Повелительница Скал

Арнольд Арамона имел чин капитана, однако на первом представлении наследника место наставника унаров было рядом с королём. Родись Карл месяцем позже, и его сопровождали бы четверо лучших фабианцев, однако закон братства не знает поблажек. Первые четыре месяца унарам запрещено покидать стены строго аббатства. Поэтому капитан собирался в столицу, где надеялся развеять тоску. Унары на весь день оставались предоставленными самим себе. - Завтра с утра фехтовальной тренировки не будет, - гаркнул капитан, - вместо нее мэтр Дюран проведет дополнительный урок по астрономии. Вы обязаны соблюдать правила даже в мое отсутствие. Я все равно узнаю нарушителей, и наказание виновный получит вдвойне. Унары промолчали. Отец Герман начал молитву. С утра Рэйчел, пользуясь отсутствием капитана, решила сходить в купальню до подъема. Приходилось быть весьма осторожной. Унары любили поспать, так что можно было не опасаться ненужных свидетелей. К счастью, слуга не запер ее дверь, а купальню на ключ не замыкали. Воду ей никто греть не будет, но Рэйчел привыкла к тому, что приходится омывать тело холодной. Не беда! Утром, едва не поспав, девушка все же встала пораньше. Тихо прокралась по коридору, предварительно оглянувшись по сторонам. Никого – все еще спят. Аббатство стоит темное, словно нежилое, особенно если учесть холод в коридорах и на лестницах. Но это не пугало. Гораздо досаднее будет остаться без омовения. «Как хорошо, что можно отказаться от еженедельного купания, - думала Рэйчел, спускаясь туда, где стояли тазы и ведра с водой, - отговориться тем, что герцог Окделл, точнее, унар Ричард не может мыться вместе с другими». Впрочем, слуги не настаивали. А позже мэтр Шабли сказал «Ричарду» что уважает чужую скромность и попросил одного из слуг открыть небольшую купальню для менторов. Это было большим подспорьем – купальня закрывалась изнутри. Но Рэйчел не хотела все время пользоваться расположением мэтра Шабли и решила действовать самостоятельно. Еще несколько шагов в темноте… Вот и дверь. Девушка закрыла ее и только тогда зажгла свечу. Кремень и огниво лежали тут же. Быстро раздевшись, она принялась мыться. Вся процедура заняла несколько минут. Настой мыльного корня находился в бутыли, что стояла у окна. И лишь взял ее, девушка услышала шорох за спиной. Похолодев от ужаса, она обернулась – но никого не заметила. «Наверное, крысы», - решила Рэйчел. Эти наглые твари расплодились и гуляли по коридорам Лаик совершенно бесстрашно. Днем они не показывались, но с наступлением сумерек шныряли тут и там. Вымыть голову оказалось непросто холодной водой, но к счастью, короткие волосы не нуждались в особенном уходе. Отлично, - думала она, надевая чистое белье и перетягивая грудь, - теперь можно еще какое-то время жить спокойно». И поднялась к себе, чтобы сделать вид, что только что проснулась. Она успела вовремя – через десять минут слуга постучал в дверь. - Унар Ричард! - Да-да, я встаю, - ответила Рэй. Арамона стоял на церемонии, наблюдая за происходящим. Заиграли трубы, дверь распахнулась, и в Триумфальный зал вошел, чеканя шаг, капитан личной королевской охраны, Лионель Саивньяк. На руках он нес одетого в белое принца Карла. Капитан слышал неоднократно что дети Её Величества от Первого маршала и удивлялся, почему они так не похожи на красавца-кэнналийца. Вот и принц – светленький, беленький и испуганный. Алва подхватил малыша и поднял вверх, сохраняя при этом равнодушно-надменное выражение. - Воины Талига приветствуют своего будущего короля и полководца! – возвестил Савиньяк. Сверкнули обнаженные клинки, грянула музыка. И тут капитан понял, что шпага в его руке… вовсе не шпага. Военачальники смотрели не на принца, а на него, Арнольда Арамону, с трудом сдерживая смех. Капитан глянул на клинок – о, ужас! Черно-белый эфес переходил в вертел, причем давно не чищенный! Наследник внезапно разулыбался, а потом засмеялся радостно и чисто, как умеют лишь дети. И тут весь зал грохнул. Смех и хохот рвался, перекрывая музыку, летал от стены к стене. Хохотали все – от молоденьких капитанов до седоусых полковников и генералов. Смеялись, словно унары, выпущенные на свободу. - «Проклятый Суза-Муза», - думал Арамона, которому вовсе не нравилось быть посмешищем на церемонии во дворце. Он сжимал кулаки, представляя, как он лично, своими руками сворачивает шею таинственному графу Медузе. - Браво, капитан, - сказал ему позже сам Первый маршал, подойдя ближе, - вам удалось то, о чем я давно мечтал. Рассмешить этих господ и избавить меня от созерцания постных рож, а также от скуки. Ваш клинок отменно знает вкус мяса врага, а управляетесь вы с ним лучше кого бы то ни было. Он задорно подмигнул Арамоне и отошел, слегка посмеиваясь. Тут же подошли другие офицеры. - Капитан, позвольте полюбоваться на ваше оружие. Должно быть, работа неизвестного мастера. - Да, - согласился другой, - нынче унары стали совсем другими. Мы дальше мяуканья и натянутых веревок не заходили. После того, как Алва приказал «вложить клинок в ножны и отправляться по месту службы королю и отечеству», капитан поехал к оружейнику. Надо было сделать вид, что ничего не произошло. Деньги есть, хватит на новую шпагу. - Лишь бы унары не узнали, - пробормотал себе под нос Свин, пряча в ножны новое оружие. Эстебан едва мог сдерживать свою радость и не поделиться новостью с приятелями. Что его толкнуло утром встать до рассвета и прокрасться в купальню? Слуги порой забывали закрывать двери унарских спален, особенно, когда Арамоны не было поблизости. Вот так же повезло ему – как и надорскому «вепренку». Первая мысль, что пришла в голову Эстебана, была напугать Ричарда, а то и погонять по купальне – голого, замерзшего и ни кошки не понявшего. Но через пару мгновений, когда глаза привыкли к полумраку, он увидел то, о чем поклялся не говорить никому. Ни Северину, ни Манрику, ни тем паче слугам и Свину. Оказывается, «унар Ричард» на самом деле – девушка! Худенькая, угловатая, похожая на невысокого подростка. Но сейчас, когда грудь не стянута бинтами, а на теле нет унарских тряпок, видны женские формы – округлые плечи, тонкая талия… Эстебан стоял, не дыша. Первой мыслью было – выйти из укрытия и перепугать «Повелителя Скал». Будь это настоящий Ричард Окделл, он бы так и сделал, наслаждаясь реакцией «надорского вепря». А оказалось, это… Во рту почувствовался солоноватый вкус. Оказалось, он до крови прокусил губу, стараясь сдерживать резкое рваное дыхание. «Этот цветочек еще не расцвел, - думал он, выскользнув из купальни и пробираясь темными коридорами к себе,- но скоро будет конец заточению. И тогда я смогу в полной мере насладиться его ароматом и нектаром». И остро жалел, что не сегодня нет фехтования. Когда в зале звенят клинки, проще забыть об увиденном. Горячая южная кровь заставляла раз за разом вспоминать изгибы девичьего тела. А коварный план созревал в голове маркиза.