Когда прострекочет дрозд...

      Мы уселись за стол и наперебой начали рассказывать о наших приключениях. Кайл понравился всем, особенно нашей королевской троице, ведь благодаря ему мы остались живы, ну, по их убеждению. Где-то в районе рассказа о том, как мы обнаружили реку, я начала засыпать на плече у Кили, так что мне не пришлось в красках описывать ледяной холод воды. — Может, пойдёшь спать? — как будто издалека донёсся до меня голос гнома. — Ни за что! Я слишком долго была в дали от тебя, чтобы вот так сразу снова куда-то идти, — сонно пробормотала я. — Но ты же будешь в соседней комнате! — засмеялся он, моя голова запрыгала на его плече, и я недовольно посмотрела на него. — Так, я немного не поняла, тебе что-то не нравится? — Мне не нравится, что моя Звезда норовит упасть лицом в тарелку. — Не собираюсь я никуда падать! — Так, всё, пошли! — он схватил меня за руку и потащил наверх, крикнув остальным: «Я скоро вернусь!»       Мы внеслись в мою комнату и он обнял меня. — Кили, прости, что меня не было рядом, когда тебе было плохо, — начала я, но он остановил меня. — Анур, этого никто не мог предугадать, не надо винить себя, — это в тебе говорит усталость, выспись, а завтра, — он осёкся, а в глазах начали скакать те огоньки. — Что завтра? — Обсудим, кто в чём виноват, — странный ответ, темнишь, ты, Кили… — Можно вопрос? — Последний, а потом ты ляжешь спать! — я вспомнила, как когда-то сама уговаривала его лечь в постель в доме Бьёрна. — Есть, мой принц! Откуда здесь Тауриэль? — произнести её имя правильно, оказалось сложнее, чем я думала. — Ты была права — это она выстрелила в меня, оказалось, что стрела была отравлена, и этот яд медленно действовал на меня. Так сложилось, что его последняя стадия пришлась на твоё отсутствие… — Она отравила тебя? — закричала я и вырвалась из его объятий, — А ты ещё что-то говорил о её, не знаю, эльфанутости! О том, какая она великолепная! О том, что она жизнь тебе спасла! — Но, Анур, так оно и есть. Как только она узнала, что в колчане были отравленные стрелы — она сразу же примчалась сюда, наплевав на указ своего Короля! — но тут Кили понял, что этого говорить не стоило. — Ну и восхищайся ею дальше! Спокойной ночи! — и я демонстративно плюхнулась на постель. Анур, спать ложатся в спальной одежде! — шепнула Внутренняя Я, — Замолкни! — отозвалась я. — Анур, да ты ревнуешь! — он сел рядом со мной и положил руку мне на плечо, но я, не поворачиваясь, ответила: — И что с того? — Это… Приятно! — нашёлся, что ответить гном. — Как будто бы любая другая не ревновала бы, когда вокруг тебя вьётся высокая и красивая эльфийка! — обиженно пробурчала я. — Ну, честно говоря, я вообще думал, что не будет никакой «любой». Видишь ли, я никогда не пользовался особой популярностью, не то, что Фили… — Да ладно? — я повернулась к нему лицом. — С точки зрения наших девушек я обладаю некоторым, довольно сильным недостатком… — Легкомысленностью? — Нет, но это тоже, наверное… У меня нет бороды, — Точно! Вот, что отличало его от всех остальных! У него была милая щетина, но бороды не было! — Тогда у ваших гномок плохой вкус! — Или у тебя — специфичный! — он поцеловал меня в лоб, — Спокойной ночи! — Звёздной ночи! — он тихонько прикрыл за собой дверь.       Я лениво слезла с кровати, переоделась и забралась обратно. Снизу доносились смех, разговоры и весёлая возня. Последнее, что я помню, перед тем, как заснула — Лирна и Селеан, также тихо, зашли в комнату и тоже легли спать.

