Кружева

- Слушай и запоминай, - начал свой рассказ Лекс, пока вел меня оформляться. - Мы находимся в огромной организации, которая разделена на определенное количество секций. Всего их двенадцать, и мы с тобой находимся в последней, она как раз еще не полная, штат только формируется. Каждой секции принадлежит свой, так сказать, уровень. На каждом уровне находятся столовая, актовый зал, спортивный зал, комнаты отдыха, различные бани, сауны и прочее, в третьей секции даже бильярд есть, так что если ты любитель, то можешь подружиться с кем-нибудь оттуда и ходить играть. Так же на уровне находится то, что непосредственно относится к твоей секции: бухгалтерия, отдел кадров, нормировщики, программисты, аналитики, финансисты, банковская группа, юристы, инженеры, склады с одеждой, с гаджетами и прочим. Ну и конечно же, на каждом уровне секций есть комнаты проживания в дни, когда ты не на задании. Сейчас мы идем оформлять тебя в кадры. Там подпишешь трудовой договор и… - Трудовой договор? – удивленно фыркнул я. – Вот уж не думал, что в будущем оформление на работу будет происходить так же, как и в моем времени. - А мы и не в будущем, - усмехнулся он. – Не в будущем, не в прошлом, не в настоящем. Мы за пределами всего этого. За пределами космоса, вселенной, за пределами времени. - Как можно быть за пределами всего? Где же мы тогда? Что я увижу, глядя в окно? – фыркнул я, как бы насмехаясь над его словами. А внутри ощутимо так поежился. То, что он говорил, было крайне странно, неуютно и верилось с трудом. Но я старался, потому что Виолетта была права – кому, как не мне, верить в подобное? - Тут нет окон. Но если тебе они необходимы, то ты можешь их заказать у мастеров, но картинка там будет такая, какую ты захочешь. Она регулируется по желанию клиента. А выхода наружу нет. - Как? Совсем? – удивился я, поборов легкий приступ клаустрофобии. Жутковато чувствовать себя запертым, будто в коробке, и не иметь доступа наружу, но еще более неприятным фактом было то, что этой самой «ружи» не было вообще. - Совсем, - пожал плечами он. - Ну, а что будет, если я начну долбить какую-нибудь стену? - Ты продолбишь проход либо в другую комнату, либо на другой уровень. - Я думал, уровни располагаются, как этажи, - буркнул я, глядя на свои черно-голубые кроссовки. От белоснежности коридора и черных линий уже болели глаза, они хотели уцепиться хоть за какое-то яркое пятно. И таким пятном стали новенькие чистенькие кроссовки. - Так и есть. Все очень сложно, ученые до сих пор ломают голову над устройством межмирья, но никто из нас, простых смертных, не знает, как тут все работает. А «большое начальство» раскрывать секреты не торопится. В общем, не забивай себе голову лишней информацией. У тебя и так будет пища для размышлений. Так вот, ты подпишешь, а перед этим прочитаешь трудовой договор на двести тридцать семь страниц и… - СКОЛЬКО? – воскликнул я, даже притормозив немного. – Я ж до утра буду читать!.. Или… постой, а какое сейчас время суток? Парень посмотрел на свои потрясающие часы. - Сейчас почти четыре часа. Дня. Так вот, ты получишь вот такие вот часы. Они называются оксилдоры, но мы нежно и трепетно зовем их оксики, - усмехнулся парень, поворачивая за очередной угол. - Отныне они будут контролировать твою жизнь. Смотри, видишь зеленый индикатор? Это значит, что организм находится в абсолютной гармонии, как физической, так и энергетической. Если он меняется на желтый, значит что-то угрожает твоему здоровью. Чем краснее лампочка, тем хуже организм себя чувствует… - Организм? - Ну, бывает, ты даже сам не понимаешь, что умираешь. В этом случае оксилдор – вещь незаменимая. Когда ты умрешь окончательно, лампочка гореть перестает. Да и вообще часы отваливаются от руки и автоматически перемещаются на базу. - Почему у них такое странное название? – поинтересовался я, во все глаза пялясь на это чудо техники. Помнится, в