по законам мафии

«Смеялась она редко, мне тяжело было её развеселить, но… смех её казался мне волшебным»

Отогнав жуткое воспоминание, Вера стащила с себя легкое одеяло и встала босыми ногами на приятно прогретый солнцем паркет. Сегодня воскресенье, а значит, приедут её друзья. Ну, как сказать друзья. Они общаются с ней либо по указанию её отца, либо для того, чтобы казаться ближе к семье Санторо. Либо понятие девушки о дружбе как-то отличалось от местного. В любом случае, эти люди не были Верушке настоящими товарищами. В гостиной были огромные окна, открывавшие прекрасный вид на мягкие барашки пены средиземноморских волн. Яркое солнце затапливало комнату теплым светом, будто густым джемом, в воздухе вились маленькие пылинки. На улице тоненько пела какая-то местная птица. Мягкий ветерок довершал эту идиллию, чуть-чуть дотрагиваясь до мясистых листов магнолии. На столике стояла корзинка свежих фруктов, нарезанный хлеб и ломтики сыра. Странно, но в помещении никого не было, а во всем доме стояла странная, несвойственная ему тишина. Позавтракав в одиночестве, Вера обыденно тихими шагами направилась в свою комнату, но приветственный автомобильный гудок уговорил её передумать В прихожей всего за какую-то пару минут стало весьма многолюдно. Родители переговаривались с каким-то рыжим пареньком, вокруг них хлопотали Николь — среднего роста (а также средних форм) девушка со смугловатой кожей, карими глазами и короткими темно-рыжими волосами, стянутыми в хвост резинкой с огромным бархатным цветком (к слову сказать, цветок этот был даже больше, чем её хвостик) и Антонио — долговязый брюнет с темно-карими глазами и прической а-ля «кино-мафия шестидесятых» (его излюбленный жест — проглаживать свои итак идеально зачесанные волосы на публике, сопровождая это «чувственным кивком головы», многие девушки были от этого без ума, но испробовав свое очарование на Вере, парень получил лишь вопросительно изогнутую бровь). Гостя же Девушка видела впервые. Его сопровождал серьёзный детина с внушительных размеров чемоданом, в котором, по-видимому, хранилось что-то не меньше гранатомёта. Парень вел себя, как показалось Верушке, слишком развязано: раскидывал обувь и резко сунул в руки Николь барсетку. Рыжая, чуть не уронив вещь, сдавленно чертыхнулась, но продолжила звонкой скороговоркой приветствовать гостя. Катерина тоже смотрела на это с укором, но сочла не лишним промолчать. Антонио, в очередной раз зачесав волосы назад, щелкнул замком входной двери. Вера, пока еще никем не замеченная, поспешила вернуться в свою комнату. Все расселись в гостиной в мягких креслах перед низеньким резным столиком, на котором уже красовались семь чашек с ароматным чаем, в мгновение ока расставленные Николь. Катерина молчала, царственно выпрямив спину и сложив аккуратные ручки на коленях, пока гость гипнотизировал волны складок на её нежно-белом кружевном платье, полы юбки которого чуть шелестели по полу. Джованни оправлял свою жилетку, но начать разговор тоже не спешил. Телохранитель паренька скалой встал за его креслом, не присаживаясь и не пробуя чая. Атмосфера в комнате начинала наэлектризовываться и даже предложения деловитой Николь по поводу тарелки с печеньем просто игнорировались. Гость, вальяжно развалившись в кресле и закинув ногу на ногу так, что носок его начищенных черных ботинок почти касался тоненькой ручки фарфоровой чашки, начал первым: — Итак, синьор Санторо, я проделал такой путь в этот замечательный, — слово «замечательный» он проговорил сквозь зубы, — город Савона для того, чтобы познакомиться с Вашей дочерью. Где же ваша юная красавица? — безо всякого интереса протянул он. Джованни подавил в себе навязчивое желание взять и пристрелить нахала на месте, но вовремя вспомнил о том, что он — единственный шанс Верушки больше не бояться выйти за пределы дома, а потому лишь громко позвал дочь в гостиную. Вера вошла, тихо ступая по теплой паркетной доске. Обычная зеленая юбка ниже колен и свободная блузка скрывали от посторонних глаз стройный стан и бедра, длинная тугая коса лежала на плече, свисая до самой талии. Любимого её красного платка на плечах не было. Она присела в кресло рядом с отцом, чинно выпрямив спину, как мать, не смотря в глаза гостю, сидевшему напротив. Тот изменился в лице с того момента, как девушка вошла в гостиную. Почти пожирая её глазами, рыжий парень следил за её жестами и внимательно рассматривал одежду. Как только Верушка села, он вскочил с места и, перегнувшись через столик, взял девичью ручку и поцеловал. — Сальве, синьорина, — вполголоса сказал он, отпуская руку девушки и с наслаждением наблюдая, как слегка покраснели её уши. Сейчас Вера приложила массу усилий к тому, чтобы ни один мускул на её лице не выдал предательского смущения. Да, она знала, что итальянцы и обнимаются, и целуются при встрече, но приветствие парня решительно выбило её из колеи. — Верушка, это — синьор Диего, сын дона Леоне, — вмешался отец, — Я надеюсь, что вы с ним поладите. Он прибыл сюда из Рима на яхте, — он ненадолго замолчал, не зная, что сказать дальше, — Пожалуй, мы вас оставим, — Джованни медленно поднялся с кресла, опираясь на подлокотники, — поговорите, узнаете друг