Когда прострекочет дрозд...

От лица Лэты.       Я стояла на берегу и махала вслед уплывающей лодке, но мысли мои были далеко. Два дня назад я пришла к Кайлу с заявлением о том, что вместе с Анур отправляюсь к Одинокой Горе. — Ты с ума сошла? — моментально воспламенился он, — Может ещё в глотку к Смаугу заглянешь? — Я не понимаю, что тебя так беспокоит, я ведь не сама туда пойду! — Что меня беспокоит? А как бы ты отреагировала, если бы я тебе такое сказал? — Ко мне приходила Анур, — не в тему начала я, — Её бросил Кили. Я нужна ей! — А ещё нужна мне! Я не хочу ходить на ещё одну могилу! — со всей присущей ему пылкостью, воскликнул он; я недовольно вздёрнула подбородок. — Лэта, — он подошёл ко мне и взял за плечи, заставив посмотреть на него, — Лэта, мне очень жаль, что Кили так с ней поступил, но там, кроме него, будет ещё тринадцать парней и две её подруги, поверь, ты здесь мне нужнее. — Но я не могу ей этого сказать! Что ты меня не отпускаешь. Как ты это себе представляешь? Привет, Анур, тебе сейчас очень тяжело, а я не пойду с тобой, потому что меня не отпускает внезапно приобретённый парень! — Лэта, ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь. Я знаю её, больше чем ты и именно поэтому, понимаю как ей тяжело… Ты не видел её… Она сломана… Она так тяжело рассказывала о том, что у них происходит, о её тренировках, а потом, она вдруг подняла на меня глаза, такие огромные, что мне показалось, что остального её лица просто не существует, и спросила, пойду ли я и Иттан с ними. Я замешкалась, буквально на мгновение, а она вдруг рассмеялась и начала говорить о том, что встретила настоящего Толкина… Я обязана пойти за ней, ведь в душе она просто ребёнок! — Во-первых, она уже взрослая и ты ненамного старше её, чтобы так опекать, а то превратишься в Фили, — он мягко рассмеялся, — А во-вторых, ты нужна городу, что-то грядёт и это «что-то» — очень плохое. Я разговаривал с Бардом, он рад, что гномы уже скоро уходят, но он боится, что их поход повлечёт за собой очень плохие последствия для города и, если что-то произойдёт, я хочу, чтобы ты была рядом. Тебя знает, практически каждая женщина и, если мужчины пойдут за мной и Бардом, то они, даю тебе слово, без раздумий пойдут за тобой. — Ты отводишь мне слишком большую роль, — нахмурилась я. — Вообще-то, не только я, я процитировал слова Барда. — И что я ей скажу?       Таким образом, я впервые в жизни соврала своей подруге. Ненавижу врать, ощущение такое, будто я саму себя с ног до головы облила грязью. И самое ужасное, что Анур это поняла, я уверена, ведь после сражений с Мёртвыми, говорить, что я не воин — это странно, в лучшем случае, она считает, что я трусиха, а может и всё сразу. Ладно, Иттан — она сразу сказала, что с неё путешествий хватит, но я… «Я не воин». Тьфу! Самой противно. О, Боги, к чему это всё приведёт?       Город находился в торжественном волнении, никто не понимал, что гномы, по сути, отправились на верную гибель. Я маялась в волнении, три дня, я не могла ни чем заниматься, уроки Кайла прекратились — они с Бардом что-то постоянно обсуждали, и я не хотела его отвлекать моими тренировками. Я сама каждый день выходила на задний двор и стреляла из лука и отрабатывала приёмы. На душе было гадко. Все мои мысли делились на две половины: первая — Анур, вторая — грядущее «что-то» плохое.       