Предать Бога. La neige

У Меладзе было лицо, выражение которого невозможно было определить. Почему он не расстроен? Ведь ему самому нравилась эта группа. Ребята, сгорбившись, ушли со сцены. Я знала, я словно чувствовала сама, что Артём умер внутри. Это был его единственный шанс выбиться в люди, спастись от прежней жизни. А теперь он снова уйдет в никуда. Будет мотаться по ночным забегаловкам и пить... Шалимов скосил взгляд на моё лицо и прошептал: - Ты что, реветь собрался? Сдурел, что ли? - Если вы меня внимательно слушали, - вдруг продолжил Константин Шотаевич, - те команды, в которых не будет развития, будут расформировываться. И вот, в связи со всем вышесказанным, я бы хотел попросить... Владислава Рамма перейти в команду Анны Седоковой, если он меня слышит. Над нами взорвалась музыка, Влад побежал обратно, чуть ли не сломя ноги, споткнувшись на лестнице, - Рады за него? - улыбнулась Вера. Изображение за сценой вывели на большой экран. - Конечно, - Артём нашел в себе силы улыбаться. - Это ж братишка мой младший. Влад, вытирая лицо, обнялся с новыми ребятами. Кажется, его до сих пор трясло. - Теперь хочу сообщить о второй перестановке... и попросить Артёма Пиндюру перейти в команду Сергея Лазарева. И ЭТО БЫЛО ОГРОМНОЕ СЧАСТЬЕ! Счастье для меня, потому что Тёма оставался! Я глубоко вздохнула, скинув с себя груз переживаний. Было такое ощущение, словно это самое главное событие моей жизни. Всё-таки он сумел зацепить Константина! Я же не зря верила в него! - Вот так вот упасть в пропасть и за секунду взлететь до небес, - сказал Верник. Больше я ничего не соображала. Я просто по непонятной причине была счастлива. Нас осталось пятнадцать. И всего неделя, чтобы подготовить к выступлению шесть песен. Шесть! Это невообразимо сложно. Тем более теперь, когда у меня мысли были забиты совершенно другим. Времени до отбоя всего ничего, мы все еле живые после выступлений, а я как обычно выхожу из комнаты и вместо вечернего душа иду искать Артёма - на этот раз вернуть футболку. Раз уж меня спалили... может, тогда поделится? В нужной комнате вообще никого не оказалось, поэтому я пошла на лестницу, искать Пиндюру на улице. - Лёшик, - шепнула мне выглянувшая вдруг из-за двери девушка, из нашей подтанцовки. Блин, как же её звали?.. - Можешь мне помочь? - А чем? - я растерялась. - Много времени не займет. Зайдешь?.. - темная головка скрылась в полутемной комнате. Я пожала плечами и зашла следом. Чего она домой не уехала? А помогать чем? Мебель двигать? Нашла кого попросить. - Остыть, - горячие губы обожгли меня, а я была прижата к стене. М-мама!.. - Ты что творишь? - я с трудом отпихнула девушку от себя. - Лёш, ну ты мне так нравишься... - заныла девушка. - Я же знаю, вам всем невтерпеж уже... ПАРНЯМ ДА, А Я-ТО ДЕВУШКА! Спасите меня! Этрета (вспомнила наконец-то, Боже, ну и имечко) прильнула к моим губам, а я начала вырываться. - Да отвали ты от меня! - рыкнула я. Меня словно ошпарило кипятком. Эта... эта... она поцеловала меня!!! - Владик был посговорчивей, чем ты, - обиженно заявила Этрета мне вслед. Я пулей выскочила в коридор и налетела прямо на Артёма. В глазах стояли слезы, которые я и не пыталась скрыть. На меня почти что напали, и стало ужасно обидно за жену Влада - он же ей внаглую изменил. - Опять к детям пристаешь? - разозлился Тёма, обхватывая меня за плечи. - Ещё раз узнаю - Меладзе настучу. Да, именно настучу. Он вытащил меня на улицу. У входа мы не остались. Пиндюра, буквально, поволок меня дальше по парку, в сторону беседки под ивой. О, там темно и нет никого. Боже, как хорошо. Рыдания, накопившиеся внутри, тут же начали с шумом выходить. Я плакала и не могла остановиться. Меня просто разрывало от слез. - Она меня... она меня поцеловала... как это отвратительно, как... нельзя так, нельзя... Потом из меня полились слова, которые вообще накопились за весь проект. И мне было плевать, что рядом парень, который сейчас, возможно, узнает мою тайну. - Андрей... этот гад... отнял у меня... отнял самое дорогое, что у меня