Птичник

      Басы долбят по ушам, не давая разуму взять верх над желаниями. Светомузыка слепит глаза, убаюкивая голос совести. Биты заставляют тело двигаться и не думать о том, как выглядишь в глазах окружающих. Всем пофиг, так же, как и ему. Алкоголь в крови давно превышает такую концентрацию, когда ещё возможно мыслить хоть чуточку здраво, оголяя желания.       Марк замечает, в бесконечно сменяющихся, полных экстаза лицах, знакомую розовую чёлку и моментально, переставая танцевать, кидается на поиски её хозяина...       Бэм Бэм двигается умопомрачительно и сексуально, запрокидывая голову, оголяя шею. Бедра ловят музыку, идеально попадая в такт, как будто сами, задавая его. Марк подходит вплотную, и Бэм, узнав его, кладет руки тому на плечи, смотрит затуманенными глазами, прижимается к щеке и говорит горячо, касаясь уха:       - Привет, какая встреча, - радостно улыбается и танцует уже рядом с ним, прижимаясь вплотную, не замечая вокруг никого, всем пофиг, все такие же.       Спустя пять минут парень ловит знакомую и любимую композицию. Прыгает, придерживаясь за плечи Марка, и целует невзначай от перевозбуждения и радости. Смотрит в глаза, ожидая хоть какой-то реакции. Тот смотрит на тайца, пытаясь понять, что это значит. Просто дружеский знак или ментальный сигнал о том, что "можно". Он не хочет больше думать, не сегодня, не сейчас. Приближается к его губам и целует неистово. Бэм отвечает, не думая ни о чём, отдаётся в руки американцу и наслаждается моментом...       Дверь в туалет распахивается с такой силой, что чуть не слетает с петель, по дороге, едва ли, не сшибая, выходящего парня. Двое парней, не замечая ничего вокруг, концентрируются только друг на друге и на взаимном удовольствии. Уединяются в одной из кабинок. Их ласки становятся ещё более пылкими и непристойными. Голова кружится от эмоций и алкоголя. Хочется большего, скорее, без раздумий. Оголённая плоть, горячая на ощупь, блестящая от пота на вид. Марк выпускает наружу свои желания вместе с расстегнутой ширинкой. Лица партнёра он уже не видит. Всё вокруг мутное и плывёт. Старший закрывает глаза, пытаясь прийти в себя хоть чуть-чуть...       - Ну же, возьми меня скорей, Марк-хён... - слышит тот смутно и пытается понять - что не так, инстинктивно понимая, что что-то идёт не правильно. Открывает глаза, пытаясь рассмотреть желанные губы, такие влажные и распутные и лицо... черты которого он отлично знает, но до парня начинает доходить, что это не лицо тайца.       - Хён, Марк-хён, с тобой всё в порядке? Марк-хён? Ты что, всю ночь здесь спал? - Туан трёт глаза и узнаёт лицо Югёма, которое слишком близко находится к лицу старшего, учитывая то, что американец свернул губы в трубочку, ожидая поцелуя. Гём смеётся. - Не, я, конечно, могу тебя поцеловать, но от тебя таким перегаром несёт, - парень не отстраняется, лишь смотрит внимательно и с улыбкой на своего друга. Сознание Марка начинает проясняется, и он понимает, что не в клубе, а в лаборатории, и никакого Бэм Бэма тут нет. Только он, Югём, безмолвные пробирки и колбы, и отличный, многоговорящий стояк.       Туан осторожно садится, прикрывая пах курткой, которая до этого служила ему накидкой на плечи.       - Ты чего здесь делаешь в выходной? - произносит он, силясь собраться мыслями и, заодно, по частям.       - Я на минутку забежал за кое-какими вещами, - младший смотрит на оголённые плечи парня, на шрамы и гусиную кожу по всем плечам и рукам, зрелище не из приятных, но Югёму удивительно знакомое.       