Темное сердце

…если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым тебя не назовешь. (Редьярд Киплинг, поэма «Если»).

- Спрашиваю еще раз, кто ты такая? – Мои пальцы снова заключают в крепкие объятия лебединую шею девушки. - Лексис, - сказала она с отрывистым кашлем. - Этого недостаточно, - прошипел я, чуть ли не вдавив ее голову в кирпичную стену. Началось глухое потрескивание. Ее гортань начала упираться в центр ладони. Лексис прыснула, и ряд ее ровных белых зубов оголился в злобном оскале. - Достаточно ли того, что твой друг «засыпает», и мы попросту тратим время? Кровь забурлила в моих жилах, словно кипяток, и я прильнул к лицу девушки, освещенному золотым светом: - Где гарантия, что я могу тебе доверять? - Пока что придется поверить мне на слово, - голос Лексис стал хриплым и мышцы лица напряженно задергались. – Я знаю, кто вы, и зачем здесь. - Неужто? Ты новообращенный посыльный, который жаждет меня прикончить по чьей-то там воле? - Ни то, ни другое, Вильгельм, - выдавила она, одарив меня мутным взглядом. Лексис громко дышала ртом и ее черные, сливающиеся с радужкой глаз, зрачки пылали ярым белым огнем. - Если твое участие в этом составляет хотя бы самую малость, - я кивнул в сторону всхлипывающего Михаэля, - я убью тебя. Разорву на куски и развею твой прах по ветру. Девушка попыталась состроить насмешливую гримасу: - Антонии это вряд ли понравится, - под напором моей хищной хватки она начала кашлять и смеяться одновременно. - Что? В черных глаза Лексис сверкнул страстный огонек: - Твое обострившееся чувство гнева не даст мне сказать самого главного, - ее рука дотянулась до моего запястья и сжала его. – Отпусти, - тон стал враждебным, и я заметил пару заостренных клыков, вылезающих из ее верхней челюсти. Глаза полностью закрыла пелена кроваво-красного цвета. Разжав пальцы, я выпустил девушку и шагнул назад. Лексис со вскриком рухнула на землю, приземлившись на колени. Пока она переводила дух, пряди ее черных волос, которые отдавали серебром, заслонили лицо. Черная кожаная куртка обтягивала ее спину, с ткани начали осыпаться грязь и краска, которые заполоняли стены. Два зигзагообразных рисунка цвета хаки отпечатались у нее на лопатках. - Она не говорила мне о твоей способности умело причинять боль, - Лексис подняла свои бездонные глаза на меня и внимательно пригляделась. – Почему я в очередной раз не подготовилась к подобному? – Спросила она тихо и прикрыла веки, на которых заблестели прозрачные капли воды. - Рад, что впечатлил тебя, но сейчас не время для пустых разговоров, - я демонстративно развернулся и пошел к Михаэлю. Взгляд девушки начал колоть мой затылок, словно тысяча наточенных лезвий. - Я думал, что ты снова наводишь тень на плетень, - вяло встрял Михаэль. - Я…сам себе не поверил, но это и вправду он, - шепотом произнес блондин, встретив меня взглядом. – Они здесь, Вильгельм. - Держись, - выпалил я, грустно разглядывая его и огромную лужу крови, и сделав вид, что не слышал последнюю фразу. - Надо вынести его из этой кровищи, - сказала Лексис, постукивая каблуками и наряду шурша кожаной одеждой. - Сам разберусь, - огрызнулся я, нахмурившись. Лексис обиженно фыркнула в ответ. – Сможешь хотя бы немного двигаться? – спросил я Михаэля. - До сих пор чувствую, что горы могу свернуть, - блондин усмехнулся и заерзал. - Не надо игнорировать меня! Я явилась сюда не для того чтобы терпеть твое хамство по отношению ко мне, - злость в сильном голосе девушки нарастала у меня за спиной, пока я помогал другу сесть на чистый асфальт и облокотиться на стену. - Я хочу помочь, - ладонь Лексис быстро легла мне на плечо, и я снова встретился с ее бездонными глазами. – И я должна помочь, ибо пообещала, - всего на несколько секунд мне показалось, что она смертная, во взгляде которой плескались искренность, доброта и человечность. - Думаю, стоит к ней прислушаться, - Михаэль протяжно простонал, попытавшись