Сердце врага

Они поехали куда быстрее, чем в прошлый раз. Погибший отряд больше не задерживал передвижение, а нанятые светлые стремились поскорее доставить важных персон на место назначения. Дэрки летел над ними, Тилли ехал на выделенной специально для него лошади, а Гиллис нежился в руках своего игривого супруга. Время в пути промелькнуло в одно мгновение, и Гил уже совсем скоро с неожиданным удовольствием вдыхал запах подземелий. Теперь они не казались темными в плохом смысле, наоборот, глаза отдыхали от постоянного света, и нежную кожу не раздражал колючий, свежий ветер. Это был его дом. Не тот фантом, что представлялся в детстве, не холодные одинокие комнаты светлого дворца, а вот эти покои, в которых от подушек пахло Рендрэ, в оконных проемах клубилась темнота, и каждый шорох сотню раз отражался от стен, находя своего слушателя. Уморенный непростой дорогой Ланестай сразу же по приезду поплелся в ванны, но Гиллис сумел ускользнуть из его манящих, ласковых рук и, оставив тонкую усмешку напоследок, предпочел прогуляться в свои комнаты. В них не было ничего особенного, лишь очарование пустой тишины, которая была так необходима. Мысли о бархатной зале не покидали голову – старик Солмус умел добиться желаемого. Тайна, что хранила та комната, была исключительной в некотором роде, но, ко всему прочему, совершенно бесполезной. Секрет наследника, передающийся от отца к сыну по достижению возраста правления. На случай преждевременной смерти короля и нужен был второй хранитель, что часто становился регентом. Гил многого не знал о своей семье, и та тайна была его первой настоящей связью с предками. Тайна перерождения. Все живые существа, умирая, проходили путь очищения – землей, огнем, ветром и, наконец, водой, а после возвращались на землю обновленными, более сильными и чистыми. Так Тиэн-ди давал своим детям шанс не просто жить, но и развиваться, накапливать и преумножать. Люди называли это памятью предков. Но каждый наследник рода Тиадрэсс обладал куда большими возможностями перерождения, потому что мог вручить свою жизнь другому, и тогда тот, другой, при возвращении на землю получал две памяти вместо одной, две силы, два отведенных времени. Не каждый рискнул воспользоваться столь необычным подарком, но, если свою жизнь и вверяли, то лишь тому, кого любили всем сердцем. Его отец, старый король, так и не успел отдать свою жизнь супругу, как сказал однажды Солмус, и все последующие годы тяжело об этом сожалел. Бархатную залу выстроил еще его пра-прадед, тот был слишком искушен интригами, и не гнушался ментальной магии. Первый его супруг был слишком наивен и погиб, принеся пользу королевству, второй жаждал трона и отправился на тот свет незамедлительно, а вот третий оказался тари. Таким же безумным и сумасбродным, как король. Для их авантюр частенько требовалась смерть одного из супругов, но правитель отказывался расставаться с возлюбленным. Тогда он и придумал бархатную залу. Ее стены могли отражать магию рода Тиадрэсс. Король направлял свои силы, которые выбивали смерть из тела супруга, а после комната отражала их обратно в короля, позволяя использовать, казалось бы исключительный шанс, еще раз. Супруг повелителя возвращался с того света бесчисленное количество раз, пока не превратился в оболочку, которая желала лишь смерти. Вместе с супругом увядал и король, пока оба окончательно не сгинули во мраке времени, оставив после себя лишь бархатную залу. С тех пор ни один Тиадрэсс более не использовал свою магию более одного раза. Теперь, после разрушения замка, это становилось и вовсе невозможным. Странным казалось то, что советник неожиданно решил об этом напомнить, но, с какой целью, Гиллис не знал. Он мог бы размышлять и дальше, погружаясь в дебри сознания, если бы короткий стук не вывел его из задумчивости. Ох, вот почему он точно не скучал – этот надоедливый стук, предвещающий все новые и новые беды. Будь его воля – во всем замке не стало бы дверей. - Войдите. - С возвращением, милорд. Рад