Cunning and Ambition. Book One

— Камень... — начал Гарри. — В полной безопасности, — легко закончил Дамблдор. Моргнув, Гарри попытался еще раз. — А профессор Квиррелл? Голубые глаза безмятежно посмотрели на него поверх очков-половинок. — Больше не представляет ни для кого угрозы. Гарри сглотнул. Квиррелл умер от его руки. Это была странная мысль, и сейчас она никак ему не помогала. Он встретился взглядом с директором. — А Драко и Пэнси? — С нетерпением ждут, когда ты присоединишься к ним, — радостно ответил Дамблдор. Он улыбнулся Гарри и махнул рукой на прикроватный столик, заваленный конфетами. До этого мгновения Гарри вообще не замечал его. — Кажется, не только они. Тебе будет интересно узнать, что Фред и Джордж Уизли прислали тебе сиденье для унитаза, но его пришлось конфисковать из соображений гигиены. Легкая улыбка тронула губы Гарри, но выражение его лица тут же снова стало серьезным. — А что теперь будет с Камнем? Лицо Дамблдора тоже посерьезнело. — Он был уничтожен. Я поговорил с моим другом Николасом Фламелем, и он согласился, что риск слишком велик. Последствия принятого решения Гарри понял довольно быстро. — Но разве это не значит, что..? — Да, дорогой мой мальчик, он и его жена скоро покинут нас. Не переживай насчет этого. Они смирились с этим, к тому же, у них есть достаточно эликсира, чтобы привести свои дела в порядок. — Как мне удалось получить Камень первому? — спросил Гарри. Директор выглядел довольным собой. — Немного умной магии, если можно так выразиться. Видишь ли, только человек, который хотел получить Камень, но не использовать его, мог пройти это испытание. Именно поэтому мы использовали зеркало. Если бы человек хотел заполучить его ради денег или бессмертия, он бы видел, как использует его для этого и, таким образом, не преуспел бы. Это одна из моих самых блестящих идей, что, если мне позволено так сказать, говорит о многом. Гарри немного помолчал, формулируя следующий вопрос. Он неуверенно смял край своего одеяла, и тут с другой кровати послышался вздох. — Мистер Поттер хотел бы узнать, как ему удалось повлиять на Квиррелла таким образом. Вопрос, который, должен признать, интересует и меня самого, — Снейп посмотрел на Гарри. — Думаю, в следующем году нам надо будет поработать над тем, чтобы Вас нельзя было читать, как открытую книгу. Гарри снова покраснел, а потом зарделся еще сильнее, когда понял, что только что подтвердил слова профессора. Дамблдор торжественно кивнул. — Это вопрос, на который, боюсь, я не знаю точного ответа, однако у меня есть серьезные догадки, — он пристально посмотрел на Гарри. — В день смерти твоих родителей, Гарри, Волдеморт предоставил твоей матери выбор, — Снейп сел очень ровно, не издавая ни звука, и Гарри подавил желание взглянуть на него. — Он дал твоей матери возможность уйти и спасти свою жизнь, если она позволит тебе умереть. Но она не согласилась, вместо этого отдав свою жизнь взамен твоей. Когда Волдеморт убил ее, а потом направил свою палочку на тебя, жертва твоей матери создала невероятно мощную защиту. Вот почему Квиррелл не мог дотронуться до тебя. В течение долгого времени они молчали, пока в Гарри боролись несколько эмоций. Одна его часть цеплялась за эту новую информацию о его родителях с отчаянием изголодавшегося человека. Другая часть хотела вскочить и закрыть уши профессора Снейпа. Было жестоко заставлять его слушать это. Наконец его чувства успокоились достаточно, чтобы он смог заговорить. — Почему он воообще пришел за мной? Я был всего лишь ребенком. Дамблдор вздохнул и отвел взгляд. — Боюсь, мой мальчик, эта информация пока останется при мне. В ней слишком много неточностей, и к тому же она не предназначена для таких молодых ушей, — Гарри слегка рассердился, но не решился попробовать поспорить с этим. Тон, которым говорил