Глава 3
28 августа 2015 г., 12:38
Дни текли, деметрианские патрули неслись в далёком космосе, направляясь к указанным Кроксом базам. Оставалось лишь ждать их доклада. Василиса и Нималли предпочли гостевую спальню родителей Андрея роскоши президентской резиденции; впрочем, дочь Крокса всё равно чуть ли не каждый вечер сбегала на «Странник», к чему все уже привыкли; даже Баюн не волновался, когда девочка выпрыгивала в окно и растворялась в темноте. Компания облюбовала для вечерних прогулок полянку в парке у Оранжевых озёр и часто устраивала на ней пикники.
Лависса училась плести замысловатые причёски, тренируясь на Василисе и поминутно сверяясь с голографической видеоинструкцией. Андрей и Нималли собирали простенькие двигающиеся модели, постепенно переходя к более сложным; зачастую уроки разбавлялись отступлениями на темы ориентирования в космосе, определения точных пространственных координат, управления звездолётами различных моделей. Подросток внимательно слушал, стараясь запомнить как можно больше и задавая вопросы, Нималли старалась отвечать как можно подробнее, приводила примеры.
Конечно, изредка возникали споры: Нималли презрительно высказывалась о новом зелёном платье Василисы; Лависса пыталась научить девочку манерам или посягала на её волосы, надеясь навертеть особо замысловатую причёску; Андрей сцеплялся в словесном поединке с президентской дочкой из-за какого-то пустяка, а попугай и Нималли с интересом подливали масла в огонь; но присутствие Баюна неизменно помогало решить дело миром. Ребята катались на лёгоньком глиссере над водной гладью озёр, попугай норовил утянуть детальку-другую из коробки и спрятать, к примеру, в кроне дерева или высокой причёске Лависсы. Баюн, довольный увеличением своего «выводка», сыпал пословицами и поговорками.
Порой к ним присоединялись Крокс и Грохотун, которым надоедало безвылазно сидеть на «Страннике», тогда вокруг полянки образовывалось естественное пустое пространство: обычные люди старались обходить стороной киборга и пугающего робота. Но компании это нисколько не мешало, и каждому приходу пирата искренне радовались.
Как правило, если Крокс присоединялся к прогулке, то в конце концов неизменно провожал Василису, ненавязчиво отставая от остальной компании. Грохотун и Нималли заметно ревновали, и девочка, как правило, немедленно отправлялась в очередной раз угонять очередной деметрианский рейдер, прихватывая с собой рогатого робота. «Ограбления» в такие дни отличались особой наглостью, а иногда Нималли ещё и демонстративно высовывалась из люка, пользуясь тем, что открывать по ней огонь запрещено, или оставляла резкие саркастические надписи на стенах, чаще всего в адрес начальника безопасности космопорта, пользовавшегося её особой нелюбовью. Чувство, к слову, было абсолютно взаимно.
Но в остальном всё шло довольно гладко, с каждым днём вечерние прогулки становились всё более мирными. Даже от Крокса и Грохотуна почти перестали шарахаться случайные прохожие. Казалось, вот-вот удастся обойтись без происшествий и просто побродить по парку возле озера.
— И если теперь подсоединить эти провода вот сюда… — простенькая бабочка на солнечных батарейках, собранная из маленького двигателя, пары пружин, кривошипа и аккуратно вырезанных кусочков синего пластика, запорхала в воздухе.
— Здорово! — Андрей честно повторял за Нималли, но его бабочке, по сравнению с синей товаркой, не хватало естественности движений, она судорожно била крылышками, то и дело проваливаясь и с трудом выравнивая полёт. — Почему она летит иначе?
— Нужно найти баланс между величиной крыльев, изгибом кривошипа и натяжением пружины, — Нималли поймала неуклюжую красную бабочку и принялась подкручивать винтики на крыльях, ослабляя пружины. — Это практика. Десяток-другой раз соберёшь и поймёшь, главное — понять принцип. Чем туже пружина, тем чаще машут крылья; чем меньше изгиб кривошипа, тем синхронней движения и ровнее полёт. Но если кривошип слишком прямой, он не будет крутиться, и крылья вообще не будут двигаться. Это основы бионики, конструирование андроидов на них и построено.