На третий день, поздно вечером забили в колокол — бургомистру приспичило собрать всех. Я всей душой ненавидела этого гада. Злой и алчный, он обирал всё население и сам, подобно разжиревшему дракону, чах над златом. Его помощник — Альфрид, был ещё хуже. Своими выходками раздражал всех и презирал каждого, что, собственно, было взаимно. — Молли, что происходит? — обратилась я к рыжеволосой женщине. — Бургомистр опять что-то затеял, — ответил за мать, веснушчатый мальчик, такой же рыжий, как и мать, лет тринадцати. — Тише, Рон! Иди лучше к сестре, я обещала ей, что ты с ней сходишь в лавку для шитья. — Ну, мааам! Я собирался с Фредом и Джорджем в лес. — Вот сходишь с сестрой, а потом иди в свой лес, всё! Пошёл! — Рон что-то буркнул и растворился в толпе. — Так вот, Лэта… Бургомистр получил голубя от гонцов, что должны были встретить гномов на том конце реки. — Да? — воскликнула я и сердце моё забилось быстрее, улыбка, набежавшая во время диалога Рона и Молли, растворилась. — Он сказал, что прочтёт, когда все соберутся. — Так всё же уже здесь! — с нескрываемым волнением воскликнула я. — Видимо, он считает иначе, — пожала плечами Молли. — Как Артур поживает? — я попыталась отвлечься. — Нормально, вчера снова ушёл на охоту на неделю, ох, эта работа его доконает! — вздохнула она. — Это же всего лишь охота, — пыталась я поддержать беседу, — странно, обычно мы очень долго разговариваем… — Нет, Лэта, это не так! — всплеснула она руками, — Он приходит весь исцарапанный, а иногда с тушами животных, моя Джинни просто в ужас пришла, когда он принёс двух зайцев и потребовала их выпустить… — дальше я не слушала, а Молли потихоньку умолкла, бургомистр обратился к нам. — Дорогие жители нашего прекрасного города! — да уж, прекрасней некуда, — С радостью сообщаю вам, что гномы добрались до берега реки Быстротечной и уже завтра утром отправятся к Горе! — люди захлопали в ладоши. — Не нравится мне это, — вздохнула Молли. — Почему? — Лэта, они же идут на верную смерть! Надо быть или полным дураком, или невероятным везунчиком, чтобы лезть в логово дракона с надеждой остаться в живых. — Или надо быть гномом, — задумчиво протянула я.       Когда я вернулась домой, Иттан уже спала наверху. Я налила себе тёплой воды и, добавив туда мёд, уселась за стол. Лу сегодня ночевал у нас — Кайл снова ушёл к Барду.       Так, надо собрать мысли. Я не могу просто так сидеть без дела, ожидая прилёта Каэль. Надо чем-то себя занять. Свеча медленно догорала, а ясных мыслей мне в голову так и не пришло. Когда солнце начало окрашивать небо в розовый цвет, я поднялась наверх и, не раздеваясь, бухнулась на постель и заснула. От лица Анур.       Холодный ветер мягко перебирал волосы у меня на лбу. Рядом, жуя редкую и жёлтую траву, мерно похрапывали пони. Возле меня, безмолвные тушки гномов досматривали последние сны. Скоро подъём. Я села и потянулась. Небо было ясным, что означало, что день должен быть хорошим, во всяком случае, без дождя или каких-либо других сюрпризов от природы. У затухшего костра дремал Нори, а Бомбур — единственный нарушитель тишины, очередным всхрапом вдохнул в себя штук десять маленьких мотыльков. Я достала из рюкзака расчёску и начала причёсываться. Волосы путались и неожиданно начали немного виться, а я по-прежнему никак не могла привыкнуть к их новой длине. Вдруг, что-то шаркнуло, и мне на колени упал камень с шеи. Как странно прозвучало. Нет, ни одна проблема не соизволила меня покинуть этим утром, лишь в очередной раз решила напомнить о себе. Синий камень ярко блестел в лучах уже слабого осеннего солнца. Я взяла его в руку и воспоминания нахлынули с новой силой.       Анур, хватит! Пора уже забыть! Что было — то прошло! Не надо терзать себя!       Я тряхнула головой, и завела руки за шею, чтобы завязать шнурок, но пальцы не слушались и делать узелок упрямо не хотели. — Тебе помочь? — послышался мягкий, чуть смеющийся тихий голос. — Если не трудно, — также тихо ответила я. Кили опустился за моей спиной на колени и, взяв шнурок из моих рук, с лёгкостью завязал узел. От его прикосновений мурашки пробежали по моей спине и, я боюсь, он это заметил. — Анур, я… — но его прервал громкий возглас Нори, внезапно подскочившего на месте: — Подъём! Вставайте! — я улыбнулась, завидев сонного Бофура, ворчливо натягивавшего свою ушанку поглубже на голову. — Так, что ты хотел… — я повернулась, но Кили уже след простыл, — сказать?       