Темное сердце

Когда Антониа молча развернулась в сторону лестницы, взглядом позвала нас всех наверх. Ее янтарные глаза сверкнули бесстрастным блеском и растворились в полумраке стен, обклеенных в мрачные обои. Михаэль, к моему большому удивлению, ринулся прямиком за ней, ловко проскочив между мной и Тарой. Антониа, естественно, прекрасно знала, кто движется за ее стройной и прямой спиной, и поэтому начала изящно вилять бедрами чуть ли не под самым носом моего лучшего друга. Всего на секунду мне показалось это отвратительным и пошлым, но потом я вспомнил о ее привычке умело заигрывать с противоположным полом. Тем более я в свое время не был исключением. Я лишь старался не замечать всего этого и ловить себя на мысли, что понятия не имею, что происходит всего в паре шагов от меня. К счастью я смог отвлечься на предметы интерьера ее довольно большого и обставленного дома, когда мы начали идти по коридору второго этажа. Стук обуви ударялся о плотные на вид стены, на которых висели портреты художников, использовавших искусство барокко. Они были обрамлены в позолоченные и исписанные узорами рамы. По пути мне успел приглядеться изысканный «Портрет инфанты Маргариты» Веласкеса. Абсолютно все двери, как мне казалось, были намеренно распахнуты настежь. И я смог разглядеть буквально каждый уголок комнат, щедро освещенных классическими торшерами. Каждая имела свой индивидуальный стиль. Они словно чередовались: сначала темные тона, затем – светлые. Но проанализировав каждую из них, я пришел к выводу: румынский стиль ни чем не отличался от немецкого. Та же приторная и четко обставленная мебель темно-коричневых тонов, пахнувшая срубленной древесиной и лакировкой, белье на постелях и диванах в основном было обтянуто в наволочки цвета оливкового масла и лазури. Замысловатых узоров практически нигде не наблюдалось, разве что на тоненьких дверных ручках, настенных лампах и больших квадратных коврах, лежавших поверх бамбуковых паркетных досок. Только одна из всех увиденных мною комнат заставила меня подумать о том, что я нахожусь в пригороде какого-нибудь живописного американского штата. - Чуть не забыла, - Антониа замерла, резко повернувшись к нам. – Тебе пока что лучше пройти вон в ту комнату, - она устремила свой пронзительный взор на Тару, указав на дверь позади нее тонким наманикюренным пальцем. - Если вы считаете это нужным… – произнесла девушка, осекшись, и с тенью разочарования на лице. Она молча зашла в комнату и скрылась в полумраке, не оборачиваясь. Антониа проводила меня и Михаэля до самой последней двери в коридоре. Мы вступили на порог небольшого, но уютно обставленного кабинета. Мне в глаза тут же бросился «Автопортрет с Изабеллой Брант» Рубенса, висящий прямо за писательским столом, стоявшим рядом с книжными шкафами, вплоть забитыми толстыми книгами в тугом переплете. Эта картинная женщина просто пожирала меня своими большими и хитрыми глазами, нарисованными весьма оживленно. Тиканье антикварных часов с серебреными стрелками, расположенными на вращающейся каретке, задевало слух. Торшеры золотистым светом падали на стену, позволяя увидеть блестящие и тонкие позолоченные линии на гламурных полосатых обоях. Антониа жестом руки пригласила меня и Михаэля присесть на рядом стоящий и на вид очень удобный диван, оббитый шелковой тканью телесного цвета с черными рисунками в виде лилий. Она же встала напротив окна. Неподвижные шторы струйками тянулись до самого пола, словно подол платья. По ту сторону оконного стекла, во тьме, было видно, как уличные фонари пытались перебить мрак ярко-желтым светом. Я перевел взгляд на подругу. Изгиб форм Антонии поражал. Стройную талию обтягивал