— Бионика жутко сложная, — застонал Андрей, вспомнив школьные уроки, на которых голографический учитель монотонно бубнил длинные формулы и зависимости.
— О чём ты? Всё просто, — удивилась Нималли. — Бионика берёт за основу любого устройства естественные природные механизмы. Посмотри на попугая. Его вес идеально сбалансирован с формой и размером крыльев и хвоста. Маленькое чудо природы и механики.
Попугай гордо щёлкнул клювом и начал прихорашиваться, перелетев девочке на плечо. Василиса, засмеявшись, погладила синтетическое оперение, а Лависса шутливо предложила птице зеркальце.
— Хор-рош! — прокричал попугай, взглянув в карманное зеркало девочки. — Кр-расавец!
— Главное — скромный, — ворчливо добавил Баюн, но ему не удалось испортить неунывающей птахе настроение.
— А что это там за палатка? — с интересом спросила давно присматривавшаяся к цветной будке Василиса.
— Это тир-р, — разглядел, использовав оптическое приближение, попугай. — Эй, Андр-рей! Не хочешь пор-радовать дам игр-рушками?
Подросток неуверенно покосился на Нималли, но та, кажется, не собиралась комментировать его «позорные» навыки стрельбы, которые не упускала случая отметить при посещении учебного тира, более того, одобрительно кивнула.
— Ну, пойдёмте, — решился он.
***
— У колонизованной Деметры совсем небольшая история, капитан. — Василий Кольцов, чинно заложив руки за спину, разглядывал пейзаж сквозь обманчиво тонкое стекло. Крокс подозревал, что стекло пуле- и лазеронепробиваемое, президент Деметры не был идиотом. — По сравнению с той же Землёй — секунды, — подтвердил киборг. — И по сравнению с вами. — Да, даже по сравнению со мной. — Знаете, что особенно ценится на Деметре, капитан? Экология. Наша планета — цветущий рай по сравнению с другими колониями. На Деметре особенно ценят экологию. И, пожалуй, свободу. Мы менее всех подвержены влиянию Земли, а внутри самой колонии царят свобода слова и свобода от цензуры. — И я всё ещё не могу взять в толк, зачем вы мне это говорите. — Я многое понял. — Кольцов нервно расхаживал по кабинету; было понятно, что он немало думал о том, что говорил сейчас, возможно, даже метался так же из угла в угол, ведя диалог с самим собой. — Мне казалось, что деметрианское общество цивилизованное, а вы — опасный дикарь, одержимый жаждой наживы. Всё хорошее, все идеалы принадлежали нам, а вы были им противопоставлены. Но когда к власти пришёл Пурк… Всё, что так ценилось людьми Деметры, уничтожалось, человека могли утащить на промывку мозгов прямо из дома, процветал культ бессмысленного насилия. И мои люди, граждане Деметры, которые казались мне достойными уважения, молча приняли это, просто смирились с режимом. Я изучил сводки происшествий, электронные газеты, записи с камер. Никто не сопротивлялся, не было ни одного бунта, ни одной попытки спасти динозавров, защитить вековые деревья, воспротивиться аресту… В детстве мне читали рассказы о смелых космонавтах времён эпохи открытия космоса. О великих учёных, которые отважно шагали навстречу опасности и не боялись ничего и никого. О первопроходцах, колонизировавших новые планеты, трудившихся на пределе возможностей, чтобы просто выживать, но при этом смеявшихся, сочинявших стихи и песни. Рисковавших жизнью, чтобы помочь товарищу. Такие не молчали бы, если бы их планету захватил безумный диктатор. Они превратились в тепличные растения, капитан. Люди стали слабодушными и безвольными. Они ощущают себя в полной безопасности под магнитным колпаком и больше ни к чему не стремятся. Мы не стремимся. — Чего вы хотите от меня, господин президент? — с насмешкой спросил Крокс, но в человеческом глазу его мелькнуло что-то тоскливое. — Научите нас свободе, капитан, — впервые Кольцов не пытался приказывать, не смотрел свысока. Он печально глядел на потрёпанный «Странник», который озадаченно вращался вокруг Деметры, и считал гулко падавшие секунды. — Вы