Шумно и бодро позавтракав, мы привязали поклажу к пони и сами забрались на наших новых спутников. В этот раз, мне достался вороной жеребец по кличке Лорд — очень многообещающе, правда? Ну, как забрались… Ваша покорная слуга снова пала жертвой залезания на лошадь, пока Фили мне не помог, чем вызвал волну смеха у Лирны. Я предложила ей напомнить про птиц, и она замолчала, но улыбаться не перестала.       Мы двинулись на северо-запад, планируя добраться до Горы уже к вечеру. Шёл четвёртый день и совсем скоро должен, по идее, наступить финал нашего путешествия. И никто не хотел думать о том, что конец может быть ужасным. Природа вокруг становилась всё скуднее и скуднее, а краски тускнели. Мы шли по Пустоши Смауга. Пони шли понуро и гномы уже не смеялись и не шутили, их души начали сжимать печальные воспоминания. Я, в кои-то веки, решила помолчать. Лорд периодически проявлял характер и вставал, не желая двигаться дальше.       Мы достигли подножия Горы гораздо раньше, чем ожидали, и разбили лагерь на западном склоне большого отрога, который носил громкое название Воронья Высота — там когда-то находился сторожевой пост. — Прежде, чем обыскивать западную сторону Горы, надо исследовать южный склон, — начал Торин, когда мы все уселись обедать, а пони огорчённо пощипывали редкую траву, — Там находятся Главные ворота, но и там же, есть вероятность встретить дракона. Поэтому, туда пойдут только четверо — Кили, Фили, Анур и Бильбо, — последний поёжился и вздохнул, но отказываться не стал. Какой уникальный дар у Торина! Выбирать для самых опасных заданий самых стратегически важных племянников! Интересно, случай с великанами его ни чему не научил?       После обеда мы сразу же отправились к Вороньей Высоте.       Пробравшись вдоль серых и мрачных утёсов, мы вышли к её подножию. Здесь река, сделав широкую петлю по долине, где, похоже, когда-то стоял какой-то город, быстро убегала от Горы и, пенясь и бурля там, далеко, впадала в Долгое озеро. Мы замерли, любуясь, во всяком случае, я: любовалась, видом сильной, гордой горной реки, которая через свои скалистые берега несла огромное количество воды и столько же воспоминаний о былых битвах и днях. — Это всё, что осталось от города Дейл, — неожиданно прервал молчание Кили и указал на полуразрушенные башни, темнеющее крепостные стены и старые покосившиеся старинные дома, — Балин рассказывал, что когда-то склоны горы зеленели лесами, а долина была изобильна и плодородна. Люди дружили с нашим народом и не было для них печалей и горестей, — лицо Кили помрачнело. — Не думал, что ты запоминаешь хоть что-то из наших занятий! — улыбнулся Фили. — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — неожиданно серьёзно ответил он. Кили вообще за эти последние дни говорил мало и совсем не шутил. В этом его молчании я чувствовала укор в мою сторону.       Мы тихонько обогнули отрог, и выглянули из-за большого камня. Огромные ворота зияли чёрной пустотой в Горе. Две высоченные фигуры гномов охраняли вход, но вид у них был уныл. Створки были разбиты и распахнуты внутрь тем, что от них осталось. — Печальное зрелище, — шепнул Бильбо, а я, осторожно переступая, двинулась вперёд.       