Глава 1
28 августа 2015 г., 12:10
С самого утра Крокс пребывал в достаточно мрачном расположении духа. И хоть он и старался, как мог, не передать своё настроение окружающим, звездолёт в этом отношении ещё хуже подводной лодки: если на субмаринах люди заключены в маленьком пространстве и оттого стремятся разойтись подальше, не пересекаясь лишний раз, то в огромном звездолёте, несущемся посреди бесконечного космоса, экипаж, напротив, пытается держаться поближе друг к другу, каждый человек хочет ощутить, что он не один. А уж если на борту боевой махины находится ровно четыре говорящих существа, из которых двое — роботы полностью и ещё один — наполовину...
— Что с вами, капитан? — Василиса, раскрасневшаяся, сияющая улыбкой, влетела во внутренний шлюз, на бегу отстёгивая тяжёлые кислородные баллоны и неиспользованный реактивный парашют, но моментально посерьёзнела, увидев, как Крокс с опустевшим взглядом потирает человеческую половину лица.
— Всё в порядке, — с небольшой заминкой ответил тот и даже попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и неискренней. Поняв это, Крокс виновато покачал головой и поспешил уйти в навигационную рубку.
Василиса решила позволить капитану побыть одному и привычно принялась подключать кислородные баллоны к углеродному поглотителю, превращавшему углекислый газ обратно в кислород. Но, разумеется, ей было любопытно, что происходит с Кроксом, тем более что Грохотун и попугай, казалось, знали, отчего капитан так подавлен, более того, предвидели это за несколько дней. И когда попугай, на лету пощипывая синтетическое оперение, пролетел мимо, Василиса не удержалась и окликнула его.
— Почему капитан такой сегодня? — спросила она, когда попугай уселся к ней на плечо, ласково ероша птице пёрышки.
— Плохие воспоминания. — Попугай неловко хлопал правым крылом и казался куда больше озабоченным его состоянием, нежели настроением хозяина. — Ровно семьсот лет назад была уничтожена исследовательская база "Вселенская Сова".
— Особая база? — озадаченно подняла брови Василиса. Все старые мирные исследовательские базы носили названия в честь различных птиц, а "Вселенская" было обычным дополнением для исследовательских баз ксенобиологов и ксеногенетиков. Название "Вселенская Сова" не говорило девушке более ни о чём.
— Возр-ратник бар-рахлит, — пожаловался попугай, словно не услышав вопроса. — Сходи к Гр-рохотушке за новым, тогда р-раскажу, — предложила хитрая птица, когда Василиса спросила снова.
— А что сам не попросишь? — хмыкнула девушка.
— Если он узнает, что у меня бар-рахлит возвр-ратник — не поленится, возьмёт бластер-р! — возмущённо прокартавил попугай.
Действительно, Грохотун, рогатый боевой робот капитана Крокса, недолюбливал острую на язык птицу и наверняка воспользовался бы возможностью. Признав правоту попугая, Василиса отправилась на оружейный склад, где Грохотун проводил всё то время, что не стоял за спиной у капитана, хмуро мигая фотоэлементами. Её немного покоробило, что попугай предпочёл использовать шантаж вместо того, чтобы просто попросить об услуге, но андроид, скорее всего, попросту привык вести себя именно так: с пиратами поведёшься — пиратских привычек наберёшься.
Зайдя в оружейную, Василиса привычно проверила пути отступления и невесело усмехнулась. То же самое можно было сказать и о ней самой.
Грохотун возился с лазерным пулемётом, собирая из каких-то винтиков и стёклышек оптический усилитель, и на просьбу девушки отреагировал, лишь махнув рукой в сторону заваленного мелкими детальками стола и сказав брать, что нужно. Василиса не очень разбиралась в механизмах, но пытаться оторвать робота от его занятия было бесполезно, и потому она решила просто подождать, пока Грохотун закончит своё занятие и сможет сам найти нужную деталь.
— Грохотун, а ты не знаешь, что сегодня творится с капитаном? — практически без надежды на ответ спросила она, усевшись на турель для молекулярной базуки и от скуки болтая ногами.