видели тех людей, о которых я говорю, видели отважных героев, благородных безумцев. Научите нас быть свободными. Сделайте нас теми людьми, которых вы помните. Крокс тяжело сел в президентское кресло и на несколько секунд закрыл человеческий глаз. Потёр лицо рукой. — Вы не знаете, о чём просите, господин президент, — глухо проговорил он после томительных минут молчания. — Свобода — не то, чему можно научить. Свободой нужно жить, дышать. — Мы забыли о том, что это такое, но мы можем вспомнить, капитан. — С вами согласятся далеко не все. — Мне плевать. Я хочу вспомнить, что такое быть свободным. Когда-то давно, когда я был ещё мальчишкой и сбегал смотреть на исследовательские шаттлы… Мне кажется, тогда я был свободен, и это было самое прекрасное чувство в мире. Я хочу вспомнить его. — Вы больше не сможете жить без свободы, она станет всем для вас, и вы предпочтёте смерть плену. — Никто не может жить без свободы. — Кольцов впервые на памяти пирата не пытался изображать из себя всезнающего и вечно правого президента и был просто человеком. — Мы не живём, мы существуем, Крокс! Неужели ты сам этого не видишь? Найди хоть одного человека, который осмелится выйти и высказать своё мнение! Все молча прячутся, лишь запахнет перспективой самостоятельно принять решение серьёзнее, чем меню на обед! Некоторые же и это оставляют на совесть автоповарихи. А мне приходится принимать решения за них всех! И если они хотели покоя, то они очень серьёзно ошиблись, пытаясь столкнуть всю ответственность на меня. Потому что я принимаю решения. И я решил заставить их учиться принимать решения самим! — Вы приняли одно из самых важных решений в своей жизни, господин президент, — Крокс на мгновение закрыл человеческий глаз, явно на что-то решившись. — Я готов вам помочь. Я принимаю ваше предложение.***
В уличном тире Андрея знали: мальчик часто заходил пострелять и довольно часто выигрывал игрушки, хоть никогда и не забирал приз, не интересуясь плюшевыми медведями и прочей девчачьей ерундой, которая висела на стенах. — О, это ты, — поприветствовал подростка хозяин палатки. — Да ещё с друзьями. Моё почтение, дамы, — мужчина поклонился, с особым интересом посмотрев на Василису. — Как дела? — больше из вежливости спросил Андрей. — Да вот, что-то сегодня не идут, — развёл руками хозяин. — Думал уже закрываться, а тут вы. А знаете что, гулять так гулять. Ради дам я готов на всё. Стреляйте за счёт заведения. Ну что, выбирайте оружие. — Мне бластер, — Андрей взял бластер, который уже привык брать, приходя в палатку. — Фи, мальчишки! — сморщилась Лависса. — Я думаю, у меня есть оружие для вас, юная леди, — нашёлся хозяин тира и протянул девочке теннисные мячики. — Видите те банки? Собьёте их — получите игрушку. А вам? Вам тоже мячики? — обратился он к Василисе. — Нет, я нашла кое-что получше, — усмехнулась девушка и умело натянула тетиву старинного лука. Стрела с ярко-алым оперением вошла точно в «яблочко» мишени, заставив мужчину восторженно зааплодировать. — Браво, мисс, полагаю, вы это заслужили! — хозяин тира аккуратно снял со стены заколку-диадему и лично водрузил её девушке на голову. — Спасибо, — смутилась Василиса. — У-у… — протянула с лёгкой завистью Лависса. — Здорово. Вот тебе везёт. — Хочешь? — девушка протянула руку, чтобы снять диадему, но Лависса замотала головой. — Нет-нет, это твоя. Ты заслужила, правда. А ну-ка… — Лависса кинула мячиком в башенку из банок, надеясь сбить нижнюю, но промахнулась как в первый, так и во второй, и в третий раз. — Эх, — грустно вздохнула она, — не вышло. А я так хотела какую-нибудь игрушку. — Не переживай так, я сейчас что-нибудь для тебя выиграю, — утешил её Андрей и тщательно прицелился. Возможно, мальчик просто очень хотел поразить подругу, а может, сказались тренировки с Нималли, но он попал в десятку с первого раза и, гордый собой, улыбнулся Лависсе. Та