***

      Утром меня охватила какая-то суета. Я носилась по дому, стирая одежду, начищая меч, штопая носки моего любимого гнома и параллельно обсуждая с Нори нюансы приготовления курицы. До нашего похода на Гору оставалось четыре дня! Почему самые важные события подкрадываются столь незаметно, что ты слова сказать не успеешь, а они уже тут как тут?       Итак, браслет надо отдать Кили и точка! Может, лучше Торину? Он Король и все дела… Или Фили? Он — наследный принц? Или вообще девочкам кому-нибудь? Но, если отдавать Торину, то через Селеан, а значит, браслет направит свою защитную силу именно на неё! С чего ты взяла? Просто, так думаю. Значит, Кили. Кто бы сомневался! Значит, шанс умереть за кого-то меньше на одну треть! А ты не думала, что защищая владельца, браслет-то как раз тебя и убьёт? — Анур, можно? — в комнату постучали. — Конечно! — на пороге стоял Кили, очень взволнованный, а весь его взгляд был захвачен теми огнями, в нём уже не скакали искры, а грели костры… — Мне надо поговорить с тобой. — А можно сначала я? — перебила его я, он кивнул, — Так, дай мне твою левую руку, — он недоумённо посмотрел на меня и протянул, — Вот, этот браслет на самом деле оберег, он спасёт тебя от смерти, — я завязала его на запястье. — Может, лучше было отдать его Торину, или Фили, или ещё кому-нибудь? — Ну, сейчас уже поздно… Но я очень долго думала об этом и всё равно считаю своё решение правильным, — улыбнулась я, но костры горели всё сильней, — Так что ты хотел сказать? — Спасибо, но… Я потом зайду, — и он вылетел из комнаты.       Немного не поняла. За подарки так что ли благодарят? Что с ним такое? Я снова принялась за шитьё, но тут дверь вновь распахнулась и, широкими шагами, в комнату вновь вошёл Кили. — Анур, — он рывком поднял меня, — Прости меня, если у тебя получится. Ты ни в чём не виновата, просто, я больше не могу. — Не можешь что? — дрогнувшим голосом, спросила я, ужасаясь своей догадке. — Анур, просто прости меня, или не прощай, ударь и накричи, но я не могу больше, извини! — чего не можешь? — Кили… — он резко отстранился и вышел, на этот раз насовсем.       Я стояла на краю бездны и готовилась в неё рухнуть. Мне казалось, что вокруг меня неожиданно стало совсем темно, как будто солнце село, а луна и звёзды не стали загораться. Звёзды… В голове миллиардами картинок проносились все светлые воспоминания Средиземья, и практически все они — связаны с гномом, который только что захлопнул дверь. Он убил меня. Теперь мне была уже не так страшна финальная битва, ведь если я погибну, он-то уж точно не будет убиваться. Или будет? Ведь он же вчера расписался на тему безбородости. Что никто из нормальных гномок на него не посмотрит? Вот и поймёт, что потерял… Горькая ухмылка скривила моё лицо. Я решила, что надо спуститься вниз, оттуда как раз доносились какие-то громкие крики, возможно, Фили ругает брата? А за что его ругать? Сердцу не прикажешь…       Ватные ноги с трудом держали меня, но я вышла в коридор и пошла к лестнице. — Ты самый настоящий gûr! Ты… — Тише, тише братец, не при девушках! К тому же, Фили, я не хочу об этом больше говорить! Ты бы тоже так поступил, если бы… — он оборвался, это я начала спускаться по лестнице. — Анур, — выдохнул старший, я помахала рукой, на автомате, и удивилась, почему всё вокруг стало таким серым.        