Сердце врага

Камера, куда посадили Гиллиса, была сырой и холодной. Кроме каменных стен, тонкого слоя воды на полу и ржавой решетки смотреть было не на что. Он и не смотрел. Все время, что его держали взаперти, Гил думал только о супруге. Первые шесть или восемь растаявших чаш льда он кричал стражникам, пытался просочиться через решетку, догоняя их, привлекал к себе внимание, но никто не стал отвечать на его вопросы. А после его охватила апатия. Светлые – темные, король – принц, супруг – любовник, он уже ни о чем не думал. Только без устали молился духам о Рендрэ и кашлял. Как истаяли восемнадцать чаш со льдом, Гиллис и вовсе обессилел, он не ел – еда просилась наружу, не мог спать – во снах видя окровавленное тело супруга и себя с кинжалом в руках. Он даже с колен уже подняться не мог. Таким его и нашел Дэрки. - Нет, вы оба меня точно доведете, - дракон сплюнул на пол и сложил руки на груди. – Пока один валяется без сознания и мучается в бреду, второй решил покончить с жизнью. - Как он? – Гил вцепился слабыми руками в решетку, не обращая внимания на боль. - Жить будет. Мы успели вовремя, секунда промедления, и Рен отправился бы к праотцам. Он еще не приходил в себя, но опасность миновала. - Слава духам… - А вот о тебе я такого сказать не могу. Тебя собираются казнить завтра ночью. Энель уверяет, что видел, как ты заколол Рендрэ, и стража, появившаяся нескольким позже, говорит, что присутствовали при том моменте, когда Иллари оттолкнул тебя от правителя. Мне жаль, но единственный, кто может рассказать правду, валяется в бреду. Без его слова, я не в силах даже немного отсрочить казнь. - Неужели я стал свидетелем того, как ты признаешь бессилие? – Гиллис покачал головой и оперся спиной о стену. Так хоть не кружилась голова. – Может, это и к лучшему. - Совсем с ума сошел?! - А что? От моей смерти всем только станет лучше. Как думаешь, Рендрэ позаботится о светлых в память обо мне? – он усмехнулся. Не будет никаких лже-принцев, не придется обманывать эльфа, что неожиданно стал так дорог, не будет неуместных чувств. Больше вообще ничего не будет. - Рехнулся-таки, - Дэрки покачал головой. Этот светлый, на самом деле, был темнее любого дроу. Но как же тот раздражал сейчас! Он шел сюда и думал, что они вместе что-нибудь придумают, потому что шансов, что Рен проснется до завтрашней ночи, практически не было. Но что он видит? Супруг короля уже и не против уготованной участи. Не такого мнения он был о нем. - Мне просто все равно. Хотят – пусть казнят. Они ведь даже не удосужились воспользоваться ментальной магией, чтобы узнать, как все было. Жаль только Рендрэ расстроится. - Я, знаешь, чего понять никак не могу? Почему твоя магия его не защитила? - Что ты имеешь ввиду? - Обладающие связью практически непобедимы. Я как-то попытался залезть в его мысли, но меня вышвырнуло таким порывом ветра, что он бы в жизни не сотворил. Догадываешься, кто это сделал? - Похоже на мои щиты, - Гил заторможено кивнул и повернулся, наконец, к собеседнику. – Если ты говоришь, что брачные чары способна побороть лишь темная магия, значит, из-за нее не сработала защита. Других вариантов я не вижу. - Похоже, ты прав. Думаю, эта та же магия, из-за которой вы пострадали утром после венчания. Неужели ты не хочешь отомстить? - Месть ничего не изменит. - Виновников нужно наказывать, чтобы их злодеяния не повторялись вновь. Ты умрешь, и тебя они не коснутся, но Рендрэ-то останется жив. Признайся, на твоих руках есть кровь? Гиллис бросил взгляд на ладони и тяжко вздохнул. Да, есть. Много чужой крови, не только врагов, но и ни в чем неповинных эльфов. Если прольется еще немного, хуже не станет. Он хотел защитить супруга, не только потому, что клялся, но и потому, что сам этого