы, насильно открывая глаза, но сон победил, и Ланестай, поцеловав его лоб, осторожно поднялся, стараясь не побеспокоить. У них обоих было сложное утро. Только у порога он оглянулся еще раз и тихонько улыбнулся перед тем, как закрыть за собой дверь. *** Дэрки после ссоры с другом чуть все когти себе не изгрыз. Он переживал за глупого правителя, тихо ненавидел светлого вторженца и назойливо кусал губы, отдирая обветренную кожу. Мириться первым он не собирался, хотя хотелось до одури. Рендрэ был его смыслом жизни, тем, кого нужно было защищать и оберегать, кто поделил с ним небо и не давал заскучать. Но, как и все драконы, он был слишком гордым, чтобы после обвинений приходить искать мира первым. Лорд долго наворачивал круги по замку и оглянуться не успел, как приблизился вечер. Он опустился на первую попавшуюся более-менее ровную площадку перед центральным городом и развалился на ней, прикрыв лицо локтем. Мысли носились с бешеной скоростью и перебивали друг друга, от чего разболелась голова. Дэрки перевернулся на живот и надул щеки, проклиная светлого захватчика чужих друзей. Он горестно вздохнул и неожиданно вспомнил о следящих чарах, которые тут же активировал. Отлично! Темный с нелепым именем в городе недалеко от него, прячется в толпе разноликих дроу, среди которых особенно выделялся супруг короля. Ни один грязный плащ не скроет его от зорких глаз дракона. Дэрки сыто улыбнулся, предчувствуя скорое развлечение, и поднялся, направляясь к нему. Гиллис, проснувшийся в одиночестве ближе к вечеру, отправился на прогулку просто так. От скуки скорее, чем для того, чтобы собрать информацию. Взгляд лорда он распознал из сотни других. Дракон откровенно не нравился ему. Слишком самовлюбленный, слишком наглый, к тому же он лип к правителю не хуже колючки, что действовало на нервы. Но Рендрэ сегодня много рассказывал о нем. Не только про детские шалости и приключения, но и про то, как самоотверженно тот защищал друга, как трепетно заботился и яро отстаивал свою точку зрения. Хочешь – не хочешь, а эти истории повлияли на отношение Гила. Кроме того, что Дэрки был далеко не последней политической фигурой, он был близким другом Рена, и Гиллис вовсе не хотел его обижать. - Лорд Дэрки, какими судьбами? – светлый повернулся и поднял бровь, глядя на расползающуюся ехидную улыбку дракона. Тот пожал плечами. - Гораздо интереснее, что делает супруг короля на городском рынке. Не устраивает, как кормят милорда? Дворцовая еда плохо сказывается на росте ушей? - Переживаете о моем здоровье так сильно, что следуете по пятам? - Да вот гулял по городу и почувствовал знакомый отвратительный запах, решил проверить, что за светлый забрел в наши края. - Вы что, собака? – Гил вздохнул, понимая, что его заносит, и перевел дух. Одно присутствие дракона выводило из себя. Это было странно, ведь даже Энель не вызывал такой гремучей ненависти, хоть и был фаворитом короля. Хорошо, что Рендрэ его отослал. – Послушай… Я тебе не нравлюсь. - Хоть в чем-то я с тобой полностью согласен, - хмыкнул лорд, складывая руки на груди. Светлый бесил его до дрожи, но, стоило признать, препираться с ним одно удовольствие. - Ты мне тоже, - Гил оскалился, многозначительно вздергивая бровь. - Но Рендрэ… Нас объединяет только он, и я не думаю, что правитель рад нашим распрям. - Тебе-то какое дело до чувств Его величества? Ах, да… Планы на владение светлым престолом. Как я мог забыть? - Мне важно, что происходит с моим народом, - Гиллис заговорил медленно, подбирая слова. От его действий сейчас, а вернее от отношений с драконом, зависело многое, - но я не целюсь на трон. Достаточно того, чтобы светлые эльфы не стали рабами, проиграв в войне и пожертвовав столь многим. - Как благородно! - Я был бы рад процветанию Светлого королевства, пусть даже на его престоле сидит наместник темных. Но это не единственная причина. Рен… Нравится мне. - И поэтому ты отверг вашу связь? Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому, у кого они более… Длинные. - Что ты имеешь в виду? Гиллис недоуменно сощурился, и Дэрки со вздохом схватил его за руку, поворачивая запястье. - Здесь. Брачный рисунок не окончен, я знаю это. У Ланестая видел. Светлый выдернул руку. Взгляд его заметался по торговым лавкам, а дыхание едва заметно сбилось. Что это значило? В его краях различие в брачных рисунках было нормальным, скорее даже традиционным, и, если у супругов они совпадали, эльфы смотрели на них с удивлением. Он ни разу не посмотрел на запястье Рендрэ, только краем глаза заметил черное пятно на руке и более не интересовался. - Разве они должны быть одинаковыми? - Ты странный, - Дэрки чуть наклонил голову к плечу. Светлый был удивлен, несколько взбудоражен, но совершенно точно не понимал, о чем он здесь толкует. Вот чудак. – Это не просто красивая картинка у тебя на запястье, это браслеты, соединенные невидимой связью. Если они разные, как связь понимает, где ее конец? Узы – тонкая материя, можно сказать, это вечно голодный пес, привязанный к руке хозяина. А второй браслет – самый аппетитный кусок мяса, который он желает достать. Поэтому даже в равных браках есть ведущий и ведомый, но все зависит от того, будут ли они искать компромисс. Твой рисунок сейчас нечто вроде мяса, которое ты показываешь, но не желаешь отдавать псу. - Но как же… Если браслеты совсем различны? - Такие браки держатся только на необходимости, и связи между супругами нет. Даже если вы обменялись магией, это не значит, что сможете пользоваться скрытым резервом супруга, только тем, что он сам пожелает отдать, если вообще подумает об этом. Если бы Рен действительно «нравился» тебе, связь бы установилась и не разрывала Рендрэ сердце. Вместо этого ты причиняешь ему боль, специально отторгая ее. Гиллис вздохнул и отвернулся. Что ж, у него есть способ заполучить дракона на свою сторону, надо лишь показать скрытую часть рисунка. Но мог ли он верить ему? Вдруг лорд специально дурачит голову. Вдруг поймет, что означает диадема на оплетенными солнцем и луной? Он не знал. Светлые никогда не относились к тари с таким… Фанатизмом. - Темнишь, светлый, - Дэрки усмехнулся и развернулся, чтобы уйти, когда тонкие пальцы вцепились в рукав его свободной рубахи. Эльф по-прежнему отказывался повернуться лицом к лицу. - Я не знал… А когда увидел, я испугался. Подумал, что что-то пошло не так, - Гил незаметно сглотнул. Он говорил правду лишь отчасти, более ориентируясь по ситуации. – У нас не приняты одинаковые рисунки, на их обладателей смотрят с недоумением, и я решил, что будет неправильным, если к нам с Рендрэ будут относиться так. - О чем ты толкуешь? Гиллис напрягся и развеял зеркальные чары, зажмурившись. Теперь, после рассказа дракона, это казалось чем-то интимным. Только для двоих. Дэрки издал потрясенный вздох и схватил его за руку, поднося к глазам. Он вертел ее и так, и эдак, будто желая убедиться, что это не иллюзия. - Но как? Когда он появился? - В нашу первую ночь. - Почему же… Почему тогда Рену было так плохо на утро? - Плохо? Да. Я тоже чувствовал себя неважно, все никак не мог понять почему. Может, сокрытия магией достаточно, чтобы связь подумала, будто не имеет второго конца? - Исключено, брачные чары гораздо сильнее любых других. Кроме, пожалуй, магии темных. - Но тогда я, правда, ничего не понимаю. - Если только один вариант. Кто-то вмешался, использовав темную магию, создал отражающую помеху на пути уз. Они медленно, задумчиво побрели к замку и шли так близко, что соприкасались рукавами. Дэрки на мгновение подумал, что у них со светлым тоже есть связь, прямо как с Ланестаем, но быстро отмел эту мысль. С Реном они были знакомы не один год, а этот эльф появился недавно. И все же он не понимал, почему так яро