Последний же враг истребится

Четыре года спустя.

— Барти, тебе пора вставать, — мягко, но настойчиво произнесла миссис Крауч, заглянув в комнату сына. Ребенок что-то промычал и плотнее укутался одеялом, — Поднимайся, соня, или ты хочешь проспать подарки? — Подарки? Уже? Я думал, мы пойдем в Косой Переулок, — мальчик широко распахнул глаза. Женщина в ответ лишь звонко рассмеялась и скрылась за дверью. Барти тут же вскочил, в охапку собрал одежду и побежал в ванную. Сегодня у него был день рожденья. Двадцать четвертого июля ему, наконец, исполнилось одиннадцать лет. Маленький Крауч очень долго ждал этого дня, и не только потому, что родители обещали подарить сыну нечто грандиозное. Он также хотел наконец получить письмо из Хогвартса. В глубине души он боялся: а вдруг письмо не придет? Вдруг его сочтут недостойным или и вовсе забудут? Хотя отец говорил, что письмо ему, разумеется, придет и иначе быть не может, но страх не угасал. Уже одетый и готовый к завтраку, Барт, нарочито спокойный и отрешенный, хотя изнутри все горело от предвкушения, спустился в столовую. — С днем рожденья! — мама тут же подлетела к нему и расцеловала в обе щеки, — Какой же ты у меня уже большой, аж слеза наворачивается! Следом к мальчику подошел отец. Этот строгий, чопорный мужчина с черными волосами и усами щеточкой в дни рождения Барти обычно только сухо кивал ребенку. Но сегодня на его лице то и дело мелькала теплая улыбка, и он, потрепав сына по голове, произнес: — С днем рожденья, сын. Ты уже взрослый, поэтому мы с твоей матерью решили купить тебе это, — мистер Крауч указал на длинный узкий сверток, возвышающийся на небольшой горке подарков. К упаковочной бумаге крепился ярлык, на котором Барти прочитал: «Нимбус 1900». — Это же самая быстрая метла из всех! Спасибо большое! — мальчик обнял родителей, — А можно мне покататься? — Только после завтрака, — строго сказала Аделис. За столом Барта ждал еще один сюрприз. Карамельно-кремовый бисквитный торт исполинского размера, украшенный вишенками и клубникой. Объевшись этим тортом и выпив большую кружку какао, которое сегодня специально для него приготовил их домовой эльф Триклс, Барти сгреб подарки в кучу и отправился в свою комнату смотреть, что же ему подарили остальные родственники. Любимая тетя мальчика — Кетрин Гринграсс, прислала племяннику серебряный телескоп и звездный атлас — ему всегда нравилось изучать звезды. А вот ее сестра, Патриция, ограничилась лишь открыткой с сухим поздравлением. Эта сухопарая женщина всегда недолюбливала своего брата и его семью и поздравляла их лишь из вежливости. Младший брат миссис Крауч — Вилберн Гамп, подарил Барту Набор по уходу за метлой. Рассмотрев все подарки и прочитав все открытки, Барти переоделся в более подходящую одежду, взял Нимбус и выбежал во двор их поместья. Он влез на метлу и пролетал пробный круг. Затем, приноровившись, мальчик стал летать по двору со скоростью молнии и делать мертвые петли. Он то поднимался выше верхушек елей, росших вокруг дома, то цеплялся ногами за землю. Миссис Крауч удалось загнать сына домой, только когда начался нехарактерный для июля ливень, застилающий обзор на расстоянии вытянутой руки. И вот теперь мальчик, избавившись от мокрой грязной одежды, стоял под теплыми струями воды, с наслаждением думая, как будет пробоваться в сборную факультета на втором курсе.