видеть Вас в добром здравии. Дроу был низковат и крепко сбит, и более ничем не отличался от других темных. Те же черные волосы, те же карие глаза, прямой нос, выразительные скулы. Простая серая рубаха и темные штаны с неизменным клинком на бедре. Почти все обитатели замка выглядели так же, и на их фоне Рендрэ казался еще красивее, еще желаннее. - Ты кто? - Прошу меня простить, - эльф широко улыбнулся и прикрыл лицо руками, оставляя щель лишь для глаз, - Вы никогда не видели меня без формы. - Тоору… Вот и оправдала себя примета о стуке. Дрибиан явился, едва узнал о возвращении королевской четы, желая получить обещанный камень. Куда не плюнь, Гил оказался всем должен. - Да, милорд. Думаю, мне не стоит говорить о цели моего визита? - Братская помощь, да? – светлый усмехнулся. – Я помню. - В таком случае… Темный сделал шаг вперед, протягивая руку. Он явно не был намерен вести долгие беседы, впрочем, Гиллис не сожалел. Скорее даже жаждал избавиться от очередной проблемы, зудящей над ухом. - Конечно. Прозрачный камушек ждал своего часа в этой комнате. Гил не брал его с собой в длительное путешествие, не был уверен в незначительности последствий. Светлый легко достал добычу, покрутил в руке и, притворно вздохнув, вытянул ладонь вперед. - Что здесь происходит? Рендрэ как раз подоспел в тот момент, когда камушек оказался в руках охранника. Ланестай был растрепан, разгневан и просто невероятно соблазнителен после ванн. Сзади него топал нервный Тилли, которому и было велено привести правителя сюда. Слуга боялся того, что может произойти, узнай владыка об их клятве, но не смел перечить господину, всецело доверяя ему. - Твой страж, - Гил подошел к супругу и коснулся его руки, перед тем, как прижать к груди. Больше всего на свете он любил побеждать, - любезно оказал мне услугу еще до нашего отъезда и подсказал, где искать охранный амулет. Так, на всякий случай, - светлый постучал ногтем по медальону на груди. Это действительно был простой оберег, хранивший носителя от небольших, но крайне неприятных проклятий. Настоящий амулет Гиллис предусмотрительно сунул в шкатулку сразу после прибытия. – И попросил оказать ответную услугу в виде вот этой побрякушки. Ничего страшного, Ваше величество, просто красивый камушек. - Что? – Рен выдернул предмет обсуждения из рук растерянного охранника и с силой ударил того по лицу. – Мириас, это не «просто красивый камушек»! Это один из семи Кристаллов добродетели! - Прости, я не совсем понимаю, о чем ты… - Гил взволнованно притянул супруга обратно к себе. – Это же просто братская помощь. Что такого в этом невзрачном камне? Ланестай сокрушенно покачал головой. Его светлый совсем не знал истории Темных земель, что было простительно, но вот испуганный до побледневших щек страж точно понимал, что держит в руках. Это злило неимоверно. Он не просил принимать супруга с распростертыми объятиями и клясться в вечной преданности, но и помыслить не мог, что его же слуги позволят себе дурачить супруга своего короля. - Охрана! – в комнату мгновенно ворвались двое, звеня доспехами, вынули мечи из ножен и встали перед королевской четой. – Немедленно киньте этого предателя в темницу! Тоору горестно всхлипнул, почувствовав, как дроу подхватили его под руки и тут же поволокли вон из комнаты. Он хотел оправдаться, защититься, но не мог себе этого позволить – одно неверное слово, и магия навсегда покинет его тело. Дрибиан не понимал, как светлый смог обойти клятву, и бился в бессильной истерике. Все, чего он добивался годами, к чему стремился, что было ему обещано, разбилось о хитрость чужака с хризолитовыми глазами. Одно Тоору знал точно – ни единой фразы не сорвется с его губ, потому что магия всегда наказывала гораздо болезненнее и страшнее всех королей вместе взятых. - Что происходит? - Лучик, - Рен поцеловал супруга в макушку, - ты ни в чем не виноват. Ума не приложу, как этот дроу вообще узнал о кристаллах. - Из-за чего ты так зол, Рендрэ? Я ничего не