удобно устроиться возле стены. – Если она знает Антонию, то это уже что-то да значит. - Вот видишь? – Уголки покрасневших хищных губ Лексис дрогнули в улыбке. – Надо действовать, - она начала стягивать с себя куртку. Под ней была надета красная тонкая майка с неглубоким вырезом, подчеркивающая изящность груди и стройность талии. На шее висел длинный жгут с серебряным кулоном в виде расписанной буквы «L». - Я не помру, - Михаэль нахмурился и откинул голову назад. – Но любая кровь была бы очень кстати, - он прошелся остекленевшими глазами по мне и Лексис. - Ты помнишь, как все произошло? Кто именно это сделал? – Я положил ладонь на его подрагивающее плечо. - Помню, - сморгнув, Михаэль продолжил, - Тара сказала, что ты отлучился; но куда именно - не сказал. Ты был взволнован и даже перепуган. Она начала переживать, и я решил ненадолго оставить ее, чтобы найти тебя. Расспросив посетителей, я узнал, что ты вышел в задний двор и… - Ты сказал, что они здесь, - перебила его Лексис дрожащим голосом. – Кто они? - Их «любимый» клан, которые они предательски променяли на жалкий людской мир, - бархатный мужской голос с нотками ярости раздался где-то неподалеку от нас. - Что за черт? – Прошипела девушка и медленно встала на ноги; она выгнула спину, словно хищница, прислушивающаяся к добыче. - Я знал, что он вернется, - тихо пробормотал Михаэль, прикрыв веки в легком припадке. Из сгущающегося пара начал вырисовываться расплывчатый силуэт, который стремительно начал яснеть. - Мне надоело быть зрителем этой маленькой театральной постановки, - фигура медленно вышла из тумана. Дьявольская ухмылка исказила ее худое и бледное лицо. Все, кроме волос, во внешности осталось прежним. Локоны в привычном беспорядке лежали на голове, только они стали в несколько раз темнее; они приобрели цвет растопленного горького шоколада. Глаза цвета лунного камня излучали холод и жестокость. Одна едва заметная улыбка на лице могла означать лишь дерзость и издевку. - Маркус, - выпалил я, отойдя от Лексис и Михаэля. - Ты здесь. Меня, как и всех остальных, это не очень удивляет. Решил обосноваться самостоятельно? И прихватить с собой своего недалекого друга? – Высоко подняв брови, парень резко указал на Михаэля. Я медленно перевел взгляд на блондина, который сидел с сомкнутыми глазами и сложенными на животе руками. Жалость и горечь кольнули у меня в горле. - А ты решил поиграть в героя? Вижу, ты в кой-то веки выбрался без своего братца, - я снова поглядел на Маркуса. – Я ошеломлен. Его скулы натянулись, и он сжал челюсть. Сероватые радужки глаз заполонила незримая тьма. Клыки врезались в нижнюю губу и оставляли ранки, которые тут же заживали. Сети переплетенных черных вен на шее и руках задергались, и в них запульсировала кровь. Если бы я был человеком, меня бы давно пронзил леденящий ужас. Но я чувствовал лишь одно: Маркус злится. - Сейчас имеет место быть только твой «подвиг». Ты наивно полагал, что сможешь скрываться? У Абеларда куча связей по всему миру, со всеми кланами. Их помощь не потребовалась, а жаль, - парень усмехнулся. – Но это уже не столь важно. Когда все узнали, что «Великий» Билл примкнул к людскому миру, решили сами взглянуть на это. Большая часть клана прибыла сюда. И он тоже, - Маркус снова вскинул брови и после злобно рассмеялся. - О чем он говорит? – Встряла Лексис. Я сделал жест, после которого она смиренно отступила назад и шумно сглотнула. - Очередная подружка? – Саркастично поинтересовался Маркус. – Быстро же ты предал любовь всей своей жизни, - уголок его губ дрогнул в улыбке. - Заткнись, - прошипела девушка у меня за спиной так, что только мне удалось это расслышать. - Мои личные дела тебя не касаются. Лучше избавь меня от своего неистощимого юмора и переходи к делу, - отчеканил я уверенным тоном и сложил руки на груди. Легкий дискомфорт сковал мое туловище. Видимо, кровь той девушки немного увеличила