Рокот реки оглушал, а в небе парили вороны, не Эреборские знаменитые вороны, а обыкновенные серые вороны. — Куда ты? — Кили резко схватил меня за локоть, от неожиданности я снова покачнулась и опять рухнула ему в объятия, — да он это специально сделал! — Вввперёд, — запинаясь, ответила я, подняв на него голову, — Мы же должны узнать… — Какая ты на вкус? А если он прямо там сидит? Ты не подумала? — Нет, тебе-то какое дело? — я отстранилась от него и поймала взгляд Фили, полный желания сообщить мне что-то. — Ты, — Кили в бессилии топнул ногой, — Да с тобой вообще бесполезно… — он махнул рукой, развернулся и пошёл обратно. — Кили! — позвал его брат, — Ладно, пора возвращаться.       Бильбо ободряюще похлопал меня по плечу, и мы двинулись к остальным. Вернувшись, было решено перенести лагерь чуть дальше и встать в узком ущелье, чтобы впоследствии было проще исследовать эту сторону Горы.       Ужинали молча, все были немного подавлены, а я и Бильбо, похоже, были самыми позитивными участниками похода на данный момент.       Прошло несколько дней, а искомая дверь никак не хотела находиться. Торин злился, а остальные были угрюмы и молчаливы. Каждый день мы группами разбредались по склону и простукивание скалу. Со стороны было похоже, будто дятлы перепутали дерево и камень и старательно пытались выудить из Горы червяков. Мы с Бильбо постоянно брали карту у Торина, вертели так и сяк, Селеан подсвечивала её различными способами, Лирна высказывала предположения, которые мы впоследствии проверяли, но всё было тщетно.       На закате седьмого дня, на пост встали Дори и Бифур, было решено не останавливать поиски двери. Я забралась повыше, на площадку над лагерем, и сидела, свесив ноги вниз. Прохладный ветер мягко шуршал по скале, перенося с места на место мелкие камешки. Рядом шумела река, а в расщелине стрекотал сверчок. Долина окрасилась в золотисто-розоватые оттенки, Каэль сидела у меня на плече и дремала. Я задумалась о вещах, столь далёких на данный момент, что если бы Торин узнал о них, то счёл бы мои посиделки предательством дела.       Почему же Лэта и Кайл не захотели идти с нами? Ведь она поняла, что я поняла, что она увиливает от настоящей причины. Наверное, они думают о том, что произойдёт, когда мы зайдём внутрь. Интересно, а сами гномы думали об этом? Ну, найдём мы дверь, попадём в Эребор, набредём на останки или живого Смауга, в зависимости от предыдущего пункта, будем следовать, скорее всего, интуиции. Вернём наш дом, и? Коронуем Торина и все будут рады-счастливы? А дальше? Что дальше? Что будет со мной? С Кили? Кстати, о двери, что-то подсказывает мне, что последний шанс найти её — это сегодняшний вечер… — Анур? — я с трудом оторвалась от своих мыслей. Кили неуверенно сел рядом. — Да? — стараясь придать как можно больше спокойствия своему голосу. Ох, Кили, не вовремя ты! Ох, как не вовремя! — Я… Можно составить тебе компанию? — я кивнула, помолчали, неловкость висела в воздухе. — Почему? — я собралась с духом и задала этот, давно умчавший меня вопрос. — Так будет лучше, — тихо ответил он. — Лучше? — я развернулась к нему, сев на одну ногу, — Лучше? — Да, Анур, — твёрдым голосом ответил он, посмотрев мне прямо в глаза, но сколько всего было в его взгляде! — То есть, ты хочешь сказать, что бросить девушку накануне самого решающего события, пройдя бок о бок сквозь огонь и орков и ссылаясь на то, что считаешь это опасным — это нормально? Это лучше? Может, ты и не любил меня никогда по-настоящему? Просто, маленькая репетиция перед официальным бракосочетанием, может у тебя уже есть невеста, просто мне никто не сказал и позволил влюбиться по уши в эгоистичного принца! — Что за бред? Ты сгребла всё в одну кучу! — он начал злиться, моментально вспыхнул, — Ты никогда не прислушиваешься к советам других и поступаешь только так, как ты считаешь нужно! — Так ты такой же! — прокричала я, а слёзы подступили к моим глазам — Просто объясни мне, почему Фили или Торин