Ничего личного

Дом Отогара находился недалеко от Кожевенной площади. Уже вечерело, и заходящее солнце окрасило окружающие площадь здания в яркие, золотистые тона. Под вечер эта площадь всегда была полна народу – заканчивая рабочий день, жители Тирля шли сюда погулять и поразвлечься. Вот и сейчас здесь уже собралось несколько весёлых компаний: там принарядившиеся работяги распивают пиво, там о чём-то беседуют гномы из Гильдии Кузнецов, там стайка детей окружила петрушечника. Отогар и сам любил пройтись здесь, выпить чарку-другую кедровицы, понаблюдать за нарядными горожанками, но нынче ему было не до веселья. «Проклятье! – злобно думал он, сворачивая на улицу, ведущую к его дому. – Волшебники Гильдии – просто консервативные идиоты, которых не интересуют развитие и прогресс. Им гораздо интереснее сентиментальные замашки старика Стаглиора!» Гнетущие мысли не оставляли Отогара до утра. Проснувшись (а просыпался он всегда поздно, так как зачастую не ложился спать до рассвета, увлекаясь своими опытами – или игрой в карты за бутылкой вина), он ещё долго лежал, с неудовольствием глядя за окно, где в голубом лоскутке неба, возбуждённо крича, летали туда-сюда ласточки, строившие гнездо. Все мысли волшебника крутились вокруг выборов и вокруг Стаглиора. Отогар был уверен, что на магической дуэли не оставил бы от соперника мокрого места, но на выборах… На выборах далеко не всегда побеждает лучший. Побеждает наиболее популярный. А Стаглиор был много популярнее Отогара – что там, много популярнее любого волшебника. Как и многие волшебники, Стаглиор родился в обычной семье. Его мать умерла, рожая его младшего брата, и это оставило в его душе незарастающую рану. Ещё в юности, обучаясь магии, Стаглиор решил, что употребит свой дар на то, чтобы больше ни одна женщина не умерла от родов. Сейчас в его доме жила одна молодая женщина, носившая под сердцем внебрачного ребёнка. Стаглиор наблюдал её и заботился о ней. Насколько знал Отогар, женщина была очень слабого здоровья, хрупкая и вдобавок с плохой свёртываемостью крови. Если магия Стаглиора окажет действие, роды пройдут удачно. «Стаглиор на пороге большого открытия, – думал Отогар. – Если же это открытие сорвётся, это принесёт ему горе. Он решит, что недостоин участвовать в выборах. А я этим воспользуюсь. Ничего личного». Эта мысль придала ему сил. Отогар улыбнулся в усы: кажется, у него возникла идея… Надо обдумать её хорошенько. Отогар встал, оделся, откинул портьеру и посмотрелся в зеркало. В свои годы он всё ещё оставался красивым, крепким мужчиной мощного телосложения. Густые чёрные кудри нимало не поредели со временем, так же как и короткая густая борода. Нос у него был орлиный, глаза – внимательные и сверкающие, лоб и подбородок решительных, уверенных очертаний. Он улыбнулся своему отражению, и, отвернувшись от зеркала, крикнул вглубь дома: – Гармил! Мои плащ и шапку. Гармил оказался прямо за дверью, и вошёл, едва он замолчал. Это был невысокий, худой молодой волшебник с длинным и как будто слегка заострённым снизу лицом. Кожа у него была сероватой оттого, что он постоянно курил табак, а зубы жёлтые – от того же. Выражение лица, так же как и выражение маленьких, шустрых, кофейного цвета глазок было хитрым и угодливым. Он работал в доме Отогара уже несколько лет, и у того не было причин быть недовольным своим полуслугой-полуучеником: он содержал дом в образцовом порядке, готовил пищу, знал, где можно купить хорошее вино и при случае всегда мог помочь хозяину в опытах. Плащ Отогара висел у него на локте, в другой руке он держал только что вычищенную шапку – красивую, малиновую, с меховой соболиной опушкой. – Что приготовить сегодня на ужин, господин? – проговорил он. – На твоё усмотрение. Главное, чтобы было побольше. Сегодня у меня будет гость. – Как скажете. Когда вы вернётесь? – После заката. Прежде всего Отогар зашёл во Дворец Гильдии. Сейчас здесь никого не было, кроме одного секретаря, по имени Стин – бесталанного, но старательного мага, который каким-то образом родился без присущего, казалось бы, всем волшебникам отвращения к бумажной работе. – А, это вы, магистр, – произнёс Стин голосом таким же сухим, бесцветным и ломким, как бумаги, которые он беспрестанно перебирал худенькими руками. – Я могу вам чем-либо помочь? – Можете, Стин, можете, – сказал Отогар, облокачиваясь на стол и улыбаясь одной из своих самых обаятельных улыбок. – Я так понимаю, после ухода старины Эдреда с должности место в Совете осталось вакантным? Никаких чувств не отразилось на носатом лице Стина. Он взял со стола одну бумагу, посмотрел в неё сквозь выпуклые очки: – Подано два заявления. Одно – от магистра Муриена, второе подал магистр Стаглиор. Он как раз перед вами ушёл. Отогар мысленно скрипнул зубами: значит, Стаглиор всё-таки ввязался в предвыборную гонку. Кто на него надавил – Леннерт или ещё кто-нибудь? Ничего, на этот случай у него уже готов план… Не позволив эмоциям отразиться на лице, он доброжелательно попросил: – Так вот, я тоже желаю подать заявку. – Нет ничего проще, магистр, – тусклым голосом произнёс секретарь и щёлкнул пальцами, подзывая перо. Оно тут же подлетело к его руке – серое, тощее, похожее на своего обладателя. Стин вписал имя Отогара в список кандидатов. – Выборы состоятся в понедельник, магистр, – сухо напомнил он и вновь склонился над своими бумагами.