посмотрела на него восхищёнными глазами, заставив немного смутиться. — Держи, порадуй даму, — хозяин тира снял со стены большую мягкую подушку-сердечко, которую Андрей протянул Лависсе. — Эй, осторожнее, у него сильная отдача! — кинулся он к уже зарядившей лазерный пулемёт Нималли. — Ой, правда? А я и не заметила, — фыркнула девочка, вдавив гашетку. Мощный тепловой луч прорезал помещение и пробил центр голографической мишени, правда, саму Нималли при этом действительно швырнуло на полшага назад. Однако девочка удержалась на ногах и даже не выпустила из рук оружие. Мужчина неуверенно протянул ей плюшевого медведя. — Зачем это? — совершенно серьёзно поинтересовалась Нималли. — Это игрушка, — пожал плечами тот. — Это андроид? Какой странный, — удивилась девочка. — Нет, это просто мягкая игрушка. Девочки любят такие, — попытался объяснить Баюн. — Их можно обнимать, играть с ними. — Можно мне лучше фоторамку? — попросила Нималли. — Да, конечно, бери, — снова пожав плечами, хозяин палатки снял со стены рамочку, которую уж и не надеялся кому-нибудь отдать: как правило, в тир приходили ребята, выигрывавшие для своих девушек мягкие игрушки, а скромная рамочка, способная хранить трёхмерные фотографии и пролистывать их в зависимости от желания владельца, но не отличающаяся особым дизайном, оставалась без внимания. — Большое спасибо, — хитро улыбнулась Нималли и убрала рамочку в нагрудный отсек полускафандра, при этом выпустив двух пластиковых бабочек, которые тут же запорхали по помещению. — До свидания, — помахала компания, выходя из палатки. — Счастливо! — Развлекаетесь? — у выхода ребят уже ждал капитан Крокс. — Капитан! — подпрыгнул Андрей. — Что вы тут делаете? — То же, что и вы — гуляю, — усмехнулся пират. — Вежливей, кэп! Пер-ред вами кор-ронованная особа! — дурашливо закричал попугай, усевшись на плечо Василисы. — Красота, — искренне улыбнулся Крокс. С появлением Крокса бурное веселье всегда уступало место уютной задумчивости. Начинало смеркаться, Наталиана — звезда, вокруг которой вращалась Деметра — залила светом Оранжевые озёра, создав на водной глади искрящуюся дорожку. Василиса, предпочитая пешие прогулки езде на планетоходе, повернула в сторону дома Андрея, и капитан Крокс вызвался её проводить. Остальные остались смотреть на закат, решив для лучшей видимости подняться на холм. С холма было видно, как уходят Крокс и Василиса. Оба отбрасывали длинные тени, сливавшиеся в одну. Споткнувшаяся о какой-то корень Лависса испуганно схватила Андрея за руку, подросток ободряюще сжал её запястье и продолжил держать, хотя необходимости в этом уже не было. — Сплошная романтика, — прогудел Грохотун. — У кэпа Василиса, Андрей отхватил президентскую дочурку. Лависса и Андрей залились краской и, отдёрнув руки, преувеличенно внимательно начали разглядывать небо и траву под ногами. Баюн покачал квадратной головой, поражаясь бестактности рогача. — Не умеешь ты смолчать, Гр-рохотушка! — упрекнул попугай. — Смутил р-ребятишек! — Никто их не смущает, пусть хоть целуются! — Нималли ловко вскарабкалась роботу на плечи и, видимо, привычно ухватилась за рога. — А мы с Грохотуном угоним крейсер, вернёмся на «Странник» и будем разбирать лазерные пулемёты на скорость! Н-но! Попугай, ты с нами? — Хоть лавр-ры р-райской птицы мне бы польстили, пр-редпочту р-ретир-роваться, — хитрая птица заметила, что Баюн уже вытаскивает резинку, чтобы натянуть на не закрывающийся клюв, и ловко перелетела на плечо Грохотуна, пользуясь тем, что рогач не может смахнуть его, не стряхнув при этом Нималли. — Ты же обещала, что больше так не будешь, — шутливо нахмурился Андрей. — Так, как в прошлые разы, уже и не получится, всегда надо придумывать что-нибудь новенькое, — лукаво улыбнулась девочка. — Вперёд, Грохотун! Я теперь космический пират Крокс-младшая! Будущий величайший воин Вселенной! Андрей тихонько хихикнул, а старый