Предать Бога. La neige

Конечно, мы не стоим вплотную долго, глядя друг на друга - дети не дают. Я заставляю себя выдохнуть, отпускаю ладошки сыновей и крепко - крепко обнимаю Толю Цоя. Тот делает то же самое, и я задыхаюсь от счастья. - Боже, Боже... - у меня не находится слов. Я шокирована. - Да заходите, что стоим на пороге, как неродные? - Толик отходит назад, и мы проходим внутрь. Тут прохладно и так... непривычно. - Алексей Сайгак, - хитро отмечает Толя. - Или всё-таки Александра? - Саша, - шепчу я. - Прости за всё. - Глупышка. Не проси прощенья. Не за что. Сколько лет, сколько зим. Никогда бы не подумал, что увижу тебя когда-нибудь в женском обличии. - Как вам не стыдно так оскорблять даму? - фыркает Никита. Я теряюсь ещё сильнее. Стою тут перед Толей в майке, бриджах, кедах, с распущенными волосами... Он пробегает взглядом вниз по моей разрисованной левой руке. - Простите, - искренне извиняется парень перед нами и присаживается перед пацанами на корточки. 2 официальных рукопожатия. Офигеть. - Никита. - Алексей, - по очереди представляются сынишки. Лёшка добавляет: - С мамой можно было бы и помягче. Толя растерянно улыбается и встает. - Мамой?.. Саш, что я пропустил? В последний раз ты пела с нами в мужском костюме и взяла из нас всех самую низкую ноту... Я тоже улыбаюсь, но виновато. - Это мои мальчишки. Ты не обращай внимания, они всегда меня защищают. А личную жизнь я не выставляю напоказ. Цой берет меня за руку. Ищет кольцо. Я хмыкаю. - Не найдешь. Я не была замужем. Этим я добиваю его окончательно. - Хочешь сказать... это дети... - Наши родители расстались потому, что так надо, - сообщает Никита, и Толя хватается за голову. - Бож-же... - Теплый дождь по капле тихо умирает в земле. Я хочу к тебе, я лечу к тебе, И моё сердце бьется в такт с твоим, Отмеряя нежными секундами ритм. Не молчи, ты просто говори со мной, Дай крылья мне, дай силы взлететь над землей, Пустой покинуть мир, забыть пустые лица И вечно плыть по небу белой птицей... Лететь к тебе, лететь во сне, Рисовать крыльями тебя на неба холсте. Взлетать ради нас всё выше до самых небес И ради нас упасть камнем вниз... Ты любовь моя, ты печаль моя, И если вдруг исчезнешь ты, сойду с ума я. Нет! Ты дорога мне, как первый лучик солнца весной, И я люблю тебя, и я весь твой... Меня, сопротивлявшуюся и жутко боящуюся, Толик вместе с детьми потащил к ребятам. - Блин, Никитос, смотри, кого я привел!.. Никита, едва увидев меня, с громким бряцом уронил челюсть на пол. Киоссе я поначалу не узнала и даже не сообразила, сколько ему сейчас лет. Парень воззрился на моих сыновей не менее чем неприлично. Мальчишки держали меня за руки, но улыбались, зная, кто перед ними стоит. - С...сайгак?.. - с трудом выдавил тот. Как он изменился - не меньше, чем я. Я осторожно кивнула. - Саша? - уточнил Киса, оправившись от шока. Я снова кивнула. Тишина затягивалась. Она окутывала нас плотной ватой, проникая через уши в мозг… Мерзкое ощущение. Мы ведь не чужие друг другу. - Да ты лучше посмотри на этих маленьких пиндюриков, - сказал Толя за моей спиной. - Я Алексей, а это Никитос, - бойко оттарабанил сын. Я совершенно не знала, куда себя деть. Оба бандита оглядывали нас, пытаясь понять, что вообще происходит. - И вот... вот это спало в комнате напротив, - Кисоссе упал в кресло, сильно побледневший. - Мама не "это", мама - это наша мама! - тут же вспылил Ник, и я, присев, обняла его. - Ну тише - тише, дядя Никита просто сильно удивлен. Киоссе подхватил его и начал беспощадно тискать. - Иди сюда, тёзка! Я же тебе, вроде как, дядька... Я наконец облегченно рассмеялась. - Приедет Костя - и тут будут лежать только наши бездыханные трупики, - засмеялся Толя. Я сильно вздрогнула. - К...