Я вышла на задний двор, пустым он не был, но я никого не видела. Вроде, мне кто-то что-то сказал, но я не услышала… Я взяла кинжалы и начала отрабатывать приёмы. Боль душила меня, и хотелось кричать, но я сдерживала слёзы — никто не должен был их увидеть или услышать. Почему, Кили? За что? Что я сделала? Почему ты так со мной поступил? Может, ты сама виновата? Я же предупреждала тебя, что не надо было влюбляться, что Он никогда тебя не полюбит так, как ты его! — выползла на поверхность моя Внутренняя Я. Подумай, ты же простолюдинка, тем более из другого мира! Разве Торин или Дис, если бы узнали об этом, позволили бы наследному принцу жениться на тебе? Конечно, нет! Для него-то это игра, ему всё равно… Замолчи! — рыкнула я, — Ты лжёшь! Подло и мерзко! Я в это никогда не поверю и ни за что бы даже не подумала о таком! — Вот это — ложь, — мягко протянула она, — Ты — это я. И раз я так говорю, значит ты думаешь об этом, но тебе проще строить эти горькие мысли в виде диалога.       Следующие четыре дня прошли также — я много тренировалась, иногда с Двалином, иногда сама. Великан был доволен нашими боями, но даже ему не удавалось скрыть недоумение по поводу нашего расставания с Кили. Да, об этом знали все, и все молчали, в том числе и младший принц. Он избегал встреч со мной, не разговаривал и не смотрел в глаза. И это раздражало больше всего, эта непонятность, то, что он не с того, ни с сего бросил меня — всё это осталось не разъясненным. Я закрылась, и никто не мог выковырять меня из моего панциря. Периодически у меня возникало безумное желание выплакаться Селеан, но, если бы раньше я так и поступила — пошла бы просить совета и помощи у других, то сейчас я была настолько сломана, а гордость настолько задета, что не было желания, или сил, или чего-то ещё…       Выход был назначен на завтра.       Были сумерки. Я молча наносила различные удары манекену — отрабатывала последние выученные приёмы. И вдруг меня прорвало, когда я всадила кинжал прямо в сердце деревянному истукану. Всё ещё держась рукой за его рукоять, я опустилась на колени и заплакала. Впервые после того дня. Краем глаза я видела, как мимо проходили Бофур и Фили, и слышала, как первый тихо заговорил: «Мы обязаны ей помочь! Она ничем не заслужила этого! Нельзя просто сделать вид, что мы не видели, как она плачет!» По звукам, я поняла, что он идёт ко мне, но Фили остановил его: «Лучше я». — Анур, — он положил мне руку на плечо. — Что, Фили? — я вырвалась и вскочила на ноги, вся моя обида сжалась в ком, а поверх её начала нарастать самая настоящая пламенная ярость, — Что, Фили, ты можешь мне сказать? Что ты можешь сделать? Я даже не могу сказать тебе, что-то вроде «Я же говорила!» Ведь я никогда ничего вам не говорила! Только вы с Торином постоянно твердили, что если я брошу его, то вы мне отомстите, но кто отомстит за меня? Я не нужна никому! И когда он бросил меня, он, а не я, вы все просто пожали плечами и предпочли ничего не говорить и ничего не делать. Даже ты, Бофур, который одной фразой когда-то поддержал меня. «Неправильно не замечать человека, когда ему плохо — ему надо помочь, а не напускать маску безразличия!» Так ведь? Это твои слова? — я только сейчас заметила, что народу здесь прибавилось, гномы высыпали из дома, наверное, когда услышали мои крики, был здесь и Кили, но я пока его не заметила, — И никто не заступился за меня! Я согласна, я была не самым идеальным спутником, я редко вытаскивала вас из беды, подобно Бильбо, а гораздо чаще сама попадала в неприятности, но… Я, наверное, не права, но от тебя, Фили, я ждала хотя бы поддержки! И сейчас я подумала, что, вероятно, вам не так уж и нужна была я в этом походе! Я не принесла какой-то особенной пользы и… Знаете, та старуха, Гархарэль, она предсказала мне смерть, что я умру за кого-то из вас троих, — я указала на Торина, Фили и Кили, которого наконец-то увидела, и сердце больно сжалось, — Она сказала, что я здесь лишняя, что я меняю историю. Она много чего ещё сказала и сейчас большая часть её бессвязных речей стала мне ясна. Я дойду с вами до Эребора, как и обещала, но потом, — я собрала все свои силы и посмотрела Кили прямо в глаза, которые он так старательно уводил, — Я уйду вместе с Иттан в Тот мир.       