Предать Бога. La neige

Утром у меня, конечно же, разболелся живот, испортилось настроение, и охватила какая-то слабость. Хотелось убить кого-нибудь, а парни как назло тормошили меня. Полина вытащила нас на улицу, и мы лицезрели страшную картину: подопечные Тимати наматывали уже третий круг по территории лагеря и уже собирались пойти к турникам. Сережа со своими ребятами делал зарядку. Гагарина махнула на всё это рукой. - Пробежимся кружочек и хватит. Вы же не в мастера спорта готовитесь. А если кому-то из вас и суждено попасть в Костину группу, он сам вам скажет, как заниматься. Пробежка окончательно добила меня, но настроение поднял хрипящий, как утопающий, Рамм на турнике. Конечно, он, как человек курящий, полный аутсайдер в спорте. Тимати начал орать на него, мол, типа либо сигареты, либо сцена. Я не удержалась и тихо захихикала. Так ему и надо. - Пошли, - сказала Полина. - Надо песню выбрать. На подготовку у нас неделя, и это катастрофически мало. Костюмами я сама займусь. Мы радостно выдохнули. Хоть о чем-то теперь думать не надо. Когда мы проходили мимо спортплощадки, мой взгляд упал на лежащую в траве черную футболку. Один только Пиндюра подтягивался раз за разом без нее... значит, его. Я не удержалась, быстро подхватила футболку и беспалевно повесила себе на шею, как полотенце. Ну не удержалась, извините. Ноздри защекотал знакомый терпкий запах. Мне нравится одеколон парня. Попахивает шизофренией, Лекс. До обеда мы провозились с выбором песни наставницы и наконец тормознули на "Шагай". Мне она показалась простой, но тут Артём предложил внедрить туда элементы речитатива. Я его чуть было не убила. Мне и так хреново, а тут ещё что-то придумывать... - Нам предстоит нелегкая задача распределить женские слова… - начала думать Гагарина. – Так, начну я, продолжу я… - …и закончишь тоже ты, - захохотали мы. - Ладно, мальчики, идите погуляйте и пообедайте, - захлопала в ладоши Полина после часа распевки. - Через два часа жду вас на репетиции. Не знаю, куда там пошли остальные, а я первым делом побежала смотреть, как репетируют другие. Под окнами репетиционного здания я наткнулась на джокеров. Все упорно что-то рисовали на асфальте. - Что это? - поинтересовалась я. - Подарок Вере, - объяснил Фариз, выпрямляясь и размазывая мел по лицу. На асфальте цветными мелками красовалась незаконченная надпись "Вера, мы тебя ❤ ". - Круто, - оценила я. - А для чего это? - Хотим, чтобы она стала нашей наставницей, - сказал Угляров. - Ей и так проблем с этим проектом хватает. - А почему бы и да? Я не нашлась, что ответить, и меня отвлек голос из окна третьего этажа. Кто-то распевался. И очень красиво. - Моё сердце в бинтах - Это из-за тебя. В последствие война На всех фронтах. Это из-за тебя Моё сердце в бинтах. Моё сердце в бинтах - Это из-за тебя... - Седокова со своими ребятами, - встал Миша Балясинский. - Опять дотянули до обеда и теперь распеваются. - А давайте сходим послушаем. - Не, они не пускают никого, - разочаровал меня Ираклий. - Нельзя же слушать, как другие репетируют. Я только фыркнула и пошла к зданию. Дверь, может, и закрыта, а вот окно нараспашку... Чертовы месячные, только бы шорты не запачкать... Мне хватило пяти секунд, чтобы добраться до нижней перекладины пожарной лестницы и подтянуться. - Ты сдурел?! - наконец дошло до Артёма. - Слазь немедленно! Я показала ему язык и быстро полезла вверх. Почему бы и не похулиганить? К зданию подходил кто-то ещё, когда я уже была на уровне третьего этажа. Нужный мне источник голоса находился через одно окно от лестницы. Я