Повелительница Скал

      Время в Кэналлоа шло вовсе не так, как в Надоре. Там оно тянулось, словно застывшее в холоде и скорби, тоскливо пересчитывая минуты и часы. Здесь – летело легко перелетными птицами, что стремятся к югу из царства зимы.       Зимние Волны прошли – а малютка Стефания уже осмысленно глядела на мать, безошибочно выделяя ее взглядом из толпы служанок, что порой нянчились с ней, вызывая недовольство Лючии и Марситы. К Концу Зимних Молний у малютки закончились младенческие колики, и она стала спокойнее. Часто улыбалась, гулила, разбрыкивая пеленки толстенькими ножками. Рэйчел подолгу смотрела на дочь, стараясь не замечать в ней черт, присущих ее родному отцу. То, что со временем у нее будут губы и подбородок «колиньяровские», она знала, но упорно гнала от себя эти мысли. Все в замке были уверены, что Стефания – дочь соберано, и Рэйчел не разубеждала слуг. Если будет необходимость, Рокэ сам расскажет.       Пока же она жила, день за днем, нанизывая их на нить бытия. Вести из столицы доходили медленно, и их было мало, но кое-что она уловила из разговоров слуг. Алва быстро покинул Алвасете, потому что в столице назревал бунт. Он подоспел самый сложный момент, когда толпа штурмовала королевский дворец, сумел остановить взбесившуюся чернь и уложить на месте Авнира – их предводителя. После чего, наведя порядок в Олларии и арестовав цивильного коменданта, унесся в Фельп, где, не дожидаясь подхода армии, сумел разгромить бордонский флот. Военный гений Алвы был на высоте. Он летел вперед на вороном коне, как знамя, как символ победы.       Рэйчел порой ловила себя на мысли, что она влюблена в своего сеньора. По ночам снился чеканный профиль, длинные волосы, что похожи на два крыла. «Опомнись, - говорила она себе поутру, - он – враг Людей Чести, и пусть дуэль спасла отца от позора и Занхи, все равно он убил Эгмонта. Матушка прокляла бы тебя, если бы узнала, о ком ты мечтаешь». А порой накатывало глухое отчаяние. Пока она в Алвасете, но пройдут три года, и придется возвращаться в Надор. Да там сестры и герцогиня Мирабелла. Но как она отнесется к ребенку, зачатому и рожденному вне брака? Наверняка, она даже не пустит и с дочерью на порог. Дочь и сестра Повелителя скал не должна была допустить рождение бастарда. Да еще и от навозника, что изнасиловал ее. Стефания – грех в тройном его значении. Уже сама по себе, виноватая лишь своим появлением на свет. Но крошечное родное существо, пуская пузыри, беззубо улыбалось ей, и сердце Рэйчел таяло вновь и вновь. Малышка все же была похожа не нее и чем-то на Ричарда. Она росла здоровым ребенком, и это радовало молодую мать, которая забывала обо всем, когда возилась с дочерью. Она забыла, что в свое время пыталась покончить с собой, что не хотела видеть новорожденную малышку. Теперь на всем свете не было для нее существа дороже крохотного комочка.       В конце Летних Молний Рокэ вернулся в Алвасете. И, судя по-всему, ненадолго. Он был бледным, измотанным, даже похудевшим. - Неделя в камере над пекарней не красит никого, - отмахнулся он, - но теперь все в порядке. Рэйчел слушала, замерев. Кто осмелился? Посадить в камеру Первого маршала? Это невозможно! Что случилось? - Девушка, у вас все эмоции на лице написаны. Да, я же не рассказал некоторых подробностей. В Олларии бы военный переворот, в результате которого Король был убит. Её Величество и августейшая семья чудом спаслись. Этот было как раз во время Фельпской кампании. Армия перешла на сторону мятежников. И к власти пришел Альдо Ракан. Я же был захвачен в плен по возвращении в столицу, куда меня вызвала Её Величество подложным письмом. Рокэ был краток. Он налил себе вина, залпом выпил почти пол-бокала: - Боюсь, неумеренная жажда теперь будет мучить меня до конца моих дней. Кэналлицу жарко не бывает, но духота «прекрасных условий» Багерлее чуть не стоила мне жизни.       Едва осознавая, что делает, Рэйчел прижалась к нему, ощущая запах благовоний и вина. Да, девушка из рода Окделл не должна виснуть на шее Кэналлийского Ворона, не должна утыкаться носом в воротник его черно-синего камзола. Но сама мысль о том, что Рокэ мог погибнуть, заставляла дрожать от ужаса. Все-таки Рэйчел была женщиной, и так же, как другие, боялась смерти … любимого человека. Когда она успела полюбить Алву? В своих мечтах и снах? Или когда он сумел подобрать нужные слова и заставить ее взглянуть на новорожденную дочь? Или же раньше – назвав ее имя на площади в день Фабиана? Абвении называют любовь даром, счастьем для людей. Раньше Рэйчел не согласилась бы с этим. А теперь тихо беззвучно плакала, прижавшись к Ворону. - Ну-ну, моя скромная персона не стоит ваших слёз, - мягко сказал Рокэ, гладя Рэйчел по русым волосам, которые были заплетены в косы и обернуты вокруг головы. - Мон-сеньор, - всхлипнула девушка, - а если бы… с вами что-нибудь случилось? - Насчет вас у меня было распоряжение. В любом случае, вы не остались бы без средств к существованию и крыши над головой, - усмехнулся Ворон. А если вы волнуетесь насчет меня, то не зря считается, что мне покровительствует сам Леворукий. Рэйчел утерла слёзы, тыльной стороной ладони: - Расскажите о мятеже, герцог, - попросила она. - Хорошо, эреа, как вам будет угодно. Но предупреждаю, это не Дидерих. Альдо Ракан захватил столицу, приказал сломать гробницу Франциска в Старом Парке. Он вздохнул: - Если бы Его Высокопреосвященство пил меньше шадди, имея больное сердце, и не отправился в Сады Рассветные раньше времени, все было бы по-другому. Но благодаря Манрикам и Колиньярам страна подверглась испытаниям. Рэйчел невольно поёжилась при упоминании Колиньяров. Рокэ покровительственно обнял ее за плечи. - Они изгнаны из Талига. И им запрещено появляться в столице под страхом заключения в Багерлее. К счастью, не вся армия перешла на сторону Альдо. И появление Лионеля с северных границ было более чем вовремя. - И что было потом? – с замиранием сердца спросила девушка. - Альдо был казнен на главной площади. Её Величество стала регентом при малолетнем короле Карле. Я мог бы стать регентом, но предпочел остаться Первым маршалом. Привязывать себя ко дворцу и к трону – так утомительно. Вы удовлетворили ваше любопытство? Рэйчел кивнула. - Тогда я бы хотел увидеть вашу малютку. Думаю, она весьма подросла с нашей последней встречи. Алва хотел отправиться в Надор чем быстрее, тем лучше. Рэйчел желала того же, хотя волновалась перед предстоящей встречей с матушкой, но Ворон был слаб для далекого путешествия. И лекарь настаивал на том, чтобы соберано провел дома хотя бы две недели. - Неделю, не больше, - отрезал Рокэ, - а потом мы отправимся в Надор. Как вы думаете, эреа, ваша почтенная матушка отправит меня в Закат, если я попрошу у нее вашу руку и сердце?