Сложно передать и объяснить эмоции гномов после моей пламенной речи.       Было очень тихо, а потом, когда я с силой вырвала кинжал из манекена и собралась уходить, Бофур схватил меня за руку. — Не надо, Анур, не уходи! Ты нужна нам, — его ушанка съехала на бок и он выглядел очень трогательно, но боль и неутихомирившаяся ярость не давали мне умиляться. — Зачем, Бофур? Зачем я вам? — Ты гномка, а гномы должны держаться вместе! Мы все любим тебя и ты неотъемлемый член команды! Нам без тебя нельзя! Анур, поверь мне и прости нас! — Я устала, Бофур, позволь мне уйти…       И я ушла, ощущая на спине взгляды гномов.       Почему мне кажется, что это начало конца?       Я поднялась наверх, надеясь побыть одной. Зайдя в комнату и закрыв дверь, я вздрогнула от неожиданности. — Сильная речь. Но ты же не собираешься действительно уходить, да? Ты ведь не собираешься? — Селеан взволнованно смотрела на меня. — Откуда ты знаешь, тебя же там не было? — У эльфов хороший слух; но ты не ответила. — Селеан, я очень тебя люблю, но пойми… Я здесь не нужна, подумай сама, у тебя есть Торин, у Лирны — Фили, у Лэты — Кайл, а Кили найдёт себе какую-нибудь гномку и будет жить припеваючи. — Ты так не думаешь! Ты бы сражалась до последнего! — Я и буду, у смерти по-прежнему есть шанс убить меня, но через неделю после Дня Дурина я уйду в Наш мир. — Ты же сама убеждала меня в том, что там нам делать нечего! — Селеан, я не могу сейчас, — вздохнула я и начала открывать дверь. — А когда ты сможешь? — закричала она, — Ты закрылась от нас и от себя! Ты сама выстраиваешь стену, через которую нам не пробиться, убеждая себя в том, что ты никому не нужна! Почему ты теперь не просишь нас о помощи? — Потому что никто уже не может мне помочь, — я вышла и упёрлась лицом в грудь Кили. Волна смущения окатила меня с ног до головы и от той вспышки ярости не осталось и следа. — Прости, — буркнула я, и рванулась в сторону, но он ухватил меня за локоть и повернул к себе, это был первый наш разговор с того дня. — Отпусти, пожалуйста, — тихо попросила я, глядя в пол. — Анур, не надо уходить, прошу тебя, тебе нет нужды возвращаться в Тот мир. — Ты потерял право распоряжаться моей жизнью четыре дня назад, — я неожиданно зло посмотрела на него, — Отпусти меня, Кили, ты уже сделал всё, что мог! — Было глупо надеяться, что ты поймёшь мой поступок. — Было глупо верить тебе! — я вырвалась и побежала.       Я со скоростью зайца выскочила на улицу и понеслась в неизвестном направлении. Боль комом стояла в горле, и хотелось кричать, расталкивая людей и разбивая всё на своём пути.       Почему я люблю всё так усложнять? Вместо того, чтобы спокойно всё обсудить, я накричала на всех, ещё больше усугубила ситуацию с Кили… Дура! Полная! Не удивительно, что он тебя бросил!       Я пришла в себя у двери лавки «Безделушки у Катушки». Колокольчик тихим звоном известил хозяина о моём приходе. -В ы что-то хотели? Аааа, это Вы, молодая леди! — протянул он, узнав меня, — Но сегодня Вы слишком грустны, что-то произошло? — Много чего, — грустно улыбнулась я, — Я пришла, чтобы… Простите, а Вы можете со мной поговорить? — Конечно, всегда рад приятной беседе! И, кстати, я не представился Вам в прошлый раз — мистер Джон Рональд Руэл Толкин, для друзей — просто Джон. — Анур, очень приятно! — я во все глаза смотрела на него, что-то шевельнуть в моей памяти, но сколько я ни силилась, выудить это «что-то» из сознания было невозможно. — А мне ещё больше, проходите в соседнюю комнату, я поставлю чайник и, надеюсь, что смогу Вам помочь.       