кафе у Виолетты как раз индикатор сменил цвет на желтый. Это что же получается? Что-то угрожало ее жизни и здоровью? - Был один такой ученый… - И часы назвали в его честь? – перебил его я. - Да, в честь. В честь его одомашненного алдикада – это что-то типа ваших комнатных переносных мини-собачек, только вместо лап у алдикада имеются щупальца. И вот Дран Улле-Крей создал первый во вселенной оксилдор, назвав его в честь своей собачки, чтобы следить за своим питомцем, знать все о его состоянии и прочее. Собачка отреагировала на вживление неадекватно, поэтому Дран распрощался с этим изобретением, а наши взяли его на заметку. - То есть теоретически вы носите собачьи ошейники? – засмеялся я, глядя на часы уже другими глазами. Лекс оставил этот комментарий без ответа. Парень лишь недовольно поджал губы и немного ускорился. Чем дальше мы шли по коридору, тем сильнее становился гул. Путь казался каким-то бесконечным, мы постоянно куда-то сворачивали, я только и успевал следить за острыми белоснежными углами. Как-то совершенно незаметно психбольнично-белоснежная зона постепенно перетекла в более жилую. На стенах появилось подобие полочек с цветами в горшочках – голографическими и настоящими. То тут, то там на стене между дверей висели какие-то кнопочки и щитки. Холодный белый с примесью металлического цвет пола сменился на более мягкий, бежевый, а затем к нему плавно добавился оттенок то ли розового, то ли персикового. Гул усиливался, я уже с трудом мог расслышать то, что говорил Лекс. Повернув в очередной раз, я увидел его источник – большая двойная дверь в стене разъехалась в разные стороны, выпуская какого-то мужчину, чье лицо скрывал капюшон, да в таком положении и остались. За ней располагался огромнейший зал, очень похожий на наш актовый из университета со стройными рядами кресел с красной обивкой, красивым паркетным полом, сценой и расположенной на ней трибуной. По обе стороны от трибуны стояли столы, на которых, видимо, должны были сидеть важные люди. Но не сидели, точнее сидели, но не люди. Следующее, на что я обратил внимание, были находящиеся в комнате существа. По-другому язык не поворачивался их назвать. Я так и застыл у прохода, с жадностью и опаской разглядывая творящийся передо мной беспредел. Будто все фантастические фильмы и сериалы с пришельцами, даже самыми уродливыми и неестественными, воплотились в реальность там, в зале. Перед глазами все поплыло, видимо, мозг не мог адекватно воспринять полученную информацию. Испуга, кстати, не было. Спасибо, наверно, надо сказать кинематографу, но все же это было жутковато. Лекс резко развернул меня от двери. Первое, что я заметил после такого резкого разворота, были голубые глаза. Большие-большие голубые глаза. Такие обыкновенные. Такие человеческие. Ну, может быть чуточку больше, чем у простых людей, но отличий практически не было. В них хотелось смотреть и смотреть, не думая о том, что твориться сзади. - Ты как, в порядке? – спросили губы. Вполне себе человеческие розовые губы. Не синие, не растянутые от уха до уха, без торчащих бивней и длинных кожаных усиков. Я заворожено кивнул, делая еще одну попытку взглянуть за спину. На этот раз было полегче. Ну подумаешь, торчат у мужика из головы три длинные, свисающие до пола щупальца, на конце которых виднелись голубые присоски. Ну с кем не бывает? А про третий глаз на щеке я вообще молчу, это же ведь почти как наш циклоп, только не один глаз, а три, и не на лбу, а на щеке. Подумаешь, несколько пар рук у существа, всего пара лишних конечностей. Хотя, наверно, с его точки зрения это у меня парочки не хватает. Ну и уродом я, наверно, им кажусь. Последняя мысль была отвратительно глупой, что заставило меня рассмеяться в голос. Я смеялся и смеялся, громко, сильно, до слез, до судорожных всхлипов. Легкие уже жгло огнем без воздуха, а я просто не мог остановиться. - Ясно, истерика, - буркнул