Сердце врага

- Остановись, и я признаю тебя как тари! – выкрикнул Аморис, спешно выбираясь из-под эльфа. Лорд замер, его спина напряглась, мышцы будто свело судорогой. Рюшуэй видел, как сильно дракон хочет этого, знал, что тот не сводит с него глаз. По какой-то причине Дэрки верил в дарованных и страстно желал, чтобы нелепая детская сказка оказалась реальностью. В это мгновение он боролся с собой – выбирал между тем, что увидел, и тем, что услышал. Заминка получилась короткой, но Аморису хватило времени, чтобы подобраться со спины, обхватить дракона руками и прижаться к нему всем телом, ощущая сумасшедший стук сердца в чужой груди. Почувствовав, что лорд несколько ослабил бдительность, он на секунду отстранился и махнул рукой, мощным потоком воды сбивая дракона с ног. Сила удара была большой – Рюшуэй вложил в нее все, что накопилось под всплеском адреналина, и Дэрки влетел в стену, прикладываясь головой, и тут же потерял сознание, безвольно падая на пол. Аморис потер переносицу и глубоко вздохнул, прежде чем склониться над бессознательным телом. - Что ты делаешь? – Гиллис вышел из оцепенения и, кажется, снова научился дышать. Страх того, что Дэрки счел их любовниками, был столь сильным, что сковал легкие, выбил из них весь воздух и заставил кровь похолодеть. Распластанное на полу тело дракона тоже не слишком радовало светлым будущим. - Собираюсь стереть ему воспоминания, - Рюшуэй постучал пальцем по лбу и нервно улыбнулся, стряхивая темную челку с глаз, - или ты предлагаешь запереть его в темнице навечно? Боюсь, правитель Ланестай не одобрит столь кардинальных мер. - От тебя одни проблемы, ты в курсе? – Гил поднялся и встал за его спиной, наблюдая за кропотливой работой. Не каждый мог так аккуратно изменить воспоминания, чтобы этого не заметили. Даже неизвестный, что копался в голове Рюшуэйя, оставил след. Он тяжело вздохнул. – Еще рассерженного дракона не хватало на мою голову. - Эй, во-первых, я действительно мастер в этом деле, что бы ты там себе не думал, а, во-вторых, я вообще-то для тебя стараюсь, Ваше величество. Мне-то все равно, расскажет лорд правителю Ланестаю о своих наблюдениях или нет, а вот у тебя могут быть проблемы. Неприятно было это признавать, но Аморис был прав. Лжи вокруг отношений Гиллиса и Рендрэ скопилось так много, что любой неосторожный шаг, самое крохотное подозрение, даже тончайший намек на предательство – и все снежным комом покатится к духам. Гил беспокойно оглянулся, прислушался к себе, стараясь уловить отголоски связи с супругом, и несколько успокоился, чувствуя расслабленность и умиротворение Рена. С той ночи, он едва-едва, но все же мог почувствовать супруга. Он снова перевел взгляд на драконов перед собой. Рюшуэй от усердия высунул и прикусил кончик языка, кропотливо стирая не просто целый фрагмент, но еще и эмоции, мысли, впечатления, чтобы ничего не осталось. - Погоди. - Ну, что еще? – Аморис нервно дернулся и моргнул, на мгновение зажмурившись. Он не любил, когда его отвлекали от работы, тем более что ментальной магией он искренне наслаждался. - Есть кое-что, что я хочу узнать. - Хорошо… Спрашивайте, Ваше величество. - Не у тебя, - Гиллис нахмурился и порывисто махнул рукой, наклоняясь ниже к Дэрки. Идея пришла к нему неожиданно, была не слишком правильной, но довольно любопытной. – Найди воспоминание о том, как он использует темную магию. Рюшуэй сузил глаза и замер, не шевелясь. Только дурак не слышал о магии смерти, но дроу оказались достаточно умны и хитры, чтобы никто не смог выяснить принцип ее действия. Аморис подозревал, что лорд обладает этим знанием, но ему и голову не приходило просто подсмотреть. Светлый король иногда восхищал его своей практичностью и беспринципностью. Из него мог получиться неплохой наемник, но еще лучше – король. Кем он, впрочем, и был. - Хорошо. Дракон легко, но осторожно перешел к воспоминаниям о войне, выбрал то, где создавались големы и, взяв Гиллиса за руку, сосредоточился, чтобы ни одна деталь не ускользнула – эмоции, взмахи руками, мысли, - все должно быть как на ладони. От мастерства мага зависело не только то, насколько полным будет показано воспоминание, но и то, каким оно останется после просмотра. Если выполнять свою работу грубо и топорно, образ может поплыть и размазаться, как это произошло с ним самим – от просмотренного воспоминания оставалось только то, что проглядывал сам маг, и он старался, чтобы память о том дне оставалась такой же четкой, чтобы не вызвать подозрений. Гиллис терпеливо дождался, отчасти любуясь мастерством Амориса, в чем никогда бы ему не признался, отчасти