отвечает на подколки, что заставляет его чувствовать настроение супруга правителя, и почему с ним было спокойно. - Знаешь, - лорд дождался, пока он повернет к нему лицо, - а ты не так уж и плох. Гил улыбнулся. - Зато ты по-прежнему бесишь меня. Дракон рассмеялся и, бросившись вперед, перекинулся, сразу устремляясь в небо. Они могли найти общий язык. Обида на Рена как-то сама собой улетучилась. *** Рендрэ тем временем корпел над очередными документами первой важности и пытался ускользнуть из цепких рук советников. Он искал друга по всему замку, когда те схватили его и повели исполнять обязанности. Ланестай еще с начала своего правления разделил жизнь страны на две части. Более муторными делами, связанными с налогами, распрями дроу, их спорами и тратами на хозяйство занимались доверенные люди, которых они с Дэрки выбирали лично. Вопросами же внешней политики занимался он сам. Войны, мирные договоры, торговля между расами и другие вопросы были его любимой работой. Рендрэ мечтал править миром и внести в историю его жизни свое имя, лишь изредка участвуя во внутренних делах. Прямо как сейчас. Его изловили, гнусно заманили в рабочий кабинет и начали совать под нос бумажки, вести каких-то людей и говорить о наискучнейших мелочах. Он уже заканчивал, когда в дверь постучали, и на пороге появился граф Иллари, которого он приказал выслать еще в обед. - Я звал тебя? – Рен вопросительно поднял бровь. Энель был самым долгим его любовником. Трое долгих холодов он терпеливо исполнял все самые странные фантазии короля. Был предан и верен. Однажды, когда граф вошел в зал, где Рендрэ отдавался Дэрки, он только извинился и поспешил выйти вон. На предложение же дракона присоединиться, Энель лишь монотонно ответил, что исполнит все, чего бы ни пожелал правитель. Вообще-то Иллари был истинным дроу. Холодным, спокойным, но Рен знал, что это лишь оболочка. Энель был жесток, хитер и коварен, травил конкурентов, обманом узнавал, где можно отыскать Его величество, бил слуг и любовался на то, как они занимаются сексом у него на глазах. Рендрэ было все равно. Он считал – пусть развлекается, главное, чтобы не лез в дела. Возможно, он несколько ошибался, оставляя его шалости без наказаний. - Слуги сообщили, что Ваше величество так занят сегодня, что пропустил обед и ужин, и я подумал, что Вы голодны, - он легкой походкой прошел вперед, устраивая поднос на столике рядом с камином. – К тому же, я получил странное указание отправиться вон из замка. Хотел предупредить, что милорд активно пользуется своим статусом, не советуясь с Вами. - Мириас не при чем, - Ланестай отложил перо и встал, подходя к бывшему любовнику. Коснулся блестящей тонкой пряди, пропустил ее сквозь пальцы. – Я приказал тебе покинуть замок. Энель поджал губы. Он разозлился, но попытался это скрыть. Раньше такая реакция забавляла, теперь же приносила лишь раздражение. - Король не желает видеть меня в своих покоях. Возможно, я наскучил. Позвольте только спросить, когда мне будет дозволено вернуться? Рендрэ не было стыдно или неловко. Он выбрал графа в любовники скорее от скуки, чем реальной необходимости, и тот знал, что однажды его сменит другой. Более красивый, страстный, интересный, но видимо как-то позабыл за трое долгих холодов. Привык нежиться во внимании повелителя. - Увы, как только ты покинешь замок, его двери закроются для тебя навсегда. - Мне сразу не понравился Тиадрэсс, - неожиданно легко выдал дроу. – Я будто видел в его глазах неминуемые перемены, но почему-то надеялся, что между нами все останется так же. Что ж… Мне жаль, что все так вышло. Слишком поздно среагировал Рен. То ли его навыки потупились в последние дни, то ли доверие к Энелю все же сыграло злую шутку. Кинжал, что тот воткнул ему в грудь, он остановить не смог. - Тш… - Иллари подхватил оседающего правителя и осторожно опустился с ним на пол. – Я