Неожиданно робот поднял голову и посмотрел на Василису, фотоэлементы с тихим жужжанием оптики сузились: Грохотун внимательно изучал её лицо.
— Плохие воспоминания. Сегодня семьсот лет со взрыва "Вселенской Совы", — повторил слова попугая робот, и девушке показалось, что его голос доносится из речевых динамиков по-другому, словно с затаённой грустью.
— Кто был на "Вселенской Сове" в день взрыва? — спросила Василиса, с внезапным мрачным озарением.
— Исследователи — ксенобиологи и ксеногенетики, — ответил Грохотун. — Среди них были Суонн и Нималли Крокс, жена и дочь кэпа. Сегодня ровно семьсот лет со дня, когда он потерял всё.
Василиса едва удержалась, чтобы не кинуться в навигационную рубку со всех ног. Ей хотелось обнять киборга, закричать, что он — самое дорогое ей существо, что он не один. Вместо этого она подтянула колени к груди и, сглатывая комок в горле, продолжила наблюдать, как Грохотун возится с оптикой.
***
— Шпашибо, Вашилиша, — прошепелявил попугай, получив новый возвратник и клювом отвинчивая крыло. — Што ты там хотела шпрошить? — Уже ничего, — покачала головой девушка. Попугай, порывшись в оперативной памяти, нашёл утренние файлы и наклонил голову. — Неужто Гр-рохотушка р-рассказал? — выплюнув от удивления детали, изумился он. — И что, почему кэп такой мр-рачный? — Так ты сам не знаешь? — с подозрением прищурилась Василиса. — Зачем тогда обещал рассказать? — Пр-рости, — смутилась птица. — Я попр-росил бы кэпа тебе р-расказать. Мне он не говор-рит, а тебе сказал бы. Не подер-ржишь? Василиса помогла попугаю, подержав деталь, которую тот аккуратно привернул, после чего привинтил крыло на место и довольно им похлопал. — Как новенькое! — довольно похвастался он и брезгливо спихнул лапкой на пол неисправный возвратник. — Пр-робежимся до навигационной р-рубки? Кэп хандр-рит, встр-ряхнём его! Когда Василиса, запыхавшаяся после пробежки наперегонки с летающим андроидом, вбежала в навигационную рубку, она подумала, что попугай очень верно подобрал слово. Крокс задумчиво разглядывал звёзды сквозь прозрачный купол и размышлял явно не о самых весёлых вещах. Попугай уже открыл клюв, чтобы гаркнуть что-нибудь задорное и приободрить хозяина, но навигационный куб издал пронзительный писк и замерцал зелёным, извещая о входящем вызове. — Пр-резидентская дочур-рка соскучилась! — радостно захлопал крыльями попугай и, перелетев на куб, постучал по нему клювом, принимая видеовызов с Деметры. Однако вместо ожидаемой мордашки Лависсы на экране вспыхнуло изображение хмурящего брови Кольцова. — Капитан Крокс, — официально обратился он, но неуверенно запнулся. Президент Деметры всё ещё не мог определиться со своим отношением к пирату, похитившему его дочь и сотни лет грабившему грузовые звездолёты с драгоценностями, а после спасшему Лависсу от посланного на поимку Крокса Скелетона и свергнувшему диктатуру захватившего власть Пурка, угрожавшего взорвать всю Деметру. Тут же Кольцова оттеснила его дочь, Лависса, широко улыбнувшаяся и дружелюбно замахавшая в камеру. — Капитан! — радостно запрыгала она. — Давно вас не видели! — Лависса, — в поле обзора камеры вошёл Андрей, за ним катился, поскрипывая, Баюн, — не забывай, мы звоним по делу. — И что же вам понадобилось от старой ржавой развалины вроде меня? — иронично спросил Крокс, с интересом разглядывая ребят, которых знал ещё детишками. Андрей как-то враз вытянулся, из мальчика превратившись в лохматого подростка с пытливым взглядом. Лависса же, напротив, прибавила в росте совсем немного, зато изрядные изменения претерпела её фигура. Из миловидной девочки она превращалась в красивую девушку и, сознавая это, изо всех сил подчёркивала изменения в своей внешности, сменив комбинезончик на земное платье. Надень такое обычная девчонка, её обвинили бы в старомодности и непрактичности, но дочь президента