мои пропорции, и рубашка стала мне тесновата. - На твоем месте я бы не выражался так смело. Но будь по-твоему, - Маркус ухмыльнулся во весь рот. – Объяснять суть моего появления не стану, ибо тебе и так все должно быть ясно. На Михаэля я напал по ошибке, за которую, кстати, раскаиваться не собираюсь. Проклятый туман не дал мне разглядеть его. Злость нарастала во мне с каждым его словом, но я упорно сдерживал ее. Я знал, что она пригодится, но только не сейчас. - Конечно ты не станешь раскаиваться. Прощения, извинения давно вышли у тебя из моды. Тебе же нравится причинять боль, наблюдать за страданиями, вселять ужас. В этом весь ты. И если ты пришел сюда запугать меня и моего друга, то позволь разочаровать тебя – попытка не удалась, - я покачал головой и развел руками, улыбнувшись. - Удивительно. Как ты хорошо меня знаешь. Но дело не только в запугивании. Все намного хуже…для тебя, - глаза Маркуса засверкали в предвкушении чего-то желаемого для него самого. - К чему ты ведешь? – Я слегка наклонил голову и чуть прикрыл глаза от внезапно навеянной скуки. - Мы – приспешники Абеларда – знаем, на что он способен, когда злится. Первые дни твоего отсутствия он готов был простить. Но когда твоя «пауза» неприлично затянулась, ему это не понравилось. Ты думаешь, что спустя столько времени, он станет слушать твои россказни?! Ты думаешь, что он возьмет и простит тебя?! Я, Штефан, Мартина и даже Михаэль пытались убедить его не прибегать к чрезмерной суровости, но его настойчивость взяла верх. – Маркус вяло пожал плечами. - Я в жизни не поверю в ваше со Штефаном участие в этом. В Михаэле и Мартине я уверен, а в вас – нет. - Как знаешь, - сухо произнес парень. – Абелрад не потерпит предательства и такую «благодарность», как твою, тем более; даже не смотря на то, что ты у него в последнее время был на особенном счету. - Причину своего долгого отсутствия я более чем в состоянии готов объяснить ему. Уверен, он выслушает и все поймет. Маркус звонко рассмеялся, и его смех ударился эхом о стены: - Не будь таким наивным дураком, Вильгельм! Ни одно твое слово уже не сможет повлиять на его решение, с которым я лично очень солидарен, - Маркус оголил свои клыки и прошелся по ним языком. – И знаешь, во всем этом я смог разглядеть целых две выгоды: во-первых, я оказываю огромную помощь Абеларду, а во-вторых, у меня появилась возможность свести с тобой свои личные счеты. И здесь я особенно жаден, потому что не собираюсь разделять это удовольствие со своим братом, - глаза вампира обагрились кровью, и он одарил меня издевательской улыбкой, молниеносно исчезнув в воздухе. - Что это было? – Тихо поинтересовалась Лексис, слегка округлив глаза. - Оставайся рядом с Михаэлем, ясно? По возможности дай ему своей крови. Это замедлит процесс усыпления. А я разберусь с Маркусом. Сам, - пролепетал я, смотря в сверкающие глаза девушки. – Он может вернуться в любую секунду. - Но я… - приоткрыла рот она. - Не отходи от него ни на шаг! Раз пришла помогать, так сделай все, что я сказал. Сегодня больше никто не пострадает, - с этими словами я скрылся за пеленой шипящего пара. Черт возьми, не думал я, что подобный день настанет именно сегодня. Маркус здорово попортил мне вечер, и за это поплатится. Я знал, что он имел в виду бой. Насмерть. - Я это так не оставлю! – Со злобным рыком Маркус сбил меня с ног и приземлился на корточки рядом. Я рухнул на асфальт и почувствовал легкий ушиб головы. Боль кольнула в заднюю часть черепа и тут же утихла. Не успел я подняться на ноги, как широкая рука Маркуса крепко ухватила меня за шею. - Теперь тебе будет по-настоящему страшно, - прошипел он, максимально близко прильнув к моему лицу. Его почерневшие глаза яростно смотрели в мои и горели желанием убить. - И не мечтай, - сказал я, почувствовав, как его пальцы все сильнее сдавливают шею. - Даже и не подумаю. Все мои безнадежные мечты осуществятся сегодня! – Маркус