Ничего личного

Ближе к вечеру Отогар заявился на узкую, уютную улицу Разбитого зеркала. Дом Стаглиора он нашёл сразу – не раз уже здесь бывал. Дверь ему открыл невысокий молодой человек. Волосы у него были русые и вихрастые, кожа на лице смуглая, как миндальная скорлупа. У него были пухлые, чуть вывернутые приоткрытые губы и серые глаза. Невзрачная внешность. – Здравствуй, Номаль, – поздоровался Отогар, показывая в улыбке великолепные зубы. – Твой господин сейчас дома? Номаль медленно поднял руку и почесал пятернёй в растрёпанной шевелюре. Закатанные рукава его были в пене и мокрых пятнах, в волосах чернели пылинки золы. В доме Стаглиора он выполнял всю работу: натирал полы, чистил трубы, готовил обед. Стаглиор взял его к себе ещё мальчишкой и очень любил его, и не сделал своим учеником только потому, что парень был начисто лишён волшебных способностей. Плюс ко всему у него было слабо развито обоняние, очень важное для колдуна – иной раз только по запаху можно отличить редкое лекарственное растение от его ядовитого родственника, догадаться о готовности зелья или о том, что драгоценный настой вот-вот перебродит. Так что Отогар старался не оставаться у Стаглиора на обед – никогда не угадаешь, какую приправу бухнул в рагу или похлёбку старательный слуга. – Дома, мастер Отогар, – пробормотал он (если волшебники Гильдии обычно называли друг друга «магистр», то среди простого люда было принято обращение «мастер»). – Вы желаете зайти к нему? «Разумеется, болван, иначе зачем я здесь? – раздражённо подумал Отогар. Доброжелательно улыбнувшись юноше, он произнёс: – Да, мне бы хотелось повидать Стаглиора. Поздравить его со вступлением в Совет, которое уже не за горами. Номаль молча отступил в сторону. Когда Отогар вошёл, слуга так же молча прикрыл за ним дверь и прошёл по комнате к одной из дверей, которая была слегка приоткрыта и оттуда доносился негромкий голос – кто-то задумчиво напевал себе под нос. – Мастер, – позвал Номаль, – к вам гость. Господин Отогар. Песня оборвалась. Послышались шаги, и в гостиную высунулся растрёпанный Стаглиор. Увидев Отогара, он радостно улыбнулся: – Отогар! Я рад тебя видеть, проходи! Номаль, сынок, возьми у гостя плащ… – Не нужно, дружище, – приподнял руки Отогар, – я совсем ненадолго. Хотел лишь передать тебе свои поздравления. О, а вот и Ремина! Это восклицание относилось к молодой девушке, только вышедшей из одной из дверей в противоположной стороне комнаты, и при виде неожиданного гостя смущённо потупившейся. Это была хорошенькая девушка лет двадцати или около того. Её лёгкие, вьющиеся русые волосы были прикрыты чепцом, просторное платье не скрывало уже хорошо округлившегося животика. Как и у многих беременных, у неё были проблемы с кожей: она будто истончилась, и покрывалась розовыми пятнами, когда девушка смущалась, радовалась, огорчалась – словом, испытывала какие-нибудь сильные чувства. Но ей это, как ни странно, шло: краснея, она становилась ещё милее, чем раньше. – Мы тебя разбудили, милая? – ласково обратился к ней Стаглиор. Молодая женщина помотала головой; её щёки стали розовыми, словно свежие персики. Отогар заметил, что Номаль, краснея, старается не глядеть на Ремину, и подавил улыбку. – Пойдёмте, коллега, – засуетился Стаглиор, – я покажу вам то, над чем работаю!.. Победа уже близка, вот увидите! Отогар был уверен, что он это не об участии в выборах. Судя по всему, до этого Стаглиору и дела не было – куда больше его интересовали дымящиеся котлы и реторты в комнате, куда он завёл Отогара. – Попробуйте на нюх, – возбуждённо сказал он, поднимая крышку с одного маленького котелка. Отогар послушно склонился над котелком и втянул ноздрями сильный пряный запах дыма. Резко выпрямившись, он уставился на Стаглиора широко раскрытыми глазами: – Овечье копытце? Стаглиор с энтузиазмом закивал: – Вот именно! – Но ведь это яд, – медленно проговорил Отогар. Стаглиор тут же замотал головой: – О нет, коллега! Ядовиты только большие дозы этого растения, причём только свежесорванного. Я же беру сушёные образцы, в крохотных дозах, и добавляю немного горечавки и безоарового раствора, чтобы нейтрализовать остатки ядовитых веществ. В таком случае растение не только безвредно, оно ещё способствует лучшей свёртываемости крови! Послушайте: я даю его Ремине уже три месяца, и за эти три месяца её состояние стало намного лучше. Когда она попала ко мне, малейшее нажатие оставляло на её коже ужасные синяки, которые сильно болели и долго не проходили. Теперь она чувствует себя гораздо лучше, окрепла, у неё появился здоровый румянец… Коллега, поверите ли, нет, но я искренне привязался к этой девочке! И, кажется, не только я… Отогар еле сдержал недобрую улыбку. Перед его глазами промелькнул образ молодого Номаля. Похоже, он не ошибся насчёт юноши – тот и впрямь влюблён в хорошенькую подопытную, раз уж даже от простодушного Стаглиора это не укрылось. Через некоторое время Отогар откланялся. Стаглиор подарил ему мешочек травяного чая собственного изготовления («Отлично помогает от бессонницы, коллега!» – жизнерадостно сказал он, подмигнув, и Отогар выдавил улыбку), да ещё отправил с ним слугу – чтобы магистру не было скучно идти в одиночестве. Об этом Отогар попросил его лично – внутренне он чувствовал, что молодой человек самое слабое место в крепости, именуемой «дом Стаглиора», и начинать атаку нужно именно с него.