интересуясь самим процессом. Так или иначе ожидание того стоило – Дэрки довольно кропотливо пользовался магией, осторожничая, и никогда не делал чего-то на автомате. Все оказалось примерно так, как Гил и предполагал. Темная магия была очень похожа на драконью. Лорд нащупывал нить своей жизни, отделял от нее плотный сгусток и бережно пускал по одной из переплетенных линий магического поля земли. Оставшееся место тут же занимала магия поля, которую Дэрки направлял в землю, смешивая с магией земли, и перед ним вырастал голем, обладающий глинистым телом и чем-то вроде души, которую заменяла магия поля. Голем получал команду и беспрекословно шел ее исполнять до тех пор, пока магия поля не иссякнет, что зависело уже от времени, отданного драконом в обмен. Дэрки не чувствовал удовлетворения или благоговения перед темной магией, он просто использовал ее, как менял форму носа или плевался огнем – для него она была лишь еще одним инструментом, но Гиллис понимал, что так было лишь для него. Магия смерти была самой могущественной и опасной из всех известных, она открывала невиданные перспективы, манила вседозволенностью, обманчиво кокетливо предлагала себя. - Удивительно… - Аморис вздохнул, обращая на себя внимание. – А что? – он развел руками. – Довольно полезная способность, не так ли? - И довольно опасная, - Гил закусил губу, соглашаясь. Он хотел бы попробовать, но знал, что без помощи не устоит перед искушением. Власть всегда была для него смыслом жизни, отец вбивал это в голову с малолетства. Магия темных обещала куда больше, чем мог представить старый король, и в этом была ее самая ужасающая сторона. Даже Рендрэ, который знал все ее аспекты и коварство, не смог устоять. Ему понадобилась пара крепких оплеух Дэрки, чтобы прийти в себя и перестать разбрасываться своей жизнью по пустякам. Гиллис был склонен считать, что он впадет в зависимость, куда быстрее и глубже, чем его супруг. - Любая магия опасна, милорд, - Аморис кивнул своим мыслям, закончил с памятью лорда, положив его голову к себе на колени, и стал осторожно перебирать светлые волосы. Короткие локоны были жесткими и забавно кололи пальцы своими кончиками, но Рюшуэй находил это вполне приятным. – Между эльфами и драконами есть одна большая разница – это отношение к магии. Вам дано всего четыре стихийных элемента, которые текут по линиям, проходящим через сердца, и наполняют тела, как кислород, но у драконов есть магия их тел. Она не создана для забавы или маскировки, на самом деле, она предназначена только для того, чтобы менять ипостась и, взмахивая крыльями, стремиться в небо, где дракон сливается с природой и обретает гармонию в душе. Мы гораздо больше знаем о магических полях, потому что небеса говорят с нами, зовут нас, и только в полете мы чувствуем себя полноценными. Поэтому лорд Дэрки так осторожно пользуется магией смерти – у него совершенно другие потребности, связанные с природой. Эльфы же куда менее чуткие в этом смысле, но, как и все дети Тиэн-Ди, стремятся к ее истокам, к которым так легко приближает магия темных. Гиллис хмыкнул и улыбнулся. - Кажется, тебе все же нравится лорд Дэрки, не так ли? - Ничего не говорит о драконе так, как его воспоминания, - Аморис едва заметно улыбнулся в ответ. – Идите, Ваше величество. Я выясню все, что смогу по поводу того момента, когда нас похитили выходцы из клана Кровавого рубежа, и сообщу Вам. - А как же… - Гил кивнул головой на Дэрки. - Скажу, что оглушил, потому что он меня достал преследовать, а потом пожалел бедняжку. Гиллис ухмыльнулся, прикусив губу, и покинул драконов. Что ж, одной проблемой меньше и одним союзником больше. Рюшуэй ведь был членом клана Горных крыльев, наверняка, он сможет выйти на других наемников и узнать, кто еще оплатил то покушение лже-братьям Алис. Кроме них никаких зацепок не было. Все это было слишком запутанно, но светлый был уверен, что невидимый враг недолго будет сидеть в тени. Просто сейчас, когда он отделался от договора с Рюшуэем малой кровью, очень хотелось вновь оказаться в объятиях супруга. Услышать его шепот и зашептать в ответ. Рендрэ заметил его еще в коридоре - тонко улыбнулся, протягивая руку, и Гиллис, почти бегом бросившийся к нему, сжал ладонь со всей нежностью, на которую был способен, и прижался к супругу под его мягкий, бархатистый смех. *** С того бала светлый стал более открытым, расслабленным. Он легко общался с представителями местной знати, всегда сопровождал Ланестая на переговорах и один раз принял участие в военном совете. Рен понимал, что скоро возросшее влияние чужака заставит многих обеспокоиться, но… С тех