Во всём виноват снегопад.

За окном поезда начинало темнеть, а с неба повалились огромные белые и пушистые хлопья снега. Уилл с Ки, уже давно позорно проигравшие Кае, сидели рядом с ней на кушетке, о чём-то тихо переговариваясь. Томас же сидел рядом с Диланом и вслушивался, правда, изредка в болтовню своего друга. Вагончик раскачивался из стороны в сторону, навевая на блондина дремоту. Снежинки, кружившие за окном в непонятном танце, опадали вниз и таяли на горячем стекле. Томас засыпал. Его голова вскоре нашла место на плече у брюнета. От Дилана мягко пахло апельсином и чудом. Он слегка провел носом по шее брюнета и ненадолго прикрыл глаза. Его разбудил механический холодный голос, который оповещал всех, что поезд прибыл на конечную станцию. Разлепив глаза, Томас потянулся. За окном перестал валить снег, хотя разглядеть что-то в кромешной тьме было практически невозможно. Брюнета рядом не наблюдалось. Он поднялся на ноги, подхватил сумку и направился к выходу из поезда. Брюнет нашелся в самом конце вагона. Он о чём-то спорил с Каей. Она яростно жестикулировала руками, но продолжала говорить на пониженных тонах. Томас решил не мешать спорящей парочке, поэтому тихо, чтобы его не заметили, пробрался к выходу. До него доносились обрывки фраз, но он особо не вслушивался в них. На Томаса обрушился поток ледяного ветра, стоило ему выйти на площадку. Он зябко поёжился, кутаясь в свитер и оглядываясь по сторонам. Ребята из каста весело играли в снежки. С их стороны разносились смешки и маты, когда особо удачливый снежок попадал кому-нибудь в голову. Блондин увидел Уэса, стоящего в стороне, и решил подойди к нему. — Ждём ещё двоих и отправляемся в путь. Замёрз? — с улыбкой обратился к Томасу режиссёр. — Немного холодновато. — Тут не всегда так. Просто уже перевалило за двенадцать. А днём тут по-своему тепло. Томас улыбнулся и кивнул. Вскоре из поезда вышли Дилан с Каей, и каст двинулся в путь. Выйдя на равнину, они ахнули: перед ними открывался чудесный вид на Церматт. В низине, под горами, была уютная деревенька, вся увешанная включенными гирляндами. Горы, возвышавшиеся над Церматтом, собрали в себе всё величие этого места. Верхушки их были припорошены небольшим количеством белого, искрящегося снега. Каст начал спускаться в низину. Впереди шёл Уэс и пытался что-то втолковать ребятам, которые озирались по сторонам и восхищенно смотрели на это величие, совершенно не слушая провожатого, так что потом тот бросил бесполезные попытки рассказать об истории этого места, поняв, что его никто не слушает. Томас шёл позади всех, наслаждаясь природой (просто Дилан с Каей опять о чём-то спорили. Нет, он не ревнует). Для него природа была слабым местом, но и великой силой. Он любил наблюдать за ней, восхищаться её величием и просто дышать. Художник в нём ликовал. В городе никогда не надышишься тем запахом, который сейчас витал в воздухе. Запахом снега, Рождества и хвои. И Томас в кои-то веки дышал полной грудью не благодаря сигаретам (что бывало очень редко). Спуск не занял слишком много времени. Десять минут — и вот они стоят перед входом в деревеньку. Открывшийся вид заставил пораженно замолчать и усомниться, что здесь действительно живут люди. Небольшая извилистая улочка, усеянная снегом, была, казалось, вечной. По обе стороны в ряд стояли небольшие деревянные домики в два этажа. Между домами росли деревья, которые соединялись между собой гирляндами, что теперь вовсю горели разными цветами, освещая путь в темноте. Домики были чёрно-коричневыми, а окна украшались белой резьбой. На их верхушках светилась увешенная гирляндами звезда. Окна на втором этаже были с небольшим балконом и резными перекладинами. Весь дом светился ярким новогодним светом. Уэс остановил ребят, прося их подождать провожатого. К Томасу наконец подошёл Дилан, ворча что-то про «слишком наглых девчонок». «Наверно, он имеет в