темный корсет, грудь была схвачена чашечками бюстгальтера, который едва был виден за тонкой атласной тканью, обшитой тонкими черными нитями. Ее удлиненная юбка, сочетающаяся с цветом корсета, не доставала до пола, но прикрывала ее обувь. Ткань водопадом струилась от ее узких бедер. Пшеничные локоны лежали на спине и плечах, и с каждым вздыманием ее груди они шевелились, словно живые. - Вам всем нельзя здесь находиться, - заявила холодно Антониа, приглядываясь в уличную обстановку за окном. - Знаю, - ответил я, сложив ладони перед собой. - Мы не из тех, кто не знает, что значит сталкиваться лицом к лицу с опасностью, - сказал Михаэль с нотками гордыни в голосе, расслабленно откинувшись на спинку дивана и деловито положив руку на его пышный подлокотник. Я чувствовал, как Антониа растягивала свои красивые губы в улыбке. - Боюсь, что здесь немного иной случай. Среди вампиров беспорядки. Кто-то внушает им, что люди начинают нас замечать. Некоторые бережно хранят память предков-охотников. Не выдавать себя становится все сложнее и сложнее. Одни обвиняют в этом других, спотыкаясь об обескровленные трупы. - Словно былые времена настали, - процедил Михаэль, кашлянув. - Все может быть, - медленно проговорила Антониа, положив руки на подоконник. Мелкие белоснежные бриллианты сверкнули на ее кольцах, одетых на тонкие ухоженные пальцы. - Но все эти волнения для нас, по крайней мере, пока что отходят на второй план. Я должен тебе точно сказать, что... - У меня часто бывают гости, - перебила меня Антониа, вытянувшись и сделав вид, что не слышала мои слова. -Человеческие гости?- с явным интересом спросил Михаэль. - Да, и они тоже. - И ты их выносишь? - Хоть вампиры не имеют тенденций менять свою жизнь, но порой это необходимо. Даже вспоминать тошно, сколько времени я потратила на то, чтобы научиться заглушать жажду в присутствии человека. Взять, к примеру, девушку, с которой вы прибыли сюда. Если бы я не умела того, что умею сейчас, то от нее давно бы осталась пустая оболочка. В конце концов, главная наша цель – не выдавать себя. Держаться в неведении. Тем более в этой стране. Здесь однажды все началось… - Я прекрасно понимаю, о чем ты. Все мы уже научены горьким опытом. Каждый заплатил сполна, - вступил я, когда мне наскучило быть слушателем их короткого диалога. - А как же девушка? – Антониа наполовину повернула голову к нам так, что я смог увидеть ее расширенные и сверкающие зрачки. – Она знает правду? - Знает. И опасности в этом никакой нет. Я всецело доверяю ей. - Ты в этом уверен? По мне так знает один – знают все. - Абсолютно. С нами она отрезана от мира людей. - Что ж, правила существуют для того, чтобы их нарушать, не так ли? – с ехидным смешком спросила Антониа. – Вам нужно отдохнуть. Пожалуй, я отправлю вас в одно интересное место. Только будьте осторожны. Зная ваш разгульный образ жизни, можно ждать любых неприятностей. Помните, скрываться – это для вампиров сродни искусства. - Что будешь делать ты? – Михаэль скоропостижно встал с дивана и посмотрел на Антонию. В его холодных голубых глазах вспыхнул огонек большой надежды. - Приготовлю для вас гостевые спальни, - она полностью повернулась в нашу сторону и ухватилась пальцами за свою юбку. Ткань тихо прошелестела. - А как же… - У нас еще будет время поговорить об этом, - устало сказала она, грустно посмотрев на меня. Я одобрительно кивнул и поднялся: - Я просто должен узнать, кто на протяжении стольких лет кормил меня ложью. ******** Тимишоарский клуб славился хорошей живой музыкой и обширными танцевальными платформами. Я и думать не смел, что Антониа предложит нам именно это место. Запах тел, алкоголя, табака и