осторожно ступила на скользкий узкий карниз. Блин, здание, конечно, красивое, а если сбегать надо? Только башкой в землю. - Во дает, - услышала я снизу голос Витвитского. - Камикадзе, мать вашу. - Привет, - я улыбнулась, заглядывая в окно и опираясь на подоконник. Толя Цой подавился звуком, а Гриша отскочил назад и заорал: - Я больше не буду!!! Наверное, подумал, что ему ангел явился с неба. Что ж, я польщена, что мой брат так похож на посланника Всевышнего. - Тьфу ты, мать твою, Сайгак, - сплюнул Юрченко. - Я уж думал всё, концы отдам. Это третий этаж. Ты как сюда попал?! - Хорошо ещё Ани нет, - философски заметил Дима Карякин, выключая музыку. - Ты к нам надолго или как? - Спой ещё, - я состроила Толе глазки. - Я что, зря тут пыхтел? Только быстрее, мне тут жарко. Ребята расхохотались и продолжили петь. А солнце припекало здорово: у меня уже взмокли руки и спина. Вот бы у нас в Мурманске такая жара была хоть пару недель за лето. - Ты там долго ещё? - крикнул снизу Альмадиев. Я обернулась и помахала им рукой. О, Тимати своих отпустил, приперлись таки. Надеюсь, Артём не заметил пропажи своей футболки. Или хотя бы не узнает в похитителе меня. - Ты поаккуратнее бы... - начал Гриша, когда мои пальцы заскользили по подоконнику. Я заорала, но было поздно: ноги сорвались с карниза после пальцев. Ещё доля секунды - и я лечу вниз. Приземлилась я не на землю, а на что-то более мягкое и под отборный мат и дикий хохот. Причем, хохотали все остальные, а матерился Пиндюра, к которому я приземлилась прямо на руки. Черт, а он мне только что жизнь спас. - Гуляю я тут себе спокойненько, о жизни размышляю, а мне вдруг орут: "Лови, лови!". Меня перед финалом надо будет валерьянкой отпаивать, а то я до конца проекта не доживу. Сайгак, ты когда уже успокоишься?! - ругался на меня Тёма. - Проклятье ходячее! Я слезла с его рук и только смогла прошептать "Спасибо". Надеюсь, он не почувствовал бинт на моей спине. - Влюбил ты в себя ребенка, Тёмыч, - надрывался от смеха Угляров. Я чуть не врезала ему по морде. Меня тут ещё геем будут считать! Веди себя нормально, Лёха! Затею драку - меня выгонят, поэтому я просто сжала руки в кулаки и убежала. В медпункт не пошла - не хватало ещё, чтобы меня начали раздевать и осматривать. Полина так и не узнала о произошедшем, и слава Богу, а то б заставила литр успокоительного пить. А я от самой себя была в шоке: никогда Александра Сайгак не была такой оторвой. Никогда. Вот Лёшка да, бывало, месяцами из гипса не вылезал, а я была приличной девочкой, училась, занималась, дружила только с девочками... Неужели я - уже не я, и в моё подсознание действительно вживается мой брат? За полчаса до отбоя я вышла на улицу подышать воздухом. Страх после падения прошел, репетиция на сегодня была окончена. У меня в голове уже складывался танец, но мысли всё равно были забиты таинственным ароматом. То есть, мне нравится не сам Артём, а его запах? Кстати, оставшиеся полдня этот товарищ как раз занимался тщательными поисками футболки. Естественно, я не раскололась. Ишь чего придумал, вернуть ему! Перетопчется как-нибудь. Едва я удобно устроилась на скамейке, как до моих ушей донеслось глухое "Отвалите!", а потом звуки падения и ударов. Я подскочила. Да что опять происходит в этом чертовом лагере?! - Кто здесь?! - заорала я, кидаясь в темноту. Хоть бы фонарей понатыкали, что ли. Рассчитывали, что ночью тут никто шляться не будет? Ага, мечтайте дальше. Двое били третьего, лежащего на земле. Едва я заорала, как они тут же кинулись бежать куда-то. В одном из них я опознала