Дамблдор, не оставлял такой возможности. — Хотел бы ты узнать о чем-либо еще? Гарри подумал об этом секунду и поднял взгляд на профессора. — Мантия-невидимка, — пробормотал он, не обращая внимания на удивленный звук со стороны профессора Снейпа. — Вы что-нибудь о ней знаете? — Ах, да. Видишь ли, она принадлежала твоему отцу. Он оставил ее мне для лучшей сохранности, и я решил, что он бы хотел, чтобы я вернул ее тебе. Гарри кивнул, принимая эту информацию. Директор медленно встал, и взгляд его упал на конфеты на прикроватном столике Гарри. — Ты не против, если я..? Гарри покачал головой, и Дамблдор взял одну из упаковок Берти Боттс. — В молодости мне попалась конфета со вкусом рвоты, и я потерял к ним интерес. Однако... — он порылся в пакетике и вынул одну кремового цвета. — На эту милую ириску я рискну поставить, — конфета исчезла у него во рту, и на лице директора появилось странное выражение. — Увы, ушная сера. Гарри стало очевидно, что профессор просто пытается поднять ему настроение, но он все же не смог сдержать появившуюся на лице улыбку. Директор улыбнулся ему в ответ и кивнул. — Думаю, мне пора. Всего хорошего, Гарри, Северус, — с этими словами он выплыл из комнаты. Гарри решился взглянуть на Снейпа, который смотрел на обложку своей книги. Чувство вины зашевелилось где-то в его животе. Профессор был действительно очень привязан к его матери, и слышать о ее смерти, должно быть, было для него так же ужасно больно, как и для Гарри. — Мне очень жаль, — произнес Гарри прежде, чем понял, что хочет это сделать. Темные глаза поднялись к Гарри, и целый вихрь эмоций пронесся за ними, слишком быстрый, чтобы Гарри мог распознать хоть одну. В конце концов осталось что-то легкое и мягкое. — Не будьте смешным, мистер Поттер, — Снейп не стал разъяснять свою фразу, но когда он вернулся к книге и вновь открыл ее, то выглядел уже не таким напряженным. Через некоторое время Гарри услышал шум за дверью, к которой тут же прошла мадам Помфри. Она открыла ее и произнесла несколько резких слов, прежде чем обернуться и посмотреть на Гарри. — Ну, хорошо, — наконец вздохнула она. — Но только пять минут. Возвращаясь, она припечатала Гарри суровым взглядом. — Вам нужно выздоравливать, мистер Поттер. Я хочу, чтобы они исчезли отсюда, как только Вы устанете. Гарри смущенно моргнул. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Драко и Пэнси. Блондин удивил Гарри тем, что тут же обвил его руками. — Слава Мерлину! Твое идиотское гриффиндорство едва не стоило тебе жизни! — заметив, что они разговаривают в присутствии Снейпа, который, однако, предпочитал им свою книгу, и мадам Помфри, возвращавшейся в свой кабинет, он отошел назад и резко оправил свою мантию, как будто никогда в жизни не делал ничего столь эмоционального. У Пэнси, кажется, не было с этим никаких проблем, так что она заняла место Драко. — Последние дни были просто ужасны! Ты все не просыпался, и все вокруг говорили об этом, и я не могу поверить, что это был Квиррелл! — после этого Пэнси отпустила его и принялась исполнять какой-то совершенно неприличный танец, включающий в себя множество взмахов руками и покачиваний: — Я была права! Я угадала это еще в самом начале семестра. Гений, вот я кто. Снейп задохнулся на своей кровати, замаскировав это под кашель. Что, впрочем, не заставило Пэнси остановиться. Драко закатил глаза. — Ты именно гадала. Ты не думала на самом деле, что это Квиррелл. Пэнси отмахнулась от него, наконец прекращая свой победный танец. — Тебя просто бесит, что я была права, — заявила она. Ощетинившись, Драко выпрямился и поглядел на нее, задрав нос. — Малфои никогда не завидуют! — парировал он. Прежде чем Гарри успел закатить глаза из-за них обоих, мадам Помфри вновь появилась из своего кабинета. — Ну, все, на сегодня достаточно. Мистеру Поттеру, между прочим, требуется отдых. Без вас! — она выпроводила Драко и Пэнси, несмотря на все их сопротивление, и повернулась к Гарри, чьи глаза уже сонно слипались. — Ложитесь спать, мистер Поттер. Я думаю, сейчас с Вас хватит треволнений. Гарри хотел запротестовать, но усталось действительно навалилась на него, и он скользнул под одеяло. Он закрыл глаза и едва расслышал звук снова захлопнувшейся двери кабинета. Чувствуя себя окруженным безопасным теплом сна, Гарри даже не пытался сопротивляться желанию еще раз заговорить. — Про..