клубного дыма перемешался в затуманенном воздухе. Вдыхая его, я мог различить буквально каждую нотку. Сцена пока что пустовала, и свет радужных софитов не лился на нее. Я видел, как в зримой темноте поблескивали серебряные стойки музыкальных инструментов и озадаченно двигались высокие фигуры музыкантов. Люди, извиваясь в танце и купаясь в лучах света прожекторов, наслаждались музыкой в стиле хаус, транс, техно и поп. Искусственные лазеры словно пронзали их тела светом, на каждую конечность падали разные эффекты, ноги были погружены в клубный дым темно-синего цвета. К парням прилипали их черные футболки, разрисованные изображениями, которые светились неоном в темноте. Оголенные животы девушек были обсыпаны капельками пота. Возле напольных решеток, обвешанных в сияющие гирлянды ярко-фиолетового цвета, несколько пар, плотно прижавшись друг к другу, страстно целовались в засос. Барная стойка была забита так, что яблоку негде было упасть. Несколько барменов с приторной внешностью бегло носились из стороны в сторону, пытаясь обслужить как можно больше клиентов. Я остановился на месте и пришел к мысли, что сильно отстал, когда увидел Тару и Михаэля, которые устроились на белом кожаном диване, меж свисавших с потолка гирлянд цвета льда. Они о чем-то увлекательно беседовали и частенько обменивались улыбками, не позволяя себе глядеть по сторонам и даже искать меня. Укол ревности дал о себе знать где-то в районе ключиц. В игре света гирлянд и прожекторов красота Тары открылась мне совсем с другой стороны. Легкая завивка локонов округляла ее лицо, подведенные мрачными тенями глаза стали в несколько раз больше и в их зрачках запрыгали два белоснежных огонька. Помимо черных обтягивающих штанов и невысоких каблуков, туловище девушки облегала майка без рукавов того же цвета, поверх обтянутая прозрачной поблескивающей тканью, которая закреплялась на шее лентой, сплошь обшитой искусственными бриллиантами. Наш же с Михаэлем внешний вид был проще: излюбленные черные брюки, ботинки с красивым вытянутым мыском, полу обтягивающие рубашки, переливающиеся перламутром при ярком свете и без всяких замысловатых рисунков и узоров. Сидя в «дыму и бриллиантах», Тара и Михаэль начали смеяться. Мое неугомонное чувство ревности тут же притупило изумление. Их белоснежные оскалы сверкнули пред моими глазами. Причем впервые за все это время. Я решил прислушаться к ним. - …все-таки берлинские клубы лучше, - Михаэль попытался откашляться. – Здесь классно, но не настолько. Чего-то явно не хватает. - Например? – Тара убрала непослушные локоны себе за оголенные плечи. - Кровавой бани, - выпалил он. В ответ девушка промолчала и, судя по ее подергивающимся губам, хотела улыбнуться. Но нервный глоток помешал ей. - Эй! Да шучу я! – Тут же встрял Михаэль. - Может, душу у меня и отняли, но чувство юмора никуда не делось, - он оголил свои идеальные зубы в успокаивающей улыбке. - А ведь я почти поверила, - сухо усмехнулась Тара и начала рассматривать свои руки. - Румыны не знают, что значит веселиться, - вздохнул блондин. - Что ты имеешь в виду? – Тара подняла глаза на него и сложила руки у себя на коленях. - Тебе не понять, - он покачал головой и сжал губы чуть ли не в тонкую нить. - Но ты посмотри, сколько девушек! Любая из них твоя! – Тара указала рукой на танцующих людей пред ними. - Во всех смыслах, - осторожно добавила она, медленно опустив руку. - Что касается их, то тут только один смысл – власть над плотью и кровью. А мне нужно не это. – Михаэль снова покачал головой. - Я хочу другого, понимаешь? - Ты имеешь в виду Антонию? - Тара вопросительно изогнула свою темную выразительную бровь. - Я видела, как ты