нянька убито покачал головой. Ну кто мешал капитану Кроксу сменить обращение навигатора? Ан нет, пронырливая девочка полезла смотреть свежую карту Вселенной, ввела отцовский код — с удовольствием отвесила пинок навигатору — и покатилась со смеху, услышав обращение. После чего, разумеется, загорелась новой идеей. Судя по времени, которое Нималли честно тратила на обучение Андрея жизненно важным, по её мнению, навыкам, через год-другой девочка была не прочь набрать собственную команду и серьёзно промышлять межзвёздным разбоем. Баюну оставалось лишь надеяться, что за долгий срок дочь пирата успеет увлечься чем-нибудь другим. Пока же «будущий величайший воин Вселенной» оттачивала навыки, доводя до белого каления командиров звёздного патруля Деметры. Разумеется, Кольцов по просьбе Крокса запретил стрелять в девочку, что весьма облегчало ей задачу, но всё же угнать боевой корабль деметрианского флота было нелёгким делом, с которым Нималли справлялась достойно фамилии. Пока девочка ничего не ломала — даже патрульные роботы были аккуратно выключены, — её занятие Кольцов был склонен считать невинным развлечением, тем более что все рейдеры возвращались на следующий день. И Нималли продолжала ехидно повторять: «Я больше так не буду», отводя бесстыдно блестящие от азарта глаза, пока начальник охраны космопорта Деметры скрипел зубами от бешенства. — Вот увидите, добром это не кончится, — сулил он согласно кивавшим командирам звёздного патруля. — Девчонка вся в папашу! Президент сошёл с ума, если позволяет обоим разгуливать по Деметре! Командиры кивали, а после лебезили перед Кроксом, с непроницаемым лицом выходившим из зала, приторно хохоча над «милыми проказами озорной девочки». Крокс не отвечал, лишь старался не кривиться. Он не любил подлиз и льстецов.***
— Кр-ража кор-рабля — пр-реступное деяние, стр-рого наказуемо! — Тише ты, — шикнула на птицу Нималли. — Мы же его не крадём. Мы его одалживаем, ненадолго, до утра. — Одалживаем без спр-роса, значит, кр-радём, — заспорил попугай. — С тобой спорить — только воздух сотрясать, — отмахнулась девочка. — Мы его… реквизируем, понял? Займись полезным делом, отвлеки патрульных роботов. — А чего их Гр-рохотун пр-росто не р-размажет? — Потому что починить я их после Грохотуна точно не смогу, да и никто не сможет, и тогда это уже будет преступление. И вообще, у Грохотуна другое задание. — Что за задание? — удивился попугай. — Он несёт лазерный пулемёт, чтобы открыть дверь. Лети уже. — Как скажете, мини-кэп, р-рад стар-раться! Хитрая птица выпорхнула из-за контейнеров, за которыми пряталась девочка, и полетела к ближайшему охраннику. — Тук-тук, я ваш друг, — задушевно обратился к нему попугай, постучав клювом по стеклу шлема. Охранник, уже который день получавший взбучку от начальства и недосыпавший, шарахнулся в сторону и выстрелил в андроида из бластера — Как гр-рубо! — возмутился попугай, с лёгкостью уворачиваясь от беспорядочной пальбы. — Это птица Крокса! — к охраннику подбежал его напарник и выбил у него бластер. — Не стреляй! Девочка где-то здесь, прочешите периметр! — гаркнул он в передатчик. — Сегодня мы её поймаем, — предвкушающе потёр он ладони. Конечно, ему тоже доставалось от начальства, но взбешённые командиры удвоили охрану космопорта, а сверхурочная работа охранников-людей оплачивалась по двойному тарифу, так что мужчина не имел ничего против Нималли. Для него, как и для большинства охранников, попытки поймать пронырливую девочку были занятной игрой в войнушки, а также возможностью получить премию. — Если поймаю, надеру девчонке уши, она заслужила, — буркнул первый охранник, представлявший меньшинство охранников, которых Нималли раздражала до зубовного скрежета. — А потом Крокс спустится со «Странника» и надерёт уши тебе, — ехидно пообещал второй. — Но будет забавно посмотреть, если она хоть сегодня нам попадётся. — Надейтесь, остолопы, — фыркнула