понимаю… - Семь Кристаллов добродетели, - Ланестай со вздохом упал в кресло, подзывая к себе Тилли, чтобы тот налил вина. Этому слуге он доверял без сомнений. Он не мог предать, только не после того, как доказал свою преданность в сложной ситуации, в которой многие бы сбежали, заботясь только о себе. Отметил только, что руки у того дрожат от пережитого, и решил на время поручить ему что-то попроще, чтобы пообщался с другими, успокоился и пришел в себя, - это семь даров темных духов. Когда-то давно те выбрали самых достопочтенных эльфов и пролили свою благодать цветными дождями. Каждый дроу получил свой особенный дар, умывшись той водой с головы до ног, и прославились в Темных землях как семь рыцарей добродетели. Полученные силы были опасными и вели во тьму, но каждый из выбранных темных сумел сохранить в себе крупицы света и никогда не использовал силы во зло. Когда же они умерли, темные духи оказались недовольны – они не видели прославления избранных, не получили свою долю кровавых жертв, а потому не позволили забрать дары на перерождение, заточив их вместе с душами эльфов в камни. Долгая война велась за обладание кристаллами, но все же род Ланестай, тогда еще не царствовавший, победил и, объединив силы с верными союзниками, надежно их спрятал. - Разделив камни между собой… - Верно. Время шло, кланы сливались и вымирали, одни захватывали земли других, кто-то просто не знал, и в итоге Кристаллы добродетели разбрелись по Темным землям, и отследить их стало невозможно. - Но ты ведь знаешь, где они хранятся? - Мой догадливый лучик, - Рен ласково коснулся пряди светлых волос, - ты, как всегда прав. Еще до того, как я взошел на престол, одной из наших с Дэрки самых дерзких авантюр был сбор кристаллов. - Не хватало всего одного? – Гил показал глазами на прозрачный камень, нахмурившись. Подобные вещи не наводили на него трепет, отнюдь, заставляли желать избавиться от них всей душой. Его терзали смутные сомнения, что и его амулет работал благодаря подобному кристаллу. - Нет, мой милый. Я собрал их все… - Ланестай ухмыльнулся удивлению в хризолитовых глазах. Супруг сейчас точно представлял, какая мощь оказалась в руках одного единственного дроу, и не понимал, почему светлые эльфы еще живы. Он пожал плечами. – Просто я честен с собой. Каким бы храбрецом я себя не мнил, такое искушение не удержать в руках, не сбившись с пути. Один из камней остался у меня, а остальные я роздал случайным эльфам, дабы они вновь разбрелись по миру, никогда не собираясь вместе. Гиллис прикрыл глаза, складывая в уме полученную информацию. Теперь становилось ясно, почему два кристалла оказались у Энеля – тот очень любил свои игрушки и вряд ли позволил им разойтись по миру так просто. Тем более, когда в его руках оказались эльфы, которых уже списали со счетов. Покойный любовник короля не был глуп и сразу распознавал мощные артефакты, только использовал их лишь для своих развлечений, не привлекая внимания. - Теперь ты понимаешь, какая власть могла оказаться в руках того темного? Тебе стоит быть осмотрительнее, Мири, я не хочу, чтобы ты пострадал. Даже один кристалл обладает невиданной мощью. - Сильнее темной магии? Рендрэ задумчиво провел ладонью по подлокотнику. Гил думал, сейчас в нем борется желание доверять и страх перед предательством, от чего становилось больно. У Ланестая было куда больше причин скрывать истинное положение дел. - Я еще никогда не видел ничего сильнее темной магии, - дроу неожиданно улыбнулся. – Спускайся обедать, я страшно голоден. - Надеюсь, Дэрки еще не все сожрал, - ворчливо отозвался светлый, улыбнувшись в ответ. Честно дождавшись, пока правитель не покинет комнаты, Тилли несколько нервно растрепал рыжие пряди. Доверие господина льстило, но доверие повелителя пугало. Слишком много вопросов возникало, но он не мог поручиться, что хочет знать ответы, и потому решил спросить, как ему казалось, более безопасный и волнующий вопрос. - Милорд… - Да? - Милорд, Вы в порядке? Ведь магическая