как? Константин... сюда?! - Всё нормально, он в курсе, - отозвался Никита - старший, в который раз удивляясь, какая хорошая дикция у малышей. - А ты здорово изменилс...ась, - заметил Толя, утихомирив запал Лёшки. - Тёмыч нам всё рассказал, но до сих пор... как-то не верится. Я закусила губу и оглядела их всех. - А... Артём где? И Влад? - У нас обед, а его мы одного оставили, он с утра как-то не в духе. Пошли, сходим к нему. А Влад… О нем позже. - Он не знает про детей, - мотнула головой я. - И с ним я не виделась так же долго, как с вами. - Ну, лучше поздно, чем никогда, - улыбнулся Киоссе. - Спорим, сына в честь меня назвала? - Ну да. - Класс!.. - А как вы вообще сюда попали? - спросил Толя, когда мы вошли в лифт. - Это мы маму упросили, - отозвался Лёшка. - И, как видите, не зря. Я не выдержала и по очереди крепко обняла ребят. - Всё это было только ради брата. Зато теперь я знаю, что такое настоящая мужская дружба. - А бабой тебе больше идет быть, - заметил Толик и получил от Лёшки по коленке. - Ау! - Может, потому, что я и есть баба? - засмеялась я. Двери лифта открылись, и мы вышли в коридор. Никогда я не видела такой дороговизны. Но больше меня поразила тишина. - А детишек когда успели завести? – игриво поинтересовался Толян. - Он же ко мне в Одессу приезжал... – не поддалась я на провокацию. - Ммм... А почему не сказала? - Это бы тяготило его. А я отпустила, заставила забыть прошлое. - Ну да - ну да… - Никита мимолетно провел ладонью по моей лопатке, где был Тёмин портрет. - Это здесь, - тихо сообщили мне, и мы остановились перед закрытой дверью. Оттуда доносилась какая-то музыка. От того, чтобы сорваться и радостно налететь на отца, мальчишек удерживали только руки парней. Я вмиг поняла, что не могу туда зайти. Мне просто стало страшно. Я спрятала лицо в ладонях и чуть не разрыдалась. - Нет, ребят, не могу... Не могу! Не получится! - Вдох - выдох, И мы опять играем в любимых, Пропадаем и тонем в нежности заливах. Не боясь и не тая этих чувств сильных, Ловим сладкие грезы на сказочных склонах... Вдох - выдох, И мы опять играем в любимых, Пропадаем и тонем в нежности заливах. Не боясь и не тая этих чувств сильных, Ловим сладкие грезы на сказочных склонах... - Успокойся, - Никита Киоссе положил мне руки на плечи. - Ну же, Санёчек, где твои яйца? Я фыркнула, пихнула его и рывком распахнула дверь. И увидела - панель управления музыкой, увидела Артёма, стоящего за стеклом в наушниках и буквально задыхавшегося. Он думал обо мне. Я сделала несколько нерешительных шагов вперед. Он не видел и не слышал нас. Я не хотела напугать его. И себя. - Ну здравствуй, родная, Соскучилась? Да я знаю. Твои глаза, как чистые воды Алтая, И я таю, смотря на них в который раз, И я тону в глубинах твоих дивных глаз. Немного слез, грусти, немного печали, И дни летят за днями, Как птицы над полями, Становясь годами, а затем десятками лет... А мы с тобой всё так же вместе готовим обед. По его щеке стекает слеза, видно, что уже не первая. Я медленно захожу к нему и обнимаю сбоку. Артём сильно вздрагивает и улыбается. Думает, что я кажусь ему. Пусть пока будет так. Я знаю эту песню. Это мелодия нашей судьбы. Он такой красивый. Он столько всего вынес. Он такой сильный. И я так люблю его. - Жить без бед нельзя, да я и не хочу. И если что случится, то прижмешь к плечу, Залечишь раны, радостью подменишь печаль, Дашь поцелуй мне, и светлой станет даль. Пройдет боль, и счастье утопит меня - Счастье быть с тобой, только тебя любя. И будут лететь годы, осушая воды, Храня бережно нашей любви оду... - Вдох - выдох, вдох - выдох, вдох - выдох... - шепчу я, дыша на его кожу, проходясь губами по щеке... И это окончательно добивает его. Артём сдергивает наушники и открывает глаза. Из моих глаз ручьями текут слезы. Пиндюра настолько шокирован, что молчит секунд 30, совершенно не двигаясь. - Саш... Сашуля... - наконец хрипло шепчет он, протягивая руку и гладя меня по щеке.