желал. Уберечь своего темного правителя от злых намерений, не позволить ранить его еще раз. - Это Энель, да? – Гил провел мокрыми руками по лицу. Рассуждать он мог сколько угодно, но что делать, не представлял. - Все указывает на него. Хоть это и странно, Иллари никогда не выступал против Ланестая, наоборот, был его поклонником, главным претендентом на сердце. - Ревность. - Возможно. Но что ты будешь делать? - Завтра, когда меня поведут на казнь, убедись, что Энель будет там. Если я умру, то его точно заберу с собой. Магию у меня никто не отнимет, а мне хватит и доли секунды, чтоб снести ему голову. - Смело и кровожадно, - Дэрки улыбнулся и, протянув руку через прутья, похлопал его по макушке. – Мне нравится. Я еще попытаюсь тебя вытащить, но сильно не надейся. - Слушай… - А? - Если все закончится плохо, ты не мог бы кое-что передать Рендрэ? - Не буду обнадеживать и говорить «сам ему скажешь». Так что я к твоим услугам, поработаю один раз гонцом. - Передай ему, что в Долине света самым прекрасным были его глаза. Я прошу у него прощения за все, что не сделал. - Хорошо. Я передам. Слова светлого несколько тронули сердце дракона, но, увы, он действительно ничем не мог помочь. Только караулить у постели друга и молиться, чтобы он очнулся вовремя. Но весь следующий день правитель метался в горячечном бреду, не в силах открыть глаза. *** Рендрэ плавал в густом, жарком мареве, потоки тьмы топили его, просачивались внутрь через уши, рот и нос. Где-то далеко наверху горел солнечный луч, обещая спасение, но он был недосягаем. Тихий голос кого-то звал. Его? Или же этот голос принадлежал ему самому? Тьма обещала покой, протягивала мягкие, вязкие руки, стекала по пальцам, неторопливо сворачивалась на груди. Он так устал. От тоски, боли, одиночества, ответственности. Хотелось малодушно поддаться, и Рен бы сделал это, если бы не призрачный луч далеко впереди. Отсюда, из навязчивых объятий, он казался таким одиноким, беспомощным. Если Рендрэ позволит себя поглотить, кто останется с ним? Он так и будет тускло светить ни для кого? А ведь он дрожал. От холода? От страха? Почему-то Ланестай испытывал трогательное беспокойство за этот странный свет. Его хотелось успокоить, убаюкать в кольце рук, уверить, что все будет хорошо. Рен протянул было руку вперед, но нет – тьма мгновенно захватила ее и прижала обратно. Слишком жадно, чересчур скоропалительно. Это раздражало. Быть может, если бы его не пыталось утянуть с таким упорством, он бы и не был против, но душа не желала подчиняться, становиться чьей-то добычей, жертвой. Рендрэ пытался отталкиваться ногами, тянуть руки вперед, и казалось, луч становился ближе, бестелесный голос – громче. Он слышал стук сердца, завывание ветра, шум ливня и настойчиво выбирался вперед. Уходило много сил, но чем больше это походило на противостояние, тем яростнее и упрямее он становился. Свет оказался рядом неожиданно, и вовсе не золотой или желтый – зеленый. Хризолитовый, внезапно поправил себя Рен. И в ответ на его мысли, тот засветился ярче, будто рад встрече, тому, что его узнали. Трогательный и очень одинокий, но настойчивый, неотступно остающийся во тьме, он манил, но стоило приблизиться ближе, пытался спрятаться, убежать, сжаться в размерах. Рендрэ протянул ему раскрытую ладонь, чувствуя, как темнота вновь цепляется за ноги, и все равно терпеливо ждал, пока луч сам приблизится к доверчиво подставленной руке. Его уже поглотило по плечи, когда свет неожиданно приблизился и коснулся пальцев своей кромкой. Все взорвалось белым, разгоняя тьму. Он очнулся внезапно, подскочил, хватая воздух непослушными губами, и торопливо стер холодный пот со лба. - Рен?! – Дэрки дернулся от неожиданности, но тут же кинулся к нему, сжимая