Я зашла в соседнюю комнатку, отогнув тяжёлый полог. Честно говоря, я даже не подозревала о её существовании. Оказавшись в маленькой и уютной кухне, мне сразу стало лучше, я уселась за стол и с любопытством начала осматриваться. Она была не больше шести квадратных метров, маленькие сервантики с узором из цветов, полки для посуды, множество цветочных горшков и самые разные растения в них. Круглый стол и стулья с округлыми спинками довешали милую картину. — Так, ну вот, чай готов, — широко улыбнулся мистер Толкин, — Печенье будешь? — он незаметно перешёл на «ты» и от этого на душе стало ещё теплее. — Да, спасибо, — чай был фруктовым, заметив моё удивление, он сказал: — Этот чай был собран в День Дурина из оставшихся, то есть самых сильных и спелых плодов. Он придаёт уверенности в себе. Так в чём дело, дорогая? — Во… мне, наверное, — неуверенно начала я, — Мне кажется, что я всё делаю только хуже. Меня бросил Кили и… — и я всё ему рассказала, не заботясь о том, что он вряд ли понимает, о ком я говорю. Я начала с самого начала и говорила без остановки. Когда же я иссякла, я посмотрела на него, ожидая увидеть осуждение, он лишь мягко улыбался. — Дорогая, попробуй посмотреть на это с другой точки зрения. Может, он хотел как лучше. Попробуй понять его поступок, не принять, а понять. И уверена ли ты, что хочешь вернуться в Тот мир, ведь, судя по твоим словам, здесь тебе, несмотря ни на что, нравится больше, — всё, так аккуратно и уверенно расставленное по полочкам у меня в голове, упало и хаотично разлетелось. — А почему Вы мне поверили? Ну, про мир другой и там всякое… — Дорогая, когда-то и я жил в Твоём мире, но ушёл оттуда сюда, — я открыла рот от удивления, — Да-да, и там я написал несколько историй, одну из которых сейчас меняешь ты. Возможно, я совершил ошибку и теперь тебе предстоит её исправить, — он загадочно улыбнулся. — Хотите сказать, что Вы… — Да, я автор книг о Средиземье. Именно поэтому я знаю многих, а каждая вещица обладает своей собственной историей. Так же, как и любой человек. А возвращаясь к твоей проблеме… Действительно, попробуй посмотреть на это с другой стороны. Подумай, чего ты именно хочешь и боишься и тогда поймёшь и его желания и страхи. — Я запуталась, — я опустила голову на согнутые руки, — Я уже не понимаю, чего я хочу и ещё труднее понять… — неожиданная догадка посетила меня и я вскочила, — Джон, Вы гений! Спасибо Вам огроменное, я даже не знаю, как Вас отблагодарить, я… Я придумаю что-нибудь, но сейчас мне надо бежать! — запуталась в тяжёлом пологе, разделявшее две комнаты и хозяин лавки засмеялся. — Не за что! Рад, что помог! Приходи ещё, Анур, я буду ждать!       Я вылетела на улицу. За разговором я не заметила, как прошло пол ночи. Я бежала по улице, съедаемая желанием поговорить с Кили. Сейчас, я поняла, о, Махал, да я действительно дура! Фонари тускло освещали пустынную улицу, но я не замечала ничего вокруг.       Тихонько отворив дверь, я очутилась в тёмной столовой. Наверху лестницы мне померещился чей-то силуэт, но, судя по всему, это была игра моего разбушевавшегося воображения. Придётся отложить разговор до завтра, хорошо, что вещи в дорогу я собрала уже вчера.       Ступеньки хрипло скрипели от моих шагов. В коридоре свечи не горели, и было слышно мерное посапывание гномов, а особенно громкий храп Бомбура.       Девочки спали. Я быстро разделась и легла в кровать, но мысли гудели, как рассерженный пчелиный рой и очень долго не давали мне заснуть.