клятва… - Все хорошо, - Гил улыбнулся, отпивая из кубка супруга. Конечно же, клятва не сработала из-за имени. Не так уж сильно магия ударила по нему в момент закрепления, остальные этого заметить не могли – слишком болезненным для них оказалось потрясение. Гил же заметил во вспышке линии синего цвета, что искали Мириаса, и, не найдя его, растворились. Имя всегда защищало владельца от навязанных, недобровольных уз, если тот рьяно сопротивлялся. – Я знал, что кристалл никогда не принадлежал Илларису, а клятва звучала именно так «передан прозрачный камень, что принадлежал Энелю Илларису». - Но я был уверен! - Значит, ты ошибался, - веско осадил светлый. Ему было жаль обманывать верного Лирлиса, но это даже в сравнение не шло с предательством Рендрэ, а значит, можно было перетерпеть. Как и всегда. - Как Вы узнали, милорд? – очень тихо спросил слуга, повесив голову. Он чувствовал себя таким глупым, что становилось стыдно. - Просто почувствовал, что более меня ничего не связывает. Гил пожал плечами на манер супруга и, поманив Тилли за собой пальцем, предпочел спуститься вниз, а не продолжать неудобный разговор. *** Жизнь после возвращения из Светлого королевства не сильно изменилась. Ланестай был прав, когда говорил, что вокруг всегда будут плестись интриги и затеваться заговоры. Комната Гиллиса пустовала в одиночестве, заточенный солнечный луч переехал в покои Рена как и сам светлый. Однако, Гилу было легче знать, что даже в темном замке у него есть место для уединения. Рендрэ, впрочем, своего так же легко лишился, но его подобный расклад не смущал. Ланестай радовался тому, что теперь супруг всегда под боком. Это давало надежду, что более тот не окажется один на один с возможными противниками, не подвергнется новым изощренным пыткам и всегда будет под самым строгим и неусыпным контролем, который только возможен. Рен доверял ему, но слишком невыносимым оказалось потрясение от путешествия в светлые земли. Раз за разом он проклинал себя, что позволил кому-то другому заботиться о его светлом, что сам, своими руками передал свое сердце врагу. Больше такого позволить себе он не мог. Хотя и чувствовал, как постоянный контроль потихоньку начинает раздражать супруга. В постели, чувствуя горячие ладони, жадные поцелуи, трепетные касания, светлый прощал ему все, чем Рендрэ без зазрения совести пользовался, при малейшей возможности склоняя супруга жаркими ласками подчиниться. Это не было такой уж изысканной хитростью, которую Гиллис мог бы не понять, но… Стоило Рену отвести волосы с его шеи, коснуться кожи губами, спускаясь к выступу верхнего чуть более явного позвонка, тяжело, жарко вздохнуть, посылая мурашки, коснуться прохладной рукой линии живота, - все мысли покидали голову. Супруг мог быть разным – страстным, нежным, порывистым и дразнящим, трепетным и жестким, - в каждом его движении, взмахе ресниц, выдохе и слове жгло то чувство, которого Гил и боялся, и желал более всего на свете. Врать себе стало невозможным и неимоверно глупым, он… Лесные духи, он любил Рендрэ Ланестая. Как это произошло? Почему? Когда светлый понял, что более, кроме супруга никто не способен разогнать мрак в его душе, дать дом, покой, уют, никто более не был способен разжечь в его душе пожар, опьянить без вина одним касанием, и никого он не хотел бы защитить сильнее? Гиллис бессмысленным взглядом следил за умиротворенным солнечным лучом. Он подозревал, что тот наблюдает за ними со всей любознательностью и непосредственностью Тиэн-ди, только не видел в этом ничего крамольного. По телу разливалась нега, мысли лениво бродили в голове, не до конца оформляясь во что-то важное, а сзади горячей влажной грудью прижимался лучший из эльфов. Все было хорошо. - Еще пару минут и в ванны, - Рен провел кончиком носа по его шее, вызывая приятные мурашки, и Гил улыбнулся. - Ладно, - светлый не отводил взгляда из-под полуопущенных ресниц от банки с лучом. Заточенный свет лениво покачивался, пребывая в покое, и изредка игриво слепил