в объятиях. – Слава Тиэн-ди, ты пришел в себя! - Я тоже рад тебя видеть, мой дракон. - Друг, у нас нет времени, скорее вставай! - Что за неотложные дела? – Ланестай с трудом спустил ноги с постели и ухнул бы, не подоспей Дэрки его подхватить. Голова еще была тяжелой, во рту чувствовалась сухость, и зрение никак не могло поймать фокус. - Твоего супруга казнят! - Что?! Какого лесного?! Когда? - Сейчас, друг, сейчас. Давай же, - дракон суетливо подхватил его под руку, потом плюнул на все приличия и поднял на руки. Конечно, правитель не должен появляться в таком виде, но сейчас каждая секунда была на счету, ведь светлого уже повели на плаху. – Его обвиняют в нападении на тебя. Рендрэ помотал головой и подхватил плащ с ближайшего стула слабой рукой. Пока дракон несся по замку, он торопливо накинул его и постарался хоть немного прийти в себя. Рен понимал, что сейчас лишь от их скорости зависит будет жить его светлый или нет, но никак не мог сосредоточиться и поймать ускользающие мысли. Было невыносимо жарко, холодный пот противно скользил по шее, и бешеная тряска едва не ломала кости, но он только упрямо сжимал зубы и стискивал кулаки. Не время. У короля вообще нет времени на слабости. Они влетели на площадку, где столпились дроу, как раз в тот момент, когда из-под ног Гиллиса ушла земля. Он беспомощно и смиренно повис, чувствуя боль от жесткой веревки на шее. Все инстинкты кричали схватиться за нее, удержать на руках, но те были связаны за спиной. Он почти чувствовал, как хрустит от боли и ломается шейный позвонок. - Именем короля… - голос Рендрэ неожиданно сорвался на хрип, и его никто не услышал. Только Гил. Среди шума и криков толпы, он различил знакомый голос, и тело бесполезно дернулось навстречу. Посиневшие губы дрогнули в улыбке - правитель едва стоял на ногах, но все же примчался сюда. Значит, под конец, но план сработал. Гиллис был счастлив в тот момент. Его сердце затопило нечто светлое, мягкое, и он перевел взгляд на Иллари. Граф стоял во втором ряду, пристально глядя ему в глаза, и отшатнулся, увидев улыбку светлого. Энель понял это в то же мгновение, так ясно, как если бы мог прочитать мысли на расстоянии. Перед ним болтался в петле не поверженный враг, не принц Светлых земель, это был супруг короля, Мириас Ланестай. Такой же темный. Толпа отшатнулась – по каменным плитам, сопровождаемая потоками жаркого ветра, полетела голова графа Иллари. Последнего любовника короля. И одновременно с тихим заклинанием Гиллиса прогремел голос дракона: - Именем Короля, приказываю остановиться! На площади началась неразбериха. Кто-то метнулся к Иллари, кто-то к правителю, что едва стоял на ногах, опираясь на плечо друга. Рену было все равно, он только выдохнул, глядя как расторопный Тилли тут же проскользнул под платформу и обнял светлого за ноги, выталкивая наверх. Он стоял с самого начала ближе всех, беспокойно кусал губы и почесывал ладонь. Почему-то Лирлис чувствовал себя ответственным за жизнь своего нового господина еще с их первой встречи. - Что все это значит? – старый советник шагнул вперед, поднял руку, призывая толпу угомониться и, пожевав нижнюю губу, опустился на колено. Остальные последовали за ним, припадая к земле. - Я вряд ли собираюсь отчитываться перед тобой, - тихо, но твердо ответил Рендрэ, безразлично взирая на одного из самых доверенных своих людей. – Кто посмел отправить на казнь моего супруга? Он только махнул рукой, и Гила сразу освободили, но тот остался стоять на плахе, опустив глаза и потирая шею. Не знал, что сказать и сделать, тем более, что недалеко от него остывало тело Энеля. - Совет не смог ничего противопоставить словам графа Иллари, кто собственными глазами видел, как супруг безжалостно заколол Вас. - Не