пор, как брак был заключен, Мириас Тиадресс перестал существовать, и появился Мириас Ланестай – супруг и опора темного владыки. Рендрэ был даже рад тому, что светлый хотел быть не просто частью Темных земель, но и участвовать непосредственно в жизни дроу. Бенслэр Мантис, занявший место первого советника, после отречения Боридэла, конечно же видел во всем происходящем заговор и всегда презрительно поджимал губы, игнорируя супруга короля, если тому вздумывалось высказаться. Он был старым эльфом, пережившим не одну смену членов совета, и как никто другой знал цену словам и понимал, когда стоит промолчать. К высокому посту Мантис шел незаметно, но целеустремленно. Он видел, что Боридэл был слишком горяч, и придет тот день, когда он сорвется и попытается захватить власть, но ничего не делал, из тени наблюдая за происходящим. Но сам факт того, что мнение какого-то светлого считалось куда более весомым, чем его собственное, приводил в неописуемое бешенство. Бенслэр часто смотрел на него своими темными, антрацитовыми глазами и, скрывая взгляд такими же черными волосами с редкой сединой у висков, думал о том, что мало светлых голов полегло на этой войне. Мантис не был дураком и, только когда подобные настроения охватили весь совет, тонко намекнул, что неплохо было бы темному правителю воспользоваться своим правом связи и предоставить неопровержимые доказательства преданности своего супруга. Остальные темные приняли эту мысль чуть более, чем благосклонно. Право связи – обозначало унизительную демонстрацию подчинения, когда младший из супругов опускался на колени и, поцеловав ноги старшему, закреплял клятву в преданности кровью, которую сам же и проливал, распарывая ритуальным ножом место под сердцем. Дроу считали, что в этой крови заточена часть магического потенциала эльфов, и что она усиливала любую магическую клятву в несколько раз. Ланестай часто слушал своих советников с вежливым интересом, напоследок иронично поднимая бровь и отпуская их безмолвно, одним взмахом руки. Но это предложение мгновенно вскипятило гнев внутри, заклокотало черной яростью, и только Дэрки, спокойно опустивший руку на его плечо, обещая безмолвную поддержку, удержал правителя от немедленной расправы. - И с чего же вы взяли, что я опущусь до подобных изживших себя ритуалов? – Рен свободно откинулся на троне, похлопав дракона по ладони. Он все еще был взбешен, но по-прежнему прекрасно умел справляться со своими эмоциями. Боридэл не одно занятие посвятил самоконтролю и самообладанию. Было несколько жаль, что он так опрометчиво предал своего короля. Рендрэ искренне нравился этот старый пройдоха. - Позвольте высказаться, правитель, - один из советников помладше, что не так давно занял пост, был еще слишком горяч и порывист, слишком открыт, чтобы играть в интриги, но остальным это было только на руку – никто бы не рискнул вызывать гнев владыки, в глаза обвиняя его супруга в возможной измене. Пирие дождался ровного кивка короля и, воодушевившись, продолжил: - В последнее время Ваш супруг приобрел определенный вес в обществе, темные приняли его, начали прислушиваться, но у нас до сих пор нет подтверждений его лояльности. Мириас стал Вашим супругом при определенных обстоятельствах, которые мы не можем игнорировать, и у нас нет гарантий того, что он не выжидает, чтобы воткнуть Вам нож в спину и захватить власть. Право связи – единственное, пусть и несколько устаревшее, доказательство, которое избавит от сомнений не только Вас и нас, но и всех дроу. Мы должны позволить нашему народу чувствовать себя в безопасности, пока не началась смута. - Право связи – это унижение, - отрезал Дэрки, чем заработал недовольный взгляд советника. Дракон никогда не спрашивал позволения говорить, и ему все всегда сходило с рук, но его власть была неоспорима. Еще во время войны находились те, кто клеветал на главнокомандующего и всеми силами пытался от него избавиться, пока правитель самолично не перерезал горло одному из таких смельчаков. Интриги в тени все еще продолжались, но уже никто не выступал против лорда в открытую, особенно после того, как тот провел несколько сокрушительных марш-бросков во время войны. Солдаты его уважали и доверяли свои спины, так что никто не мог утверждать, что попытайся кто-то снова избавиться от дракона, армия не вступится за своего предводителя. – Мириас Тиадресс вступил в род Ланестаев на правах младшего супруга и поклялся защищать короля, хранить его сердце, душу и тело. Магию брачной клятвы невозможно обойти, так каких еще доказательств вам надо? Или из-за своей прихоти вы вновь решили развязать