***

      Меня разбудила Лирна. После полуночной прогулки вставать не хотелось совсем, но я заставила себя открыть глаза. Небо за окном ещё только занималось и последние звёзды ещё не оставляли надежды вернуть ночь. — Ты где была вчера? Мы ждали до последнего, пока Торин уже просто не запихнул нас в комнату, а Кили, так вообще, всю ночь, кажется, провёл на лестнице, — значит, мне не померещилось. — Я гуляла и была у Толкина, — я села и посмотрела на Селеан. — Чего? С ума сошла? — Лирна недоумённо смотрела то на меня, то на Селеан. — Нет, я познакомилась с Джоном Рональдом Руэлом Толкином! Мы много чего обсудили и он также, как и Гархарель, сказал, что я меняю историю, только он, в отличие от той старухи, был не против, — я начала одеваться. — То есть, ты хочешь сказать, что вживую видела автора книг, написанных много лет назад и получила авторское право на перепись его рассказов? — Вроде того, — я зашла в ванную.       Умывшись и причесавшись, через десять минут мы все были готовы. Я торжественно дёрнула ручку и… Ничего не произошло. — В чём дело, Анур? Ты чего замерла? Забыла как дверь открывать? — хихикнула Лирна. — Ага, похоже на то, — рассеянно протянула я и дёрнула ещё раз — дверь не поддалась, — А ещё похоже, что нас заперли. — Что? — Сама попробуй! — Лирна подошла к двери и также, как и я начала дёргать ручку. — Что за чушь? Они с ума сошли? Они решили нас не выпускать и уйти так? — она начала копаться в рюкзаке и через какое-то время выудила ключ, — От нашей комнаты, — пояснила она, но он и не собирался влезать в скважину.       Я наклонилась и посмотрела в щёлку. — Похоже, там ключ с другой стороны… Ох, если я узнаю, кто это придумал, то пламя Смауга покажется ему тёплым бризом! Эй, откройте! — забарабанила я в дверь, — Это не честно! Эй! — А может это к лучшему? — задумчиво протянула Селеан. — Селеан! — в голос воскликнули мы с Лирной. — Ладно-ладно, это только предположение! Отойдите, я открою, — мы послушались, а эльфийка склонилась над замочной скважиной и начала водить руками, что-то бормоча. Через три минуты, хотя мне они показались вечностью, что-то звонко щёлкнуло и дверь распахнулась. — Фантастика! — выдохнула я, — Как ты это сделала? — Силой мысли повернула ключ с другой стороны, — скромно улыбнулась она. — А еду ты тоже можешь материализовать? — это ж какой из неё отличный компаньон получается! Лучшая подруга — раз, отличный собеседник — два, огонь на пустом месте разожжёт — три, раны исцелит — четыре, а если и еду сделает из ничего, то кроме неё вообще не надо больше ничего в поход брать! — Нет, боюсь, что нет, — улыбнулась она, — Но пойдёмте к этим предателям!       Мы вылетели в коридор и остановились только на верхнем пролёте лестницы — внизу тихонько собирались гномы, видимо стараясь не разбудить нас. — Торин Дубощит! — страшным голосом начала Селеан. — Фили Долгобород! — тон Лирны не предвещал ничего хорошего. — И все остальные! — не растерялась я.       Ребята замерли и уставились на нас — ещё бы, ведь подъём был обозначен на час позже и они никак не ожидали, что мы проснёмся раньше! — Кто. Это. Придумал? — членораздельно спросила я.       