***

До конца августа Аделис водила Барти к различным педагогам, занимающимися дошкольной подготовкой детей на дому. Профессор Найтвинг мальчику не понравился сразу. Это был пожилой волшебник со скрипучим голосом и строгим нравом. Он заставлял учить в основном теорию и заваливал маленького Крауча домашними заданиями. А вот молодая чародейка мисс Освальд быстро нашла с ребенком общий язык. Она часто давала ему свою волшебную палочку, и тогда он практиковался в простейшей трансфигурации. Его так же водили на уроки арифмантики и грамматики. Но, сколько Барт не просил, водить его на уроки Астрономии отказались, объяснив это тем, что предмет не первой важности. Двадцатого августа Барти проснулся от настойчивого стука в окно. Нехотя откинув одеяло и распахнув шторы, мальчик обомлел. На подоконнике за окном сидела большая неясыть и стучала клювом по стеклу. К чешуйчатой лапке был привязан конверт. Барти открыл окно и сова влетела в комнату. Он отвязал письмо и сказал: — Подожди здесь, я поищу что-нибудь для тебя, — сова понимающе ухнула. Барти сбежал на кухню и, прихватив крекер, поспешил обратно, - Вот, держи, — сова цапнула крекер, еще раз ухнула и улетела. Барти прочитал на конверте: «Мистеру Б. Краучу, графство Ланкашир, Поместье Краучей, комната на втором этаже слева от лестницы.» Он нетерпеливо сломал печать и достал два листа пергамента, исписанные изумрудно-зелеными чернилами. Первый лист гласил:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Крауч! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