войну, унизив светлого принца? - Ваше величество, - Пирие принципиально обратился непосредственно к Королю. Он понимал, что ступает по очень тонкому льду, но все равно не мог заставить себя ответить на выпад лорду. Как и многие дроу, советник верил в превосходство своей расы, а потому считал власть дракона оскорбительной и номинальной, - Ваш наместник, Норитан Алис Второй, светлый эльф, не так ли? Многие выказывают недовольство по этому поводу. Ходят разговоры о том, что Вы назначили его под давлением своего супруга. Я полагаю, что данное обстоятельство в скором времени приведет к неминуемым восстаниям. Темные не понимают, почему пролитая кровь их отцов и братьев была так просто позабыта, и светлые не были наказаны. Наоборот, они получили власть обратно в свои руки, да еще и внедрили к нам своего… возможного шпиона. - Это просто смешно… - Дэрки, - веско осадил король, недовольно поглядывая на друга. Иногда дракон забывался. – Светлый получил престол потому, что мы заключили перемирие, а не поработили их расу. Война принесла много бед, о которых не оправились еще ни мы, ни они, и подобные агрессивные настроения будут продолжаться еще не один десяток лет. Однако, в данное время Норитан Алис Второй занимается тем, что отстраивает Лагуну тьмы и распускает армию, направляя ее действия в мирное русло, а так же выплачивают компенсацию за потери, которые мы понесли на протяжении всей войны. Кроме того, Стихийный перекресток перешел во владения Темных земель, а война велась именно из-за него, а не для того, чтобы истребить расу светлых эльфов. Так что я не вижу причин для недовольства. - Но Ваш супруг… - Мой супруг – мой тари, - резко продолжил Ланестай, повышая голос. Пирие уже лишился места в совете, но не потому, что высказал мнение, а потому, что посмел перебить правителя. – И я не собираюсь унижать его подобный варварством, как право связи. - Ваше величество, позвольте и мне высказаться, - Айвен, старейший из советников, сделал шаг вперед и положил руку на плечо Пирие, отодвигая от трона. Он был слеп на оба глаза, хромал на обе ноги и не мог обходиться без процедур для поддержания жизни. С первого взгляда он внушал отвращение дряблой иссохшей серой кожей и бесцветными глазами с короткими едва заметными ресницами, но он жил так долго, что застал не одного правителя. Айвен знал все законы и своды правил, лично участвовал во всех реформах и считался одним из самым почитаемых темных. Во время войны древний старик все порывался схватиться за свой старый, насквозь проржавевший меч и выступить вместе со всей армией, но отец Рендрэ не позволил ему этого, заметив, что в совете он будет куда нужнее в эти кровавые дни. – Ваши решения не подлежат обсуждению и не вызывают ни у кого недовольства. Ни один дроу не осмелится выступить против Вас. Но есть обстоятельство, которое меня немало смущает. Я очень стар и побывал не на одном бракосочетании, но на каждом из них при закреплении неравной связи это обстоятельство произносилось вслух. Быть может, я и слеп, но не глух, и на Вашей церемонии не услышал ничего подобного. Лишь это обстоятельство может вызвать некоторые сомнения темных. Светлый принц должен был выступить гарантом этого мира и волен участвовать во всех делах Темных земель на правах Вашего супруга, но лишь как младший. Тот, кто неукоснительно подчинится Вашей воле. - Это был старый ритуал, Айвен, - Рендрэ усмехнулся и кивнул Дэрки, в который раз удивившись своей дальновидности. Лорд едва заметно улыбнулся в ответ и покинул зал под задумчивый взгляд серых глаз и молчание советников. – Я не удивлен, что ты не знаком с ним, потому что сам долго искал. Единственная в своем роде церемония, не требующая закрепления связи старшинства словами. - Вы верно не хотели пугать своего очаровательного супруга? – советник улыбнулся беззубым ртом. - Я хотел, чтобы мой тари не чувствовал себя рабом, как хотелось бы многим из вас, - степенно кивнул Рен, расслабляясь. – Чтобы не быть голословным, я отправил лорда Дэрки за хранителем храма духа Амаи, он подтвердит сказанное, и мы раз и навсегда закроем этот вопрос. - Что ж, тогда подождем, - Айвен кивнул, отходя к другим мрачным советникам. Ланестай откровенно устал от этого разговора, хотя и понимал, что без него было не обойтись. Благо, они подготовились заранее. Но сейчас ему не хотелось ничего более, как обнять своего норовистого супруга, поцеловать уголок улыбающихся губ и зарыться пальцами в шелк светлых волос. В последнее время его светлый стал еще ближе, еще желаннее. В нем сочеталось все, что так любил в эльфах Рендрэ – упрямство, гордость, ум, осторожность, умение