могла позволить себе и не такое. Крокс усмехнулся, подумав, что девочки Деметры наверняка теперь клянчат у родителей платьица и юбочки, а роботы-швеи в панике перерывают старые архивы резервной памяти в поисках лекал для забытой одежды. — Сегодня днём мы получили очень странное сообщение. — Баюн неодобрительно покачал головой. Если Крокс был старой развалиной, то же самое можно было сказать о нём самом. Робот-нянька ещё держался только потому, что Грохотун по старой дружбе нашёл для него слегка покорёженный, но адаптивный сердечник. Думать, откуда у разрушителя может оказаться обломок робота-няньки, Баюн не хотел. В конце концов, все роботы, созданные в его время, знали, как держать оружие. — Странное? — влез попугай, прыгая по плечу Крокса, словно по жердочке. — И что же это было? Букет кактусов-каннибалов? Бочка консервированных мух-мутантов? — Если точнее, сообщение получил Баюн, — поправил Андрей. — Лазерограмма с базы "Вселенский Орёл", — вновь вернулся в центр Василий Кольцов и проницательно взглянул на Крокса. — Как вы думаете, что в ней было? — Если бы я хотел поиграть в загадки, ваше величество, я бы позвал попугая, — раздражённо фыркнул Крокс. — Он держит интригу намного лучше вас. — Это просьба о телепортации на Деметру при помощи пространственного перемещателя. — Президент выглядел одновременно раздосадованным и удивлённым. — Как вы помните, пространственные перемещатели были запрещены более трёх сотен лет назад. А значит, просьба не могла быть удовлетворена без моего личного вмешательства. Я установил видеосвязь с "Вселенским Орлом". — Как всё это касается меня? — непонимающе изогнул бровь пират. — Вы решили проконсультироваться со мной из-за того, что кто-то просит телепортации на Деметру? Или хотите похвастаться своей властью? — Этот кто-то — двенадцатилетняя девочка, которая утверждает, что её зовут Нималли Крокс, — отчеканил Кольцов, до последнего не уверенный, что Крокс к этому непричастен, и только по мгновенно побледневшей человеческой половине лица капитана понял свою ошибку. — Вам плохо, капитан?! — Пират выглядел так, словно вот-вот рухнет в обморок, и Василиса и Грохотун кинулись поддержать его. — Вы... Вы дали разрешение на телепортацию? — хрипло выдохнул Крокс, глядя на Кольцова так, словно не видел ничего вокруг. — Ещё нет, сперва я решил соединиться со "Странником" и получить ваше подтверждение, — президент нервно отступил от камер, словно боялся, что пират прямо сквозь мониторы схватит его за грудки. — Я немедленно выдам разрешение... — Нет! — взвыл Крокс. — Вокруг базы воронки времени, если сигнал попадёт в одну из них, он может перенестись на несколько сотен лет в прошлое или будущее, и неизвестно, будет ли включен приёмник в то время, когда он появится вновь! Наверное, это и произошло семьсот лет назад, понял мужчина. Эвакуация при помощи пространственного перемещателя разбрасывала жителей базы по нескольким наиболее близлежащим мирным базам, чтобы избежать перенаселения и нехватки воздуха и пищи на одной из них. И если Нималли отправлялась на "Вселенский Орёл" и попала в воронку времени... — Что вы намереваетесь делать, капитан? — неуверенно спросила Василиса. — Навигатор, определить текущее положение воронок времени вокруг базы "Вселенский Орёл". Рассчитать наиболее близкое к базе безопасное место. Начать расчёт по координатам для выхода в гиперпространство, — скомандовал Крокс. — Расчётное время готовности к выходу в гиперпространство: семь минут сорок одна секунда, — понятливо отозвался навигатор. — Это... Это ваша дочь, капитан? — тихо спросил Андрей, начавший догадываться обо всём в тот самый момент, когда Баюну пришло странное сообщение: "Вы последний, получавший сообщение с базы "Вселенский Орёл". Прошу телепортировать с базы. Нималли Крокс. Координаты..." — Нималли... — Крокс закрыл