сор? — пробормотал он. — Да, мистер Поттер? Гарри задумался, не спит ли он уже, потому что голос профессора отдавал теплой привязанностью, чего не могло быть на самом деле. — Еще раз спасибо за этот год, — он прервался, чтобы зевнуть. — Вы действительно очень мне помогли. Это было здорово. Профессор фыркнул, услышав такое определение. — Это то, чем занимаются взрослые, мистер Поттер. Помогают детям, о которых должны заботиться. Зарываясь глубже под одеяло, Гарри промямлил: — Не в моем случае. Так что спасибо, — и после этого заснул, не увидев задумчивого взгляда, которым одарил его профессор. На следующий день мадам Помфри неохотно отпустила Гарри и Снейпа на пир по случаю окончания года. Гарри очень ценил то, что у него останется еще одно хорошее воспоминание о времени, проведенном с друзьями, прежде чем он вернется к Дурслям. Пир был великолепен, особенно учитывая чистую победу Слизерина. На самом деле, они выиграли с еще большим отрывом, чем предполагали, потому что в тот момент, когда они прошли мимо песочных часов, к уже заработанным очкам прибавилось значительное количество изумрудов. Во время празднования Дамблдор незаметно отсалютовал Гарри и его друзьям своим бокалом, и Гарри улыбнулся, чувствуя себя польщенным. Он пребывал в хорошем настроении вплоть до сегодняшнего вечера, когда Драко прошептал, что им нужно срочно поговорить, и они нашли для этой цели старый класс. — Ты все это время был таким тихим, — заметил Драко, забравшись на одну из парт. Гарри нахмурился и пожал плечами. Почему-то выглядя взволнованным, Драко смотрел своими серыми глазами прямо на Гарри, которому очень хотелось, чтобы тот сфокусировался на чем-нибудь другом. Наконец, после нескольких мгновений испытывающего взгляда, Гарри сдался. — Я только что вышел из больничного крыла, — попытался он. В ответ Драко лишь покачал головой. — Дело не в этом. Ты с каждым днём выглядишь все хуже, а не лучше, — почему Драко именно сейчас стал таким проницательным? — И кое-что из того, что ты говорил... Гарри... — Это неважно, ясно? — огрызнулся Гарри, думая, не лучше ли просто сбежать. Но это было бы подозрительно, верно? В любом случае, подозрительнее, чем его ответ. Драко долго смотрел на него, пока его нетерпение не взяло верх. — Твои родственники ужасны, да? — Гарри напрягся и почти закричал, но Драко перебил его: — Нет, нет, послушай меня! Гарри, если они настолько ужасны, как я думаю, тебе нельзя оставаться там. Гарри ссутулился, как будто защищаясь, и посмотрел на Драко. — И что, отправиться в приют? Черт возьми, да ни за что. — Не будь идиотом, — ответил Драко, закатив глаза. — Ты можешь пожить у нас. Ошеломлённый Гарри уставился на него с открытым ртом. — Я... Драко, я не могу. Твои родители... Тот только отмахнулся. — О, я тебя умоляю. Неужели ты думаешь, что мама позволит тебе остаться там, если с тобой плохо обращаются? — Гарри пожал плечами. Существовала большая разница между тем гостеприимством, которое она ему оказала, и тем, чтобы взять его на целое лето. — Ты... Гарри, ты уже провел у нас целую неделю на зимних каникулах. Неужели ты действительно думаешь, что это будет сильно отличаться от того, если ты останешься на лето? В этом, честно говоря, был смысл. — Это было бы... Я действительно