Повелительница Скал

      Прошло десять дней до отъезда в Надор. За это время Рокэ совершенно выздоровел, став таким же полным сил мужчиной, каким был до плена. Рэйчел ухаживала за ним в той трогательной заботой, с которой в детстве ухаживала за заболевшим братом. Когда она услышала о том, что герцог Алва собирается просить у Мирабеллы руку и сердце ее, Рэйчел Окделл, она чуть не задохнулась от счастья. Но затем внутренний голос все вернул на круги своя. «Твоя мать наверняка не согласится на этот брак. Она скажет, что это противно Создателю – венчаться с убийцей отца. А как же играть свадьбу без родительского благословения? И притом, Алва не признает никакой религии, а она Рэйчел – исповедует эсператизм, хоть и не так рьяно, как мать». - Девушка, вы сперва подойдите к мосту, а после переходите его. - Что? Какой мост? Рокэ мягко рассмеялся: - Это просто поговорка. Она означает, что не надо вникать в проблему, пока она где-то за горизонтом. Пока нам следует добраться до Надора.       Стефанию, разумеется, оставили в Алвасете. Она была слишком мала для далеких путешествий, да и климат Надора не подходил для младенца. Она уже сидела и охотно обозревала окружающий ее мир, то и дело суя кулачки в рот. У малышки резались зубки. Алва долго любовался крошкой. - Она со временем будет похожа на вас, эреа, впрочем, не утратив южной яркости. Думаю, лет через шестнадцать ей суждено стать первой красавицей Золотых Земель. - Вы шутите, монсеньор. Кому нужна девушка - бастард Колиньяров? - А кто вам сказал о бастарде? Это у эсператистов принято считать дитя, рожденное вне брака исчадием Заката. В Кэналлоа этому не придают никакого значения. К тому же я намерен удочерить Стефанию. Рэйчел ничего не ответила, и спрятала пылающее лицо на груди герцога.       Дорога в Надор была куда сложнее, чем из Олларии до Алвасете. Пока будущие супруги ехали по южным землям, поездка напоминала увеселительную прогулку. Было тепло – осень еще не заявила свои права тут, на юге. При желании можно было остановиться на ночлег под открытым небом, но любой рэй считал величайшим благом пустить в свой дом соберано и его спутницу.       Отряд ехал вдоль Данара, через Монкуэн, Лиссо, Тизо, Альби и другие города, расположенные по берегу реки, что являлась естественной границей Талига. Было решено ехать через Борн, а не останавливаться в столице. По мере того, как они ехали, становилось все холоднее и дождливее, а жители провинций – неприветливее. Многие деревни были разорены или сожжены. Рэйчел старалась не думать, что произошло с их жителями. Словно угадав ее мысли, Рокэ сказал: - Многие беженцы подались на юг. Здесь шло восстание, которое и двинулось прямиком в Олларию. Провинции – не все, разумеется, поддержали Ракана. Теперь это выглядит жутковато, но со временем раны зарастают, даже у земли. Проехали и мимо Барсины, повернув к Лараку. Рэйчел вспомнила дядю и кузена. Что с ними? Живы ли они? Она поделилась мыслями о Лараках с Вороном. - Когда мы с вами будем в Надоре, вы сможете сообщить своим родичами. В районе городка Конуи, где они останавливались на ночлег, им навстречу выехал теньент из охраны надорского замка. Рэйчел узнала его – когда-то он помогал Ричарду. - Госпожа Окделл, - взволнованно начал он, - я привез вам неутешительное известие. Ваша матушка заболела в конце Весеннних Волн. Все лето она провела в постели, а третьего дня Осенних Скал она… ушла в Сады Рассвета. Рэйчел испуганно взглянула на Рокэ. Теперь, когда они путешествовали вдвоем, она снова могла себе позволить стать женщиной – беззащитной, слабой и прятаться за спину будущего супруга. Ворон склонил голову в знак соболезнования. - Сочувствую вам, эреа. Пусть путь госпожи Окделл в лабиринте будет легким. Накануне Алва спал неважно. Рэйчел, ночевавшая в соседнее комнате, была разбужена его криком. Стенки в гостинице с нелепым названием «Печальная луна» оказались