про себя Лекс и смачно треснул по лицу. Смех в секунду оборвался. Рефлекторно я тут же попытался ударить в ответ (сказывалось дворовое воспитание), но парень ловко перехватил мою руку и завел ее за спину. – Ничего, привыкнешь. - Мог бы и послабее бить. Или вообще не бить, - чуть обиженно буркнул я, потирая щеку. Мы шли вперед по коридору в поисках отдела кадров. Как сказал Лекс, до него оставалась всего пара поворотов, но мы, кажется, сделали уже тысячу, но кадров все не было. И тогда-то я и узнал, что Лекс толком не знает, где в данный момент располагаются кадры. Коридоры, словно живые, постоянно меняли свое расположение, и никогда не угадаешь, куда попадешь и сколько тебе понадобится времени. - Но обычно они не шалят, - задумчиво протянул он. – Ты всегда интуитивно идешь и приходишь, будто изначально знаешь, куда идти. Видимо, межмирье решило немного поиграть с новичком. Пока мы шли, Лекс попутно объяснял мне всякие мелочи и специфику жизни здесь. - Для начала ты будешь питаться правильно, забудь про все свои земные гадости – чипсы, колы, колбасу и прочее. Это же чистый яд! Ни один нормальный организм адекватно такое не воспринимает. А тебе нужен крепкий и здоровый иммунитет. Мы побываем в самых разных местах, с разной атмосферой и болезнями. Поэтому тебе это просто необходимо. Вдруг неожиданно за одним из поворотов мы остановились. Перед нами светились голубые буквы: «Отдел управления персоналом и социального развития». Войдя в кабинет, я чуть на пятую точку не сел прямо там, где стоял. К слову сказать, удивляться было чему. Для начала кабинет. Он был выполнен в самом страннейшем виде, сразу было видно, что в общем и целом он напоминал наш современный офис. Столы, компьютеры, стулья, круглые встроенные в потолок лампы и окна, большие и чистые, за которыми расстилался открытый космос. Вернее, его картинка. Мониторы на столах были самых разнообразных и странных форм – круглые, треугольные, зигзагообразные. Это выглядело крайне странно. На стенах и на некоторых полках в застекленных шкафах стояли самые разнообразные предметы – простой круглый будильник годов этак восьмидесятых, что-то, похожее на наручники, какие-то кисти, старый глиняный горшок с оббитым краем, какой-то камень, шлем средневекового рыцаря. А в углу стояли огроменные деревянные колодки. Как мне потом объяснил Лекс, это так называемые памятные «сувениры», которые время от времени привозили из своих путешествий агенты. На стенах висели картины, но не совсем обычные. От картины осталась только рамка, а сам холст был голографическим, и картинка на нем менялась каждый час. Но страннее всех были обитатели этой комнаты. Их было всего двое, несмотря на то, что рабочих мест было пять, но и этого хватило с головой. Первый недочеловек сидел прямо напротив двери, так что взгляд входящего сразу упирался в его стол. Подняв взгляд выше, можно было заметить большой овальный монитор, который, тем не менее, был таким тонким, словно картонный лист бумаги. А поверх него на меня смотрели четыре маленьких кругленьких глазика, расположенных в ряд. Они были разноцветными – желтым, синим, розовым и красным, с вертикальным зрачком. И моргали не по порядку и не вместе, а вразнобой и только по одну им известному порядку. Темно-желтая кожа была похожа на жабью, чуть ниже располагался нос, а точнее только две его дырки и тоненькие бледно-зеленые губы шириной сантиметра в три-четыре. Остальная часть тела, которая, по крайней мере, виднелась над столом, выглядела вполне человеческой. Ну, за исключением кожи конечно. Волос на голове не было, имелся лишь овальный продолговатый череп. Второй обитатель данного офиса сидел по правую сторону от двери, но был мне менее интересен. Он был вполне человечным, но только отличался повышенной волосатостью по всему телу. Но на фоне человеко-жабы это выглядело вполне приемлемо. Меня провели вперед и усадили