было... и Настю Кожевникову никогда не... А Влад придурок, прыгать с крыши... зачем? Теперь и жена ему не нужна... бедная она... А зачем лезть на сцену, когда у тебя нет таланта?.. Вездесущие дурацкие камеры... этот придурок Стас, из-за которого мы чуть не вылетели... Пробежки, речитатив, из-за которого кто-то чуть не стал моей жертвой... Я почти перестала плакать, но говорила и говорила... Артём слушал. - Прости, что приземлился на тебя тогда с третьего этажа... Ты мне всё же жизнь спас. Бедный Никита... Хорошо, что этот гад Костюк сам ушел, а то б я его тоже избил где-нибудь в уголочке... И за Еву так обидно! Опять же перевод тебя в другую группу... Потом сплошные расколы, и "потеряшка" Карякин... Не знаю, как буду его переносить... твой провал... Я думал, меня тогда просто разорвет... Я перевела дыхание, и снова слезы сдавили горло. Тишина ночи оглушила меня. Мы явно пропустили отбой. - Нас накажут, надо идти... - Успокоился? Всё высказал? - спросил Тёма, наклоняясь вперед. Сидел он прямо напротив меня. Я понуро кивнула. Мне было ужасно тоскливо и стыдно за свою минутную слабость. - Ну тогда просто расслабься и забудь обо всем, что только что сказала. Я только и успела вскинуть на Тёму испуганные глаза, как наши губы прижались друг к другу. Я в ужасе отпрянула назад - что он творит?! - но Артём меня не отпустил, положил руку на основание шеи и придвинул ещё ближе. Меня охватила паника: он целует меня, то бишь, парня! Но остановиться было не в моих силах. Не я закончу этот поцелуй. Парень начал двигаться на меня, вынуждая опереться руками о дерево беседки и проникая языком между губ. У меня кружилась голова - так мне хотелось его. Но у меня не было опыта ни в поцелуях, ни в близком общении с парнями, так что претендовать на что-либо я пока не могла. - А целоваться ты не умеешь, - выдохнул Тёма мне в губы. Я с трудом уняла дрожь. - Ну так научи. - А я похож на тебя больше, чем я думал. - Ты что, г-голубой? - только и смогла выдавить я. Пиндюра усмехнулся и резко дернул мою футболку вверх. Я ахнула и обняла себя руками. - А это что тогда такое, а? Ты девушка, и это видно любому, кто даст себе труд приглядеться. Я смотрела на него и не могла поверить. Все знают, что я - девушка?! Тёма понял мой взгляд. - Я думаю, вряд ли здесь кто-нибудь задумывался над этим. Я впервые подумал об этом, когда ты в первом туре начала плакать и восторженно звонить маме. Никто из парней себя так не вел. Ты следишь за собой, да, но тебе не подвластны твои эмоции. - И что теперь?.. - я облизнула пересохшие губы. - Настучишь Меладзе? Меня выгонят? Глаза Артёма зло сузились. - Я похож на стукача? Ты делаешь это ради брата? Сердце моё сжалось. - Да, Лёшка так мечтал о большой сцене, очень любил Настю... - Солистку ВИАгры? Я только кивнула. - Он умер у меня на руках. И я поклялась, что поеду за него и дойду до финала, чего бы мне это ни стоило. - Помнишь, я говорил, что мечтаю хоть чуточку походить на тебя? Теперь мне хочется этого ещё больше. Не каждый так бы поступил. Артём вдруг обхватил моё лицо руками и страшно прошептал: - Боже, Сашка... Как ты себя изуродовала... Какой ты была раньше? Я сглотнула слезы. - Очень красивой... И это без лести, правда... Я волосы отрезала и продала... Артём быстро поцеловал меня. - Всё, Сашуль, тихо. Пора уходить, но давай ещё немножко посидим. Вернулись в комнаты мы не раньше, чем за полночь. Оказалось, что Влад прикрывал нас. Надо же, а я и не помнила, когда мы встретили его. В комнате я начала от бессилия бить руками подушку. Кто-то проснулся. А что я могла изменить, что? Не суждено нам быть вместе. После проекта я вновь вернусь в Мурманск. Ведь никто меня не поймет, если я потом приеду и скажу Константину: "Здрасьте, я Александра". А я была уверена, что Артём будет в его бойз-бенде. Утром я поняла, что ситуация складывалась хреново: Артём знал мою тайну. Нам осталось всего ничего до финала. И эта неделя будет очень тяжелой. Из-за Дня Рождения Влада репетиция чуть застопорилась. Ему привезли тортик, и