Повелительница Скал

Рэйчел лежала три дня. В Лаик не было лекаря, но это оказалось на руку – что было бы, если б пришлось раздеться для осмотра. Девушка и думать не хотела. Капитан Арамона что-то пробормотал и велел не тревожить больного. Правда, добавил, что унар Ричард лишается выходных и останется в «загоне». Раз уж болеет после того, как выехал за его пределы. - Как вам будет угодно, господин капитан, - еле слышно прошептала девушка. Три дня пролетели в мутных снах, где на нее то и дел нападал человек в черной полумаске. Рэйчел пыталась сорвать ее, но маска не подавалась, а страшный мучитель становится Изначальной Тварью и лиловыми глазами. На четвертый день она вышла в общий зал к завтраку. Теперь она напоминала больше свою тень – похудевшая, бледная, с черными тенями под глазами, в которых, казалось, затаился вечный страх. - О, Рихард, - обрадовано воскликнул Норберт, - мы уже думаль, с топой што-то слушилось. - Та-та, - Йоганн подошел ближе, - верно, ты простыл ф столица. - Да, немного,- ответила Рэйчел, подивившись, как хрипло прозвучал ее голос. Она была благодарна друзьям за поддержку, но что-то в душе подсказывало, что они отвернулись бы от нее, узнай они правду о «болезни» и о том. кем является на самом деле «унар Ричард». И потянулись дни, еще более унылые и безрадостные, чем прежде. Девушка днем готовилась к экзаменам – читала, выписывала даты сражений и правления Олларов, а по вечерам «разговаривала» мысленно с погибшим братом. Для себя она решила – ей осталось недолго жить. После того. что произошло, никому не нужна дочь мятежного герцога и сестра погибшего. Матушка и сестры отправятся в монастырь, Надор же… Да не все ли равно, что будет с обветшавшим замком, где живет вольготно лишь моль. А ее, обесчещенную девушку, притворявшуюся юношей, ждет Закатное пламя. Она не боялась Чужого и его подопечных, но сожалела лишь о том, что не сможет быть рядом с братом. Наверняка, Ричард в Рассветных Садах – ведь он был при жизни смел, честен и не совершал грехов. «Дикон, - всхлипывала Рэйчел, уткнувшись в подушку, - прости… прости, я наверное, недостойна быть Повелителем Скал. Я не выдержала, я слишком слабая… Прости, мой брат». Наплакавшись, она засыпала, чтобы утром отворачивать лицо от однокорытников, не желая показывать им припухшие глаза. Она списывала все на недолеченную затянувшуюся простуду. Кто-то верил, остальным было все равно. «Навозники» больше не задевали ее, лишь рыжий Манрик вскользь бросал что-то про «вепря, которого зажарят ко дню святого Фабиана». Рэйчел делала вид, что не слышит. - Тебя отправят домой, - сказал как-то Эстебан, глядя мимо нее, - в твой Надор. И снова пришлось промолчать, вот только тело отозвалось болью, хотя синяки на бедрах сошли. Остались шрамы на душе. Экзамены прошли, как в тяжелом сне. Подготовка отнимала все силы, а их и без того было немного. Да еще сны, от которых девушка просыпалась, давясь своим криком. Но, как ни странно, чтение заумных трактатов помогло притупить боль той ночи. Верно когда-то подметил отец, что голова и руки должны быть заняты, тогда Чужому не добраться до человеческой души. Землеописание она ответила блестяще. Мэтр Шабли был доволен унаром, что вызвался отвечать в числе первых и прекрасно описал равнинные степи что лежат к югу от Олларии. Следующим экзаменом была астрономия. Рэйчел дома ее не изучала, ибо Мирабелла считала ее ненужной наукой. Мол, звезды светят по воле Всеблагого, и пытаться изучить их движение – грех. А уж предсказывать что-то по созвездиям – тем более, ибо гадание удел ведьм, и за это уготовано пламя заката. «Мне оно уготовано и так», - решила девушка и взялась за все трактаты, что нашла в библиотеке Лаик. Чуть хуже пошла математика – Рэйчел слегка запуталась в вычислениях. Но на стихосложении она выступила наравне с первым из фабианцев, своим врагом. Так получилось, что они читали одну и ту же поэму. - Прочтите по ролям, - попросил мэтр Шабли. Унары переглянулись, но затем Эстебан звучным, хорошо поставленным голосом начал: - О, ты, в чьих жилах кровь с водой смешалась… Ты - порожденье мрака с пустотой… При этом он презрительно посматривал в сторону «унара Ричарда». Рэйчел собралась с духом и продолжила: - Но не тебе со мной, увы, тягаться, Пусть буду презираем я толпой, Что в спину мне… - Достаточно, - прогремел голос капитана Арамоны. Оставалось фехтование. Эстебан ходил по «загону», сопровождаемый толпой друзей. Он уже знал, что будет первым в выпуске. - Завтра насажу на вертел одного не в меру резвого поросенка,- сказал он со смехом, поравнявшись с Рэйчел. Она по обыкновению промолчала, хотя разговоры уже не были под запретом. Но за нее ответил Альберто: - Одна лягушка хвасталась, что станет ростом с коня. Что было дальше – известно, если вы, сударь, читали эту басню. Эстебан злобно зыркнул на марикьяре, но лезть в перепалку не стал. Связываться с Берто, да еще накануне Фабианова дня – себе дороже. Синяк он насмешнику поставит, но и сам заработает. А что за удовольствие - стоять на площади и смотреть на все одним глазом, да еще красоваться лиловым пятном на пол-лица? Северин что-то прошептал на ухо Эстебану, тот кивнул, и вся компания, хохоча, пошла дальше. Утром Рэйчел стояла в числе других жеребят, ожидая жребия. Ей, как выяснилось, предстояло сразиться с одним из близнецов Катершванц. А именно – с Йоганном. - Нишего, - шепнул ей бергер, - это есть отшень карашо. Что именно тут «карашо», девушка не знала – даже если она и выиграет в ловкости, то уступит здоровяку в силе. И сама немало удивилась, нанеся укол в плечо противнику. При этом Йоганн улыбался так, словно победил он. Список унаров висел на двери в трапезную. Все двадцать человек столпились возле него. Уже было время ужина, но никто и не думал идти. - Ричард, у тебя четвертое место! Арно сиял, как начищенный талл. - У меня – шестое, представляешь? А ты – молодец, попал в первую четверку. Я горжусь тобой! Рэйчел улыбнулась – на этот раз почти искренне. Может быть, друзья отца и согласятся взять к себе оруженосцем четвертого в списке унара. Ведь были же они, приезжали в Надор. Рэйчел пыталась вспомнить их лица, но ничего не получалось. В последний вечер в Лаик из-под кровати вылезла крыса. Сидела на полу, не обращая внимания на свет свечи, смотрела умными глазками-бусинками. Девушка швырнула в нее книгой. Крыса пискнула и отчего-то бросилась на руку, швырнувшую тяжелый фолиант. Мгновенный укус – и руку начало жечь огнем. Рэйчел вскрикнула, схватившись за укушенную кисть. А крыса скрылась под кроватью. И тут Рэйчел заплакала в голос, почти не беспокоясь, услышат ли ее. Но за стенами было тихо. Унары, переволновавшись перед экзаменом и предстоящей церемонией выбора оруженосцев, спали, как убитые. Спали и слуги. Никому в целом мире не было дела до нее.