Барт бегло просмотрел второй лист, откинул письмо на стол и принялся прыгать на кровати с криками «Ура! Ура!», а затем спрыгнул на пол. Послышались торопливые шаги и в комнату вошла миссис Крауч, уже одетая в светло-голубое платье. — Что у тебя тут за шум? — Пришло! Наконец оно пришло! — мальчик всучил матери письмо. Та понимающе улыбнулась и погладила ребенка по волосам, — А когда мы поедем в Косой переулок? — После обеда, если дождь прекратится, — сказала Аделис и скрылась за дверью. Барти только сейчас заметил, что за окном действительно льет дождь. После завтрака мальчик уселся на кровать с «Историей Хогвартса». В нем разгоралась дилемма: на какой же факультет поступать. О Хаффлпаффе и речи идти не могло, Гриффиндор родители недолюбливали, считая его студентов слишком взбалмошными и недалекими. Оставались Слизерин и Рейвенкло. Его отец, как и все Краучи, за редким исключением, учился на Рейвенкло. А мать и Гринграссы — на Слизерине. С отцом хотелось иметь как можно меньше общего, но и расстраивать его Барту не хотелось. «Надо будет спросить совета у мамы» — подумал Барти. После обеда Аделис велела сыну собираться в Косой переулок. Барти одел свою любимую темно-бордовую рубашку, коричневый свитер на пуговицах и черное пальто. Через камин переместившись в «Дырявый котел», миссис Крауч повела сына во внутренний двор заведения, откуда они попали в Косой Переулок. Барти бывал здесь и раньше, но сейчас он будто прозрел. Все казалось ему, как никогда, волшебным и красивым. Шагая по мощенной дороге, он внимательно осматривал витрины магазинов, вглядывался в лица прохожих, а, когда смотрел на проходящих мимо детей, гадал, с кем он поладит, а с кем ему предстоит вражда. Вот мимо прошла рыжая девочка, держащаяся за руку мужчину, который озирался по сторонам с открытым ртом. Глядя на них, Барти презрительно скривился, сам не зная почему. «Наверняка грязнокровка» — подумал он. А вот наступила в лужу и заплакала маленькая тоненькая девочка с мышиными волосами. Пожилая женщина дернула ее за руку и потащила дальше. — Барт, куда ты хочешь отправиться в начале? — спросила мама теплым нежным голосом. — Давай во «Флориш и Блоттс», — мальчик назвал первое, что пришло ему в голову. Пока миссис Крауч покупала учебники, Барти ждал ее на крыльце у входа. Тут мимо него прошла женщина с идеальной осанкой и холодным надменным лицом. — Ждите тут, — бросила она, обернувшись. Барти перевел взгляд с нее на двух мальчиков. Они были на удивление похожи, но очень друг от друга отличались. Из того, что выглядел постарше, фонтаном бил странный бунтарский дух, поэтому он, взлохматив короткие черные волосы, скрылся в толпе, как только его мать зашла в магазин. — Сириус, стой! — окликнул его мальчик пониже, видимо, младший брат энергичного Сириуса. Волосы у него были подлиннее, идеально уложенные, но тоже черные, как смоль. От него будто теми же волнами исходили спокойствие и воспитанность. Он поднялся по ступенькам на крыльцо и встал рядом с Барти. Они некоторое время кидали друг на друга изучающие взгляды, как вдруг черноволосый мальчик улыбнулся и произнес: — Привет. Я Регулус Блэк. А тебя как зовут? — Бартемус Крауч, — ребята пожали друг другу руки. — Первый раз едешь в Хогвартс? — спросил Блэк. Барт кивнул. Во взгляде Регулуса сразу прибавилось уверенности, — Я тоже. На какой факультет хочешь поступать? — Выбираю между Рейвенко и Слизерином. — Да, все Краучи учились на Рейвенкло, — увидев недоуменный взгляд Барти, мальчик засмеялся и пояснил, — Так написано с «Священных двадцати восьми». — А ты, как и все Блэки, собираешься на Слизерин? — Регулус кивнул. — Ну что, Барти, пойдем дальше? — миссис Крауч вышла из магазина со связкой учебников в руках. — Приятно было познакомиться, — Барти махнул рукой Блэку и зашагал вниз по ступенькам вслед за матерью. Они уже подходили к ателье мадам Малкин, как вдруг Барт потянул маму за рукав светлого пальто и спросил, указав на лавку через дорогу: — Мам, можно мне сову? — Почему бы и нет, — улыбнулась женщина. Зайдя в «Волшебный зверинец», Барти скривился от запаха и шума. Множество сов в клетках ухали и стучали клювами по прутьям, кошки шипели и мяукали, жабы квакали, надувая шеи. Вдруг что-то прыгнуло мальчику на плечо, и он вскрикнул от удивления. Это оказалась омерзительная на вид черная лягушка. — Не волнуйтесь, молодой человек, я сейчас ее уберу, — проскрежетал старческий голос за спиной у Барти и он увидел, как чья-то дряхлая рука тянется к омерзительному существу. Он облегченно вздохнул, когда черную тварь сняли с него. Барт долго ходил вдоль клеток с совами, ища ту самую, но все ему не нравились. То цвет не тот, то перьев мало, то смотрит не так. Но вдруг он увидел черного филина с ярко-оранжевыми глазами. Птица посмотрела мальчику в глаза и дернула ухом. — Вот эту, — указал Барти на сову. Через пять минут у него в