себе под нос наблюдавшая из-за контейнеров Нималли. — Квадрант первый сектора с первого по десятый прочёсаны, — доложил голос из передатчика. — Условный противник не обнаружен. Начинаем прочёсывать второй квадрант. Начать встречное движение с двадцатого квадранта, чтобы создать фактор неожиданности. Охране оставаться на своих постах, докладывать о любых подозрительных происшествиях. — Фактор неожиданности, — передразнила Нималли. — Очень неожиданно, после того, как вы провопили об этом на весь космопорт. Спорю на шоколадку, вы не будете так внимательны в тех квадрантах, которые уже обследовали. Грохотун, — включив микрофон собственного передатчика, прошептала она, — ты видел, откуда началась проверка? — С юго-востока, — тихо пробасил в ответ робот. — Пробирайся туда. Я скоро буду, — скомандовала девочка и потрясла баллончик с краской. — Что это? — воскликнул охранник, двадцатью минутами ранее пытавшийся подстрелить попугая, когда в темноте что-то начало слабо светиться. — Внимание, в пятом квадранте замечено подозрительное свечение. Повторяю, за контейнерами замечено подозрительное свечение, — моментально отреагировал его напарник. — Выдвигаюсь на проверку, повторяю, выдвигаюсь на проверку. — Принято; доложите, когда выясните источник; повторяю: доложите, когда выясните источник, — донеслось из передатчика. С опаской оглядываясь по сторонам, мужчины перемахнули через ряд контейнеров, после чего второй охранник рассмеялся. — Источник свечения обнаружен, повторяю, источник свечения обнаружен, — давясь смехом, сообщил он. — Посылаю изображение, повторяю, посылаю изображение. Почти все с волнением уставившиеся на наручные дисплеи охранники расхохотались. На контейнерах светящейся в темноте краской было выведено: «В прятки вы играть не умеете. В следующий раз сыграем в догонялки. Крокс-младшая». — Будем ждать следующего раза, — кивнул мужчина, когда один из рейдеров без всякого предупреждения взмыл в небо, даже не включив сигнальных огней. Светящаяся краска начинала светиться, только когда полностью высыхала, а для этого требовалось чуть больше пятнадцати минут. За это время девочка, взяв один из планетоходов, могла оказаться на другом конце космодрома. Тем не менее, любимой её добычей были патрульные крейсеры, которые располагались в юго-восточной части космопорта; именно их и проверили в первую очередь, когда узнали о присутствии Нималли. Но в характере людей считать, что проверенная минуту назад территория защищена от посягательств, поэтому Грохотун и Нималли, не особенно скрываясь, перелезли ограждение и прошли буквально за спинами оставленных наблюдать андроидов. — Устаревшие модели, — презрительно фыркнул Грохотун. — Меньше слов, больше дела, — на рог робота уселся попугай. — Пшёл прочь, пернатое! — махнул на него рукой рогач и принялся нагревать резервный шлюз лучом лазерного пулемёта. Оружие разогревалось в руках Грохотуна и давно обожгло бы живого человека, но лазероотражающая броня могла выдержать прямое попадание луча, а не только тепловую отдачу. Уже на второй минуте над шлюзом замигала лампочка пожарной тревоги, и рейдер гостеприимно распахнул створку. Нималли хихикнула и залезла в люк, наступив на ладонь подсадившего девочку Грохотуна, поднявшего её, словно пушинку. Рогач закинул в люк свой пулемёт и полез следом. В последнюю секунду перед тем, как тяжёлая створка встала на место, попугай впорхнул в рейдер, и Грохотун задраил шлюз. Через несколько мгновений мимо череды кораблей, заглядывая за каждый, промаршировали с десяток андроидов, но, разумеется, ничего не нашли. — Мне взломать навигатор-р, кэп? — попугай, в отличие от Грохотуна впервые отправившийся вместе с девочкой, уважительно посмотрел на маленькую пиратку. Конечно, до отца ей было ещё далеко, а охрана космопорта не ставила себе цели уничтожить условного противника, но всё же находчивость