посмотрел на нее, когда впервые увидел. Михаэль опустил голову и положил ладонь себе на затылок. - Ты стесняешься своих чувств? Не трудно догадаться, что значит этот взгляд. Она очаровала тебя, понравилась тебе. Твои глаза, словно магнит, притянулись к ней. Пусть ты вампир, но и она тоже. От симпатии, страсти и любви никто не отписывался. - Хоть я вырос в совсем другое время, но то, о чем ты говоришь, понимаю прекрасно, - Михаэль потер затылок рукой и поднял голову, устремив серьезный взгляд на людей. Издалека его голубые глаза показались мне зеркалом, в котором отражались дрожащие огни и танцующие фигуры смертных. - Так в чем же дело? Почему в этот вечер она не рядом с тобой? - Атониа - вампир, уважающий старые порядки, особенно те, которые установила она сама. Людные места она не переносит. И из нашего недавнего разговора с ней я уяснил одну вещь: она не так давно научилась контролировать жажду в присутствии людей. Так что тебе очень повезло, Тара. Думаю, ты поняла в каком смысле. Тара не удостоила моего друга ответом, а лишь задумчиво опустила глаза. - Извини, - холодно пробурчал Михаэль, положив руку на ее плечо. – Я принесу нам выпить и заодно поищу Вильгельма. Когда он встал с дивана, она так и не подняла глаз. Еще несколько секунд девушка взирала на пол. Решив, наконец, оторваться от наблюдений, я направился к ней. - Пойдем танцевать? – я протянул Таре руку и отвел взгляд на покачивающиеся от легкого сквозняка гирлянды. - Вампиры разве танцуют? – мне послышался тихий смешок, и я почувствовал тепло у себя в ладони. - Сейчас ты все увидишь, - я улыбнулся девушке и повернулся в сторону танцующей толпы. Она вдруг разбилась на две части, словно бурное течение реки, разрезанное одним большим камнем. Посреди ее разрыва, в тени, стоял человек высокого роста, демонстративно потирая пальцы. Ореол его беспорядочной шевелюры темно-коричневого цвета обливал серебристый свет. В точности разглядеть его черты лица мне не представлялось возможным. Но судя по его растянутым скулам, он широко улыбался. С виду он не представлял никакой угрозы, но все мои внутренности почему-то обдавало леденящим холодом. - Вильгельм? Я резко повернулся к Таре. - Что происходит? – она поднялась на ноги, и мы оказались так близко друг к другу, что я увидел свое отражение в ее зрачках. - Мне… надо отойти, - я ринулся вперед и через пару секунд осознал, что девушка меня не отпустила. Наши взгляды снова встретились, когда она аккуратно обвила пальцы вокруг моего запястья: - Мне пойти с тобой? - Нет надобности. Дождись Михаэля. Я скоро вернусь, - отчеканив, я высвободил свою руку и поцеловал Тару в щеку. Когда она развернулась и ушла, я успел заметить, как на ее лице нарисовались растерянность и злоба. Молча проводив ее взглядом, я за долю секунды слился с танцующей толпой и понял, что незнакомца уже не было: люди снова слились воедино. Но это меня не остановило. Этот тип явно на что-то напрашивается. Проходя мимо стройных и аппетитных тел, я вспомнил, что с момента нашего приезда не отведал ни одного сорта румынской крови. Голод аукнулся где-то в пустом желудке. Когда я выбрался из толпы, в узковатом коридоре наткнулся на приоткрытую железную дверь. Из нее сочился яркий желтый свет, доносился запах дорогого парфюма и…человека. Глубоко вздохнув и сжав кулаки, я решил войти в помещение. Нежно-лиловые стены были обклеены постерами со знаменитостями, в углу стоял пышный мохнатый диван. Сбоку располагались два туалетных столика, которые украшали квадратные зеркала, обвешанные блестящими одеждами и бельем. Стойки были сплошь забиты косметикой, расческами и прочими женскими приспособлениями. На самом