ври мне, Боридэл. Или ты так стар, что позабыл ментальную магию? – Рендрэ протянул руку вперед и поднял спокойный взгляд на супруга. Светлый несмело спустился и на дрожащих ногах подошел, не глядя как расступаются перед ним дроу. Это было так знакомо, что Ланестай сам дождался протянутой ладони в ответ и лишь после этого притянул светлого к себе, чувствуя грудью, как колотится его сердце. Он чуть не улыбнулся, когда супруг безотчетно, но крепко вцепился в него. – Тогда тебе пора на покой. - Как прикажете, Ваше величество, - спокойно поклонился советник. Он был стар, но далеко не глуп. Шанс заполучить трон выскользнул из его рук неожиданно. Идиот Иллари не смог довести свое дело до конца, хотя Боридэл так надеялся на неожиданно подвернувшуюся возможность возвести на престол эльфа, что будет в его власти, и при этом не замарать руки. Он предполагал, что истинные тари способны противостоять смерти, но не верил, пока не увидел собственными глазами. Впрочем, Рендрэ на троне его устраивал, хоть тот отказывался подчиняться советнику. - Завтра мы будем судить всех, кто участвовал в этой нелепой попытке вновь развязать войну между эльфами. Или вы решили, что светлые так легко простят казнь их гаранта мира? – Рен строго посмотрел на притихших дроу. Как маленькие провинившиеся дети. Они пришли посмотреть на зрелище, каких стало мало после окончания войны, но вовсе не хотели ее повторения. – И судить мы их будем так же, как и осмелились они. Дэрки, Мириас, идем. Он круто развернулся и неожиданно почувствовал, как его повело куда-то в сторону, но супруг, крепко прижимавшийся к его боку, удержал. Рендрэ не мог не улыбнуться. *** Стоило им войти в замок, Дэрки легко подхватил темного на руки и спокойно понес в покои. Рен был слаб, несмотря на то, что держался. У светлого дрожали колени, он постоянно тер шею с проступившими синяками. Дракон тяжело вздохнул – покореженные, но живые. В комнатах Рендрэ был заботливо уложен на постель, накрыт одеялом и напоен разными противными на вкус снадобьями, от которых не смог отбиться только из-за слабости во всем теле. - Спасибо. Дэрки, ты в который раз спасаешь меня. Не могу представить, что бы я без тебя делал. Не надоело еще нянчиться со мной? Лорд хмыкнул, бросив взгляд на притихшего супруга короля. Светлый был непривычно молчалив, и он не думал, что все дело в страхе. Конечно, нелегко пережить собственную сорвавшуюся казнь, но дракон чувствовал, что проблема гораздо глубже. Дэрки оборвал себя. Какого духа он переживает за этого вторженца? Подумаешь, тари Ланестая, ему-то какое дело? Только вот было в нем что-то такое, что волновало не кровь, но душу. Темный светлый, какая ирония. - Так хоть не скучно, - он пожал плечами, - но я тут не один герой местных интриг и романов. Мириас тоже неслабо помог. Магия заживления ран, да? И как только о ней вспомнил? Так что благодари супруга, что ты не помер от потери крови, олух. А я пока пойду полетаю, совсем с вами с ума сойду такими темпами. Дэрки неспешно вышел, тихонько прикрывая за собой дверь. Он не собирался помогать светлому, но и мешать больше не станет. Слишком все у них запутанно. Это могло быть весело, если бы было игрой, но чувства друга по-прежнему были важны для него. Хотя вообще-то Рен ему по гроб жизни обязан. - Никогда не устаю удивляться его твердой коже, - Ланестай утомленно вздохнул и скорчился от боли в груди. Адреналин медленно отступал, и непростое состояние давало о себе знать неприятными спазмами. – Спасибо тебе, Мири. Что спас меня. Гиллис дернулся как от удара и медленно присел на край постели, принимаясь разглаживать складки. Чужое имя снова остро кольнуло сердце, хотя сейчас его душа просто замерла. Ничего не было в голове – ни