и смелость девочки заслуживали похвалы. — Нет, спасибо, — хмыкнула Нималли. — Зачем мне глупый автопилот? Рейдеры рассчитаны на андроидов, в них есть ручное управление, которое включается, как только пилот подключается к терминалу. — У тебя есть кар-рманный андр-роидный пилот? — Лучше! У меня есть комплект разъёмов, способный сымитировать наличие пилота; выкрутила у андроидов, направлявшихся в утиль. — Девочка выбрала нужный разъём и активировала ручное управление, после чего, натянув шлем пилота, опустила зеркальное забрало и встала к штурвалу. — Однажды у меня будет свой звездолёт, — пообещала она, — и тогда… Ух, что тогда будет! Вот только даже коротенький полёт до орбиты, где описывал круги «Звёздный Странник», не обошёлся без происшествий. Заигравшаяся в бывалого космического волка Нималли едва не расшибла рейдер об один из искусственных спутников, пытаясь доказать Грохотуну, что долетит до «Странника» даже с закрытыми глазами. За секунды до столкновения попугай истошно завопил. Открывшая глаза девочка с визгом до упора вывернула штурвал, одновременно ставя двигатели на обратную тягу, и сумела обогнуть спутник по эллиптической полуспирали. — Взять на заметку, — проговорила бледная, как мел, Нималли. — Первое: не летать с закрытыми глазами — плохая идея. Второе: знать расписание движения спутников планеты не бывает лишним. — Р-разумные, но чуть пр-рипоздавшие слова, — ехидно заметил попугай. — На ошибках учатся. — Нималли со свойственной только маленьким девочкам лёгкостью уже почти выбросила неприятный инцидент из памяти. — Папе ни слова. — А что мне за это будет? — осведомилась хитрая птица. — Я придумаю что-нибудь, чтобы избавить тебя от блох, — пообещала Нималли. — И? — попытался набить цену попугай. — И не выщипаю тебе хвост. — Девочка недовольно нахмурилась. — Как смеешь ты торговаться с будущим величайшим воином Вселенной? — Так будущее ещё когда наступит, а новый комплект пёрышек я хочу сейчас, — нашёлся хитрец. — Ладно, — отмахнулась Нималли, — будут тебе перья. Но если проболтаешься, я тебя в пылесос засосю… засошу… засосу… запихну!***
— Что ты собир-раешь? — полюбопытствовал попугай, когда девочка вывалила на пол навигационной рубки кучу деталей и уселась рядом с грудой различных шестерёнок, возвратников, пружин, генераторов, проводков, аккумуляторов и прочей технической мишуры. Попадался и откровенный мусор вроде хромовых обломков, перегоревших диодов, неработающих фотоэлементов. Всё это Нималли осматривала, большинство недовольно кидала обратно в коробку, но кое-что с довольным видом откладывала в сторону, видимо, собираясь что-то конструировать. — Подружку для Грохотуна, — пошутила девочка, и попугай хрипло рассмеялся. — А если сер-рьёзно? — спросил он. — Птицу. — Нималли покопалась в памяти наручного терминала и показала попугаю объёмную фотографию птенца сокола-костоправа. — Кар-раул! — завопил попугай. — Пр-ротестую! Такая твар-рь меня однажды чуть не р-распотр-рошила! — Ну что ты, он ведь будет разумный, — успокоила паникёра девочка. — К тому же, подумай: зачем нам на «Страннике» второй попугай? Да и второго такого замечательного, как ты, сделать всё равно не получится. — Да, я кр-расавец, я хор-рош! — птица гордо приосанилась, услышав льстивые комплименты. — Ладно, собир-рай своего потр-рошителя. Нималли погладила попугая по хохолку. Она всё равно собрала бы себе сокола вне зависимости от мнения птицы, но зачем устраивать конфликты там, где их можно избежать? Особенно если это совсем не весело.***