начал впиваться пальцами в мою сонную артерию. Ногти беспрепятственно входили в кожу, и я почувствовал, как кровь, щекоча, потекла вниз по ключицам и туловищу. Сжав челюсть, я вцепился в напряженную руку вампира и начал пытаться оторвать ее от себя. Влага (кровь) начала пачкать воротник рубашки, и у меня появилось легкое чувство тошноты. Я запустил пальцы в оголенную часть руки Маркуса и стал рвать плоть ногтями. Вампир громко зарычал, когда кровь струей хлынула из нее. Под ногтями я ощутил куски ободранной кожи и обрадовался. Резким рывком я откинул вампира от себя и быстро поднялся на ноги. Маркус завыл от агонии, глядя на свою рваную рану. Прислонив руку к горлу, я убедился, что от дыры в артерии ни осталось и следа. Только хаотичные следы крови на рубашке напоминали о ней. Рана Маркуса заживала медленно и, судя по его ошарашенному выражению лица, мучительно. Вся рука обагрилась его кровью, которая по цвету была схожа с гранатовым соком. Рядом с ним асфальт окрасился в темно-красный цвет. Вампир кидал на меня до безумия озлобленные взгляды, пока рана затягивалась, и кровь слабым фонтаном хлестала из нее. - Я никогда не боялся тебя, - я покачал головой и склонился над ним. – Согласись, мои силы все равно не уступают твоим. Маркус громко и быстро дышал, не смотря на то, что вампиры в кислороде не очень-то нуждаются. На его бледном лице появились черноватые очертания морщинок, приоткрытый рот демонстрировал идеальные белые клыки, глаза заполоняла дьявольски красная пелена. - Рано радуешься! – Прорычал он и запустил свою здоровую руку мне в грудь. Жгучая и ноющая боль, словно длиннющая стрела, пробилась в нее. Я ощутил пустоту и касания, едва достающие до моего сердца. Дикий и радостный смех Маркуса ножом прошелся по слуху. Я сжал челюсть и зажмурил глаза. Эта боль лишила меня возможности двигать конечностями. Я чувствовал себя марионеткой, обвязанной плотными нитями, которыми управлял Маркус. Казалось, что и дар речи покинул меня, но у меня вырывались лишь непонятные мне самому слова и ругательства. И как бы я ни сдерживал себя, раздирающий крик вырвался из моих уст и разнесся по всему переулку. - Что на это раз скажешь? До сих пор чувствуешь себя храбрецом? – С издевательским тоном спросил Маркус и чуть глубже вошел в мою грудь. Я избегал встречи взглядом с ним и пытался собрать оставшиеся силы. Мучительная агония разносилась по всему телу и блокировала все мои попытки задвигаться. Я дрожал, будто капля, которую подергивал ветер. Лишь одно движение руки вампира отделяло меня от гибели. - Не вижу в этом смысла, но… Последнее слово или пожелание у тебя есть? – Я чувствовал, как глаза Маркуса, полные удовольствия, смотрят на меня, и его лицо изображает блаженную улыбку. И вправду наивно было думать, что я смогу одолеть его. Он старше меня и опытнее. За его плечами четыреста лет жизни. - Тара… - прошептал я, всхлипнув. - Ха! Как же ты жалок, - сказал Маркус с усмешкой и полоснул рукой по моему лицу. Тупая боль ударила по щеке и обожгла ее. Теплая кровь обильно потекла с царапин. Несколько капель задели уголок моего рта, когда я рухнул на колени. - Ты такой неправильный. Наверно, еще до обращения ты был жутким эгоистом. Всегда берешь все самое лучшее и ничего не делаешь взамен. Лишь бы тебе одному было хорошо, а что касается остальных – тебе плевать, - процедил Маркус сквозь зубы и прильнул к моему лицу. – Ты отвергаешь ту любовь, которая невыгодна тебе. Ты ведь должен чувствовать, когда у тебя за спиной кто-то возводит непробиваемую стену, скажешь нет? Так считаю я, Абелард и все остальные. Ты не достоин вампирской жизни. И уж тем более быть среди нас. Потому что ты – предатель и трус! – Закончил он, злобно прокричав. Внезапно во мне проснулось второе дыхание. Словно внутри меня разожглось пышное пламя огня. Я распахнул веки и тут же ухватил Маркуса за шею. Тот схватил ртом воздух и округлил глаза