Гномы старались не смотреть на меня, а Ори до того раскраснелся, что спрятался за Нори и выглядывал из-за его спины. Торин спокойно смотрел на Селеан, но, мне кажется, именно сейчас это спокойствие с трудом давалось ему. Фили внимательно изучал свой рукав, под ледяным взором Лирны. Я же скрестила руки на груди и переводила взгляд с гнома на гнома. — Это была моя идея, и я ничуть об этом не жалею, — угадай, ктооооо? Кили! Я мысленно связала своё самообладание и привязала его, потому что оно старательно пыталось сбежать. — Ага, — кивнула я, так, что делаем дальше? Истерим? Игнорируем? Пожимаем плечами? Вздыхаем? Я выбрала последнее, — И зачем? — Смеёшься? Да чтобы вы с нами не пошли, — что-то он очень нагловато говорит… Всё моё вчерашнее желание обсудить с ним его поступок улетучилось. — Чем же мы вас так не устраиваем? — Да не вы, а этот поход! Анур, — неожиданно он стал обращаться конкретно ко мне, а не к «нам», — там дракон! И ты просто не понимаешь, насколько он опасен! И я… Мы не хотим, чтобы вы погибли! — Кили, ты несёшь чепуху! То есть, мы проделали весь этот огромный путь вместе, бились с троллями, блуждали в гоблинских тоннелях, чуть не погибли во время сражения каменных великанов, убегали от орков, летали на орлах, сражались с варгами и Мёртвыми, чтобы в самом конце, ты просто взял и… — я осеклась, ведь чуть не сказала «бросил меня», — запер нас в комнате? Ведь там дракон, — саркастично протянула я и замахала руками, показывая, какой он огромный. — Ты просто не можешь понять… — Нет, я понимаю, но почему Фили, почему Торин не сделал этого? — я уже сама не понимала, что именно скрывается под словом «этого». — Так, ладно, всё равно, вы уже проснулись и готовы, — Торин встрял как нельзя кстати, ведь разговор уже давно стал личным, во всяком случае и я, и Кили поняли это. — Выходим через десять минут! — скомандовал он, и гномы моментально разбрелись по своим делам.       Я молча наблюдала за Кили. Наблюдала за тем, как злость и досада, нахлынувшие на него во время нашего разговора, находят выход в «случайно» упавшем луке, в стуле, который «мешался» на пути, в незастёгивающемся рюкзаке, который он слишком сильно дёргал. — Анур, Анур, — вырвала меня из раздумий Лирна, — Ты в порядке? — Нет, сейчас мне хочется наброситься на него и закричать, — я минуту помолчала, но гномка ждала продолжения, — А сейчас мне хочется обнять его и никогда не отпускать. — Ты простишь его? — Мне не за что его прощать. Он поступил так, как считал нужным, и я сейчас не про дверь, — улыбнулась я, — Лир, это твой кинжал? — Да, меня дрозд выдал? — Хорошо, что не скворец! — Да, ну тебя! — она толкнула меня в плечо и встала, протянув мне руку, — Пойдём, и хватит уже мне напоминать о том, что я путаю этих двух птиц.       И вот, под неумолчный и не очень стройный гомон труб, мы вышли из дома и двинулись к причалу. Толпа людей сопровождала нас на всём пути. Они смеялись, кричали и аплодировали, дети и собаки бежали за нами, а девушки бросали томные взгляды на парней, в первую очередь, конечно же, на Фили и Кили. Вскоре к нам присоединились Лэта, Иттан и Кайл с Лу, с трудом протолкавшиеся сквозь бушующую толпу, даже не осознававшую, что провожают нас на смерть. Смерть. Я впервые задумалась об этом. Все о ней говорят, Гархарель, Толкин, даже Кили, но до меня только сейчас дошёл истинный ужас этого слова. Мне самой погибать было не страшно, во всяком случае, мне так казалось на данный момент, но мои друзья… Они действительно могут умереть и это гораздо страшнее всех моих снов вместе взятых. — Анур, — Лэта прервала мои размышления, — Мы не пойдём с вами. — Что? — я с удивлением посмотрела на неё, — Почему? — Мы не воины, пойми, я нужна здесь, а Иттан… — Я не хочу, мне страшно, просто, когда всё кончится — пришли своего дрозда и я приду, осталось ведь немного, да? — Хорошо, — с нескрываемой досадой ответила я. — Прости, но мы вам сейчас будем только обузой, — продолжала оправдываться Лэта. — Да-да, я поняла, не страшно, — рассеянно сказала я, моё внимание привлекла Гархарель, идущая параллельно с нами в толпе, она махнула мне рукой и одними губами произнесла «смерть».       