Предать Бога. La neige

По приезде, расселили оставшихся участников по комнатам по четыре человека в каждой. Я-то думала, будет выборочно, но мне в соседи достались парни, с которыми меня Меладзе определил в команду: Артём Шалимов, Стас Высочин и Армен Марданян. Не знаю, что у меня с ними получится, ну поглядим. Жалко, что ни Фариза, ни Маркуса теперь со мной нет. Вокруг жилого комплекса находилась большая парковая территория для занятий и прогулок. Ну, может, в свободную минуточку хоть на озеро сбегаю. Я не думала, что у нас заберут всю провизию и все связи с внешним миром: планшеты, телефоны, ноутбуки. Нам было запрещено общаться с родными и заниматься чем-либо, кроме репетиций. Оно и понятно: участников будущего бойз-бенда будут преследовать фанаты, они будут уезжать в туры на много дней, и там уже будет не до отдыха. Придется выживать. Кстати, ночью покидать комнаты строго запрещено. Если поймают - не накажут. Просто выгонят. Будет жестко, если мы к Тимати попадем. Прям лагерь тюремного типа. Знала бы мама, в каких условия я буду работать... Занятий в бассейне я избежала довольно просто: соврала, что у меня аллергия на хлорку. А вот с душем надо что-то решать. Один день нам дали на освоение и обдумывание всей информации. А на следующее утро подняли ни свет, ни заря, и погнали репетировать. Каждой команде выделили комнату с зеркалами и пианино и дали волю в выборе песни. - Мы не девочки, мы друг на друга не обижаемся, - сказал Стас, и мы сложили друг на друга свои руки. Я не смогла сдержаться и усмехнулась. Ребят устроило, что я играю на пианино, а потом начались проблемы: все предлагали разные песни. У Стаса был очень высокий голос, и подходящей для него композиции найти не могли. Я в команде оказалась самой младшей, и слушать меня особо никто не хотел. - Мне кажется, у нас получится "Beggin", - предложил Армен. Мы попытались прорепетировать её, я подобрала мелодию на пианино, но Стас ломался, вот честно, как баба. Куда-то ушел, потом вернулся, и мы продолжили заниматься. Песню отодвинули, занялись хореографией. А вечером к нам неожиданно нагрянул режиссер Алан Бадоев, и начал нас прослушивать. Я поняла, что Высочин звонил ему и просил что-то придумать с песней. - Сам сказал, "не обижаемся друг на друга", - фыркнула я. - А сам пошел звонить, без нашего ведома, - сказал Шалимов. Я краем глаза любовалась им: видела его несколько раз на телеканалах "Ю" и "МУЗ.ТВ". Теперь же молодой ведущий захотел попробовать себя в роли певца. Поет он, кстати, просто отпадно. - А чем вам не нравится эта песня? - удивился Алан. - Репетируйте её, всё равно времени у вас остается мало. Потом посмотрел как мы танцуем и ушел. Мы растерялись. Я взяла себя в руки и сказала: - Давайте попробуем всё же. Мы убили полдня на то, чтобы принять решение. Алан дал добро. Менять что-либо уже всё равно поздно. Мы даже танцевали под эту музыку. Мы бились об эту песню до ночи. Лучше всех получалось у Шалимова и у меня. Я уже начала засыпать над клавишами, как меня подхватили под мышки и потащили в спальню. - Ты его хоть раздень, - услышала я голос Армена и встрепенулась. - Н-не надо, - я выкрутилась из чьих-то рук, нырнула под одеяло и отрубилась. - А Лёха легкий, как подросток... Блин, да тебе-то какая разница, сколько я вешу?! Утром я встала до подъема и тихо пошла в душ. Вылазка может стоить мне участия на проекте, так что тихо, Лёшка, тихо... Я даже на всякий случай заперла дверь, чтобы у меня была хоть какая-то отсрочка, если услышат шум воды. Хотя до подъема ещё полчаса, так что навряд ли. Я с облегчением распустила бинт с груди и полезла мыть голову. Маленькое женское счастье. Мне повезло: я осталась незамеченной, но возвращаясь, увидела в коридоре стоящего возле окна Владислава Рамма. Дымит как паровоз. Знает же, что нельзя, а всё равно нарушает правила. Ой, блин, Сайгак, ты вообще молчала бы о правилах. - Красивый рассвет, - зачем-то сказала я. - Сейчас август, ещё метеоритные дожди ночами идут. Влад не ответил, только нагло пустил мне в лицо колечки дыма. Я поморщилась и скрылась за нашей дверью. Шалимов уже сидел на кровати и натягивал футболку. - Ну ты и ранняя пташка, Лёх... Семи ещё нет. - Не спалось что-то. - А вчера отрубился на "ура". - Блин, откуда дымом тянет? - сел Армен. - Рамм курит в коридоре. - Нельзя же... - А ему, по-моему пофиг. На генеральную репетицию у нас оставалось всего ничего времени. Вещи собраны, мы уезжаем на съемки. Мы выступали первыми, съемки через час. Какого черта так рано? Кажется, Меладзе