не бросили Лирну и Селеан, а ты… — Да потому, что Лирна или Селеан не приходили к ним и не говорили, что из-за них собираются умирать! — он вскочил и взъерошил себе волосы, — Анур, знаешь, почему я так поступил? Потому что знал, что даже, если бы я убил кого-нибудь, ты бы всё равно пошла за мной. Бросить тебя — был единственный вариант, в котором была хоть малая вероятность того, что я стану тебе противен, и ты не захочешь рисковать собой ради такого, как я! — он говорил это так горячо, что мне стало безумно стыдно, а когда закончил, то развернулся и пошёл прочь с выступа.       Я поспешно поднялась и бросилась за ним, но споткнулась и, пошатнувшись, упала. Кили поспешил помочь мне подняться, но я уже отвлеклась от нашей очередной ссоры. Мой взгляд приковала к себе стена, слишком гладкая, чтобы быть просто стеной. — Кили! — прошептала я, — Кили, мы нашли дверь! — Что? — он сразу оживился, — О, Великий Дурин! Я позову Торина! — Ага, — кивнула я в пустоту, ведь гном уже убежал.       Я села напротив стены и провела по ней рукой. Идеально гладкая. Подумать только, всё это время она была у нас над головой!       Послышались торопливые шаги, и на площадку высыпали все гномы и Бильбо. Повисла торжественная пауза, но тут солнце начало садиться, бросая последние лучи на стену. — Ломайте! Двалин! — Торин с дрожащей хрипотцой в голосе, скомандовал гномам. Двалин, Бифур, Дори бросились к скале с топорами, кирками и другим оружием. Вскоре практически все парни уже колотили по стене, но на ней не оставалось ни царапины. — Торин, — закричала я, пытаясь перекрыть стук орудий, — Торин, ты же сам говорил, что дверь волшебная и так её не открыть! Тут же сказано «последний луч…» — Именно, Анур, последний луч! У нас не будет больше шанса! Бейте сильней! — наверное, с таким лицом и таким голосом фанатик из какой-нибудь религиозной секты, призывает своих сотоварищей атаковать других сектантов.       Солнце село. Безнадёжность, а ещё разочарование живописными красками расползлись по лицам моих друзей. Быстро потемнело, гномы начали спускаться со склона. — Подождите! Как же вы? — начал было Бильбо, но Торин молча сунул ему карту и, бросив ключ на землю, начал спускаться. Хоббит с надеждой посмотрел на меня. — Лирна! Фили! Стойте! — я замахала руками, — Ещё не всё потеряно! Молчание было мне ответом. Я уселась перед стеной. — Ох, Бильбо! Они же не переживут этого! — Да, — он положил руку мне на плечо, — Но что-то тут не так! Это ведь точно нужное место? — И? — я подняла на него глаза, хоббит начал суетиться на месте, рассматривая небо.       Каэль подлетела к скале и, постучав в неё клювом, громко застрекотала. — Ты чего это? — я замерла, и посмотрела на Бильбо, — Встань у серого камня, когда прострекочет дрозд… — И последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину, — продолжил он за меня.       Тут, сквозь облака прорвался лунный свет. Он упал на скалу и там, в маленькой щели, высветилась замочная скважина! — Торин! Кили! Бофур! Селеан! Лирна! Ребята! Дверь! Здесь дверь! — закричала я и запрыгала от радости. — Ключ. Где-то здесь был ключ, — завертелся Бильбо и вдруг наподдал его ногой. Ключ с громким звоном поскакал по камням. Но в последний момент, Торин его успел поймать. Радость озаряла его глаза и лица гномов. Они буквально светились счастьем.       Король подошёл к скважине и вставил ключ в замок. Он с щелчком повернулся, и Торин легонько надавил на дверь — кусок стены медленно отошёл в сторону. Перед нами по скале с голубым свечением разбегались прямые щели, превращающиеся в витиеватые гномьи узоры и очерчивающие дверь «в пять футов вышиной и в три шириной». Она беззвучно и тяжело распахнулась, приглашая нас внутрь Одинокой Горы.