лицо ладонями и судорожно растёр. — Семьсот лет. Семь сотен лет, подумать только. Она, наверное, даже не узнает меня... — Но ведь вы не старели, капитан, — удивлённо воскликнула Лависса. — Она не хотела. Простите, капитан... — Кольцов виновато посмотрел на Крокса, извиняясь за дочь, которая, осознав свою ошибку, виновато закусила губу. Но тот словно не слышал ни президента, ни Лависсы, весь погрузившись в тягостные мысли. — Лазерограмма с "Вселенского Орла", капитан, — вдруг мигнул фотоэлементами Баюн. — "Получу ли разрешение на телепортацию? Нималли Крокс. Координаты..." — Ответь, — отмер капитан. — Телепортация опасна в связи с нахождением возле базы воронки времени. Ждите, вас заберут в течение десяти минут. "Звёздный Странник". — "Странник" готов к выходу в гиперпространство, капитан, — доложил навигатор. — Так выходи в него, тупая ты железка! — заорал Крокс и ударил по клавише отключения связи. Видеосвязь в гиперпространстве требовала отдельного подключения.***
— В посадочном ангаре произведена стыковка. Звездолёт модели Х-130 "Звёздный Странник", — прокатился по базе равнодушный механический голос. — К месту посадки отправлен транспортный модуль. Впрочем, модуль был никому не нужен. Тот, кто выпрыгнул из "Странника" не в силах дожидаться обеспеченной кислородом капсулы, двигавшейся со скоростью черепахи, не нуждался в воздухе и сейчас бежал к входному люку. За двумя стальными перегородками от него переступала с ноги на ногу двенадцатилетняя зарёванная девочка в чёрном комбинезончике исследователя с серебряной эмблемой-ракетой и неоново-голубом защитном полускафандре. Девочка полчаса назад переместилась с повреждённой базы и семьсот лет назад потеряла всех своих родных и близких. Поняв, что случилось, она уже пыталась смириться с мыслью, что ей предстоит научиться жить совершенно одной в совершенно ином мире, когда с шипением пневматики открылась створка шлюза. Одновременно знакомый и незнакомый, человек и робот шагнул к ней. — Нималли, — прошептал родной голос, искажённый механической ноткой. Девочка не знала, завизжать ей, заплакать снова или упасть в обморок. Она потянулась к наполовину механическому лицу, не дотягиваясь на добрую ладонь. Крокс неуверенно наклонился, присел на одно колено, позволив ей потрогать и колючую от щетины человеческую, и гладкую механическую половину лица. — Нималли, — повторил он, гладя девочку по голове человеческой рукой. Та прижалась к его груди и заскулила, словно раненый щенок. — Папа, — снова захлёбываясь слезами, всхлипнула она. — Папа! — Значит, война уже закончилась? — Нималли разрывалась между желанием просто побыть с отцом и архивами новостей, скопившимися за семьсот лет. — Кто победил? — Было заключено пер-ремир-рие на обоюдовыгодных условиях. Жаль, что кр-ретинам звёздных советов потр-ребовалось столько лет, чтобы пр-рийти к этому, — попугай с любопытством сел девочке на плечо и та, хихикнув, пригладила ему пёрышки. — Всё было не так, пернатая говорилка! — прогудел Грохотун. — Твои архивы никуда не годятся. Я был там и всё видел. Война была намного выгоднее звёздным советам, чем мир даже на самых выгодных условиях, но люди больше не хотели умирать, чтобы кучка сидевших в безопасности моральных уродов жирела за счёт их страданий. Вот только сделать с этим ничего было нельзя. — Но как же тогда закончилась война? — не поняла Нималли. — Очень просто, — довольно рассказал рогатый робот. — Кэп натравил на оба штаба звёздной армии лягушей, и они там всех... — Грохотун! — рявкнул Крокс. — Это правда, пап? — подняла ясные глаза на отца девочка. — Да, — с тяжёлым сердцем кивнул Крокс. — Я был довольно жестоким тогда. — Шутишь? — воскликнула Нималли. — Ты герой! Ты остановил войну! — Я убил тех людей, Нималли, — осторожно возразил капитан. — Так было нужно, — твёрдо заявила девочка. — Люди