глаза. – Рен… А темная магия - это больно? - Нет, - супруг оставил поцелуй на его плече и приподнялся на локте, чтобы разглядеть лицо. – Она более тонкая, и обучиться ей сложнее, но я уже говорил тебе, темная магия, как и любая другая, не зло в чистом виде. Вопрос, в чьих руках она оказалась, - он задумался на мгновение, вспоминая неприятные нюансы, и поморщился. - Я не об этом. Магический резерв – это место схождения четырех стихий. Как на стихийном перекрестке, только внутри, - Гиллис на мгновение подумал, что его сравнение не лишено логики, и Болотные топи могли легко оказаться сердцем магии их земли. Тогда становилось совершенно понятным, почему именно там король духов разговаривал с Реном. – Но никакой другой магии в нем не хранится. Я знаю, что темная магия не прикладная, тогда откуда она берется? - Почему ты спрашиваешь? - Без каких бы то ни было причин, - он пожал плечами. – Просто посмотрел на луч и вспомнил. - Я вижу тут только один солнечный лучик, - Ланестай улыбнулся и потерся носом о его щеку. - Так какой принцип работы у темной магии? Гиллис перевернулся, ловя ладонями лицо супруга, провел кончиками пальцев по его губам и, легко дотянувшись, коснулся их своими. - Давай мы не будем обсуждать это из праздного любопытства? - Не доверяешь мне? - Это не так, и это здесь не при чем, - Рендрэ привстал, спуская ноги с кровати. Ему вовсе не было жаль секрета дроу, но он не хотел, чтобы супруг пользовался тем, что может ему навредить. Отнять годы, отпущенные Тиэн-ди. Слишком сильна была темная магия, слишком легко было поддаться ее очарованию… Было время, когда Рен сам пользовался только ей, бесцельно переводя годы жизни лишь для того, чтобы разжечь костер или нагреть воду, пока Дэрки не надавал ему оплеух. - А вот Энеля ты сам учил… - Энель был темным, Мириас, а темные должны были обучиться, чтобы иметь возможность защищать себя. - Значит, в этом дело? В том, что я не дроу? Или в том, что мне не нужно себя защищать? - Я сам тебя защищу! - Глупо полагать, что ты каждую секунду будешь рядом. - А я буду! Тебе не придется ничего делать… - В туалет тоже со мной пойдешь? - Если потребуется, то да. Ты не понимаешь, о чем говоришь, Мири! Это для твоего же блага! - Для моего? Какого духа ты прикрываешься моим благом? Если не хочешь открывать тайн своих земель, если хочешь, чтобы я так и остался чужим, не заслуживающим и крохи доверия, так и скажи. - Мы больше не будем это обсуждать, и точка. - Еще прикажи мне, Рен! - А я и приказываю тебе, - с крика на шепот перешел Ланестай и встал, накидывая камзол, - как младшему супругу. Он стремительно покинул покои, не желая видеть округленных в изумлении любимых глаз. Хоть так и было принято, но до сих пор Рендрэ не желал указывать супругу на его место. Пусть их неравенство было лишь на словах, но светлый об этом не мог знать и должен был подчиниться. Страх потерять, страх навредить или не уберечь толкал и на более жестокие поступки. Ему претила сама мысль о том, что с его эльфом что-то произойдет, и, если для того нужно было приказать, он сделает это. Гиллис же не мог поверить тому, что услышал. Он всю ночь ворочался не в силах заснуть без ощущения заботливого тепла Рена, но и пойти к нему не желал. Слова темного ранили в самое сердце, хоть у него и не было права обижаться. Условия брака были предложены светлым королем, а не кем-то другим, и обе стороны согласились на неравный брак. Только Гил не знал, что все выйдет именно так. Что темный владыка окажется самым прекрасным эльфом на этой земле, что в его руках можно обрести дом, что губы у него страшнее любого яда, а глаза манят в бездну не хуже безумия. *** Чаши таяли медленно и холодно. Светлый прекрасно понимал, что супруг не станет мириться первым, потому что был в своем праве, но Гиллис просто не мог заставить себя перешагнуть через гордость. Терпел, упрямо поджимая оледенелые пальцы ног в одиноких комнатах, и скучал. Видят лесные духи, он скучал. Не приносили спокойствия пикировки