могу? — Да, Мерлин! Вбей это уже в свою глупую голову. Но, — взгляд Драко стал неумолим, — есть одно условие, — Гарри посмотрел на него с любопытством. — Ты должен рассказать мне, что они делали с тобой. Всё, что они делали. — Драко... — запротестовал было Гарри, но был прерван взмахом руки. — Я должен как-то убедить моих родителей, верно? К тому же, это сделка. Соглашайся или расторгай. Гарри немного подумал. Он в самом деле — в самом деле — не хотел говорить об этом. Никогда. Липкий горячий стыд поднимался в нем, стоило только подумать об этом. Но если таким образом он смог бы сбежать от Дурслей... Он взглянул на Драко, который внимательно следил за ним. От того, что это был именно Драко, почему-то становилось проще. — Ты уверен? — наконец спросил Гарри. — Эти вещи... они далеко не из приятных. После того, как ты услышишь это, уже не сможешь вернуться назад, понимаешь. Драко одарил его сухим взглядом. — Я бы не просил, если бы не был уверен, — властно ответил он, и Гарри легко улыбнулся, услышав этот тон. Он медленно кивнул. — Ладно. Я... я скажу тебе, — он замолчал, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я живу... я живу с моей тетей Петуньей и дядей Верноном. У них есть сын, Дадли, — Гарри слабо усмехнулся. — Вообще-то, ты напоминал мне его, когда мы только познакомились. Ты только и говорил, что о престиже своего отца... — Гарри затих и покачал головой. — Неважно. Ох... дело в том, что они не очень... любят магию. Она их немного пугает. И поэтому они не любят меня. Никогда не любили, — Гарри прервался на секунду, чтобы сглотнуть. — Первый раз я сломал руку, потому что Дадли столкнул меня со ступеней входной лестницы. Этой ночью он получил пирожное. А я сидел в своем чулане, — Драко недоуменно взглянул на него. — О, извини. Это была моя спальня. Чулан под лестницей. Он даже был написан на моем письме из Хогвартса, — Гарри улыбнулся, как будто это была хорошая шутка. Но Драко этого не сделал. — Думаю, тенденция уже понятна. Они стали давать мне работу по дому, когда я подрос — вроде уборки или прополки сада. Если... если я не выполнял ее достаточно быстро или достаточно хорошо, то не ел в этот день. Иногда и на следующий тоже. И когда бы ни происходило что-либо, вроде случайных всплесков магии, или когда я получал более высокие оценки, чем Дадли, они запирали меня в чулане. Однажды я провел там целую неделю, и они выпускали меня только в ванную, — Гарри пожал плечами. К этому моменту Драко находился в абсолютном ужасе, а Гарри слегка трясло. Решив, что сказал больше, чем достаточно, он ещё раз пожал плечами. — Не думаю, что я действительно виню их. Они никогда меня не хотели — я был для них лишней ношей. Фриком, — он опустил голову, не желая больше видеть эти серые глаза. Руки, обхватившие его плечи, заставили Гарри отскочить, и он взглянул вверх на Драко, который выглядел виноватым и все ещё протягивал к нему руки. Гарри немного успокоился, и руки вернулись назад. В конце концов Гарри оказался в мягких объятиях Драко, с головой у его плеча. Сначала Гарри застыл, как когда его обнимала Нарцисса, не зная, как ему реагировать. Его руки медленно опустились на талию Драко, а голова спокойно легла на чужое плечо. Гарри не плакал — он уже давно не плакал из-за Дурслей — но он позволил своим эмоциям вытекать из него, пока совсем не ослаб в объятиях блондина. Они стояли так, и Драко оказывал ту поддержку, в которой Гарри так нуждался, пока на Хогвартс не опустилась ночь. Следующее утро наступило слишком быстро, и вот Гарри уже стоял на платформе, готовый отправиться обратно на Тисовую улицу. Драко успокоил Гарри, что его родители приедут, а он тем временем пошлет сову или, если придется, напишет. Гарри все-таки оставил ему адрес, и Драко убедил его, что найдет способ связаться, если