каждый день умирали сотнями на этой войне из-за дурацких приказов. И если, чтобы остановить это, нужно было убить кучку бессердечных жадюг, то ты поступил правильно. Мама всегда говорила, что нужно делать то, что нужно сделать. — Но убивать?.. — воскликнула потрясённая Василиса, не в силах понять, как маленькая девочка может так спокойно говорить об убийстве людей, которых даже никогда не видела. — Иногда убивать, — подтвердила Нималли. — Когда на втором спутнике Зиллы началась эпидемия римерии, наша база накрыла заражённый город силовым колпаком и уничтожила его, чтобы защитить остальных жителей. Иногда нужно делать ужасные вещи, чтобы не случились ещё более ужасные. — Но... Можно было оставить колпак и позволить им жить под ним, — попыталась Василиса. — Там могли быть незаражённые: женщины, дети... Они были разумными существами, нельзя поступать так! — Они всё равно умерли бы от нехватки воздуха через несколько часов, наш колпак не был рассчитан на удержание живых существ. Поверь мне, мгновенная смерть намного гуманнее, чем медленная и мучительная. — Значит, нужно было изолировать их иначе! Нельзя же так... Так... — Василиса не могла найти слов. — Хочешь сказать, мама поступила бесчеловечно? — нахмурилась Нималли. — Кто ты такая, чтобы судить её? Почему папа выбрал тебя?! — девочка неожиданно шмыгнула носом и убежала из навигационной. — Нималли... — Крокс растерянно посмотрел вслед дочери. Он не знал, как поступить, как вести себя с девочкой, которую считал погибшей семь сотен лет; но даже не будь этих семисот лет, он видел Нималли урывками, на несколько дней, при везении неделю, в месяц, и в эти дни Суонн делала всё, чтобы Крокс смог забыть о бесконечной войне, а Нималли только смеялась и плакала лишь несколько раз, и то когда он уже подходил к шлюзу. — Ей тяжело, кэп, — прогудел Грохотун. — И давно ты стал психологом, консервная банка? — проворчал Крокс. Ему было досадно, что даже робот, казалось, понимал Нималли лучше него. Как же ему не хватало Суонн... Суонн! Крокс мысленно выругался. Ну конечно! Сам он потерял жену семьсот лет назад, и, хоть он до сих пор скорбел, боль изрядно притупилась; вдобавок, он был взрослым мужчиной. Что не помешало ему окунуться в саможаление, отчаяние и ненависть к миру и купаться в них до того самого момента, как лазерный луч прорезал рубку "Странника", разорвав его на куски. Для Нималли смерть Суонн произошла несколько часов назад. Крокс боялся даже подумать, что творилось на душе у его дочурки. — Я должен поговорить с ней, — больше самому себе сказал он, но откликнулась Василиса. — Разумеется, — вздохнула она. — Нималли побежала к жилым палубам первого отсека. Наверное, прячется в одной из кают. — Семейный сер-риал! Пр-рекрасно! Я не пр-ротив др-рамы, если конец будет хор-роший! — захлопал крыльями попугай и попытался перелететь Кроксу на плечо, но капитан ловко поймал птицу и вручил Василисе. — Присмотри за ним, — попросил он. Та кивнула и погладила обиженно нахохлившуюся птицу. — Им надо разобраться самим, — тихо сказала она, когда тяжёлые шаги киборга затихли и зашумел скоростной лифт. — Послушай, что такое римерия? — О, р-ример-рия! Стр-рашная штука! — оживился попугай.***
— Нималли? — осторожно пробираясь по облезшему местами покрытию и отмечая растрескавшийся защитный слой на стенах, позвал Крокс, не особенно надеясь на ответ. — Я здесь, пап, — неожиданно отозвалась девочка из одной из кают в конце коридора. — Могу я войти? — уточнил Крокс. — Это твой звездолёт, — пожала плечами Нималли, — так что входи. К тому же, если бы я не хотела тебя видеть, я закрыла бы дверь и не отзывалась. Ты ведь ждал от меня именно этого? — Если честно, — усмехнулся киборг, проходя в каюту, где раньше явно кто-то жил, и присаживаясь на краешек кровати рядом с дочерью. — Я именно так и повела бы