Дмитрия Костюка из команды Евы Польны. Вот гады. - Эй, ты живой? - я подлетела к лежащему парню. Что-то мне это напомнило. Смерть брата. Вот только Лёшка, в отличие от Никиты Киоссе, не сел... - Голова... - простонал он. - Боже, моё лицо! Его руки были в крови. Я помогла ему встать. - За что они так с тобой? За такое ведь и вылететь можно. - Позавидовали, - Никита сплюнул кровь. - Поможешь до комнаты дойти? - Конечно, что за вопрос... Но позавидовали чему? Мы же тут на равных... - Голосу, наверное, внешности... А, черт его знает. Нам навстречу шли Свят Степанов и, как ни странно, Артём Пиндюра. - И почему я не удивлен, видя тут тебя? - воскликнул Тёма, глядя на меня. - Аналогично, - съязвила я. - Лучше бы помогли. - Блин, Киоссе, оставь тебя на секунду... - Святослав пристроился с другой стороны. - В медпункт тебя надо. - Сейчас уже через десять минут отбой, - сказал Тёма. - Пошли, отведем его в комнату, а сами сходим к Сереге, если он еще не уехал. Меладзе знать нельзя, иначе кое-кому ой как достанется. Мы еле довели Киоссе до комнаты. Его начало тошнить, нижняя губа опухла так, что он практически не мог говорить. Я помогла Косте Черкасу привести Ника в божеский вид и вместе с этим украдкой любовалась им. Киоссе очень красивый. Если попадет в бойз-бенд - будет кумиром миллионов. Прискакал Лазарев и в ужасе схватился за волосы, увидев, в каком состоянии его подопечный. - Сейчас на ночь в медпункт, а завтра же отправим его домой, - вынес он вердикт. Мы с Костей ужаснулись, но пожали плечами: кто тогда его заменит? - Да, - согласился Свят, - но тогда это значит, что он автоматически вылетает из проекта. Киоссе простонал с кровати, что, если мы так поступим, он нас всех проклянет на веки вечные. - Пошли с нами, - кивнул мне Сергей, и они с Артёмом потащили Ника из комнаты. Тот совсем не театрально закатывал глаза. Я удивилась просьбе Сергея: я-то думала, он меня в комнату погонит, а меня, похоже, сейчас начнут допрашивать, насчет того, что я видела. Блин - блин - блин. Парни повысовывались из комнат, но Лазарев всех разогнал спать. Я успела шепнуть своим, что расскажу им всё, когда вернусь. В медпункте Никиту тут же забрали охающие дежурные врачихи. Я прислонилась к косяку. Ну и денек... Самое спокойное время было во время репетиций. - А теперь говори, - потребовал Лазарев. Я вздохнула - очень не хотелось стукачить - и рассказала, что Никиту бил Дмитрий Костюк с кем-то ещё. - Это нам Ник скажет, а с этими двумя я разберусь. Главное, чтобы это в эфир не включили, а то будет у Кости на репутации черное пятно... Мы вернулись в жилое крыло. - Куда ж моя любимая футболка запропастилась? - грустно размышлял Артём вслух. - На площадке искал? - хмыкнул Свят. Я тактично не вмешивалась в разговор. - Да! Я её там и забыл. Излазил каждый сантиметр - как украли. - Может, и украли... Я попрощалась с ребятами и, заглянув по пути в туалет, пошла к своим. Никто, конечно, не спал, и меня моментально завалили вопросами. Я плюхнулась на кровать и всё подробно рассказала. Парни были в шоке. - Так, народ, отбой быстро, - приказал шепотом Шалимов. - Подъем завтра в семь. Никита Никитой, а проект ещё не закончился. После этого все отрубились на раз. Я же тихонько достала из-под подушки черную футболку и вдохнула её запах. Ты спятил, Лёх, ты ведешь себя странно. Но поделать с собой я ничего не могла. На спине у основания шеи изображались две перекрещенные биты с буквами между ними "KID", а внизу знак бесконечности. Что это значит? Надо будет разобраться. Дурацкий день, а всё из-за этих месячных.