руках уже была клетка с его собственным филином, которому он дал имя Хоуп. После зоомагазина Краучи отправились наконец к мадам Малкин. Хоть Аделис и считала этот магазин не высшего сорта, в «Твилфитт и Таттинг» не продавалась школьная одежда. После получасовой примерки различных мантий и больных уколов булавками, Барти все-таки выбрал две мантии и комплект школьной формы. — А теперь — волшебная палочка, — торжественно объявила миссис Крауч. У Барти внутри разлилось тепло от мысли, что у него будет собственная волшебная палочка. В лавке Оливандера было душно и царил полумрак, поэтому мальчик не сразу заметил у прилавка пожилую женщину и ту самую девочку с мышиными волосами. Теперь он мог получше их разглядеть. Обе были одеты бедно, в маглловскую одежду. У женщины было неприятно морщинистое лицо, а девочка, хоть и походила на дурочку, была миловидна. Выходя из лавки, женщина пробубнила что-то вроде: «Эти твои фокуснические штуки очень дорого мне обходятся». Тут Барт обратил внимание на пожилого волшебника за прилавком. Он окинул их взглядом светлых глаз и произнес: — Мистер Крауч! Рад вас видеть. Пришли купить первую волшебную палочку? — старик улыбнулся и подошел к Барти. Волшебная рулетка начала измерять Барти, а Оливандер записывал результаты, — Что же, попробуйте-ка эту. Ясень, как и у вашего отца. Барти взмахнул палочкой, но ничего не произошло. — Тогда, может быть, кипарис, как у матери, — сказал себе под нос Оливандер и, покаравшись на полке, протянул Барти палочку. Ваза с пожухлыми цветами на подоконнике магазина разлетелись на осколки. Барти перепробовал с полторы дюжины палочек, пока мистер Оливандер наконец не произнес: — Должно быть, она. Иначе я не знаю… — он протянул мальчику изящную палочку. Барт взмахнул ею, и из конца палочки посыпались зеленые и синие искры, а по руке пробежал разряд тока. — Тис, сердечная жила дракона, двенадцать дюймов. Тис — редчайшая древесина, и пары этих палочек такие же редкие и необычные, — улыбнулся Оливандер. — Нам еще нужно зайти в аптеку Малпеппера за ингредиентами и купить тебе котел. Ты иди в лавку пишущих принадлежностей, а я куплю все остальное, — Аделис дала сыну небольшой мешочек с галеонами. Барти обрадовался, что не надо будет терпеть аптечную вонь и смотреть на копошащихся слизней и поспешил в лавку пишущих принадлежностей. Отстояв длинную очередь, состоящую преимущественно из школьников, он купил три орлиных пера (гусиные родители считали некачественными), пару баночек с чернилами и свитки с пергаментом. — Барт, если хочешь, мы можем зайти в кафе-мороженое Фортескью? — спросила миссис Крауч, дожидающаяся сына на скамейке у входа в магазин. Мальчик утвердительно закивал и они пошли по направлению к кафе. — Мам, а какой факультет лучше, Рейвенкло или Слизерин? — вдруг спросил Барти, перед тем, как облизать очередную ложку пралине. Женщина несколько секунд смотрела на сына, а потом ответила: — Все факультеты одинаковы, и, на какой бы ты не поступил, там у тебя будет много друзей и ты сможешь многому там научиться. — Но не на Хаффлпаффе? — засмеялся мальчик. Аделис снисходительно улыбнулась. Барти помолчал с минуту, а потом опять заговорил: — Но все-же, если мне придется выбирать, что лучше? — В таких вопросах от советов мало толку. Ты должен решить сам. Но, если придется выбирать, исходи из факта, что на Рейвенкло учатся умные и творческие, а на Слизерине — амбициозные и с великими задатками. Когда Барти и миссис Крауч вернулись домой, мистера Крауча там не было. Барти почти не удивился, хоть отец и обещал вернуться домой пораньше. А вот Аделис забеспокоилась и решила связаться с мужем через камин. Но ей ответил секретарь Бартемиуса и официальным голосом сообщил, что мистер Крауч созвал срочное заседание совместно с Авроратом. Причиной этому послужило зверское нападение на небольшое поселение маглов, в котором так же проживали несколько маглокровных магов. Мистер Крауч пришел только под утро. Он был явно не в духе, так как Барти, периодически страдающий бессонницей, слышал их с матерью перепалку. Спустившись утром на завтрак, он обнаружил, что отец сидит за столом и читает свежий выпуск «Пророка», периодически отвечая жене на ее вопросы. — И что вы теперь собираетесь делать? — спросила миссис Крауч, отрываясь от яичницы с беконом. — Как что? — мистер Крауч не оторвал взгляда от газеты, — Искать виновных. Всего лишь жалкая кучка террористов, ее быстро переловят. Кумри, где мой кофе? — мистер Крауч отложил газету и крикнул в сторону кухни, — Быстрее, или ты хочешь, что бы я заснул прямо за столом?! Барти указал на газету и спросил: — Можно? — отец кивнул. На первой полосе он прочитал: «Террористы нападают на маглов и маглорожденных». Под заголовком была большая колдография: пылающие развалины, оставшиеся от ряда маленьких домиков и странный клубящийся дым в небе. Еще ниже он прочел:

"Вчера, двадцатого августа, было совершено зверское нападение на небольшую маглавскую деревушку Литтл-Бридж. Тридцать один человек погиб, пятеро в тяжелом состоянии доставлены в Больницу Святого Мунго. Хотя врачи и запрещают репортерам общаться с пострадавшими ввиду их самочувствия, мы предполагаем, что это нападение — дело рук группировки темных магов, в последнее время называющих себя «Пожирателями Смерти». Известно так же, что в этом поселении проживали не только маглы, но и несколько маглорожденных волшебников. К жертвам были применены различные темные заклинания и проклятья, например — заклятье Круциатус, причиняющее ужасную боль. Больше ничего не известно. специальный репортер Альфред Клинтон"

Только теперь мальчик понял, что это не клубящийся дым на колдографии, это был череп, изо рта которого вылезала огромная змея. Он поневоле залюбовался этим ужасающим, но безусловно завораживающим зрелищем. — А что это за Пожиратели Смерти? — спросил Барти. — Сборище фанатиков чистой крови. Нападают на маглокровок и маглов, — ответил мистер Крауч с презрением в голосе, — Считают всех, кроме чистокровных, отбросами, недостойными жить в обществе. — Но мы ведь тоже чистокровные, — Барти с раннего детства презирал грязнокровок. Не из личной обиды, а из-за того, что на почве их защиты его отец строил карьеру. — Но мы не кичимся об этом направо и налево и не вырезаем грязнокровок, — Бартемиус посмотрел на сына как на умалишенного, — Хоть иногда думай, что говоришь. Барти поджал тонкие губы и, давя чувство обиды, принялся за завтрак.

***

Оставшиеся десять дней до отъезда Барти изучал учебники и пробовал различные простые заклинания. Он уже представлял, как будет лучшим на курсе, как все учителя буду его хвалить, а всякие паршивые грязнокровки будут завидовать его талантам. Тридцать первого августа мальчик проснулся очень рано, то ли от волнения, то ли грозы за окном. Посмотрев на часы, он обнаружил, что сейчас всего-лишь полседьмого утра. Вчера мама говорила ему, что отец просил выделить им министерскую машину, и поэтому выезжать придется в восемь часов, дабы не опоздать на поезд. Мальчик набросил темно-синий шелковый халат и взял с полки книгу, которую на днях ему подарила мама. «История Магической Британии» была увесистым фолиантом в коричневом кожаном переплете. Он просидел, читая, почти час, пока к нему в комнату не заглянула Винки и не сказала, что хозяйка велела мастеру Барти собираться. Он положил книгу в чемодан, захлопнул его и достал из шкафа заранее приготовленную одежду. Одевая черный вельветовый пиджак, Барти грустно вздохнул. Он целых четыре месяца не сможет почитать книги за своим столом в своей комнате. Не сможет посидеть на стульях из черного дерева с мягкой синей обивкой в столовой. Не сможет насладиться своим любимым какао, которое ему иногда готовит Триклс. И целых четыре месяца он не сможет поговорить с мамой, не сможет послушать истории из ее детства, которые она рассказывает нежным певучим голосом. За завтраком Аделис сидела спокойная и немного грустная, и даже не сделала сыну замечание, когда он уронил кусок тоста на пол. Мистера Крауча не было еще со вчерашнего вечера — срочная командировка в Йоркшир. «Тем лучше, — подумал Барти, — Не испортит такой важный день». Ровно в восемь часов у крыльца их дома остановилась министерская машина. Водитель — высокий широкоплечий мужчина лет сорока, помог загрузить чемодан, рюкзак Барти и клетку с Хоупом в багажник. Всю дорогу Барт смотрел на свои новые черные, начищенные до блеска штиблеты, которые они купили еще в день посещения Косого переулка в «Твилфитт и Таттинг». Уже на перроне они взяли тележку и сложили все вещи туда. Подойдя к колонне между девятой и десятой платформами, миссис Крауч положила руку на плечо сына и сказала: — Если тебе страшно, лучше разбегись, — мальчик кивнул и отошел подальше, а затем бегом въехал в колонну. Сердце сжалось, ожидая удара, но, когда Барт открыл глаза, которые тут же заслезились от едкого дыма, то увидел алый поезд и силуэты взрослых и детей, которые сновали туда-сюда в дыму. Через мгновенье он услышал голос матери: — Ну что, сыночек, пора прощаться, — по щеке женщины скатилась слеза, которую она тут же смахнула белоснежным платком, — Обещай вести себя хорошо, не связываться с дурной компанией, всегда делать домашнее задание и писать мне как можно чаще. — Конечно, обещаю, — Барти бросился к маме на шею, — Я буду так сильно скучать. — Я тоже, сынок. Тебе уже пора, поезд скоро отходит, — Аделис в последний раз поцеловала сына и помогла затащить чемодан в вагон. Когда Хогвартс-экспресс тронулся, Барти еще долго смотрел из окна на махавшую ему мать, и только когда лица уже начали расплываться, он отправился искать свободное купе, волоча за собой чемодан и клетку с нервно ухающим Хоупом.