Повелительница Скал

- Юноша, не стойте столбом. Налейте вина. Рэйчел стояла перед темноволосым мужчиной, что вольготно раскинулся в кресле. В Надоре говорили, что его мать согрешила с Повелителем Кошек, и от этого Ворон так красив и неуязвим. Женщины падали к его ногам, мужчины либо ненавидели его, либо мечтали о дружбе с Первым маршалом. Но Ворону никто не нужен – даже оруженосец. - Меньше, чем оруженосец, мне нужен лишь духовник, которого у меня, к счастью, не имеется. Девушка подумала о том, для чего он тогда назвал ее имя на площади, но спросить в открытую не решилась. Лишь повиновалась своему сеньору, налив красное вино в хрустальный бокал. - Себе тоже. Что-то вы бледны, юноша. Или все северяне отличаются нездоровым цветом лица? Рэйчел сглотнула – отчего-то ее замутило. То ли от нервного напряжения, то ли от боли в руке. Алва посмотрел на свет свечи через бокал с вином. За окнами расстилалось серое осеннее утро, по небу плыли низкие дождевые тучи. - Вы ничего не хотите мне сказать? Или онемели от радости? Я вас понимаю, почти все жеребята и мечтать не могли о таком счастье, как быть выбранными Первым маршалом, первой шпагой Золотых Земель, и прочее…Что еще там обо мне еще говорят. Тогда Рэйчел решилась. Рука со вчерашнего дня не стала заживать, а напротив, распухла и болела еще больше. Утром она еле сумела затянуть бинты на груди. - Эр Рокэ, могу я вас попросить об одной услуге? - Можете, юноша. В синих глазах сквозь пелену скуки мелькнул огонек оживления. Словно Ворон увидел чуднУю зверушку, которая, к тому же, умеет разговаривать. - Только прошу вас, не надо «эров». «Монсеньор» вполне подойдет. Не выношу это обращение, от которого веет за хорну старой знатью. Так что вы хотели спросить? - Где я могу найти врача? В Лаик я повредил руку, рана загноилась. - И как же вы ее повредили? На тренировке? - Нет, эр… монсеньор, меня укусила крыса. Рэйчел решила ничего не скрывать. Возможно, Первый маршал будет насмехаться над нею – ну и пусть. К тому же она сама виновата, не стоило обращать внимания на крыс. - Неудивительно, если учесть, что у Арамоны крысы, и те ядовитые. Снимите перчатку. Рэйчел попыталась выполнить просьбу герцога – и зажала рот здоровой рукой. От внезапной вспышки боли ее чуть не стошнило. - Дайте руку, - произнес холодный голос над ухом. Хватка у Алвы оказалась стальной. Девушка старалась не смотреть, что он делает с ее конечностью – не хватало опозориться при герцоге. И на всякий случай зажмурила глаза. - Правильно, - донеслось до нее, - дышите глубоко, сейчас будет больно. Захочешь кричать – кричи, только не дергайся. Она молчала – Скалы не издают звуков. Сознание мутилось, перед закрытыми веками плавали разноцветные круги, и до ее слуха доносилось звяканье каких-то инструментов и негромкий говор. Слов она не разобрала. Пытка продолжалась недолго, хотя Рэйчел казалось, что прошел ни один круг. Наконец, ее отпустили, и сквозь туман, опутывающий сознание, она услышала. -Хуан, проводи герцога Окделла в его комнату и пришли кого-нибудь прибраться тут. Рэйчел встала – но голова закружилась, пол и потолок резко поменялись местами, а затем она почувствовала, что кто-то несет ее на руках. В спальне было тепло, уютно потрескивал огонь в камине. Звонкие голоса кэналлийских служанок слышались откуда-то из коридора. Затем у ее лица очутилась кружка с каким-то отваром Питье пахло мятой, это показалось неожидан приятным. Выпив все до капли, она погрузилась в сон. Четыре дня Рэйчел провела в кровати, изредка вставая и подходя к окну. Один раз она увидела монсеньора – на великолепном вороном скакуне. И ей на миг показалось, что он повернулся в сторону ее окна. Но это было лишь иллюзией – Рокэ повернул коня к воротам, и вскоре скрылся из глаз. Четыре дня проплыли сонными облаками, что плыли над Олларией, закрывая небо. Умывание одной рукой, завтрак, молчаливые слуги-кэналлийцы, поднос на столике у кровати. - Дор Риккардо, желаете молока? Затем визит лекаря, перевязка. К концу третьего дня рука уже почти не болит. - Вам повезло, дор, что вашей рукой занялся сам соберано. Такие укусы нельзя запускать. На четвертый день в комнату оруженосца заглянул Хуан. - Дор Риккардо, вас зовет соберано. Знакомая дорога в кабинет, резные завитушки не темном дереве двери. Черная шкура у камина. И синие глаза напротив: - Как ваше самочувствие, юноша? - Благодарю, монсеньор, мне намного лучше. - Лекарь настаивает на том, чтобы провести в кровати еще два дня. Но сегодня – День Рождения Ее Величества, и все Лучшие Люди приглашены во дворец с семьями и оруженосцами. К счастью, от первого я избавлен стараниями Леворукого или Создателя, - кому как нравится. А вам придется облачиться в черно-синее. - Слушаю монсеньора. Она будет хорошим оруженосцем. - Тогда к пяти вечера я жду вас во дворе, и постарайтесь не опаздывать. Рэйчел хотела сказать, что не опоздает, но Алва уже встал с кресла, ан котором сидел. от ленивой вальяжности не осталась и следа. Кошачьей пружинистой походкой он вышел из кабинета, и девушке не оставалось ничего другого, как последовать за ним. В коридоре он обернулся. - Я не звал вас с собой, юноша. Девушка покорно кивнула и пошла к себе, врпочем, по дороге она заглянула в библиотеку. В Надоре, пока еще был жив отец, матушка не позволяла детям рыться в книгах, их приносили для нее и Ричарда менторы. Здесь же можно было бродить среди полок, где пахло шадди и чуть-чуть – пылью старых книг. Время пролетело незаметно. Может, Мирабелла пришла бы в ужас, узнав, что дочь весь день провела за чтением авантюрного романа, но тут некому было ее упрекнуть, к тому же, молодым оруженосцам разрешено куда больше, чем девушкам. К пяти вечера она была во дворе. Правда, до этого Рэйчел пришлось немало повозиться с колетом цвета Дома Ветра. Застежки не поддавались, раненая рука не слушалась. Пришлось вызывать слугу, который ловко застегнул все крючки на парадном одеянии. Глядя на себя в зеркало, Рэйчел видала там худенького юношу с серыми глазами и аккуратно уложенными в честь праздника светло-русыми волосами. И почему-то подумала, что у покойного Ричарда волосы были темнее. Вместо Баловника конюх держал под уздцы вороную кобылу. - Это Сонна, - пояснил Пако, - соберано сказал, ваш конь дурно выезжен и боится столицы. И он прав, дор Риккардо, - добавил он, словно извиняясь. - Соберано всегда прав, - донеслось откуда-то справа. Рокэ сам вывел из конюшни жеребца – того самого, которого Рэйчел видела из окна. Конь всхрапывал и косился злым глазом не нее. - Это Моро, - сказал Ворон, – не вздумайте лезть к нему, если, конечно, не желает избавить меня от своего общества. Его считали мориском-убийцей. К счастью, Сонна весьма покладистая, хоть и является его сестрой. Он первым выехал со двора, и «Ричарду» не оставалось ничего другого, как следовать за монсеньором – на полкорпуса позади, как предписывают правила.