дальнем от меня столике сидела девушка, одетая в красный корсет и короткую атласную юбку черного цвета. Ее недлинные волосы цвета лесного ореха были заплетены в классическую косу. Босые и худые ноги свисали со стула, и кончики пальцев едва доставали до керамического пола. Девушка торопливо, но довольно ловко наносила макияж. Блестки от ее пудры слетали с кончика толстой кисточки и, переливаясь на свету радужными оттенками, падали на черный атлас. Иногда она моргала, и ее смеженные ресницы накрывали напудренные нижние веки. За все то время, что я наблюдал за ней, она ни разу ко мне не повернулась. Я сделал аккуратный шаг вперед и у меня под ногами что-то хрустнуло. Убрав ногу, я заметил флакон и растекшуюся лужу розоватого цвета, от которой пахло свежими садовыми розами. Похоже, стекло было разбито вдребезги еще до меня. Его мелкие частицы напоминали сахарные кристаллики. Теперь понятно, откуда шел этот запах. - Ты Гарри, верно? – я поднял глаза и увидел, как девушка засуетилась в несколько раз быстрее. Она встала, и начала нервно отряхивать юбку, подходя ко мне. Все блестки вмиг слетели на пол. Ничего не сделав в ответ, я молча наблюдал, как она бесшумно подходила ко мне. - Молчание – знак согласия, - ласково пролепетала девушка и медленно сняла заколку со своей косы. Волосы распустились скудными волнами, которые заблестели золотистым цветом. Она скромно заулыбалась и пробежалась по мне глазами медно-красного цвета. - Давай сделаем это быстро… - прошептала девушка и ее маленькие тонкие пальцы ухватились за кожаный ремень моих брюк. Когда она попыталась его расстегнуть, я взял ее руку и положил себе на плечо. Она тихо усмехнулась и прижалась ко мне как можно крепче. Пальцы впились в рубашку. В нос ударил пестрый запах парфюма, и я ловко запустил руку в ее коричневую шевелюру. Девушка облизала подсохшие губы и попыталась меня поцеловать. Я приставил палец к ее влажным губам и аккуратно оттолкнул к стене. С приглушенным стоном она отстранилась от меня, и в ее взгляде сверкнуло недоумение. Я прижался к ней всем телом так, что плотная ткань корсета придавила мне ребра. - Почему ты молчишь? – брюнетка тяжело задышала и забегала глазами по моему лицу. Пышноватая грудь, туго схваченная корсетом, быстро вздымалась и опадала. Тонкие и маленькие губы задрожали. - То, чего мне хочется на самом деле, ты не в состоянии дать добровольно. Девушка оторопело заморгала и откинула голову назад. Ее оголенные артерии заставляли мускулы моего лица подергиваться, словно струны. - Я попробую. Просто дай мне шанс. Взяв ее вспотевшие руки в свои, я прильнул к ее шее. Странно было снова ощущать клыки, безболезненно впивающиеся в нижнюю губу. Я словно целую вечность не выпускал их. Я в незамедлительном темпе изучал шею девушки, проводя дыханием по гладкой коже, будто создавая невидимую цепь. Мне нужно действовать быстро, ибо я не тот, за кого она меня принимает. В любую секунду сюда может заявиться настоящий Гарри. Через несколько минут молодая ткань хрустнула под напором моих клыков. Красная жидкость обильно потекла с артерий. Я жадно глотал каждую каплю, одновременно препятствуя сопротивлению жертвы. Девушка громко глотала воздух и постепенно слабеющими пальцами сжимала мои бедра. Я уперся ладонями в стену и вместе с ней начал оседать на пол. Девушка ослабила хватку, и я видел, как она закатывала глаза и пыталась удерживаться за свою жизнь. Когда ее дрожащие веки навсегда сомкнулись, я отстранился от прокусанной шеи, аккуратно уложив девушку на пол и сложив ее побелевшие руки. От большой потери крови пропорции ее тела уменьшились в разы. В левом уголочке рта полилась тонкая струя оставшейся