виду Каю», — пронеслось в голове блондина. — Красиво тут, — произнес брюнет, вставая рядом с Томасом, — завораживает и дарит покой. Томас лишь молча кивнул, не в силах разрушить ту завораживающую тишину, которая висела в воздухе. Вскоре к ним подошел провожатый. Невысокий пожилой мужчина лет шестидесяти в тёплой куртке и смешной шапке с синей бомбошкой наверху. — Здравствуйте, друзья, мы рады приветствовать вас в Церматте! — голос его, казалось, был прокурен. Подойдя ближе, Томас и вправду учуял табачный запах. — Я понимаю, что сегодня вы устали, проделав такую долгую дорогу до нас. Поэтому я не стану загружать вас вещами, которые можно рассказать и завтра, — ребята рассмеялись, — со мной пойдут шесть человек — Дилан, Томас, Кая, Ки Хонг, Уилл и Уэс. Остальные же ребята пойдут с Иванной, в домик номер 145. В каждом домике у нас по четыре комнаты, две из которых одноместные. Вскоре к касту подошла пожилая дама. Она была выше мужчины и выглядела более стройной. У нее были седые волосы и ярко-синие глаза. Она подняла правую руку, сказав остальному касту двигаться за ней. Мужчина улыбнулся ей, и ребята разделились, помахав друг другу на прощание. А проводник первой группы заговорил: — Меня зовут Калеб, я владелец домика, в котором вы будете жить. Домиков на самом деле очень много, но конец каждой аллеи выходит на огромную площадку, на которой стоит ёлка. Она не наряжена, но для вас у нас сюрприз, о котором вы узнаете чуть позже. А сейчас пройдемте, — Калеб направил руку в сторону домика с левой стороны аллеи, номер которого был 218. — В этом домике, — продолжил проводник, поднимаясь по небольшой, припорошённой снегом лестнице и отпирая дверь ключом, — вы будете жить на протяжении всего отдыха. У вас будет на связке два ключа на одну комнату. Один от самого домика, а второй от вашей комнаты. — Калеб отпер дверь пропуская ребят вперед. Зайдя вслед за ними, он включил свет. Тот ненадолго ослепил ребят, но через некоторое время они смогли разглядеть небольшой коридор с двумя дверьми. Впереди расположилась стойка администрации и лестница наверх. — Первый этаж представляет собой небольшую гостиную справа и кухню слева, — произнес провожатый, снимая куртку и бодрой походкой направляясь к стойке администрации. — Убранство помещений посмотрите потом, сейчас я вам назову номер вашей комнаты, и вы можете идти отдыхать, — сказав это, Калеб выудил из-под стола потрепанный журнал. Ребята быстро разделись и подошли ближе к стойке. Спать хотелось ужасно: глаза слипались, а мозги совершенно не варили. Хотелось улечься на кровать и закрыть глаза, а не стоять здесь. Калеб в это время что-то вычитывал в журнале, механически доставая из-под стола связки ключей. На лбу у него пролегла глубокая морщинка, а губы были сжаты в тонкую полоску. — Так-с, — проговорил он, кидая взгляд на ребят, а потом вновь опуская его в журнал, — Дилан О`Брайен и Томас Сангстер, — двое парней вышли вперед, — ваша комната номер четыре, самая дальняя по коридору. — Томас взял связку и встал обратно к ребятам, потому что доверять Дилану ключи — то же самое, что потерять их. Томас усмехнулся. Сколько раз это недоразумение теряло ключи от отеля? И не сосчитать. Уилл и Ки Хонг получили первую комнату, самую ближнюю к лестнице, Уэс — вторую, напротив Томаса и Дилана, а Кая — третью, напротив Уилла и Ки Хонга. Ребята весело улыбнулись друг другу. — Теперь можно всем вместе в карты играть! — весело проговорила Кая, сверкнув глазами. Уилл и Ки дернулись от неё в другую сторону. Паника в их глазах заставила всех рассмеяться вновь. Калеб, улыбнувшись, сделал пометку в журнале и потопал по направлению к лестнице. Ребята пошли по ней наверх. Она была сделана из дерева и покрашена в белый цвет. — Завтрак в восемь утра, обед в два, ужин в шесть. Всё по расписанию, но завтра можете вставать к обеду. Горячий шоколад можно взять на кухне, там