Я вздрогнула. Мы остановились и начали садиться в лодку. — Дорогие гномы! — за спиной раздался мерзкий голос бургомистра, от неожиданности я споткнулась, занося ногу за борт, и упала в объятья Кили, который успел подхватить меня. На миг я замерла, борясь с безумным желанием в этой позе и остаться, а также с невероятным смущением схожим с тем, прежним, когда всё только начиналось, но, взяв себя в руки, я отстранилась и шепнув «спасибо», повернулась к гному спиной. Кили тяжело вздохнул. — Уважаемый Торин! Я от лица всех жителей нашего прекрасного города, — ага, прекрасней некуда (фыркнула я), — желаю вам хорошей дороги! Пусть Смауг окажется повержен вами, и золото рекой польётся в Эреборе! Пусть звёзды улыбаются вам! — гномы приветливо улыбнулись, и мы отчалили. — Напыщенный индюк! — чуть слышно фыркнул Торин.       Люди провожали наши лодки пением. Среди толпы я увидела и мистера Толкина, который тепло улыбался и махал нам вслед. И Бард. Он тоже был там и с тревогой провожал нашу лодку.       Я надолго запомню этот холодный осенний день, когда дул резкий ветер, а деревья окончательно прощались со своими золотистыми листьями. Был последний день октября, и, судя по луне, через неделю должен был наступить День Дурина.       Лодка была нагружена различной провизией и гномы пребывали в самом прекрасном расположении духа. Они пели, смеялись и, чем ближе к Горе мы приближались, тем радостней они становились.       За два дня мы пересекли Долгое Озеро и вышли в реку Быстротечную, — так мне сообщил Балин. Плыть против течения было трудно, мы со всех сил налегали на вёсла, хоть все и были недовольны тем, что мы, девушки, тоже гребём. Гора теперь, вместе со всем своим величием возвышалась над нами. К концу третьего дня, мы причалили к левому (вроде как западному) берегу и высадились на сушу. Оказалось, что здесь нас ждали люди с пони, отказавшиеся, правда, переночевать с нами. Один из них буркнул, что в этой местности легче поверить в дракона, чем в Торина. С тяжёлой душой, но мысленно, я с ним согласилась. Здесь было жутковато: выжженные кусты, чёрная земля и сухая редкая трава… -А здесь мрачновато, — вслух подумала я. — Наследие Смауга! — выплюнул Торин, — Переночуем здесь, а завтра тронемся в путь.       И вот мы снова жгли костры и спали в специальных мешках. Романтика путешествий вновь с головой накрыла меня и, глядя в усеянное звёздами небо, вера в Торина потихоньку крепла, а желание одолеть дракона росло.       Тихонько дымил трубкой Бофур и Торин задумчиво смотрел на пламя. — Не спится? — спросил он меня, когда я подошла к ним и пристроилась под боком у Бофура. — Торин, мне кое-что не даёт покоя… — Что же? — Гендальф. Тебе не кажется, что он давно должен был вернуться и составить нам компанию? — У волшебника свои мысли на этот счёт, но если он не появится в ближайшее время, нам придётся без него войти в Гору. Мы не можем жертвовать единственной возможностью, из-за того, что Гендальф передумал идти с нами, но забыл об этом сообщить!  — Да, ты прав… — задумчиво протянула я. Сон потихоньку начал уволакивать меня за собой, и я начала клевать носом, пока моя голова не нашла покоя на плече у Бофура. — Анур, иди спать. Завтра нас ждёт долгий путь, — улыбнулся он. — Угу, звёздной ночи, — сонно пробормотала я и, лениво поднявшись, потопала к своему спальнику. Закутавшись в одеяло, под тихий разговор Торина и Бофура я заснула крепко и спокойно.