очень тонкими. - Монсеьор, что с вами? - она постучала в дверь его комнаты. Алва открыл не сразу. А затем лишь сказал: - Ночной кошмар, вам незачем беспокоиться, эреа. Мне жаль, что я невольно разбудил вас. И снова закрыл двери. Рэйчел до утра молилась, чувствуя непонятную тревогу. Она вспоминала те молитвы, которым учила ее старая Нэн, а потом и Мирабелла и отец Маттео. И вот, оказывается, тревога была не случайной. Почему-то плакать не хотелось. Девушка считала себя черствой, плохой дочерью, которая, узнав о смерти матушки, не пролила ни слезинки. Она прислушивалась к себе – но глаза ее оставались сухими. Ворон быстро развеял ее сомнения. - Необязательно проливать слезы, тем более, если душа этого не хочет. Вы вольны поступать по своему разумению, а не так, как вам внушали всю жизнь. - Всё-то вы знаете, монсеньор, обо всем догадываетесь, - грустно ответила Рэйчел.       На главной башне замка висел траурный флаг. Серый, как полагается у эсператистов. Слуги высыпали встречать новую хозяйу. Дейдре и Эдит были в серых платьицах, которые были им узки и коротки. Они обе держались за руки. Личики девочек были заплаканными и бледненькими. Эдит беспрерывно кашляла. - Их надо будет взять в Кэналлоа, - тихо сказала Рэйчел Рокэ, - тут им не место. - Абсолютно верно. На Ворона многие мужчины, особенно из тех, кто хорошо помнил Эгмонта, косились с явным неодобрением. Но он развеял все сомнения, собрав слуг и обратившись к ним с речью: - Любезнейшие, старшая дочь покойной герцогини Мирабеллы Окделл станет вашей полноправной хозяйкой. А поскольку мы станем мужем и женой, то вам придется признать мою власть. Я полагаю, Надор можно возродить. И нужно сделать это, как можно скорее Кто не желает оставаться в замке, могут идти куда угодно. Таких не нашлось. На ночь Алва приказал хорошо протопить одну из комнат, самую большую. И постелить там для всей семьи, перенеся кроватки девочек туда же. Рйчел была рада. - Тут будет спать намного теплее. Ворон серьезно посмотрел на будущую жену. - Рэйчел, послушай меня. Что бы ты не услышала за дверью, кто бы не звал тебя – ты должна будешь разбудить меня. Прошлую ночь я вовсе не спал, так что заснуть могу крепко. Не бойся, буди. И главное - не давай девочкам, если они вдруг проснуться, походить к двери. Рэйчел кивнула – ей вдруг стало очень страшно. Словно все сказки, что когда-то расказывала Нэн, ожили и стали реальностью. - Рэйчел, - Рокэ обнял ее, - заклинаю тебя чем угодно, всем, что дорого для тебя, что ты сделаешь так, как я сказал. Пообещай мне, хотя бы ради Стефании. Подумай, каково ей будет расти сиротой. Рэйчел проснулась от ощущения холода. В полночь за дверью послышались тихие шаги, и знакомый голос произнес: - Рэйч, открой двери. Я хочу посмотреть на тебя. Мне очень холодно, дочь. Девушка с ужасом уставилась на дверь. Та ходила ходуном, но замок держался. Она принялась будить Рокэ, но тот спал и не просыпался. Она толкала его, трясла за плечи, звала по имени. Бесполезно. Не помня себя, она подошла к кроваткам малышек. За дверью Мирабелла звала их. Вдруг Дедйре с закрытыми глазами встала и ринулась к двери. Рэйчел едва успела ее перехватить. - Пусти меня, дочь, - звала Мирабелла. - Нет, - послышался властный голос за спиной. Рокэ стоял, держа в руках кинжал. На миг Рэйчел испугалась, что он зарежет ее или сестру. Но Алва провел лезвием по ладони. Дверь распахнулась. На порога стояла покойная герцогиня Окделльская, ее глаза горели лиловым. - Пустите меня, - прошипела она. - Нет, - Алва выставил вперед окровавленную ладонь, - ты не имеешь больше ни власти, ни силы. Выходец завизжала дико – и метнулась прочь. Там, где она прошла, на полу оставалась дорожка инея. - Да, утром надо будет приказать ремонтировать замок. Все будет покрыто плесенью. Он снова запер двери. - Рэйчел, ну что ты плачешь? Все уже кончилось, теперь перевяжи мне руку платком и будем досыпать.