так, что они чуть ли не вывалились из орбит. В моей ладони его плоть показалась мешком с водой, который вот-вот лопнет от напряжения. Отшвырнув его к стене, я поднялся на ноги. Продырявленная грудь была освобождена от его смертельной хватки и царапины на щеке затянулись. Маркус прибился к стене так, что она дала трещину. Он в недоумении разглядывал меня, пока я приближался к нему. Я словно не был в своем теле. Будто какая-то сущность вселилась в меня и начала беспрекословно управлять мною. Мне нравится это ощущение. - Какого черта? – Выругался он, нахмурившись. - Ты. Ничего. Не. Знаешь, - медленно произнес я, вернув свою руку ему на шею. – Ты понятия не имеешь, что на самом деле происходит. Ты не исполняешь волю Абеларда. Тобою движет только твое собственное желание. Ты хочешь моей смерти? – С улыбкой спросил я, когда увидел, как во взгляде Маркуса сверкнул страх. – Так позволь разочаровать тебя в очередной раз: этому не бывать! – Я вскинул голову и выпустил клыки. Чувство неземного удовольствия пронзило меня, когда я позволил себе поглощать кровь Маркуса. Его ярое сопротивление было мелочью, не мешавшей мне выпить его до последней капли. Всхлипы и терзания вампира быстро ослабевали и вскоре прекратились совсем. - Ты… пожалеешь об… этом. – Прохрипел Маркус и его голова повисла прямо предо мной. Я отпрял от его шеи и жадно слизал остатки черной крови с краев губ. Кожа парня побелела еще сильнее и стала похожа на мрамор с почерневшими трещинами (морщинами). Глаза остекленели и радужки потрескались, словно раздавленный лед. Белые ломаные линии паутинками залегли по всей их окружности. Он мертв. Для эффективности я снова вцепился в его шею и оторвал ее от тела. Мои пальцы погрузились в его покрашенную шевелюру, и я выбросил голову в сторону, даже не повернувшись. Безжизненное тело Маркуса скатилось вниз, к моим ногам. Оступившись, я порвал на себе рубашку, которую пятнала кровь, и прошелся ладонью по груди. Мелкие рубцы и незначительные раны заживали на глазах; но сердце почему-то назойливо ныло. Чей-то внезапный всхлип отвлек меня от наблюдения. Я поднял голову и увидел стоящую фигуру на лестнице, которая вела к черному входу в клуб. Игра света и тьмы закрывала от меня ее лицо. Но серебристый блеск в районе туловища и сияние темно-каштановых волос все разъяснили. Когда я сделал шаг вперед, она дрогнула и схватилась рукой за перила. - Тара? Она шумно вдохнула, и ее подкошенные ноги подвели ее: она неопрятно уселась на ступени. Девушка ухватилась руками за голову и ее грудь затряслась. - Тара, - я направился к ней. Скудные капли воды забили по лицу. Явные признаки дождя. Подойдя к девушке, я присел напротив нее. Лицо было скрыто во тьме; она вся дрожала и судорожно цеплялась пальцами за слегка растрепанные волнистые волосы. Дождевая вода касалась и ее: капли прозрачными кристалликами заискрились на плечах и руках. - Что с тобой? – Я потянулся к подбородку девушки, но она тут же шлепнула рукой по моей руке. Вздохнув, я медленно ее убрал. Дождь усиливался. Струйки воды намочили нас обоих до нитки. - Посмотри же на меня. – Я наклонился к ней поближе в надежде разглядеть во тьме блеск ее спрятанных глаз. Ничего не последовало в ответ. - Вильгельм, - сдавленный голос окликнул меня. Я повернулся на зов и увидел Лексис. Вампирша стояла на границе двух переулков. Черные волосы прилипли к ее щекам и лбу; красная майка обтянула талию, и ажурный бюстгальтер стал просвечиваться. Все такими же красными и чуть припухшими губами она произнесла: - Моя кровь не помогает. ******** Вдали простиралась река, похожая на черную шелковую ленту при серебристом свете полной луны. Ветер подергивал ее гладь, и отражение месяца делалось ребристым. Темно-лиловое небо заполонили сгущающиеся рваные облака. В ряд выставленные фонари медленно разгорались. Возле их теплого света поплясывали мелкие тельца (светлячки). Приоткрытое окно доносило