себя, — призналась Нималли и разорвала упаковку на тюбике с космическим шоколадом. — Ты теперь вообще ешь? — слишком спокойно спросила она. — Дышишь? Спишь? Подвержен болезням? Чувствуешь боль? — Чувствую боль и сплю, когда есть время, — Крокс присматривался к дочери, не в силах понять, в чём дело. — Тогда нет смысла предлагать тебе шоколад, — хмыкнула та. — Скафандр держит меня на успокоительных, — вяло похлопала она по полускафандру, — чтобы я не впала в истерику и не попыталась причинить себе вред. Можно подумать, я стала бы пытаться, не отключив его перед этим. Глупый механизм. Впрочем, я об этом думала первое время, может, минут десять. Но успокоительные действительно мощные, мне так хочется спать. Ты пришёл поговорить со мной о маме или об этой новой? Предупреждаю: её звать мамой я не стану ни за что на свете. — Что?! Я и не... Нималли... — Крокс тяжело вздохнул и притянул дочь к себе. — Прошло семьсот лет, — горько сказал он. — Первое время я был... в гневе. Я не разбирал своих и чужих, меня боялись, словно за мной по пятам следовала старуха с косой. Да так оно, в сущности, и было. Так продолжалось почти десять лет. А потом... — Тебя сделали таким, да? — Голос Нималли был равнодушным и сонным, видимо, доза лекарств оказалась велика для ребёнка. — Как это случилось? — Один очень хороший робот, его звали Старый Шкипер, всадил в "Странник" три лазерных снаряда, и один из них попал в навигационную рубку. Не прямо в меня, конечно, иначе меня бы не было в живых даже в таком виде. Но попадание вызвало разгерметизацию, и меня буквально разорвало на куски. Грохотун... Не знаю, как, но ему удалось заставить нашего робота-хирурга провести операцию. Я понятия не имею, как рогач умудрился перепрограммировать его, не повредив основной программы, в обход трёхступенчатой защиты, пока я не умер окончательно. Но итог налицо: ему это удалось. С того момента во мне словно что-то исчезло. Я по-прежнему испытывал эмоции, мог даже чувствовать боль, тепло, прикосновения тем немногим, что осталось от меня прежнего. Но чего-то не хватало. Чувств. Я не мог ненавидеть, не мог любить. Я стал бездушным куском железа, и меня это, признаюсь, не особенно волновало. Так прошла не одна сотня лет, я стал самым грозным пиратом не одной Галактики. А потом... — Крокс раздвинул створки брони и показал дочери пульсирующий камень в своей груди. — У меня появилось сердце. — Это же рубиноглаз, — Нималли потянулась к драгоценности и бережно коснулась самыми кончиками пальцев, — самый мощный накопитель эмоционального напряжения, который только известен. Во всяком случае, так было семьсот лет назад. Ты был на планете Апельсиновых Скал? — Я называю её планетой копачей. Забавный четырёхрукий народец, я даже жил там несколько месяцев, — задумчиво кивнул киборг. — Вторая в планетной системе Х-3423. Планета Апельсиновых Скал. Да, это ей подходит. От прикосновений дочери в груди защемило. Где-то внутри заныло тонко-тонко, и Крокс знал, что сбой в автоматике не имеет к ощущению ни малейшего отношения. — Потом ты встретил её, да? — закончила Нималли. — Она любит тебя, ты — её, и у вас было всё замечательно, пока не появилась я. — Не говори так, — пробормотал Крокс, ощущая, как ноющее чувство в груди становится всё сильнее, словно его новое сердце сжимали в тисках. Совершенно реальная боль. Капитан начинал задыхаться, хоть и не нуждался в воздухе, в горле стоял плотный ком. Казалось, из человеческого глаза от боли и напряжения вот-вот брызнут слёзы. Нималли убрала руку, и чувство моментально исчезло, оставив после себя лишь едва ощутимый осадок. — Прости, — дочь потёрла руку. — Ты уже переживал это, я не должна была снова заставлять тебя... — О чём ты говоришь? — не понял киборг. — Рубиноглаз, — пояснила Нималли. — Я не должна была трогать его, не сейчас. Но мне так хотелось