Повелительница Скал

Город Алвасете раскинулся у самого предгорья, он словно сбегает к морю. В нем есть все, что положено южному городу, который любит и море и солнце. Есть шумный порт, куда прибывают корабли из Багряных Земель, что привозят пряности и невиданные ткани, драгоценности и оружие. Есть небольшие улочки, заросшие пышной зеленью, да так, что домов почти не видно за нею. Они петляя, бегут на гору, откуда открывается вид на бухту, что день и ночь катит волны на берег. Чем выше поднимаешься, тем величественнее вид города, где находится гнездо Воронов. Сам замок расположен в самой красивой части города – на его юго-восточной стороне. Замок окружен парком, точнее, небольшим лесом. И те, кто видели его, говорят, что величественнее и красивее здания нет во всем Кэналлоа. Но Рэйчел мало волновали все эти красоты, хотя она заметила и синий блеск волн в бухте, и цветущие гранаты, и пышную зелень садов и полей. - Осенью, когда вам предстоит родить малыша, они поспеют, - тараторила вездесущая Марсита, - их сок хорошо очищает кровь и придает сил. Рэйчел лишь кивнула. Ей было все равно, что будет дальше. Главное – родить… и выжить при этом. Она знала, что в Кэналлоа лучшие лекари, изучающие медицину у родичей-морисков. Один из них – старый Абелио осмотрел ее и сказал, что организм ее справится в свое время. Это немного утешило. Она должна выжить – и вернуться к соберано. Ей необходимо отстоять Надор. А ребенок… его судьба волновала Рэйчел меньше всего. Уже сейчас она не любила того, что толкался в её животе. «Это не желанное дитя, зачатое в законном браке, а плод насилия, - убеждала она сама себя, - может, удастся пристроить его в монастырь. Просто оставить на пороге». Девушка слышала, что так часто избавлялись от нежеланного потомства как простолюдинки, так и знатные дамы. Тем временем кэналлийские девушки болтали по-своему, смеялись за работой. Одни пряли нитки, другие вязали пестрые шали. - Есть поверье, что беременным нельзя брать в руки нитки, иначе малыш родится с обмотанной вокруг шеи пуповиной, - сказала Марсита, сопровождавшая Рэйчел, - но это в Талиге. У нас все вяжут приданое сами. С каждым днем становилось все жарче. А живот рос. Рэйчел уже не могла ходить далеко и ограничивалась короткими прогулками утром и вечером, когда не было зноя. Слуги были предупредительны, заботливы. Лекарь, слушая ее живот длинной трубкой, удовлетворённо кивал головой и при этом напоминал важную птицу. Жизнь была хороша в своей размеренности. И Рэйчел привыкла к тому, что по утрам она спускается к морю по широкой каменистой дороге. Назад подниматься ей было тяжело, и четверо рослых слуг доставляли ее обратно в замок в легком портшезе. Затем – завтрак. - Вам надо лучше есть, дора Рэйчел, - смеялась Марсита, - малыш хочет расти. «Мне все равно, чего он хочет», - равнодушно думала девушка. Вести из столицы доходили мало, к тому же Рэйчел не понимала кэналлийский, хотя выучила несколько простых предложений. То немногое, что она знала о монсеньоре – это война с бириссцами, на которой он одержал блестящую победу. Узнав об этом, Рэйчел и обрадовалась и огорчилась. Обрадовалась – потому, что герцог жив и что принес очередную победу стране, что бириссцы теперь не угрожают Варасте и не жгут деревни. Еще из уроков в Лаик она помнила о Сагранне и о населявших ее народах. - «Кажется, их называли бакраны», - думала она. А огорчалась тому, что не родилась юношей. Ведь если бы она была настоящим Повелителем скал, герцогом Окделлом, а не беременной девицей Окделл, она смогла бы участвовать в походах войнах и биться с Вороном плечом к плечу. Но – увы, ей не повезло. Словно в подтверждении ее мыслей, малыш толкнулся в животе. «Да перестань ты», - мысленно одернула она его. Время шло, и теперь ребенок своими толчками вызывал изжогу и какое-то тянущее чувство. Почти все время хотелось спать. Даже краски юга потускнели, как будто на яркуб картину смотришь сквозь пыльное стекло. - Дора вы уже не хотите плавать? – изумлялась Марсита, привыкшая к тому, что ее госпожа каждое утро начинала с заплыва в море. Рэйчел покачала головой. Когда осень пришла вслед за летом, и даже на юге стало холодать, живот Рэйчел был таким, что ей стало тяжело ходить. Она сама себе напоминала огромный кокон, тяжелый и бессмысленный. «В Надоре уже зима», - думала она, просыпаясь и снова засыпая. Во сне она видела замок – таким, какой он был при Эгмонте. Пылающие камины дарили ласковое тепло, уютно потрескивали поленья, весело спорили о чем-то гости герцога Окделла, а сам отец смеялся густым добродушным басом, держа на коленях ее и Ричарда. «Может быть, они скоро заберут меня», - так подумала Рэйчел, вспоминая свой сон. Ее волосы отросли после Лаки, и Марсита по утрам причесывала госпожу, рассказывая ей последние новости. Неожиданно девушка пересказала ей сон. - Храни нас Ушедшие, - ахнула Марсита, но ее жизнерадостность было ничем не испортить, - но, я думаю, они просто захотели повидать вас и узнать, что все хорошо. Порой умершим не хватает нас, оставшихся тут. «А мне не хватает отца и брата», - думала Рэйчел. Одним холодным ветреным днем Рэйчел проснулась от ощущения того, что постель промокла. Она вскочила – и тут сильная боль пронзила ее. Девушка закричала. В спальню вбежали Марсита, за ней – сонный лекарь, который, тем не менее, начал уверенно отдавать приказы служанкам. А девушка скорчилась, думая, что каждый новый приступ боли убьет ее. Порой боль милосердно отпускала, и тогда Рэйчел – мокрая от пота, едва переводила дыхание, благодаря Создателя. Но через мгновение все начиналось по-новой. И девушка старалась сдерживать крик, помня о том, что Скалы молчат. Неожиданно во дворе послышался топот копыт, громкие голоса. Кто-то что-то быстро говорил, и Рэйчел, отдыхая от очередного приступа боли, разобрала лишь одно: - Soberano, soberano А затем она узнала голос Рокэ. «Ворон? Откуда он тут? Или мне все просто, кажется?» Голос Алвы послышался уже в коридоре. Похоже, Ворон взлетел - так быстро он поднялся по лестнице. Внезапно все поплыло перед глазами, и боль стала невыносимой. Не выдержав, Рэйчел закричала – к ее крику прибавился какой-то писк, похожий на мяуканье котенка. - Девочка! - закричала Марсита, - Хвала Ушедшим, девочка. Да какая славная! Вы только взгляните на нее, дора! Темненькая, в соберано. Рэйчел хотела возразить, но мир куда-то исчез, и последнее, что она запомнила – это рука соберано, что крепко держала ее ослабевшую руку.