вообще не ощущает времени. - Мы сделали всё, что могли, - сказал Стас перед выступлением. - Было неплохо с вами поработать. Я чуть не заорала на него. Он больше всех канифолил нам мозги. Сейчас нас либо выберут, либо... Я не могу вылететь так просто. Выложусь на все двести. Мой брат смог бы в разы лучше. Первые два тура пролетели, как на одном дыхании, несмотря на огромный недосып. Тут же пришлось хорошо поработать, но материал всё равно получился неотточенным. Меня не устраивало ничего. Плюс, песня на английском языке... На новой большой и незнакомой сцене я, сидя за фортепиано, вступила первой. Играть и петь одновременно было сложно, обстановка не та, но я ещё сделала не всё, что могла. - O-o-o... Put your loving hand out, baby. I'm beggin... - начали мы вместе, и я поморщилась. Красиво, но не то. - Beggin, beggin you, Put your loving hand out, baby. Beggin, beggin you, Put your loving hand out, darling... - начал Артём, спрыгивая с крышки моего инструмента. Так, сейчас моя очередь... Как там начиналось-то?! Начало я едва не запорола, лишь смазала первые пару слов. - Riding high, when I was king. Played it hard and fast, cause I had everything. - Walked away, won me then, But easy come and easy go, And it would end. Beggin, beggin you, Put your loving hand out, baby. Beggin, beggin you, Put your loving hand out, darling... Beggin, beggin you, Put your loving hand out, baby. Beggin, beggin you… Осталось всего десять секунд на выбор... - Put your loving hand out, darling... Рука Евы Польны дрогнула, она даже положила её на рычаг, но... не двинула его. И я поняла, что всё пропало. ...Все до одного жюри сказали, что не увидели в нас команды. - Это не бойз-бенд, - покачал головой Сережа Лазарев. - Каждый выступал по-своему, тянул в свою сторону. Общей, единой работы я так и не увидел. Это был провал. Полный. Неужели было так трудно сплотиться?! Мой брат смог бы. Я не смогла. После мы стояли перед Верой, ребята говорили, а я молча вытирала с лица слезы платком. Неужели уже сегодня мне придется поехать домой? Прости, Лёшка, я подвела тебя, подвела жестоко... - Видимо, я просто не подхожу этому проекту, - только и смогла пробормотать я. Уезжать до конца съемок мы не могли. Впереди было ещё восемь команд. Ну... что ж, посмотрю хотя бы, как выступают настоящие артисты. Вторую команду забрал себе Пресняков, третью - Лазарев, в которой пел красавчик Никита Киоссе, приглянувшийся мне ещё в первый день съемок. Только ему шестнадцать лет, и я явно для него старовата. И навряд ли он гей. Даже уверена, что он не гей. А мне на проекте теперь нечего делать. Не могу перестать думать об этих ребятах... Никита, Святослав Степанов и Костя Черкас. Все хорошие, наверное, такие должны быть в бойз-бенде. Жалко, так и не успела пообщаться с ними. Четвертой команде не повезло так же, как и нам: хоть они и исполнили песню "Полiна", Гагарина не дрогнула, не захотела стать их наставницей. Песня классная, но выступили, конечно, не очень. За Влада Рамма и Артёма Пиндюру, а так же Алибека Альмадиева и Андрея Витвитского я болела отчаянно. Не знаю, почему, но я так отчаянно молилась, чтобы их взяли, что даже про перекус забыла. Ноги затекли от длительного стояния на одном месте, я встала рядом с Верой и Маркусом Ривой. И каково же было наше счастье, когда ребят захотели взять сразу трое: Аня, Ева и Тимати. Теперь только им выбирать. - Мы посоветовались, - разулыбался Тёма, - и выбрали... Тимати. Седокова ужасно расстроилась, ведь она спорила с Тимати, в чей команде будет Артём, но быстро вышла из затруднительного положения - забрала себе в подопечные после Евы Польны Дмитрия Карякина, Гришу Юрченко и своего любимчика - Анатолия Цоя. Кажется, она влюбилась в него, как девочка, а ей всё-таки тридцать два... Толя мне тоже нравился - голос обалденный, не шедший ни в какое сравнение ни с чем. Перед выходом на сцену я пожелала удачи Фаризу, и она практически спасла их. Их не выбрали, но после выступления Меладзе назвал их "джокерами": Фариз, Миша, Артем Угляров и Ираклий Маруашвили получили возможность продолжать участие в проекте без наставника. Это будет чрезвычайно тяжело, но у них получится, вот тут я не сомневалась ни на секунду. А вот под песню последней команды "Livin' la Vida Loca" я отрывалась на полную катушку. В команде был Маркус, и это конечно, всё исправило. - Ваша песня была как нельзя кстати*, - сказала я Денису Реконвальду. - Но эта просто бомба! Вот это троица - Маркус, Артур Тринёв и Вадим Разумный (который, скажем по секрету, мне не особо симпатизировал) - и покорила сердце неприступной Полины. Кажется, Рива стал её фаворитом. Что ж, неплохо, совсем неплохо. И, когда я уже окончательно собиралась покинуть съемочный павильон теперь уже навсегда, нас всех шокировало заявление Вадима... о свадьбе. Константин сразу сказал нам, что ему в бойз-бенде не нужны люди с семейным "багажом", поэтому парень заявил, что она ему дороже, и он уходит с проекта, чтобы быть с ней. - Какой парень, - вздохнула Брежнева. - Какой голос, но любовь - любовь... - Вы не можете выступать вдвоем, - сказал Меладзе оставшимся на сцене Маркусу и Артуру. - Поэтому я бы восполнил эту команду двумя отличными ребятами, которые, к сожалению, не прошли... Все, кого не выбрали, встрепенулись. Вдруг это последний шанс для меня... - Я предложил бы Шалимова Артёма и... Артём понесся на сцену, как заяц, чуть не споткнувшись о провода. Вот это адреналин: вылететь из такого проекта, но всё равно вернуться. -...и Алексея Сайгака. До меня не сразу дошло, что Константин Шотаевич произнес МОЁ ИМЯ. Это было счастье: упасть на кровать, на которую я уже и не мечтала вернуться, прошептать ей: "Ты у меня самая-самая", полежать несколько минут, прислушиваясь к стрекоту цикад на улице - уже была почти ночь, - и понять: я в команде Полины Гагариной, я в четвертом туре. Я НЕ СЛОМАЛАСЬ. Я СДЕЛАЛА ВСЁ, КАК НАДО. Я ДОШЛА. Рядом со мной на кровать плюхнулся Шалимов. - Мы всё же не подвели себя, - устало простонал он, протягивая мне руку. - Я чуть не умер от перенапряжения. - Я тоже, - призналась я. - Взрывчатка для нервов этот Меладзе. - А мы к вам, - радостно возвестил Маркус, распахивая дверь. Они с Артуром стояли на пороге с чемоданами. - Переселяемся, так будет проще. Полина заглянет позже. Я чуть не налетела на Риву с обнимашками, но вовремя вспомнила, что я всё-таки не девушка, а парни так не делают. Да и говорить он по-русски стал лучше. Надо будет с ним позаниматься. Едва все, кроме меня, ушли в душ, пришла Гагарина. Я растерялась, не зная, как её принять. - А ты мне нравишься, Лекс, - улыбнулась она, падая в кресло. - Так ведь тебя тут называют? Ты симпатичный, почти как девочка. Можно я буду эксперименты на тебе по косметике проводить? Меня передернуло. - Вы что, издеваетесь... - Ой, да ладно, завтра договоримся. Сейчас ты слишком устал и перенервничал для таких разговоров. Парни вернулись и спасли меня. А я продремала всё время до отбоя, делая вид, что я не при делах. Проснулась я глубокой ночью. Ощутила, что что-то не так. Я села, потянулась, огляделась. Постель влажная какая-то. За окном моросил мелкий дождик, все в комнате спали. Я встала, достала фонарик и посветила на постель. На простыне небольшое кровавое пятнышко. Черт, месячные!!! У меня волосы на голове зашевелились. Хочешь - не хочешь, а надо в душ идти. А на часах половина второго. Ой, Лёшка, поймают - скальп живьем снимут... И всё же я рискнула. Парни так устали за день, что даже не проснулись, когда я шуршала в шкафу, ища полотенце и прокладки. Это, кажется, единственный минус быть девушкой... Хотя критические меня больше напугали бы, если б не пришли. Вот это было бы "здорово", при условии, что я девственница и даже целоваться толком не умею. Да-да, мне девятнадцать, напоминаю. Походкой ниндзя я добралась до душа, к счастью, идти до него было двадцать метров по коридору. Сердце билось где-то в горле, спина вся взмокла. Наставники спят этажом выше, может, мне и повезет... Свои сдавать не будут. Может быть. Но везло мне до поры, до времени: я уже расслабленная и полуспокойная вышла из душа... как меня схватили за шиворот. Вот тут-то я реально стушевалась и от ужаса только лишь тихо запищала. Пропала моя головушка... - Эй, Лех, какого хрена ты тут шастаешь?! - услышала я зловещий шепот... Пиндюры? Офигеть. Я повернулась к нему лицом... и вдохнула запах его одеколона, исходящего от одежды. Что-то морозное, напоминающее зиму. Запах острый, но не раздражающий. Впервые мне нравится мужской аромат. Бож-же... - Ты что, уснул, что ли, смертник? - Артём меня встряхнул. - Ты тут что забыл в два часа ночи? - А ты? - съязвила я. Тёма выпустил меня и дал легкого пинка. - Брысь отсюда, чтоб я тебя не видел до утра. Правила есть правила. Мне было чуточку обидно, но я ушла, ничего не сказав. Он прав: хорошо, что я попалась ему, а не кому-то из наставников, иначе бы всё, каюк. Я вернулась в комнату и завалилась спатьки. Завтра наступают особо тяжелые дни... * Они пели песню Нервы "Кофе - мой друг"