поделиться, разделить это на двоих. Я на секунду подумала: вдруг станет хоть немного легче, вдруг часть уйдёт к тебе... Эгоистично, я знаю; так нельзя. Прости меня. Я не знаю, как я могла поступить так с тобой. — Так это... — Крокс не нуждался в дыхании, но в тот момент ощутил нехватку воздуха. Та давящая боль в сердце, невыносимая, убивающая... Она принадлежала его дочери! — Р-ример-рия моментально пор-ражает живые ор-рганизмы. — Попугай не мог испытывать эмоций и потому с лёгкостью болтал о причине одной из ужаснейших трагедий Вселенной, преспокойно выбирая из пёрышек электронных блох. — Зар-раза, ускользнула! Началось это почти тысячу лет назад. Непонятно в какой момент и по каким пр-ричинам мирный штамм р-риммии, р-разновидности одноклеточных ор-рганизмов с планеты Р-римм, отличавшийся устойчивостью к межпланетным и даже межзвёздным путешествиям, начал мутир-ровать, пор-рождая одну из самых зар-разных болезней со стопр-роцентным летальным исходом. Бактер-рии р-риммии были на тот момент пр-рактически повсюду, на всех планетах альянсов, их даже использовали как укр-репляющие иммунитет к патогенным микр-роор-рганизмам добавки. Др-ружественная микр-рофлор-ра, так сказать. Р-ример-рия стала бичом, погубившим не одну звёздную систему. От неё до сих пор-р не изобр-рели вакцину. Она пер-редавалась от планеты к планете, носителями являлись пр-ривычные бактер-рии р-риммии, котор-рых новый штамм пр-росто пожир-рал, после чего пер-реходил на любые пр-родукты биологического пр-роисхождения. Живые ор-рганизмы р-разлагались заживо буквально за считанные дни, пр-ревр-ращались в сгустки бактер-рий р-ример-рии. То ещё зр-релище, хор-рошо, что я эту мер-рзость не застал! Эта др-рянь только диозона боялась, но он лишь в тр-рёх известных планетных системах существует в свободном виде. Целые сектор-ры Галактики были подвер-ржены полной зачистке от биомассы, чтобы избежать р-распр-ростр-ранения болезни. Планету или спутник, где была обнар-ружена р-ример-рия, до сих пор-р пр-редписывается уничтожить вместе с планетной системой. Если бы кто узнал, что на Зилле был нар-рушен пр-ротокол, экипаж "Вселенской Совы" в полном составе отпр-равился бы под тр-рибунал. Считай, нар-рушителем закона на бор-рту стало больше. — Уничтожить целую планетную систему?! — Чтобы спасти не одну галактику. Малыми жер-ртвами... — похлопал крылышками попугай. — Леди Кр-рокс сильно р-рисковала, одной упущенной бактер-рии хватило бы, чтобы за месяц-полтор-ра уничтожить остальное население спутника, а затем зар-раза пер-рекинулась бы и на соседнюю планету. — Кроксы всегда были слегка двинутыми, — прогудел Грохотун, и Василиса испуганно подпрыгнула: её до сих пор поражало, как рогач умудряется двигаться бесшумно, когда хочет как можно дольше остаться незамеченным, при обычной ходьбе робот топотал с такой силой, что чудом не пробивал под собой пол. — Что кэп, что док. Была. Помню, у неё была идея усовершенствовать мои эмоциональные платы до идентичности человеческим эмоциям. Долго старалась, слала кэпу прототипы. — У тебя есть эмоциональные платы? — поразился попугай. — Нет, — мрачно ответил робот. — Так ты же говорил?.. — не поняла Василиса. — Нет, но были, — с неохотой пояснил Грохотун. — Я их выковырял лет триста назад, когда вирус с деметрианского диверсионного пункта, замаскированного под патрульный корабль, повредил мне программные файлы. Я много чего тогда сам себе повредил. Кэп и не заметил, он-то себе эмоциональных плат никогда не ставил. Убеждал себя, что он человек. — Он и есть человек! — возмутилась Василиса. — Кто ж спорит, — неожиданно легко согласился Грохотун. — Теперь человек. Тук-тук, тук-тук, — робот постучал себя по грудному щитку, за которым прятался молекулярный пулемёт. У Крокса в том же месте киборгизированного корпуса располагалось отделение, где билось