команда поедала его в минутных перерывах репетиции. Несмотря на то, что Влад и Тёма разошлись по разным группам, ему тоже достался кусочек, а вечером он доставил его мне: - Лёх, на, жертвую. Я смутилась и хотела отказаться, но сладкого (после отсутствия оного в организме в течение трех недель) хотелось ужасно. Мы вышли на улицу с чёрного входа, и едва я почувствовала руку Артёма на своей талии, как мы тут же натолкнулись на операторов. - Спокойной ночи, - с этими словами Пиндюра утащил меня за собой в кусты. Мы рухнули на землю, я возмущенно пискнула и опрокинула на себя тарелку с тортом. К моему огромному счастью, большая его часть не пострадала. - Тихо, - Тёма забрал у меня тарелочку, поставил куда-то в траву и поцеловал меня куда-то в область ушной раковины. Я вздрогнула как от разряда тока. - Я знаю, почему ты это делаешь, - расстроилась я. - Вы тут уже столько времени без баб живете... Один Рамм нашел время "поразвлекаться"... Артём слушал мои размышления очень внимательно. Потом очень выразительно фыркнул, почти как матернулся: - Дебилка. Без обид, но это так. У тебя не только эмоции женские, но и мысли. Я не знаю... Не верю я как-то больше в любовь... Но я уже неделю назад окончательно понял, что ты девчонка. Что мне стоило подкараулить тебя ночью после душа и изнасиловать, раз мне так "хочется"? И никто бы не узнал. Ты бы никому не рассказала - точно знаю. Мы прислушались и медленно сели. Оказалось, что сидим мы вплотную друг другу, я даже обвивала его талию одной ногой. - А я точно знаю, что ты не стал бы этого делать, - пробурчала я, вытирая пальцем крем с рубашки. - У тебя на это кишка тонка. Тёма недобро, ой как недобро, усмехнулся. - Проверим?.. - Ах! - я ухнула обратно в траву, и оказалась в хреновом положении: сзади кусты, буду отползать в них - лишусь глаз. Сверху Артём, который явно на что-то нацелился. В животе тут же скрутился сладкий узел какого-то предчувствия. Я так хочу проводить с ним всё время, отведенное мне на этой земле. Так не хочется больше работать, что-то учить, репетировать, скорей бы финал... Наши пальцы переплелись, моё сердцебиение чуть не пробило грудную клетку. По телу разлился жар, и я забыла, что отсюда до людей, буквально, метров десять. Мне безумно хотелось растянуть этот момент навечно, безумно хотелось его, прямо сейчас, прямо тут. Я знала его полтора месяца. Никто, кроме него, не знал, что я девушка. И от этих мыслей ощущения захлестывали с головой. Я застонала сквозь поцелуй, когда его пальцы прошлись по моей коже на пояснице. У меня сжались ноги. А страшно... - Тёмыч? - кто-то вышел на крыльцо, и я чуть не умерла от страха - но окаменела точно. Спалят! Артём резко сел, зажав мне рот ладонью. - Тут я, но я занят, - сказал он довольно беззаботно. - Григорий, вам чего? - Ааа, понял - понял, ухожу, - усмехнулся Юрченко. - Тебя там твои ищут. Пять минут до отбоя. - Секундочку, закончу один интересный процесс... - Кстати, ты Лёху не видел? - Не-а, умчался опять куда-то, наверное… Едва Гришка ушел, я смогла перевести дух и громко выдохнула. - Боже, мы чуть... - я облегченно рассмеялась. - Меня тоже ищут. Стоп, а какой такой "интересный процесс" ты собрался тут закончить за пять минут?! Губы Тёмы ткнулись мне в шею, и меня снова потряс разряд тока прямо по мозгам. А-а-а-а... - Сейчас, конечно, ничего... Но живой, Сашка, ты от меня по-любасу не уйдешь... - Пиндюра посадил меня. Я начала вытряхивать из волос песок. На холодной земле, в кустах, ну, Сань, ты докатилась. - Я боюсь, - призналась я. - Хочется, а страшно. Ну и неудивительно... Артём приподнял бровь, как умеет делать только он. - Ты ещё не заляпанная никем? В девятнадцать-то лет? - А девственность что, физическое уродство какое-то? Что в этом удивительного? - тут же ощетинилась я. - Ах да, чему я удивляюсь, если ты даже целоваться толком не умеешь, - парень закатил глаза. Я легонько шлепнула его по щеке. - Но-но. Я лично не считаю это своими недостатками. Тёма сунул мне в руки тарелку. - Жри уже давай торт и пошли спать.