в организме крови. Капли бордовыми кляксами падали рядом с телом. Чувство пустоты во мне закупорила долгожданная пища. Кровь начала заполнять мои опустевшие вены и желудок, даруя ни с чем несравнимое чувство насыщения. Когда я еще раз изучил взглядом девушку, понял, что испортил вечер ей и ее клиенту. Кто бы мог подумать, что в этом клубе могут водиться проститутки? Железная дверь громко захлопнулась у меня за спиной, когда я собрался уходить. Зеркала на стенах со звоном задрожали, часть одежды свалилась на столы и со стен упало немного белой шпаклевки. Мне показалось, будто кто-то закрыл дверь в невероятном порыве гнева. Она оказалась не заперта, и я смог выйти из помещения. Хорошо освещенный коридор пустовал, и из зала доносилась музыка. Почувствовав гулкий сквозняк, я огляделся. Слева от меня, в самом конце коридора, была еще одна дверь, которая так же была приоткрыта. Черный вход. Я подбежал к нему и несмело отворил. Волна холодного ветра встретила меня, когда я переступил через порог. Прямо над дверью была закреплена настенная лампа, которая светила ярким медным светом. В лучах я видел, как мелкие частицы беспорядочно кружились в воздухе. Из темных решеток, сделанных у самых низов здания, с тихим шипением выходил бесцветный пар, который гулял по поверхности сухого асфальта. Мое дыхание среди этих всех ночных звуков было самым громким и напряженным. Я начал спускаться по широким каменным ступеням вниз. От моих шагов частички пыли поднимались вверх и над желтым светом лампы сверкающими искрами падали обратно. Мне послышался приглушенный всхлип, доносящийся за пеленой гуляющего пара. Я миновал последнюю ступень и вступил на чистый асфальт, прислушавшись. Снова всхлип, но уже более мучительный и вызывающий. Когда я вслепую пробрался через теплые облака пара, оказался в другой части улицы. Большие желтые фонари обливали асфальт и стены, битком набитые мусорные баки стояли напротив меня, донося запах отходов и плесени, заржавелая решетка поскрипывала от ветра, преграждая путь к дороге, где иногда мелькали фары автомобилей. Слух снова резанул всхлип, только он уже был слишком близко. Я приковал взгляд к земле, и мне показалось, что моя челюсть только что выпала от будоражащего ужаса. Стремительно растекающаяся лужа крови достигла стены, и ей совсем немного оставалось до меня. В лужах блекнул свет фонарей, и частично отражались кирпичные стены. Меня чуть ли не сбил с ног тот факт, что в этом красном море утопает мой лучший друг. - Михаэль! – Его имя вырвалось из моих уст, словно протяжной и отчаянный крик. Он медленно перевел взгляд на меня. Его губы что-то беззвучно проговорили, и потом он подхватил ртом воздух. Я приземлился рядом с ним, не веря в происходящее. Вся его рубашка обагрилась кровью, на всех артериях зияли глубокие резаные раны, из которых все еще лилась кровь. Как?! Свет в глазах блондина угасал, словно затухающая свеча, губы посинели, и его оголенные белые зубы начали бросаться в глаза. Я начал что-то неразборчиво для самого себя бормотать, но Михаэль меня остановил. - Сзади… - прохрипел он, попытавшись направить палец на что-то позади меня. Чья та ладонь приземлилась на мое плечо, вследствие чего на меня обрушился гнев. Я резко отдернул руку и схватил незнакомца за шею, с рыком впечатав в разрисованную в граффити стену. Маленькое худое лицо светло-бежевого оттенка, черные волосы, подстриженные в удлиненное каре, длинные пушистые ресницы, греческий ровный нос и тонкие розовые губы попали в мое поле зрения. Девушка. - Кто ты такая? – я заглянул в ее бездонные глаза и чуть ослабил хватку. Она ухватилась за мою руку и процедила: - Нет времени объяснять.