Ничего личного

В гостиной дома Отогара горел свет. Дрожащие огоньки свечей отбрасывали неровные отсветы на стены. Тени Отогара и Рогриана, склонившихся друг к другу из кресел, казались огромными и страшными. – Я предлагаю тебе стать моим телохранителем, – негромко сказал Отогар. – Крыша над головой, стол и деньги прилагаются. – Телохранителем… это значит – служить вам? – глухо спросил Рогриан. – Разумеется. Ты должен будешь спасать меня от моих врагов, а их у меня немало, и далеко не все выходят в бой открыто, при свете дня. – Но ведь вы – волшебник. Вы можете защитить себя сами. – Разве ты не знаешь, что магию запрещено применять к людям? Нарушивший этот закон не имеет права состоять в Гильдии. А значит – не имеет права ни на что. С волшебниками я и сам справлюсь, но от обычных людей мне нужна будет особая защита. Рогриан помолчал, обдумывая какую-то мысль. – А как же моя служба в полку? – высказался он наконец. – Я ведь солдат. Я должен выполнять свои обязанности. – Ради чего? – усмехнулся Отогар. – Офицером тебе не стать, будь уверен. Тебе давно дали бы звание, если бы хотели. Совсем скоро ты состаришься и потеряешь хватку, и молодые мушкетёры с лёгкостью обскачут тебя. Неужели ты хочешь стать одним из тех старых вояк, которые бродят по кабакам и буянят, пытаясь вспомнить молодость? Ну, и деньги. Я буду платить тебе втрое больше, чем ты получаешь в полку. Я умею ценить чужие способности, Рогриан, а в тебе я вижу способности недюжинные… Рогриан не отвечал. Тяжело задумавшись, он глядел на огонёк свечи, то сжимавшийся в маленький комочек света, то вырастающий, как какой-то диковинный росток. – Я должен поразмыслить, – признался он. – Это предложение так неожиданно, что я не могу ответить прямо сейчас. Дайте мне время до завтра, и я дам ответ. – Хорошо, – Отогар хлопнул ладонями по столу, – тогда, если ты согласен, завтра я жду тебя во дворе Гильдии Чародеев. Я приду туда днём, часа в два пополудни. Рогриан откланялся и удалился. На другой день Отогар отправился во Дворец Гильдии, чтобы произнести предвыборную речь. До выборов оставалось всего четыре дня, и в зале собрались все трое претендентов: улыбчивый, немного растерянный Стаглиор, надменный чернобровый Муриен и бодрый, принарядившийся Отогар. – Приветствую, – высокомерно прогудел Муриен, завидя Отогара. Глядел он на него свысока – он на всех глядел свысока, кровь великанов сказывалась. Отогар сверкающе улыбнулся ему: – Приветствую и вас, магистр! Не думал, что мы с вами окажемся соперниками. – Все чародеи – соперники друг другу, – мрачно отрезал Муриен. – Однако пора начинать – люди уже собрались. Магистр Стаглиор, после вас. Смущённо улыбнувшись, Стаглиор направился к кафедре. Отогар слушал его вполуха – он был занят собственными мыслями – но вежливо поаплодировал, когда Стаглиор закончил. Также безразлично он отнёсся к речи Муриена. Но сказать, чтобы он совсем не слушал, нельзя: он быстро уяснил для себя главное в речах обоих соперников. Стаглиор обещал чтить традиции волшебного сообщества и надеялся, что не обманет оказанного ему доверия. Муриен обрушился на тех, кого он считал «позором» Гильдии (то есть на тех, кто тайком от всех занимался рискованными экспериментами) и обещал, придя к власти, избавиться от них железной рукой. То, как он при этом посмотрел на Отогара, сильно тому не понравилось. Впрочем, он давно знал Муриена – тот был вспыльчив и крут, но при этом нередко отказывался от начатого дела по каким-то личным причинам. Речь Отогара была строго выверена: он коснулся всех вопросов, которые были интересны слушателям, не сказав в сущности ничего о своей программе, зато приправив свои слова шутками и тщательно припудренной лестью в адрес избирателей. Как и всех, его проводили аплодисментами, но ему показалось, что хлопали ему бодрее, чем другим магам. Выйдя из Дворца Гильдии, он увидел Рогриана – тот стоял, прислонившись к стене, тоскливо оглядываясь по сторонам. Он явно чувствовал себя неловко здесь, и эта неловкость злила и тяготила его. – Должен сказать, магистр, – обратился к Отогару подоспевший Стаглиор, – вы хорошо выступили! Мало кто из нас умеет так взбодрить слушателей… – Да, – послышался насмешливый голос Леннерта Перчаточника, – мало кто умеет сказать так много ни о чём… Моё почтение, коллега, – и модник выскользнул со двора. Стаглиор смущённо замолчал, Отогар со смехом махнул рукой: – В тысячный раз убеждаюсь: что бы я ни делал и ни говорил, всегда найдётся тот, кто недоволен! Магистр Стаглиор, имею честь представить вам моего телохранителя. Рогриан Ги Ванлай – славный мушкетёр и наследник древнейшего рода нашей страны. Стаглиор ахнул, пожимая руку молодого человека: – Я немало слышал о вашем знатном семействе, сударь! У вас поистине прекрасная родословная! – Благодарю вас, – без улыбки отозвался Рогриан. – Зайдите ко мне, Отогар, – предложил Стаглиор, – выпьем по чарке доброго вина в честь сегодняшнего события! Пусть вы мой соперник, я-то знаю: мы по-прежнему добрые друзья! Через полчаса все трое добрались до дома Стаглиора. В гостиной сидела Ремина, читая маленькую книжку; неподалёку от неё Номаль, неловкий, красный, возил пыльной тряпкой по пыльной стопке книг. – Номаль, дружок, будь добр, принеси нам немного вина в столовую, – попросил его Стаглиор. – Или, быть может, вы предпочитаете посидеть здесь? – Нет, – покачал головой Отогар, – я бы не хотел смущать юную госпожу. Посидим и на кухне. Рогриан, тебе лучше подождать меня здесь – я ненадолго. Он ушёл вслед за Стаглиором в столовую, мысленно прокручивая перед глазами порозовевшее лицо Ремины, её приоткрытые губы и тот взгляд, который она обратила на красавца Рогриана. Номаль, видно, тоже заметил этот взгляд – пока он разливал вино, его лицо пламенело, а глаза были полны отчаяния. Поговорив недолго со Стаглиором, Отогар вернулся в гостиную. Рогриан и Ремина сидели рядом на диване, обсуждая книгу, которую Ремина всё ещё держала в руке. – Моя сестра в восторге от этого романа, – говорил Рогриан. – Этот автор нравится юным девушкам, я давно это заметил. – Да, – тихо сказала Ремина, не отрывая восторженных глаз от лица собеседника, - он так красиво всё описывает… – Друг мой, нам пора идти, – обратился Отогар к Рогриану. Тот учтиво поцеловал Ремине руку и поднялся. Отогар, в свою очередь, отвесил зардевшейся девушке поклон и вместе с Рогрианом вышел на улицу.