что-то пойдет не так. А теперь Гарри смотрел, как Хэдвиг погружают на тележку для домашних животных, и улыбался. Он чувствовал себя вымотанным и в то же время приятно удовлетворённым. Он хорошо справился в свой первый год. Выучил невероятные заклинания, завел друзей и даже защитил школу с лучшими из них. Он был уверен, что здесь есть чем гордиться. Он засунул руки в карманы своих штанов и довольно вздохнул. — Кто-то выглядит очень самодовольным! — кольнула его Пэнси, появившись сзади Гарри и обвив рукой его талию. — Что тебя так осчастливило? — Да я и сам не знаю, просто размышляю. — Да? — Пэнси взъерошила его и без того спутанные волосы и захихикала. — О чем же? — О том, как я рад, что получил письмо. Пэнси улыбнулась и наградила его громким и мокрым поцелуем в щеку, надувшись, когда он ее вытер. — Ты ведь пришлешь мне сову, правда? — Обещаю. Пэнси кивнула и села в поезд, радостно подпрыгивая на ступеньках. Легкой походкой подошёл Драко: он уже снял свою мантию, но все ещё оставался в школьных штанах и рубашке. Его галстук был наполовину развязан, а сам он излучал озорство, и это заставило Гарри усмехнуться. — Ну и чем же ты занимался? — Ничем особенным. Пробовал Летучемышиный сглаз на хаффлпаффцах. Прощальный подарок. Гарри легонько шлёпнул Драко по руке, а потом взглянул вверх: к ним подошёл Хагрид. — Привет, Хагрид. — Я приготовил тебе небольшой презент... — Хагрид порылся в своем огромном пальто, достал книгу и протянул ее Гарри. — Подумал, у тебя будет хоть какая-то компания летом. Гарри с любопытством взял книгу и раскрыл ее. Он уставился на первую страницу, чувствуя, как сердце переворачивается в груди, когда он увидел своих маму и отца, танцующих около фонтана в лёгкой осенней одежде. Он погладил пальцем глянцевую фотографию и закрыл альбом. — Мне очень нравится, Хагрид, спасибо большое. Хагрид потрепал его по голове и ушел. Гарри заметил Снейпа, стоящего у самого края платформы с другими главами факультетов; его глаза были темными и колкими. Гарри оттолкнулся от перил. — Найди Пэнси. Я присоединюсь к вам через минуту. Лавируя между садящихся на поезд людей, Гарри пошел к Снейпу, чья поза стала чуть менее напряжённой. Гарри остановился на расстоянии вытянутой руки. — Хорошего лета, профессор. Снейп коротко кивнул. — И вам, мистер Поттер, — мгновение он молчал. — И если эти магглы... — Спасибо, профессор, — начал Гарри, понизив голос, чтобы не привлекать внимание. — Я обязательно сообщу вам. Однако Драко предложил мне возможность пожить с ним и его семьей. Снейп ещё раз кивнул, вытянув губы в тонкую линию. — Очень хорошо. Лучше поторопитесь, иначе опоздаете на поезд. Гарри кивнул. — Хорошо, — он хотел уйти, но вернулся назад, чтобы посмотреть в лицо Снейпу. И выбросил вперёд руку. Снейп смотрел на нее несколько секунд, прежде чем его собственная ладонь сомкнулась вокруг ладони Гарри. Мальчик твердо пожал ее. — Я был очень рад встретиться с Вами, профессор. Уголки губ Снейпа дернулись, и он выпустил руку Гарри. — Идите, мистер Поттер. Гарри снова кивнул и бросился к поезду. Несколько человек играли в волшебные самолетики или взрывающиеся карты. Гарри шел по проходу, махая нескольким знакомым. Он проскользнул в купе, заметив Драко и Пэнси, приземлился на место около Пэнси и усмехнулся. Несколько гриффиндорцев ввалилось в купе, что-то выкрикивая, после чего дверь снова захлопнулась. Гарри радостно наблюдал за ними. Летом он определенно будет скучать по этому волнению и хогвартской суете. Гермиона прошла мимо, задержавшись у их мест и схватившись за поручень над головой, когда поезд вздрогнул и начал движение. — Невилл опять потерял Тревора. Вы его не видели? — Лонгботтом должен наложить следящие чары на эту гребаную лягушку. — Это жаба, — поправила Драко Гермиона. — И мы пытались. — Ну, мы его не