прислушиваться к другим. На самом деле, Рен изначально знал, что будущий супруг - дарованный Тиэн-ди. Почувствовал это с первого взгляда. Теперь же он поклялся всеми силами сохранить то, что подарил король духов. Ту безмерную любовь, что довелось испытать не всем. Он надеялся, что Дэрки удастся уговорить Амориса стать парой. По непонятным причинам Рюшуэй неожиданно сменил гнев на милость и согласился на несколько прогулок, но летать вдвоем пока отказывался. Осторожничал. Странный был этот Аморис, он больше походил на старого наемника, чем недавно вылупившегося дракона, но лезть не в свое дело Ланестай не стал – был уверен, что Дэрки знает, что делает. Ожидание за мыслями о драконах и возлюбленном супруге пролетело так же быстро, как Дэрки над Долиной света, и очень скоро показался в дверях тронного зала хранитель. - Ваше величество, - пал он на колени, пригибаясь к земле. Жители храмов всегда были чересчур церемонны, но поделать с этим ничего было нельзя, не разрушив уклад их жизни. – Лорд Дэрки передал мне Ваше пожелание видеть меня. - Здравствуй, хранитель храма духа Амаи, - правитель едва заметно кивнул в приветствии. – Я хочу, чтобы ты рассказал о ритуале моего брака моим уважаемым советникам. - Ох, какая была церемония… - старик покачал головой и раскрыл пыльный талмуд, с которым не расставался даже во сне. – Клятва, что Вы и Ваш супруг произнесли, была написана так давно, что я совсем позабыл про нее. Единственная в своем роде клятва без упоминания статуса младшего супруга. К сожалению, мне не удалось выяснить ее автора, магический след истерся, видимо, за давностью лет. Однако, ее подлинность не вызывает сомнений. - В таком случае, - вновь улыбнулся Айвен, - позвольте откланяться, Ваше Величество. Думаю, мы услышали достаточно, чтобы передать это темным и предотвратить возможное недопонимание. Рендрэ кивнул, расслабленно наблюдая за тем, как советники покидают зал. Дэрки, скорее всего, потерялся где-то у покоев Амориса, чувствуя, что в его присутствии нет необходимости. А сам Ланестай собирался последовать его примеру и навестить супруга, но хранитель замер напротив трона, опустив глаза в пол. - Ты хотел что-то сказать? - Да, правитель. Есть то, что я не осмелился бы сказать при ком-то кроме Вас, но, раз уж я здесь, позвольте мне высказаться. Есть то, что Вы должны знать. - Говори, - Рен нахмурился и махнул рукой. Хотелось поскорее отделаться от хранителя, но не мог же он отказаться выслушать уважаемого дроу. - Еще до войны я часто бывал в Светлом королевстве на бракосочетаниях, которые проводили мои знакомые светлые. Хранители храмов, невзирая на расу, часто обмениваются опытом, - темный пожевал губу, старательно подбирая слова. – Дело в том, что, как и мы, они всегда приносят клятву точно называя не только имя, но и свой статус и расу, что было не совсем соблюдено Мириасом Тиадрэссом. Рендрэ поморщился. Он прекрасно помнил, кто копался в памяти хранителя и теперь чувствовал себя несколько неуютно. Видимо, он все же что-то повредил. Сам Ланестай на такие детали мало обращал внимания и был уверен, что воспоминания дроу несколько исказились. С другой стороны, такая преданность не могла не радовать короля. - И еще кое-что, - хранитель снова пожевал губу, не смея смотреть в глаза правителю. Он считал дурным тоном пытаться считывать эмоции и мысли тех, кому служил преданно и безгранично, доверяя всецело. – Я прежде никогда не слышал, чтобы светлых эльфов назвали двумя именами. - Что ты имеешь ввиду? - Я не уверен в своих суждениях и заранее прошу простить меня, Ваше величество, но Ваш супруг в момент принесения клятвы представился именем Мириас Гиллис Тиадрэсс. Возможно, это какие-то новые веяния в Светлом королевстве, но мне показалось необычным, что эльф носит два имени, второе из которых принадлежит покойному светлому королю. - Я подумаю над твоими словами. Рен отпустил его взмахом руки и, дождавшись, когда останется один, зажмурился. Они могли стереть какие-то воспоминания, когда совершали тот набег, но никак не могли добавить новых. Это было странно, супруг никогда не упоминал о втором имени, хотя, возможно, не хотел бередить душу мыслями о погибшем брате. Ланестай поспешно встал – тело жаждало действий. Он всегда был удивительно чуток к любой информации, умел отделять ценное от шелухи, видел, когда утаивают правду. Но собственный супруг… Рен просто не хотел ничего знать, не желал порождать сомнения в душе, не после того, что им довелось пережить. Мириас Гиллис Тиадрэсс. Что-то скрипело внутри, щелкало, ломалось, не позволяя тут же позабыть