планов, ни мыслей, ни переживаний, он словно плыл по дну безбрежного океана и боролся с водой, что так жестоко выталкивала на поверхность. - Как Вы себя чувствуете? - Бывало и лучше, но и хуже тоже. Отлежусь пару дней и вернусь к обязанностям, а если нет – отправлю переучиваться заново всех дворцовых лекарей. Лучше скажи, как ты сам? - Я… Я убил графа Иллари. - Это тебя гложет? - Нет, - Гил покачал головой. Он не в первый раз убивал темного своими руками. Отвращение к себе давно стало несмываемым пятном. Гиллис предпочитал думать об этом, как о рутинной работе, которую не хочется выполнять, но надо. Сейчас ничего не изменилось. – Он попытался убить моего супруга, навредить мне, расстроить наше венчание, поставив под удар всех эльфов. Я не стану жалеть о его смерти. Он ее заслужил. - Но ты печален, а я слишком долго был в бреду, чтобы знать, о чем ты скорбишь. Поделись со мной. Я не стану тебя порицать, о чем бы не пела твоя грусть, - он потянулся и нежно отвел светлые волосы за длинные уши супруга. Рендрэ было больно, но он понимал, как важно знать, что на уме у его светлого. Иначе он зря возвращался на эту землю. - Когда я был там, в камере, ожидая исполнения смертного приговора, я думал лишь о Вас, - Гил отстраненно скользил взглядом по комнате. Он не был напуган, вовсе нет, но все никак не мог отойти от потрясения. Противный ком ненависти к себе свернулся где-то внутри, и Гиллис сожалел о том, что остался жив. – Странно, да? Меня собирались казнить как какого-то вора. Прилюдно, с позором, зачитав лживые обвинения. А я думал о Вас. Молился скорее даже. Просто хотел, чтобы Вы жили. - Пока я был в бреду, - Рендрэ осторожно сел, притягивая супруга к себе. Потерянный, холодный, с монотонным голосом он заставлял позабыть о ране, - мне было видение тьмы, поглощающей все мое тело. Она была вязкой и зовущей, обещала покой и умиротворение, но, знаешь, далеко впереди маячил солнечный луч, что тоже звал меня. Ты был этим лучом, Мириас. Для тебя я вернулся с того света. Духи услышали твои молитвы и заботливо передали их мне. Ты спас меня не только магией, ты сделал это своими чувствами. - Дэрки рассказал мне о значении брачных рисунков. Простите, я не знал, что это так важно. - Это и не… - Рен остановился, глядя на протянутое запястье. На нем, как должно, красовался прекраснейший из рисунков, что он когда-либо видел. Магия, светлый скрывал ее магией. – Но почему? - В наших краях на такие узоры смотрят с подозрением. Я не хотел причинять проблем. Ланестай рассмеялся и тут же закашлялся. Духи издеваются над ним! Он столько переживал, не знал, что делать и как быть, а все это время связь была закончена и закреплена. Его лишь смутила боль, что пришла на утро после первой ночи, но, если подумать, что все это было спланированно заранее, над объяснением не нужно биться часами. Он сам, лично, научил Энеля нескольким фокусам магии темных, в том числе и отражающим барьерам на пути уз. Одни ошибки вокруг. Позор на его темную голову – столько проведенных военных операций, а не заметил врага в тылу. - Жизнь удивительна и непостоянна, - он фыркнул в сторону. – На самом деле, значение самого рисунка понятно лишь двоим. Смотри, месяц – это я, солнце – ты, лианы обозначают переплетение магии по доброй воле, что теперь всегда будет защищать нас. - А диадема? - Знак королевской власти? – Рен усмехнулся, не заметив, как вздрогнул супруг. – Если серьезно, я думаю, она символизирует брак, одобренный и лесными, и темными духами. Венчанные духами, красиво звучит? - Да… Красиво, - Гиллис аккуратно прижался к нему и неожиданно почувствовал, как по щеке течет слеза. Нервы последних дней отпускали. У него будто появился свой собственный мир, где было тепло и уютно, и в