новое сердце капитана. — Отключи мне курс седативных, — попросила Нималли, сонно прислоняясь к плечу отца виском. — Не хочу взламывать биометрические сканеры, вдруг правда что-то случится. — Ты уверена? — осторожно спросил Крокс. — Уверена, — попыталась твёрдо заявить девочка, но всё испортила, не сумев сдержать усталый зевок. — Пап, я выдержу. Крокс мысленно ухмыльнулся. "Я выдержу". Никаких лживых "всё в порядке", из-за которых в космосе может пострадать безопасность всего экипажа. "Я выдержу". Простая констатация факта. Пожалуй, для дочери будет не так сложно прижиться на опустевшем звездолёте, как любой другой девочке её возраста, выросшей в мирное время. Всё таки Галактическая война сильно изменила менталитет людей, глупо было ожидать, что Нималли будет изнеженной Лависсой в красивом платьице. Его дочь воспитывали, не зная, сколько ещё продлится война. Воспитывали будущим солдатом, хотя, учитывая наследственность, скорее или капитаном звездолёта, или учёным. Нималли с равным восторгом впитывала, словно губка, всё, что ей давали мать и отец; жадными глазами осматривала и невероятные архивы межгалактических библиотек, и мигающие лампочки, тумблёры, рубильники навигационной рубки "Странника". Проникновизор и молекулярный анализатор держала так же умело, как бластер и штурвал крейсера, когда Крокс, посмеиваясь, пускал дочь к управлению. Не избалованная жизнью на исследовательской базе в не самом мирном секторе, с удовольствием участвовавшая в экспедициях по неизведанным планетам, на которых иногда чрезмерная сила тяжести вдавливала в поверхность, почти как при жёстком взлёте, иногда пытались умять хищные формы жизни, состоящие из кремния и принятые анализатором за перекаченные землетрясением куски горных пород — об этом случае Суонн и Нималли рассказали со смехом, как о невероятно забавном анекдоте — девочка вполне справилась бы с жизнью на "Звёздном Страннике". Оставался лишь один вопрос: хотел ли сам Крокс для дочери такой жизни. Посмотрев на засопевшую на его плече, плотно обхватившую его металлическую руку Нималли, Крокс со вздохом покачал головой и всё же позволил полускафандру отсканировать его человеческую ладонь, отключил назначенный автоматикой курс седативных. Пусть от человека у него осталась всего одна рука и половина головы, он всё ещё оставался отцом двенадцатилетней девочки с пятнышком шоколада и соляными дорожками от слёз на щеках. Семисот двенадцатилетней девочки, потерявшей мать и принимавшей участие в уничтожении заражённых планет вместе с их разумными обитателями; девочки, выросшей без ровесников в окружении занятых своими делами учёных, изредка сменявшихся толпой вооружённых до зубов десантников, готовых растерзать всех, кто стоит на их пути к мирной жизни, и бездушных, не обсуждающих приказы роботов, стрелявших в людей без раздумий. Девочки, отказавшейся от седативных через несколько минут после признания, что хотела причинить себе вред. Возможно, Нималли не хватало именно нормальности. Конечно, в то время, когда она росла, это было невозможно, но теперь... Его дочь чудом попала в созданный и его руками мирный мир, о войне практически забыли, современные дети мельком смотрят информацию о ней в учебниках по истории. Он мог подарить своей дочери настоящее детство, свободное от убийств и постоянной угрозы; позволить ей погулять если не по Земле под его любимыми клёнами, которых теперь, наверное, нет и в помине, то хоть по Деметре, пообщаться с другими детьми, не слышавшими о необходимости убивать тысячи других людей, чтобы выжить самому. Приняв решение, Крокс осторожно погладил девочку по голове и, боясь разбудить, не стал пытаться выбраться. В конце концов, механическое тело не затекало от сидения в одной позе, и капитан мог наблюдать за дочерью, которую внезапно потерял и так же внезапно обрёл вновь.