слова хранителя. Старика с покореженными воспоминаниями. Не самый надежный источник, но внутренний следопыт, так и не усмирившей своей мнительности после войны, тут же навострил уши, заскребся изломанными когтями по нутру, принюхался к ветру. Зачем бы светлому скрывать второе имя? Полный желания разобраться, но не потерять супруга, Рендрэ сделал несколько твердых шагов вперед. Он обещал верить своему лучику, так почему же не задать ему вопрос прямо в лоб? Но не прошел он и трети зала, как двери распахнулись, и в помещение влетел светлый. Легко, почти не касаясь пола, преодолел оставшееся расстояние и замер в каком-то недошаге. Только руки протянул вперед, тонкие, хрупкие, и Рен тут же обхватил их своими ладонями, прижал к себе, вдыхая травяной запах любимых волос и мгновенно выбросил все глупости из головы. Это ведь Мириас, его солнечный луч, его тари. Как можно в нем сомневаться? - Мне Дэрки все рассказал, - светлый чуть отстранился, вглядываясь в серые глаза. Лорд не счел необходимым объяснять всю ситуацию, только заявил, что к правителю пришли советники, чтобы потребовать доказательств неравного брака, и посоветовал поспешить к супругу на помощь. – Или не все, и на самом деле, я ничего не понял. Но… Так что случилось? Ланестай мягко усмехнулся и повел его вглубь к балкону, где усадил перед собой на плетеную скамью, а сам преклонил колено и взял обе ладони в свои руки, чтобы согреть. Приближались холода, и светлый мерз сильнее привычных дроу. - Ты очень важен для меня, знаешь об этом? – вместо ответа улыбнулся король. - Рендрэ? - Мои советники решили, что у тебя слишком много власти в последнее время, намекнули на мою слабохарактерность, твое возможное предательство и потребовали наглядной демонстрации твоего подчинения. - Почему ты не позвал? – бывший Тиадрэсс спустился на пол, обнял руками за шею, но Ланестай действительно не хотел, чтобы он простыл. Сел на скамью сам и устроил на своих коленях супруга. – Если они так хотели увидеть мою покорность, мне не сложно было бы ее доказать. Тем более, что это чистая правда. Я принадлежу тебе. Душой, телом, сердцем… - Что ты знаешь о праве связи? - Так они хотели посмотреть, как я ласкаю твои ноги? – светлый улыбнулся, томно прикрывая глаза. Не так уж сильно отличались нравы светлых и темных, в Светлом королевстве каждый второй требовал подобной демонстрации. Не только для того, чтобы указать младшему супругу на его место, но и унизить перед всеми эльфами, чтобы в случае мятежа как можно меньше знати оказалось на стороне младшего. – Или они хотели убедиться в том, что моя кровь такая же густая и красная, как у темных эльфов? - А ты бы пошел на это? – Рен заинтересованно заглянул в хризолитовые глаза, чуть отклонившись, и вновь прижал к себе, целуя светлую макушку. - Если бы ты пожелал – да, без сомнений. В конце концов, после того, как страсти бы улеглись, я мог бы по одному отправить на тот свет каждого из твоих советников. Не люблю этих консервативных стариков. - Какой грозный лучик поселился в моих землях, - Ланестай усмехнулся, не давая выбраться из объятий. – Я хочу тебе кое-что рассказать. - У меня нет выбора, - светлый пожал плечами, - ты не даешь мне закрыть уши. - Дело в том, что я не смог бы использовать право связи. - Пришлось бы, если бы советники настояли. - Нет, - дроу покачал головой, не отнимая подбородка от светлой макушки, шелковистые волосы мягко пощекотали кожу. – Не смог. Потому что у меня его нет. - О чем ты говоришь? – Рендрэ почувствовал, как супруг замер в его руках. Не как напуганная мышь, а как лиса, учуявшая добычу. Но он никогда и не думал, что его тари – жертва, только хищник, только охотник. - Видишь ли, еще до того, как я тебя увидел, решил, что не позволю обстоятельствам сделать из эльфа, с которого начался мир, раба или слугу. Твой покойный брат предложил достаточно дерзкое решение, и оно пошло на пользу всем. Однако, я не хотел, чтобы твоя жизнь стала всего лишь разменной монетой в играх правителей. Так что, даже не будь ты моим дарованным, наш брак все равно был бы равным. - Что? - У нас равный брак, Мири. Разве ты не знаешь, что связь старший – младший обязательно нужно закрепить словесно? - Никогда не задумывался об этом, - Гил медленно покачал головой. Признание супруга выбило его из колеи. Привычный шаткий мир будто накренился, скидывая его со своей поверхности куда-то в холодную воду. Ладони взмокли, и он крепко сжал руки. Все это время он думал, что… Что заплатил за свои грехи хоть самую малость, став младшим супругом вместо брата. – Как ты провел советников? - Это долгая