Когда-то в детстве парень делал с собой неприятные вещи, кидаясь в отчаяние, мечтая стать, как все, и это удавалось не на долго. Только мальчик вырос и многое переосмыслил. После его попыток избавится от "аномалии", оставались точно такие же следы, и сейчас в голове Гёма кружится и неистово бьётся о стенки черепа, желая слететь с языка, лишь один вопрос:       «Ты птица? Ты тоже птица, Марк-хён?»       Но Югём не спросит. Он болтливый мальчик, но точно знает, что не обо всём на свете можно и нужно говорить.       Йен смотрит в пол. Ему сейчас явно не до этого птенца. Голова трещит и, кажется, вот-вот развалится на части, да и с сюрпризом ниже пояса надо как-то справляться.       - Хён, тебе снилось что-то очень интересное? - с задорной улыбкой на лице спрашивает младший, подойдя к шкафчику с одеждой и доставая от туда белую майку.       Марку пофиг, совершенно. Совершенно не хочется спрашивать про одежду без рукавов или что-нибудь подобное. Парень итак знает, куда этот мелкий направляется. Следить за ним сегодня - нет никакого желания. Мало того, что он прервал такой желанный сон, так ещё и беспардонно интересуется этим прямо сейчас. Туан молчит, ожидая, когда его тело успокоится. Американец с удовольствием выпустил бы сейчас пар, доигрывая в уме всё - то, что ему приснилось чуть ранее. Он уже не помнит, что из воспоминаний ночи было реальностью, а что сном. Он точно был в клубе, но не знает, был ли там его Бэм и совершенно не помнит, как оказался здесь. И почему именно здесь?       - Хён, всё нормально? Если что, здесь есть душ, - мальчик указывает на дверь напротив. Марк в первый раз за утро, ну он надеется, что сейчас утро, смотрит в глаза Югёми, исподлобья, наклонив голову так, чтобы она меньше гудела. Думает:       «Он имеет ввиду умыться или разрядиться? Парень знает толк в жизни и, кажется, не такой уж наивный»       Сейчас, видя, как тот собирает вещи. С ухмылкой, искоса поглядывая на старшего, Марк замечает в нём не просто ребёнка, а мужчину. Молодого, сильного, статного и, чёрт побери, с такими аппетитными ягодицами.       «Ему определённо идут светлые джинсы»       - Ладно, я пойду. Веди себя хорошо. Надеюсь, ты не бушевал тут? А то мне влетит от учительницы. Вот, выпей это. Легче станет, - кидает таблетки на диван и деловито уходит, не ожидая ответа, явно спеша на встречу со своим любимым ветром.       Йен не спеша встаёт и, кое-как, доходит до ванной, по пути проглатывает пару таблеток.       «Откуда у него таблетки от похмелья? Зачем ему?» - думает он, стоя под слабой струёй старенького и ржавого душа. Им явно пользуются, но не часто, потому что выглядит кабинка потрёпанно.       Туан закрывает глаза, подставляя лицо под исцеляющие капли, и ему вновь предстаёт образ Бэмбэма. Немного мутный образ распущенного тайца из его сна, с красивым лицом, тонкой шеей, острыми ключицами. И Марк понимает, что уже почти отпустившее возбуждение нахлынуло вновь. Парень, недолго думая, решает, хотя бы так удовлетвориться. И вот, когда уже почти настигает пика удовольствия, зачем-то смотрит под ноги и видит в стоке воды парочку старых белых перьев, вспоминая увиденные утром бёдра Югёма - кончает. Прислоняется к холодной стене душевой кабинки и, успокаивая дыхание, иронично смеётся.       - Югём, серьёзно... даже так... ты меня не оставишь в покое, да? - говорит сам с собой американец и проводит рукой по мокрому лицу, убирая капли воды, беспристрастно стекающие с него. Им всё равно, что сейчас произошло. Они просто лечат измученное тело, очищают его от всей грязи, которую способен человек притянуть к нему, изначально чистому, иногда очищая и исцеляя такую же измученную и уставшую душу.