перед так заинтересовавшим меня существом. - Ква… Эм, вернее, здравствуйте, - кивнул я, поздоровавшись и пытаясь выкинуть из головы мысли о лягушках. Он заинтересованно покосился на меня, оторвавшись от монитора. - Что Лекс, пополнение привел? – вполне себе по-человечески ответило существо, хоть и немного картаво тянуло букву «р». – В общем, парень… Как тебя?.. - Костя, - представился я. - Приятно познакомиться, а я – Стим. Костенька, ты, конечно, можешь прочитать весь договор, но нужно ли тебе это? Выбора у тебя все равно практически нет - либо ты соглашаешься, либо мы стираем тебе память… - Или стираем тебя, - фыркнул волосатик. - Лао, прекрати мне тут напарника пугать! – воскликнул Лекс, подходя ближе и кладя мне руку на плечо. – Все с договором в порядке, все как полагается – тридцать шесть дней отпуска в год, больничные оплачиваем… - Тридцать шесть? А сколько вообще дней в году? – удивленно поинтересовался я, попеременно глядя то на Лекса, то на Стима, то на третьего волосатого товарища. - Четыреста двадцать один. Продолжим. Пенсии, правда, нет, но зато… - До нее все равно редко кто доживает, - усмехнулся волосатый. - Зато тебе обеспечат и проживание, и питание, и все остальное. Да по факту с нашими технологиями ты вообще можешь не стареть, если захочешь. Зарплата достойная, работа интересная. Где ты еще такую найдешь, а? Или хочешь вернуться в офис и сводить отчеты до конца жизни? - Да что ты меня уговариваешь? Я уже давно согласен на все, отступать в любом случае уже поздно, - фыркнул я и, практически не глядя, поставил свою подпись. Оформление заняло буквально пятнадцать-двадцать минут, гораздо меньше, чем требовалось на моей родной планете. В конце волосатик достал из стола красивый блестящий оксилдор и отдал его Лексу. - Давай помогу тебе это нацепить, - мягко сказал он и взял меня за запястье левой руки. – Будет немного… - Сильно… - поддакнул волосатик. - … больно, - недовольно закончил парень. – Нам нужно вживить его в тебя. Не бойся, это нисколько не вредит здоровью. Не успел я даже заметить, как часы щелкнули на запястье. И спустя секунду я чуть не заорал от боли, сильно стиснув подлокотник стула. Боль была адской, казалось, что маленькие проводочки, тянущиеся от часов, впивались в мою руку, прорывали плоть и плелись по венам куда-то к локтю. Осознавать того, что во мне будут находиться какие-то железки (или из чего там у них провода состоят?), было крайне странно и даже жутко. - Ну вот и все, совсем не больно, - улыбнулся Лекс, глядя, как я с интересом разглядываю часы. – В течение суток у тебя может наблюдаться тошнота и головокружение. Это оксик будет считывать информацию из твоей головы и загружать в базу. А еще наши с тобой оксилдоры должны настроиться друг на друга. В общем, придется терпеть. Ладно, а теперь пойдем, нам надо перед заданием еще к начальнику заглянуть. - Заданием? – удивился я. – Это же мой первый день! Я же не… - У нас времени в обрез, я уже как несколько часов должен быть там, так что обзорную экскурсию я устрою тебе после. А теперь пошли знакомиться с начальством и зав. складом. *** - Хм, напарничка, значит, нашел? – ухмыльнулся Стим, когда Костя вышел из кабинета, и так хитро подмигнул, на что Лекс возмущенно фыркнул. - Ну а что? Мне начальство уже четвертый год мозг выносит, чтобы я напарником обзавелся. Ну вот. Костя был одним из лучших вариантов. У него есть именно те качества, которые я хочу видеть в человеке, с которым мне фактически придется прожить жизнь… - Ага, знаю я твои качества – симпатичная мордочка и накачанное тело, - саркастически ответил Стим. Его напарник с повышенной волосатостью лишь понимающе кивал головой. Лекс возмущенно закатил глаза и направился к выходу. Но, только лишь отвернувшись от коллег, чуть мечтательно улыбнулся и побежал догонять Костю, успевшего отбыть куда-то вперед по коридору в неизвестном направлении.