история. Могу только сказать, что постарался, чтобы в книге брачных клятв появился старый ритуал, который позволяет не произносить определенных слов. Но книга – это просто листы и чернила, а магия – это магия. Они замерли, рассуждая каждый о своем. Гиллис тревожно хватался за полы камзола, стараясь унять дрожь. Его темный был куда светлее, чем он сам. Рендрэ пространным взглядом скользил по темноте вокруг, ни на чем не заостряя внимание. - Лучик? - М? - Как твое полное имя? - Рендрэ? - Мне просто нравится это слышать, - одними губами улыбнулся правитель, не давая заглянуть себе в глаза. Не хотел пугать супруга темнотой, что клубилась в тот момент на их дне. - Мириас Ланестай, - светлый едва не вздрогнул. Голос немного сорвался под конец, и вышло хрипло. Он так уже привык к этому имени, что начинал забывать свое. Какая-то часть его даже хотела этого – не просто заменить брата, но и стать им, возможно, так крошка Мири получил бы вторую жизнь в его теле. Гил не увидел холодного взгляда, который Рендрэ бросил на свое запястье. Месяц, солнце, лианы, диадема – все было на месте, так как и должно быть. Только в душе у него чего-то резко перестало хватать. Мириас Гиллис Тиадрэсс… *** В мире будто резко что-то изменилось. Гил перестал ощущал земную твердь под ногами и все больше ощущал мягкие объятия облаков вокруг. Он был смущен, рад, отчаян, возмущен… Эмоции не давали покоя и грызли изнутри, подбираясь к сердцу. Тогда, давая брачную клятву, он и представить не мог, как все обернется. Не знал, что полюбит своего темного каждой клеточкой тела и души, не мог представить, что найдет общий язык с вредными драконами и уж точно не думал, что обретет свое место в жизни. Равный брак стал… неприятным сюрпризом с одной стороны и лучшим подарком – с другой. Все это время Рендрэ лишь раз напомнил о статусе старшего супруга, но Гиллис думал об этом гораздо чаще. Лелеял в себе надежду на прощение и искупление грехов перед братом, отцом, всеми светлыми эльфами, теперь же его отобрали. Сообщили, что он не просто на словах, но и на деле полноправный супруг короля. Но так же Гил тихо радовался своему открывшемуся положению потому, что это говорило о чувствах Рендрэ лучше любых витиеватых фраз. Он был справедливым и мудрым, понимающим и открытым. Любимым. Рендрэ был самым любимым. Его слова, жесты, взгляды, теперь все это выглядело несколько иначе, приправлялось бесконечным доверием и просто беспричинной верой. Тем, что Гиллис никак не мог оправдать. Единственное о чем он думал, когда видел, как супруг отводит взгляд, это грязь, что покрывала светлого с головы до ног. Обман, принесший столько радости и боли. Все, что он мог сделать – постараться скрывать правду как можно дольше, потому что знал, что однажды не выдержит и признается во всем. Рассчитывал только, что тогда Ланестай будет так безгранично любить его, что примет откровение за глупую, неудачную шутку. Оставалось только ждать вестей от неугомонного Амориса, ударившегося в отношения с Дэрки, и терпеть, плотно сжимая челюсть. *** Рюшуэй, однако, вовсе не забывал о своем обещании. Унижение, испытанное им, как наемником, не давало покоя, гнало вперед, заставляя рыть землю в поисках невидимого врага. И, когда казалось, что выхода нет, несколько не слишком благочестивых вампиров из клана Кровавого рубежа за увесистый мешок золота и бесценный артефакт, который было не так-то просто достать, назвали имя того, кто так же выказал свой интерес к работе лже-братьев Алис. Если Гил и удивился его растрепанному виду, то никак этого не показал. Хотя Аморис выглядел и вправду взволнованно. Щеки красные, дыхание сбитое, волосы торчат во все стороны – он летел, не жалея сил, чтобы добраться скорее, едва узнал. - Ты узнал что-то интересное или просто решил внезапно нанести мне визит? – светлый усмехнулся и подал воды в хрустальном бокале. В его покоях не было другой пригодной утвари, так как в них он проводил слишком мало времени, чтобы обжиться. Почти все его вещи лежали на своих местах в покоях правителя. - Можешь насмехаться, но недолго. У меня нет настроения на пикировку, - Рюшуэй упал в ближайшее кресло и потер лицо. Волнение все еще играло в крови, и его мало волновало, кто перед ним - светлый король или темный торгаш. – Я выяснил, кто воспользовался моментом и покопался в моей памяти. Гиллис замер посреди комнаты и медленно обернулся к нему всем телом. Внутри все натянулось от напряжения, но он лишь вздернул бровь, призывая продолжать. Сохранить невозмутимый вид было сложно – он чувствовал, что запускает спусковой механизм, который вот-вот толкнет его в