с лордом Дэрки, не дарил ощущения дома милый Тилли, не отвлекали мелкие интриги во дворце. Он проводил дни, безмолвно наблюдая с балкона за дроу, что трудились во дворе. - Ваше величество скучает? - Как ты сюда попал?! Гиллис едва не отшатнулся от неожиданности. Рюшуэй. Все такой же невинный на вид, все такой же темный внутри. Он выглядел лучше, чем в прошлый раз, что было нетрудно, учитывая плачевность его состояния при их последней встрече. Синий камзол отлично подчеркивал глубину небесных глаз, темная рубашка придавала образу романтичности, а румяные щеки говорили о блещущем силой здоровье. Честно говоря, Гил пожелал, чтобы он надолго свалился с простудой. Или еще чем-нибудь пострашнее. - Как и все честные драконы – через дверь, - Аморис шутливо развел руками. Он видел, как пристально светлый его разглядывает, и вовсе не был против. Наоборот, с удовольствием наслаждался вниманием монаршей особы. – Светлый король не рад меня видеть? - С удовольствием бы сделал вид, что тебя вообще не существует, - Гиллис пожал плечами и поморщился, проводя рукой по волосам. – Зачем пожаловал? - А Вы не догадываетесь? Странно, не знал, что Его светлейшество страдает пробелами в памяти. Я прибыл за тем, чтобы взыскать долг. Или не взыскать, но тогда шила в мешке не утаишь, боюсь, темному правителю не понравятся новые факты из Вашей биографии. - Зачем тебе это? Разве лорд Дэрки не привлекает тебя куда сильнее? Вы ведь дарованные. - Дарованные? – Аморис усмехнулся, потерев мизинцем бровь. – Какая глупость, право… Не думал, что светлые так же падки на детские сказки, как и темные. - Ты не веришь? - Я верю тому, что могу потрогать, Ваше величество. А не тому, у чего даже подтверждения нет. Многие драконы… Увлекаются гипотезой о существовании тари, все же их земли граничат с землями дроу, и наши культуры во многом похожи. Тлетворное влияние темных… Не знал, что и на Вас оно отразится. - Мой супруг – мой тари, - Гил вытянул руку вперед, демонстрируя брачный браслет. Он не мог сказать почему именно, но чувствовал, что они с Рендрэ действительно предназначены друг другу. В любом другом случае он бы не стал заложником своих же чувств. - Красивая вязь, - Рюшуэй лишь скользнул взглядом по его запястью, - но и только. Что это доказывает? Король Гиллис, я верю в любовь. В то, что она рождается из взаимной симпатии, растет, когда вы узнаете друг друга, но верить в непонятную связь – вздор. И мне не нравится лорд Дэрки, он вызывает во мне лишь отвращение и жалость, что испытывают к скаковым лошадям. Не более. Увы, если это было Вашим козырем, вынужден Вас разочаровать. Я требую свой долг. - Хорошо, - Гил тяжело вздохнул, отворачиваясь. В любом случае, он не рассчитывал на то, что Аморис отступится. Где-то на интуитивном уровне чувствовал это. – Завтра. В полночь. Я не могу принять тебя в своих покоях. - Об этом не беспокойтесь. Я с радостью приглашу Вас побеседовать тет-а-тет при всех завтра, дабы не скомпрометировать. А теперь… Позвольте откланяться. *** Гиллис ненавидел драконов. Духи, как же он их ненавидел. Все расы вздохнули бы с облегчением, если однажды те бы и вовсе исчезли с земли или хотя бы перестали разговаривать, на худой конец. Открой Рюшуэй правду, как отреагирует Рен? Вряд ли пожмет плечами и наплюет на истину. Дело даже не в том, с кем он заключил брак, а в том, что супруг обманывал его, сам обвиняя в недоверии. Гил задыхался. Слезы душили, но он не смел кричать или всхлипывать, только долго стоял, прижимаясь лбом к стеклу в своих комнатах, чувствуя как соленая вода бежит по щекам. У него не было выхода, не убивать же Амориса, в конце концов. Как после он это объяснит? Как утихомирит разъяренного Дэрки? Ему уже хотелось, чтобы правда открылась. Надоело прятаться, слышать чужое имя, оберегать свою тайну. Может, и к лучшему, что Рендрэ все узнает. Лишь бы не смотрел после с презрением, ненавистью и болью в любимых серых глазах. Он отшатнулся, вытирая слезы, и тут же позвал верного Тилли.