котором он больше не был один. Только Ланестай мог дать ему это. Гила пугали такие перемены, но сейчас, ослабленный и уставший, он не мог и не хотел сопротивляться. - А когда ты полюбишь меня, на рисунке расцветут прекрасные цветы, - Рендрэ поцеловал его ладонь и усмехнулся удивлению в хризолитовых глазах, прижимая супруга спиной к груди. – Шучу, конечно. Никто не знает, изменяются ли брачные узоры. Изучению этот вид магии сопротивляется, закономерностей нет, а пары, у которых они так же повторяют друг друга, как наши, предпочитают не распространяться на эту тему. - То есть значение может быть и другим? - Конечно, это же только предположения. - Тебе не больно вот так лежать? - Вся боль исчезла под напором твоего тепла. Спи, лучик, на сегодня приключения окончены. Спи. Гиллис послушно закрыл глаза, легко касаясь губами обнимающей его руки, и провалился в сон без сновидений, пока Рендрэ гладил его по волосам. *** Долго находиться в одиночестве Дэрки не смог. Он честно полетал, поел, поспал, снова полетал, опять поел, перекинулся парой слов со слугами, посидел у покоев короля, но на большее его не хватило. - Вставайте, бездельники! Новый день и новые беды ждут нас! – он распахнул двери и с грохотом ввалился в комнаты, бесцеремонно разглядывая очередную идиллию. Так редки были столь спокойные моменты, что, если он избавит королевскую чету от еще одного из них, никто и не заметит. - Чертов дракон, чтоб ты поперхнулся собственным пламенем, - Гил накрыл лицо одеялом и неожиданно почувствовал, как сжалась ладонь, которую он не отпускал всю ночь. Шаловливая рука медленно повела вниз, круговыми движениями лаская живот, и аккуратно скользнула в штаны. - Я тоже рад видеть твою опухшую морду, Мир! Как прожил-то без твоего брюзжания эту ночь, ума не приложу. - Ты, когда его куда-то прикладываешь, не забудь забирать потом. А то и этой крохи не останется, - Гиллис сдавленно охнул. Теплые губы целовали шею, нежная ладонь скользила по естеству. Под одеялом становилось невыносимо жарко. - Ребята? Вы что, решили потрахаться с утра пораньше? Вы не стесняйтесь, я только тут рядом постою, подышу с вами один воздухом, пропитанным сексом. Может, и на бедного одинокого дракона найдете пару капель любви? - Дэрки, свали! – Рендрэ рыкнул, прикусывая нежную мочку уха, от чего супруг застонал сквозь зубы и сильно выгнулся в его руках. - Но, Ваше темнейшество, у меня ведь нет тари. Никто не хочет поделиться лаской с одиноким, но прекрасным лордом. - Что? – Гил крупно вздрогнул и хотел переспросить, но в этот момент Рендрэ приласкал нежный вход в его тело, и он чуть не задохнулся. - Ну, ладно. Я свое гнусное дело сделал, а теперь пойду еще погуляю. Подожду вас… Где-нибудь. Едва хлопнула дверь, Гиллис откинул одеяло и повернулся, встречая поцелуй чувственных губ. Он переживал за раны супруга и постарался отстранится, чтобы спросить о самочувствии, но Рен не позволил. Темный крепче сжал его в объятиях, прервал разговоры поцелуем и, не разжимая губ, повел вниз. Ловкие пальцы стиснули сосок, зубы чуть прихватили второй, а жадные руки круговыми движениями ласкали бедра. - Рендрэ… Темные волосы щекотали живот, но вот Гилу смешно не было. Супруг бросил на него смешливый взгляд и накрылся одеялом. Светлый дернулся и вцепился в простыни, - Ланестай одновременно ввел два пальца в него и накрыл жарким ртом нежную плоть. Он двигался быстро, и Гиллис не знал чего ему хочется больше податься вперед или назад. Под одеялом было душно, пальцы быстро двигались в нем, в то время как рот был удивительно ласков. Чувствуя хаотичные движения супруга, Рен сглотнул, не выпуская плоти изо рта. Светлый метался, грубо толкался вперед, жадно насаживался назад. Ланестай принялся ласкать себя, умирая