видели. Если увидим, дадим тебе знать. Гермиона один раз кивнула и развернулась на пятках, чтобы выйти из купе. Пэнси покачала головой. — Даже не попрощалась. Гарри пожал плечами, переворачивая свой рюкзак и доставая оттуда старую одежду Дадли. Он был уверен, что, если не будет выглядеть как уличный мальчишка, Дурсли попросту его не узнают. Поднимаясь, чтобы пойти переодеться в уборной, Гарри напомнил себе, что это всего на пару дней. Он позаботился о своей форме, аккуратно ее сложив и изо всех сил стараясь, чтобы его не бросало в разные стороны из-за движения поезда, а потом выскользнул из туалета и вернулся на своё место. — Какая всё-таки у вас смешная одежда, — заметила Пэнси, пока Гарри засовывал свои вещи в рюкзак. — Это дань моде? Гарри выдавил из себя улыбку и кивнул. — Да, Пэнси, это дань моде. — Как по мне, она просто ужасна, — она пожала плечами и открыла свой номер "Ведьминого досуга". Гарри улыбнулся ей и положил голову на ее плечо. Он заснул под студенческий шум и качание поезда. — Просыпайся, раздолбай. Гарри поднялся, вытер рот от слюны и поправил очки. — Я не сплю! — Ты проспал всю дорогу до Лондона. Гарри посмотрел в окно и увидел знакомые знаки и станцию. Они прибыли на платформу номер девять и три четверти. Гарри взглянул на часы и зевнул. Потом встал, собрал свою ручную кладь и сошёл с поезда. Он увидел толпу рыжих ребят справа от себя и заметил, как Рон присоединился к ним. Громкие, счастливые крики приветствия встретили Рона, и вся семья окружила его. Люди вокруг кричали и махали. Пэнси пробежала мимо него и прыгнула в объятия высокого мужчины с коричневыми волосами. Он был такой же худой, как и она, и стоял рядом с женщиной с сильно вьющимися темно-каштановыми волосами, которая обняла Пэнси после него. Гарри помахал ей, когда она обернулась, и Пэнси энергично замахала в ответ. Гарри смотрел, как некоторые ученики проходили через барьер небольшими группами. Он почувствовал, как ладонь Драко коснулась его руки, и повернул голову, глядя на Малфоя. — Готов? Гарри кивнул головой. — Да. Он прошел через барьер со следующей группой, и Драко повел Гарри к тому месту, где, элегантно одетые, стояли его родители. Гарри весь сжался, когда Нарцисса оглядела его одежду, но ничего не сказала. Она улыбнулась ему и приобняла за плечи. — Где твоя семья, дорогой? Гарри вытянул шею и огляделся вокруг. Наконец он заметил тётю Петунью, стоявшую около лавочки, на которой сидели Дадли и дядя Вернон. Дадли поглощал мороженое. Гарри подавил острое желание усмехнуться. — Вон там. Нарцисса повернулась на месте и посмотрела на Дурслей. Ее верхняя губа неприятно изогнулась, но она снова ничего не сказала. — Ну, что ж. Лучше тебе пойти к ним. Нехорошо заставлять их ждать. Гарри кивнул и посмотрел на Драко, который потрепал его по руке и тоже кивнул. Драко обещал поговорить со своими родителями этим же вечером. Гарри снова посмотрел на Дурслей. Петунья нетерпеливо топала ногой, скрестив руки на груди. — Лучше я пойду. — Я скоро пришлю тебе сову. Гарри кивнул и направился к дяде и тете. Вернон поднялся со скамейки, застонав от тяжело давшегося движения, и схватил Гарри за руку. — Шевелись, мальчишка. Мы достаточно ждали. Гарри кивнул, и Дурсли поковыляли прочь — тётя Петунья высказывала своё отвращение, пока шла. Гарри благодарно взял свою тележку у служащего и положил на нее рюкзак. Он обернулся и посмотрел на Малфоев, которые стояли все там же и махали ему. Гарри помахал в ответ, а потом повернулся и толкнул свою тележку. Когда он добрался до края платформы, то в последний раз увидел машущего ему Драко, прежде чем тот исчез из поля зрения. Он поднял руку, взмахнув ею в пустом воздухе, и тут же поспешил дальше, услышав рык дяди Вернона. Всего лишь пару дней. А потом это уже не будет иметь никакого значения.