Повелительница Скал

- Юноша, вы готовы? Через десять минут я жду вас во дворе. Не опаздывайте, - донесся голос Ворона из-за двери. Рэйчел лежала на кровати, меньше всего желая идти на фехтовальную тренировку. Но еще меньше девушка хотела, чтобы кто-нибудь вошел в комнату, для чего и закрылась изнутри на замок. После злополучного бала во дворце прошла неделя. И Рэйчел заметила, что с ней творится что-то не то. Здоровье начало ухудшаться. Порой кружилась голова, да так сильно, что девушке казалось, она снова лишится сознания. Иногда все запахи становились чересчур навязчивыми. И потом началась тошнота по утрам. Вот и сейчас – к горлу подкатывал комок, и казалось, ее сейчас вывернет наизнанку. Немного помогла пара глотков воды из стакана, который Рэйчел оставляла на прикроватном столике. И, довольная тем, что ее не тошнит, она оделась и вышла во внутренний дворик особняка, где герцог Алва проводил с ней тренировки. Он уже ждал ее там. На Вороне была черная кэналлийская рубашка, что не стесняла движений во время поединка. Рокэ нетерпеливо постукивал ногой. Завидев оруженосца, он улыбнулся, хотя улыбка напоминала оскал Изначальной твари. - Юноша, вы опоздали на три минуты. - Прошу прощения монсеньор, - Рэйчел старалась, чтобы ее голос звучал бодро, - этого не повторится. - Хотелось бы верить. В позицию! Шпаги мелькнули на солнце, поймав первые его лучи. Рокэ атаковал небрежно, то и дело останавливаясь и объясняя ученику его промахи, за которые он нещадно высмеивал. - Ричард, с деревянной головой вы можете сносно существовать, как существуете сейчас. Но с деревянной кистью вы проживете, как минимум, до первой дуэли. Мягче, но не расслабленно! Да вы что, шпагу никогда не держали, Кошки вас дери! При последних словах рапира Рэйчел улетела куда-то под куст. - Идите за оружием, юноша. И запоминайте то, что я вам говорю. А то у меня создается ощущение, что я разговариваю сам с собой. Рэйчел слушала. Опустив голову и глотая злые слёзы. Она не могла объяснить все, что творится с ней, не могла открыть свою тайну. И старалась вести себя так, как вел бы ее брат. «Наверняка, Ричард бы делал все правильно», - она украдкой вытерла глаза и вновь встала в позицию. Солнце отразившись от шпаги, ослепило ее на миг. Этого хватило, чтобы потерять чувство пространства. На какое-то время она зажмурила глаза, а когда открыла их… - Юноша, да что с вами творится? - Ничего, монсеньор… Я сейчас. Она положила шпагу на низкую каменную скамью и опрометью бросилась в дом, но поняла, что до серой неприметной дверцы в конце коридора попросту не добежит. Рокэ подошел сзади, когда она, скорчившись под деревом, пыталась одолеть приступ тошноты. - Будь вы дамой, я бы порадовался вместе с вами о том, что в семействе Окделллов будет прибавление, - саркастически сказал он. Рэйчел вздрогнула всем телом. Откуда он знает? Она ведь достаточно умело скрывает грудь, приучила себя двигаться с мальчишеской угловатостью, и вообще, ничем не выдала себя. - Шучу, юноша. Что с вами стряслось? Вы съели что-то несвежее? Рэйчел ухватилась за эту мысль. - Да, вчера я купил у разносчика пирожок с ливером. Думаю, мне скоро станет лучше. - А почему вы сразу не сказали, что вам худо? Когда у вас болела рука, вы сказали сразу. - Я подумал, что мне уже почти хорошо, и все пройдет на свежем воздухе. Синие глаза герцога смотрели недоверчиво, и в них не было и тени недавней насмешки. - Окделл, вы тверды и незыблемы в своей… м-м-м, недальновидности. И в стремлении испортить желудок, покупая всякую дрянь. Вас плохо кормят тут, в моем доме? - Нет, но еда слишком острая. Рэйчел едва ли посмела признаться в этом, но сейчас подошло бы любое оправдание. - И все-таки вы уверены, что это недомогание из-за пирожка? - Да, монсеньор. - И помощь лекаря вам ни к чему? - Да, все пройдет. Разрешите… я пойду к себе? - Идите. Кажется, Алва потерял интерес к своему оруженосцу. Он небрежно вбросил шпагу в ножны и направился к конюшне, о чем-то разговаривая с Пако на кэналлийском. Рэйчел опрометью бросилась к себе, словно за ней гнались все вырвавшиеся из Гальтары Изначальные Твари. Закрывшись на замок, она ничком бросилась на кровать и разрыдалась. Она прекрасно понимала, ЧТО означает ее нынешнее состояние. В памяти всплыли события двухмесячной давности. Заброшенный дом, нападение бродяг, которым наверняка неплохо заплатили. Маска на лице насильника, его цепкие пальцы на бедрах, раздраженный шепот. И ощущение боли внутри. А теперь получается, что она… беременна. От Эстебана Колиньяра. Что внутри нее уже зародилась новая жизнь. Она возненавидела этого ребенка – плод насилия, ужаса и боли. -За что мне такое? – спрашивала она сама себя, - Создатель, почему ты ненавидишь меня? Но разве она сама не сделала богопротивное дело? Разве не прикидывалась своим братом, обманув всех. Вот и поплатилась. «Этот ребенок не должен жить. А это значит – умру и я. Что же, значит так тому и быть. Род Окделлов прервался, еще со смертью Ричарда. А кто вспомнит о глупой девчонке, которая, к тому же, забеременела от бывшего однокорытника?» С трудом она поднялась с кровати. Все еще всхлипывая, прошла к свеему сундуку, который не разбирала со времен Надора. И среди вещей нашла фамильный кинжал – с вепрем. «Простите меня матушка, Эдит, Дейдре, отец Маттео. Жаль, что я не увижу вас, отец и брат. Вы – в садах Рассветных, а мне уготован Закат. Простите за все». Она поднесла острие к животу, решив разом покончить со всеми горестями. Но в ту минуту дверь распахнулась от крепкого удара. Если бы Рэйчел стояла ближе, ее бы стукнуло створкой. - Ричард, вы обрекаете себя на мучительную смерть. Лучше было бы полоснуть себе по горлу. Сильные руки выбили кинжал. А на нее смотрели в упор синие глаза, метавшие молнии.