от жары одеяла. Он улыбнулся, когда супруг коротко простонал и излился в его рот. Двумя короткими резкими движениями довел себя до пика и вылез из-под одеяла, набрасываясь на разомлевшего светлого с поцелуями. Он ласкал закрытые глаза губами, ладонями гладил острые скулы, тонкие глаза. Гиллис смеялся, отворачиваясь от поцелуев, зарывался в темные пряди руками, тянулся губами к губам. После потерся носом о щеку супруга, коротко поцеловал в кончик носа и упал на кровать. Это утро было светлым, пусть даже солнце не могло заглянуть в окна. Гил улыбнулся, глядя на то, как Рендрэ куснул его за плечо и привалился рядом, крепко прижимая к себе. Он тихонько провел пальцами по его улыбке, и Ланестай, перехватив его руку, поцеловал ладонь. - Тари. - Что? - Что Дэрки имел ввиду? - Ах, ты об этом, - Рен усмехнулся, целуя его плечо. Все у них происходило слишком быстро. Оглянуться не успеешь, а новые беды, интриги и случайности уже тут как тут. В тари не было ничего удивительного… Для темных. Светлые же даже распознавать их отказывались, для них дарованные Тиэн-ди были кем-то вроде диковинных зверушек или наивных детишек. Рендрэ хотел бы объяснить супругу все позже, когда тот будет полностью принадлежать ему и не станет пугаться или кривиться в отвращенном непонимании, но Дэрки, сволочь, все решил за него. – Мы с тобой тари. Разве ты сам не чувствуешь? - Как я должен был это понять? – Гиллис несколько смущенно отвернулся. Его душа была готова верить в сказки именно сейчас, когда Ланестай растапливал ледяные оковы сердца. Он просто решил плыть по течению и принимать все, что подарит судьба, с достоинством. – По рисунку? - Не только. Нам хорошо друг с другом, уютно, спокойно. Разве ты не чувствуешь, что, наконец, оказался дома? Что нашел место, где тебя всегда ждут? Разве не успокоилась твоя душа? Чем больше Рендрэ говорил, тем сильнее Гил жмурился. Голос супруга проникал в самое сердце, бередя его. Только вот Гиллис обманывал этого эльфа. Он не был принцем, прожил куда больше сорока трех холодов и приехал сюда с недобрыми намерениями. Гил бы хотел рассказать, но понимал, что этим лишь оттолкнет супруга, сделает ему больно. Лучше бы он вообще никогда не узнал, Гиллис смог бы в одиночку вынести эту горькую ложь. Не впервой. - Я принесу нам поесть, - он поспешно свесил ноги с кровати, намереваясь скрыться за дверью, но теплая рука мягко остановила его. - Почему бы нам не позвать слуг? - Хочу прогуляться после заточения. Я быстро. Гил щекотно поцеловал удерживающие его пальцы и, накинув камзол, буквально вылетел из комнаты. Врать становилось все сложнее, он уже и сам не знал, где заканчивается его ложь. *** Время утекало неуловимо. Гиллис каждое мгновение проводил рядом с Рендрэ, слушая его истории, узнавая все ближе, и незаметно сам начал рассказывать о себе. Какие-то неважные глупости вроде первого боя или разбитых в детстве колен, ничего, что могло бы его выдать. Но все равно понимал, что пропадает в омутах серых глаз правителя. Тонет в его объятиях и вовсе не хочет ничего менять. Он уже и позабыл о том, что их ждут в Светлом королевстве, о чем супруг не преминул напомнить за день до отъезда. Это была настоящая катастрофа. Гил весь вечер провел в своей комнате, пытаясь найти выход. Он так погрузился в мысли, что даже не услышал стука, а потому вздрогнул, когда дверь открылась. - Милорд? Прошу простить, Вы долго не открывали и я подумал, что что-то случилось, - Тилли склонил рыжую голову, извиняясь. Нечто странное творилось с его господином, и дроу искренне хотел помочь и лишь поэтому вошел, не дожидаясь ответа. – Вас что-то гложит? Гиллис незаметно вздохнул. Он не видел выхода из своего положения. Рен бы точно что-нибудь придумал, но именно