запах чистой речной воды, свежего воздуха и дыма, несущегося с трубы дома. У самых краев горизонта возвышались здания центральной части города. Свет лился из окон и издалека виднелся дрожащими желтыми точками. Я с трудом оторвался от окна и вышел в коридор. Меня до сих пор пожирало чувство вины. Эту ночь я никогда не забуду. Мне так хотелось побыть рядом с Тарой, но Антониа не пустила меня к ней. До сих пор помню, каким глазами на меня взирала девушка, когда мы разошлись по комнатам: страх и бесконечные слезы. Неподалеку от двери в спальню я увидел, как Антониа тихо выходит от Михаэля. Ее растерянные глаза не заметили меня. Она сдвинула брови и начала нервно покусывать нижнюю губу, держась за полы своей длинной юбки цвета морского дна. - Как он? – Спросил я полушепотом, остановив ее. Антониа дрогнула и на полсекунды вытаращила на меня свои глаза, которые приобрели цвет расплавленного золота. - Состояние схоже с человеческой лихорадкой. Я сделала все необходимое. Пока что он вместил в себя два литра крови. А может чуть больше, - она шумно вздохнула и прикрыла глаза. - Но он не уснул бы, если бы я не… - Под ее светлыми густыми ресницами глаза загорелись страстным блеском. - Если бы ты… что? - Не поцеловала его, - сдержанно выдала она. - Это было так необходимо? – Я дернул уголком губ. - Да. Просто я… - Думаю, уже не стоит вдаваться в подробности. - Я заботливо коснулся плеча подруги. – Просто позволь мне пройти к ней. Антониа сглотнула и медленно кивнула. Ее несколько светлых локонов свалились на лоб, и она начала их поправлять, молча оставив меня одного. Постукивание ее низких каблуков затихло, когда я отварил дверь одной из спален. Приятная прохлада наполняла комнату. Окно плотно занавешено ситцевыми шторами цвета ванили. Каплевидное пламя свечей, выставленных по всей комнате в черные металлические канделябры, держалось ровно. Я тихо подошел к кровати. Тара неподвижно спала на одной из пышных шелковых подушек. Рядом с ней, на тумбочке, стояла круглая фарфоровая ваза, в которой находились ветки бузины. Несколько ветвей, богато обросших черными бусинами (ягодами), изящно свисали над головой девушки. Тара спала, прижав руки к груди; уста сомкнуты; лицо выдавало усталость; волосы, подобно водорослям, простирались на подушке. Я осторожно прилег рядом на мягкий утепленный плед, украшенный золотистым люрексом. Девушка едва заметно дрогнула и шумно вдохнула. Неужто я припугнул ее? - Вильгельм… - Тара тихо промолвила мое имя. Я медленно вскинул брови и приглянулся к ней: глаза закрыты, губы тоже, под черными ресницами поблескивали оставшиеся слезы. Наклонившись, я нежно поцеловал девушку в уголок губ и откинулся на подушку. Веки непослушно сомкнулись. Я лежал на полу босиком и взирал на местами продырявленный потолок. Старый обшарпанный диван купался в тусклом свете солнца. Одетый в синие потрепанные джинсы и черную майку, я не мог двигаться. Тело словно пустило корни в пол. Одно единственное окно было неаккуратно забито старыми серыми досками. Сквозь не забитые полосы я видел, как на фоне золотисто-медового неба падали крупные хлопья снега. Сверху раздалось глухое потрескивание. Моя рука, лежавшая на животе, судорожно ухватилась за майку. В горле пересохло и неприятно закололо. Треск становился громче и яростнее. Потолок словно что-то резало пополам. Сквозь трещины начал просачиваться ослепительный белый свет. Деревянные стены содрогались, послышался звук разбитого стекла. Потолок разрывается на части и белоснежная пелена полностью накрывает меня… Я раскрываю глаза, и обстановка в виде размытых пятен постепенно преображается. Тело еще не отошло ото сна: кожу покалывало что-то чертовски ледяное. Чья-то фигура, сидящая рядом, неустанно разглядывала меня. Темные волосы, нежно-бежевая кожа… Слегка потянувшись, я протянул: - Тара? В ответ я услышал ехидный смешок, который вмиг прояснил картину: - Не угадал.