— А ты уже здесь, проныра, — усмехнулся Крокс, выходя из крейсера. — Так точно, мой капитан! — бодро отрапортовал попугай, усаживаясь хозяину на плечо. — А в навигационной р-раздр-рай, — громким шёпотом предупредил он. — Смотр-рите под ноги, кэп. — В каком смысле? — не понял пират, но под ноги, когда раздвинулись створки пневматических дверей, всё же взглянул. И правильно сделал: пол неравномерно усеяли подшипники, винтики, микросхемы и платы. — Привет, пап, — донеслось из угла рубки. Нималли, вооружившись аппаратом холодной сварки и натянув зеркальную сварочную маску, рассыпала во все стороны искры, похожие на звёзды бенгальских огней. — Кого на этот раз? — с интересом спросил Крокс, перешагивая через детали и опуская на человеческий глаз затемняющий козырёк. — Птицу, — отозвалась девочка, не прекращая своего занятия. — Подружку для попугая? — ухмыльнулся киборг. — Только если его интересуют роковые красотки, — хмыкнула Нималли и наконец отложила сварочный аппарат. Стянула маску, стёрла со лба пот. — Летающий помощник — это здорово. — Кого взяла за основу? Надеюсь, не птеродактиля? — Нет, он слишком большой и неуклюжий, — улыбнулась Нималли. — Ещё в первый день я натолкнулась на межпланетного гибрида, помесь земного сокола и местного аналога. Потрясающая планета. — Да, Деметра очень красива, — согласился Крокс. Кажется, был подходящий момент, чтобы задать дочери уже давно назревший вопрос. — Нималли, — киборг осторожно опустился на колено и помог девочке, немного поворачивая ещё очень горячую деталь механической рукой, — как бы ты посмотрела на предложение остаться жить на Деметре? По помещению словно прокатилась ледяная волна, накрывшая Крокса с головой, рубиноглаз судорожно сжался. Нималли внимательно посмотрела на отца. — Конечно, пап, — девочка слегка улыбнулась. — Деметра — замечательная планета, на ней так красиво, множество животных и растений, у тебя здесь есть друзья, нам рады. И Василисе здесь нравится. Давай останемся. Киборг покачал головой. Упрямая девочка лгала ему прямо в лицо. Если бы не рубиноглаз, обрушивший на него шквал боли и отчаяния, он мог бы ничего и не заметить. — Нималли, — он притянул дочь к себе, — скажи правду. Я хочу услышать твоё мнение. Я люблю тебя и не хочу делать тебя несчастной. — Рубиноглаз, — догадалась девочка и стукнула себя по груди, словно наказывая собственное живое сердце за испытываемые чувства. — Прости… Я не имею ничего против Деметры, но Василиса… — Она хорошая девушка. — Да, и от этого ещё хуже! Как ты не понимаешь?! — неожиданно закричала Нималли, и Крокса словно обожгло волной гнева и раскаяния, тщательно спрятанных ранее, которые девочка выпустила из глубины души. — Она… Она хорошая! А должна быть плохой, злой, уродливой! Она должна только притворяться доброжелательной! Не пытаться заботиться обо мне! Чтобы я могла ненавидеть её! Я должна ненавидеть её! Из-за неё ты забыл маму! Из-за неё! Из-за неё! Мама, мамочка! Мама! Крокс прижал к себе сотрясающуюся от рыданий девочку, которая, всхлипывая, продолжала звать ту, что откликнулась бы из самых дальних уголков Вселенной, если бы её сердце продолжало биться. Оно не билось уже семьсот лет. А Нималли, захлёбываясь слезами, продолжала беззвучно шептать, вцепившись в отца изо всех сил, словно он тоже мог испариться, исчезнуть от неё, оставив одну в целом мире, выплёскивая всё то, что сжигало её изнутри, стискивая зубы так, что ныли виски. И рубиноглаз, пульсируя, забирал чужую боль, пропуская её через себя и излучая во все стороны, чтобы она рассеялась в бесконечном космосе. — Спасибо. — Проплакавшись, Нималли выдохнула и заставила себя разжать пальцы. — Прости, пожалуйста, я не должна была… — Должна, — спокойно сказал Крокс и притянул девочку обратно. — Ты же знаешь, я люблю Суонн и тебя сильнее всех во всём мире, — прошептал он на ухо дочери. — Держи, — киборг раздвинул пластины брони на груди и достал из ящичка под рубиноглазом деревянную шкатулку. — Это… Та самая? Ты не потерял её, — голос Нималли сорвался, когда она провела рукой по крышке, обводя узоры, которые знала наизусть. — Спасибо, — всхлипнув, прошептала она и вернула шкатулку отцу, даже не открыв. — Всё хорошо. Всё будет хорошо… — пообещал Крокс, обнимая дочь.