новые беды, но ничего поделать не мог. Для Рендрэ. Для Рендрэ он должен был разобраться в этой истории до конца, только чтобы сохранить его любовь. - Гливенг Энделин, по прозвищу Глен, действительно заказал убийство темного у клана Кровавого рубежа. Однако, этот клан наемников не столько хранит тайны своих клиентов, сколько с удовольствием распродает их другим. Главное, чтобы назвали цену, - Аморис хмыкнул. Его в работе наемника интересовали отнюдь не деньги. Впрочем, как и сейчас. Пока он участвовал во всех этих интригах, пока имел перед собой цель, он чувствовал себя живым и молодым, каким был лет пятьсот назад. - Они что, выставляют информацию о заказах на торги? - Нет. О, духи, конечно же нет! Но если ты каким-то образом узнал про заказ и захочешь выяснить детали, достаточно просто заплатить. Тут, к сожалению, я не могу сказать, как наш неизвестный получил эту информацию. Этим в клане никогда не интересуются. Но вот, что я тебе скажу, наш враг не только узнал о самом заказе, но и дополнил его. Искажением моих воспоминаний, как ты сумел догадаться, и, как ни странно, твоей безопасностью и безвольным подчинением Глену. - Имя, - Гиллис сжал руки в кулаки и задержал дыхание. Он очень надеялся, что имя противника прольет свет на странные обстоятельства. - Энель Илларис. - Не может быть! Аморис с интересом взглянул на пораженное лицо светлого и хмуро ухмыльнулся. Конечно без интригующих подробностей, но он знал историю бывшего фаворита темного правителя. Как и то, что он мертв. - И тем не менее это так. - Но он умер гораздо раньше, чем все произошло… - Возможно, но сам посуди. Граф знал о том, что вы отправитесь в светлое королевство, не так ли? Я думаю, он хотел заказать твою смерть или смерть правителя, но узнал, что кто-то его опередил и не выдержал, решив расправиться с королем своими руками. - Тогда при чем здесь ты? Как он мог бы узнать о тебе и том, что хранится в твоей голове? Рюшуэй прикусил ноготь большого пальца и задумался, глядя в непроглядно темное окно. Вампиры не стали бы его обманывать, тем самым навлекая слухи на весь клан, который тут же потерял бы доверие. Кто бы стал платить за ложную информацию? - Скорее всего, был кто-то еще. Кто-то, кто знал обо мне и хотел либо получить воспоминания, либо стереть то, что могло ему навредить. Граф Илларис был довольно… Слабовольным. Его было несложно обмануть, навязать свою волю. - Что, темные духи, было такого в твоей голове? - Если бы я помнил, я бы сказал, - дракон безразлично пожал плечами. - Ладно. Значит, есть некто, кто попался тебе тогда на глаза в ущелье и кто воспользовался моментом, а после каким-то образом нашел Иллари и через него вышел на клан Кровавого рубежа. - Жаль, что с покойника спросу нет, - Аморис задумчиво качнул головой. История оказалась куда запутаннее, чем показалось на первый взгляд. Ему не терпелось найти эльфа или кто он там, чтобы узнать, как все было. Гиллис отвел взгляд. Вины за собой он не чувствовал. Энель представлял опасность для него и Рена, и Гил просто избавился от врага. Да и вряд ли бы тот с удовольствием рассказал им правду сейчас. День казни до сих пор оставался мутным воспоминанием, сплошь состоящим из обрывков чувств и ощущений – ненависть, обманчивая мягкость веревки на шее, наслаждение от смерти предателя, слезы, которых не было, хриплый голос супруга, его влажные, дрожащие ладони, тепло его тела. Любовь, наполняющая сердце. А потом он вспомнил. Среди всей этой кутерьмы чувств в какой-то момент оказались Рендрэ и его старый советник. - Боридэл. - А? - Бывший советник моего супруга, - пояснил Гиллис. – Он может что-то знать. - Тот, который приказал тебя казнить? Это имеет смысл, думаю, он был в курсе дел Иллариса и заранее готовился перехватить трон. - Нам не остается ничего, кроме как навестить его. - И как ты себе это представляешь? - Я сам с ним поговорю. Нет ни одного темного, который бы добровольно отказался от власти. - Ты хочешь предложить ему что-то взамен? Положение в обществе, земли? Гиллис только кивнул, отвечая на оба вопроса, и неожиданно усмехнувшись, продолжил: - И нет ни одного светлого, что сдержал бы слово в чужих интересах. Аморису оставалось лишь криво усмехнуться. Прав был Дэрки, этот светлый гораздо темнее любого дроу и дракона. В его голове крутились хитросплетения интриг, в жилах текла непокорная кровь, и даже его магия была такой – переменчивой, обманчиво-хрупкой и очень сильной. Рюшуэй в который раз поздравил себя с приобретением подобного рода знакомства. Что ж, жизнь стала куда интереснее, чем раньше. Он уже предвкушал неожиданную развязку.