ведь люблю Вас, всегда любил. Все будет хорошо, верьте мне, как верили до этого. На ноже сонный яд, Вы ничего не почувствуете. Рен пытался ухватиться за ускользающее сознание, но никак не мог. Кровь полилась изо рта, и веки мгновенно потяжелели. Он только успел воскресить в памяти образ жмущегося к нему супруга, и провалился во тьму. *** Граф тихонько укачивал его в своих объятиях и ни о чем не думал. Все оказалось слишком просто, хотя он не желал такого конца. Сколько льда растаяло в чаше, пока Энель так сидел, он не знал. Может, половина, а может, и весь, он выплыл из какого-то безразличного состояния, только когда раздался тихий стук, и двери распахнулись. - О, духи, что произошло? – Гил бросился к ним, спотыкаясь. Увиденное заставило его сердце ухнуть куда-то вниз, а кровь зашуметь в висках. Его супруг истекал кровью на коленях своего фаворита и не подавал признаков жизни. Он схватил холодные руки, приложил ухо к неподвижной груди, но не почувствовал жизни. Иллари спокойно отошел, стер кровь с ладони о внутреннюю часть камзола и закричал, что было сил: - Стража! Покушение на короля! Стража! Отталкивая светлого, граф бросился к Рену как раз в тот момент, когда появилась охрана. Слезы потекли из глаз, и Энель тут же обнял холодеющее тело. - Схватите его! Он убил правителя! Гиллис ничего не слышал. Сердце так громко стучало в ушах, что он ничего не понимал. Кто-то кричал, его самого куда-то уводили, но перед глазами был только Рендрэ. Только его супруг. Он не думал о том, что его обвинят в убийстве, о том, что план полетел к темным духам, только сходил с ума от дрожи, пробивающей все тело. Даже сказать ничего не мог, лишь отбивался от стражи, что пыталась скрутить его. Что-то ужасающее происходило с ним, и неожиданно взметнувшийся столп незнакомого огня отшвырнул охрану, а сам Гил бросил к единственному в комнате окну. - Дэрки! Дэрки! – он кричал в небо, надеясь, что лорд услышит его, что тот не улетел далеко. И слава духам, когда его голос охрип от крика, на горизонте появилась темно-синяя точка. Дэрки сам потом не смог объяснить, как услышал его, ведь он пролетал достаточно далеко над городом. Но в считанные минуты дракон оказался около замка и влетел в окно, перекидываясь на ходу. Он оттолкнул Энеля, подхватывая безжизненное тело, и тут же начал вливать все силы, что у него были. - Помоги мне! Все помогите мне! Гиллис подхватил Рена за руку и, сосредоточившись, запел заклятие светлых от ран. Оно не могло вернуть эльфа с того света. Только он не знал, что еще мог сделать. Охрана кинулась к ним через мгновение, прикладывая ладони к правителю и выкрикивая хриплые заклятия. Кто что знал. Лишь Энель отполз в сторону, неотрывно наблюдая. Магия вихрями заворачивалась вокруг и давила, будто пытаясь вернуть душу в тело, не дать ей покинуть этот мир. Дэрки накрыло золотое свечение, медленно переползшее на друга. Только драконам было позволено возвращать с того света и только драконов, но ему было наплевать. Холодное тело Рендрэ, заплаканное, сосредоточенное лицо светлого, панический страх и дрожь других дроу… Они пытались вернуть того, кто их объединял, и были готовы расстаться с жизнью ради него. Магия взорвалась вокруг всеми цветами радуги, и Гил почувствовал, как рука в его ладони стала теплее. Хрупкое дыхание сорвалось с губ правителя, и Дэрки без сознания упал, все еще прижимая короля к себе. Кто-то побежал за лекарем, вокруг носились темные, но Гиллис все продолжал смотреть на губы Рендрэ, считая его вздохи. - Милорд, - откашлялся один из охранников, подоспевших только что, - мне очень жаль, но Вам придется пройти с нами, до выяснения обстоятельств. - Да, - Гил покладисто кивнул, поцеловал лоб супруга и позволил себя увести, через плечо наблюдая, как дроу окружили Дэрки и Рена. Его темный жив, и это самое главное, об остальном он даже не думал.