друга, все к лучшему, — отец провел большой рукой по волосам дочери и вышел из комнаты в сопровождении Катерины, кинувшей на дочку пару сочувственно-подбодряющих взглядов, и Николь с Антонио. Гость щелкнул пальцами, и амбал в похоронного стиля костюме тоже удалился за дверь. — Синьорина Верушка, … — Меня зовут Вера, — поправила девушка тоном, не терпящим возражений, — называть меня по-иному могут только близкие друзья. — Синьорина Вера, у Вас прекрасный акцент! Откуда вы? — воскликнул Диего, удивляясь её самобытному голоску. — Я из России, — она подняла на рыжего взгляд ледяных глаз, делая глоток из чашки — разве отец не сказал вам об этом? — Нет, о Вас мне рассказывали крайне мало, и, я считаю, очень зря. Вы достойны того, чтобы о Вас говорили, синьорина. Пожалуйста, расскажите мне о вашей жизни, — вкрадчиво попросил он, надеясь произвести впечатление. — Рассказывать особо нечего, — Верушка поставила чашку на столик, не поднимая глаз на собеседника, — Я родилась в Сибири, а потом отец забрал меня сюда. Из-за того, что я оказалась единственной наследницей его морской транспортной компании, на меня какое-то время велась охота…. Хотя, полагаю, она ведется и сейчас, — девушка потянулась было к плечам, чтобы закутаться в теплый платок, но приятной ткани на плечах не обнаружила. — Вера, — собеседница в который раз мысленно удивилась тому, как быстро приветственное «синьорина» улетает из речи итальянцев после минутного разговора, — разве Ваша жизнь и впрямь так несчастна? Верушка удивленно подняла глаза на парня. Сейчас она правда не знала, что ему ответить. Скучная, однообразная, монотонная… но… разве это считается несчастной жизнью? Пелена боли глубоких воспоминаний отразилась в её кристальных глазах. Похищения, избиения, нынешняя жизнь взаперти… Её много раз хотели убить.… И не только…. Диего внимательно следил за переменами в её лице: глаза смотрели в пол, то и дело перебегая с одной паркетной доски на другую, брови поднялись, на лбу залегла складочка. Девушка, сидевшая перед ним всего минуту назад с гордо поднятой головой, теперь задумчиво блуждала по закоулкам прошлого. Парню было не понятно, какова Вера на самом деле, использует ли она образы, играет, или действительно переживает все так, как оно есть. Странная девушка. Странная, но красивая. Рыжий легко дотронулся до её плеча, возвращая в реальность. — Кажется, я задал не очень хороший вопрос, — он не спешил убирать руку с плеча Верушки, — Прости. Вера подняла на него задумчивый взгляд, впервые заметив цвет глаз собеседника. Зелёные. Тихо покачав головой, она убрала руку парня со своего плеча. Тот, с видимым сожалением, сел обратно. — Синьор Диего, — девушка хотела посмотреть ему в глаза, но отчего-то не сделала этого. Немного наклонив голову, её взгляд остановился на почти стандартной для Италии рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Засмущавшись окончательно, она резко отвернула голову и начала считать листики на магнолии, — раз уж рассказ обо мне не получился, расскажите о себе. Итальянец с видом довольного кота (возможно, Чеширского) смотрел на бледный румянец её щек. А ведь по её рассказу выходит, что и парня-то у неё никогда не было. Рассказать ему, конечно, можно было много чего, но сейчас Диего хотел только слушать. — Ну, в школу я ходил за границей, в Австрии, а после снова приехал сюда. Здесь я пойду в институт, а сейчас, пока лето, отдыхаю с друзьями, — Верушка кивнула, подтверждая, что слушает, — Знаешь, я ведь могу тебя отвезти куда-нибудь, — она повернулась к парню, — Если хочешь, конечно. — Не буду ли я Вам обузой? — в животе трепетала весёлая стайка бабочек, но она старалась этого не показывать. — Вера, ради Бога, нет! — резковато воскликнул рыжий, так что девушка вздрогнула, — Я сам пригласил тебя, так что не нужно задавать таких вопросов! — А, — Верушка посерьезнела и, чуть склонив голову набок, продолжила, — Сможете ли Вы меня защитить? — Конечно, я соберу лучших людей отца для твоей безопасности! — не совсем вникнув, ляпнул парень. Ответ был не тем, что ждала девушка. — Синьор Диего, пожалуйста, дайте мне время обдумать Ваше предложение, — она повела плечами, — Любые поездки для меня весьма… тяжелы. Или Вы хотите моего ответа прямо сейчас? — Нет-нет, что ты! — он замахал руками, — Я понимаю, что тебе страшно выходить на улицу, так что, правда, можешь не отвечать прямо сейчас! Знаешь, я вот прямо сейчас уйду, а ты подумаешь! — парень вскочил с места, направляясь к двери, - Чао! — До свидания, — протянула Вера, прощаясь уже с закрытой дверью. «Я не боюсь выйти на улицу. Это не так. Я, наверное, даже не боюсь остаться на какой-нибудь улице одной, без сопровождения. Я боюсь того кошмара. Кошмара, который я пережила дважды. Я убивала. Мне не страшен окружающий мир. я боюсь ножа в своей руке» Черные волосы серебрила луна, острый синий глаз припал к оптическому прицелу. Палец на курке. Предохранитель снят. Один патрон. Один выстрел, и все будет готово. Тяжелая черная винтовка надежно упирается в глиняную крышу невысокого здания. Упираясь щекой в приклад, киллер вдыхал почти что родной терпкий запах оружейного масла. Она стояла на балконе и смотрела вдаль. Он не мог выстрелить.