- Пожалуйста, приходи ко мне так почаще... Я улыбаюсь сквозь слезы. Кажется, счастье сейчас просто разорвет меня. - Я живая, Тём, я приехала к тебе... Я настоящая! Я вцепляюсь в его футболку и реву от отчаяния, реву на людях, чего долго себе не позволяла. Артём так сильно обнимает меня, что хрустят кости. Я чувствую, как дрожат его руки. - Сашуля, - его губы зарываются в мои волосы, и мы стоим так целую вечность. От огромного счастья я практически не могу дышать. - Как вовремя ты приехала... - слышу я над головой. - У нас скоро закончится контракт, и мы будем жить вместе. Я вернусь к тебе... И у нас будет семья... Я плачу и улыбаюсь. Если бы Тёма не держал меня, я бы ссыпалась ему под ноги. У нас уже есть, есть семья! - Я не могу простить себе, что пошел тогда у тебя на поводу... Нужно было забить на всё и остаться с тобой... - с каждым словом голос его дрожит всё сильнее. - У тебя уже есть семья, - спешу уверить его я, и в этот же момент дверь распахивается, и мы лицезреем ребят и близнецов. Храня бережно нашей любви оду... - Заканчивайте "мыло", - просит Никита - старший. - А то Василич тут сейчас просто разрыдается. Взгляды Артёма, Лёшки и Никитки скрещиваются. Пиндюра теряется, а Ник скромно улыбается: - Привет, пап, - и пацаны заходятся в дружном вое. Артёма вытаскивают и кладут на диван уже в полуобморочном состоянии. Мальчишки громко рыдают, а я уже смеюсь сквозь слезы, видя, как взрослый тридцатилетний дядька плачет не хуже ребенка, обнимая сынишек. Толя уходит за водой, и именно в таком положении - слез и объятий - нас застает Меладзе. - Может, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? У меня каменеет тело. Я тут же начинаю дышать глубоко и часто, не в силах выдавить ни слова. - Ба, знакомые личности, - Константин подходит ближе, и я не могу понять по интонации, действительно ли он рад или издевается. - У нас тут воссоединение душ! - радостно выпаливает Киоссе. Я отвешиваю ему подзатыльник и чувствую, что ещё чуть-чуть - и нам придется отпаивать валерьянкой ещё и Меладзе. Пока я медленно говорю, приходит Толик, Никитка успевает задремать. После моих рассказов не меньше получаса висит тишина. Артём осторожно садится и по очереди целует мальчишек. - Я решил. Через полгода контракт заканчивается, и я ухожу из группы. Я в ужасе закатываю глаза, но Тёма повторяет: - Уйду. А вы, бандиты, вдвоем, без меня... Мне семья дороже гастролей и фанатов. Я осмеливался спорить с вами, Константин, поспорю ещё. Я всхлипываю и сажусь рядом с ним. - Так я и знала, что этим всё и закончится... - О нет, всё только начинается. Я ощущаю его легкие поцелуи по виску и умираю от желания поцеловать его в ответ. Лёшка почти с жадностью наблюдает за нашими действиями. - Наверное, в этом мире есть что-то посильнее денег, - улыбается Меладзе. – Я думаю, через полгода мы всё это как-нибудь уладим. Я крепко беру Артёма за руку, переживая, что тот снова может уйти. Я вижу, как он осуждающе оглядывает мою разукрашенную руку. "Get money" "Make love" "Don't live by past" Правильно, Сашка, ни в коем случае. Жить только настоящим.