его Гил и собирался обмануть. Снова. - Просто не хочу показываться на глаза светлым, - он пожал плечами, скрывая взгляд. Вряд ли слуга мог помочь, и все равно хотелось хоть с кем-то поделиться, пусть и не всей правдой. - Но светлые любят Вас, милорд. Они будут счастливы видеть, что Вы в добром здравии. - Просто… Не хочу, чтобы меня узнавали и приставали с расспросами. Я не так безмятежно покинул родные края, как тебе может показаться. - В любом случае, все будут знать, что Вы - это Вы. Ведь сам правитель будет ехать с Вами в одной карете, такое разрешено только супругам и главнокомандующим, даже советников не пускают туда, - Тилли несколько помялся. Он не очень понимал, что происходит. Господин хотел спрятать лицо? Но зачем? Его ведь и так все узнают. Быть может, он не желал показывать слез? Все же умер его брат, единственная семья. – Но у нас есть старая традиция прикрывать лицо во время траура. Это не поможет, и Гил это понимал. В своих исканиях он наткнулся на эту традицию, но не имел права ее соблюсти. Подобный жест показал бы всем, что светлые склонили головы и перешли во власть дроу, откинув свою гордость. Он покачал головой. - Тогда… Есть еще одно средство, - Тилли подошел и опустился на колени у его ног. Он говорил шепотом, потому что собирался открыть одну из самых мерзких тайн своего двора. - Покойный граф Иллари очень любил устраивать забавы со слугами. Поистине извращенные вещи. Одного эльфа нельзя превратить в другого, но… Иногда зрение можно обмануть. Он использовал амулет, который не давал сосредоточить внимание на лице, чтобы слуги не знали, с кем на этот раз… Приходится выполнять чужие фантазии. Его забавляли подобные вещи, особенно, когда после дроу узнавали в невольном насильнике брата или своего же супруга. - Как Рендрэ вообще допустил такое? – Гиллис сжал ладони в кулаки, мгновенно подскакивая с места. Энель, чтоб его и на том свете глотало ревущее пламя, был настоящим монстром. Неужели Рен этого не видел? Почему не остановил? Конечно, он не участвовал в развлечениях фаворита, но закрывал на это глаза, а значит, способствовал продолжению кошмара для своих же эльфов. - Шла война, милорд, - Лирлис сжался в размерах, пугаясь того, как разозлил господина. Меньше всего на свете он хотел рассорить королевскую чету. Просто желал помочь и не успел вовремя остановить болтливый язык. – Правитель не мог отвлекаться на такие мелочи, он защищал всю страну, а не каких-то определенных дроу. Холода назад покойный граф утихомирил свой пыл, когда владыка стал ночевать в замке, а не на поле боя. Я думаю, король не знал всего, а то, что знал, не казалось таким… Отвратительным. - Возможно, - Гил потер виски. Чертова война портила жизни не только тем, кто принимал в ней непосредственное участие. Хорошо, что они остановили ее. – Так, где искать этот амулет? - Никто не знает этого. Простите, если обнадежил, милорд. Я могу поискать в его старых покоях, но, боюсь, там не осталось ни одного воспоминания о графе, он ведь предатель, такого не прощают. - Было ли у Энеля особое место? – Гиллис прищурился и неопределенно взмахнул рукой. Эта игрушка могла здорово облегчить ему жизнь, да и послужить, наконец, во благо. Во благо всех светлых, конечно. – Зала, где он проводил большую часть времени или комната, в которой появлялся чуть чаще остальных? - Увы… Если только в покоях правителя. Простите за напоминание. Но вряд ли бы он осмелился прятать там свои секреты. - От чего же… Он вовсе не был дураком. Хочешь спрятать надежно, Тилли, положи на самое видное место. Кто бы стал шнырять в комнатах владыки? Идем. Рендрэ с Дэрки как раз отправились по каким-то делам, и он мог беспрепятственно поискать. Тем более, что эти покои принадлежали и ему тоже.