его нескончаемое количество. Каст поднялся наверх и оказался в длинном тёмном коридоре. Калеб щелкнул выключателем сбоку. — На сегодня у нас все, увидимся завтра, — и, попрощавшись, проводник оставил их одних. Томас с Диланом прошлись по длинному коридору, кидая взгляды на картины, которые висели между комнатами. На них были изображены цветы, фрукты. На самой большой красовалось море с песчаным берегом и закатным небом. В самом конце коридора вверх тянулся дымоход. Дойдя до своей двери с красиво вырезанным номером четыре, Томас открыл её. Попрощавшись с друзьями, он толкнул её плечом и зашёл в темное помещение, бросая сумку у шкафа, а сам плюхаясь на кровать рядом. Дилан щелкнул выключателем у двери и подошёл ко второй кровати, которая была ближе к окну. Теперь друзья могли спокойно разглядеть помещение, в котором им предстояло жить около трёх недель. Комната была небольшая и уютная. Выдержанная в светлых бежевых тонах, с тёмным полом и белым потолком. На потолке висела красивая люстра. На подоконнике стоял красный цветок — правда, Томас не знал, как он называется. Кровати были одноместные, но застеленные мягким и тёплым пледом, под ним красовалось ватное одеяло. На прикроватной тумбочке, которая разделяла кровати, стоял синий доисторический будильник. Томас усмехнулся и потянулся к нему. Приложив к уху будильник, он улыбнулся. Раздавалось слабое тиканье. — Там видно аллею, — прошептал Дилан, отходя от окна. Томас улыбнулся. Рядом со входом и кроватью Томаса стоял шкаф, куда теперь Дилан, отойдя от подоконника, пытался засунуть свою сумку. Напротив шкафа была дверь, которая вела, по-видимому, в уборную или в ванную. Томас поднялся с кровати и прошелся до двери, чуть не задев Дилана. Открыв её, он увидел душевую кабинку, унитаз, зеркало и умывальник. Комната так же была выдержана светлых тонах. Вернувшись назад, Томас увидел, что Дилан растерянно сидел на кровати. Он выглядел немного потерянно. Томас кашлянул: — Я пойду в душ, хорошо? Дилан поднял глаза и кивнул. За Томасом захлопнулась дверь. Брюнет же откинулся на кровать, лежа смотря в потолок. Он задумался, вспоминая недавний разговор с Каей. За дверью раздался шум воды. Воображение брюнета тут же нарисовало тело Томаса под струями воды. Его бледное худощавое тело, тёмные напряженные соски, вульгарно выпирающие ключицы, по которым так и хочется провести языком, чтобы ощутить вкус кожи… Дилан покраснел и повернулся в кровати, утыкаясь лицом в подушку. Стало немного стыдно. Правда, совсем чуть-чуть. Он сам не знал, сколько так пролежал. Но шум воды смолк. Брюнет поднялся с кровати и снял с себя шерстяной свитер. Бросив его на спинку кровати, он прошелся к шкафу, чтобы достать пижамную футболку и штаны. Именно в этот момент дверь ванной открылась, и вышел Томас, который вытирал голову полотенцем и ничего не видел, поэтому врезался в брюнета. В нос тут же ударил запах Томаса: пряный, с нотками мяты. Дилан был ниже Томаса, примерно на пару сантиметров (разница была невелика, при общении они даже и не замечали этого), но теперь она казалась ужасной. Томас улыбнулся: — Извини. — Да, ладно, все нормально, — пробормотал покрасневший Дилан, пропуская друга. Тот быстро подошел к кровати, стянул с неё покрывало и улегся. Завернувшись, словно в кокон, в одеяло, Томас повернулся в сторону шкафа, у которого Дилан переодевал пижаму. Брюнет улыбнулся, провел рукой по волосам и, закончив переодеваться, улегся в свою постель. — Как же хорошо, — прошептал он, — спокойной ночи, Томми. — Спокойной ночи, Дил. Через пару минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только едва слышным посапыванием.

***

Утро встретило двух друзей тёплым солнышком, которое светило в незанавешенное окно. Первым проснулся Дилан. Было около часа, значит, до обеда оставалось всего ничего. Он встал с кровати, заправил её и потянулся. Томас же, что-то пробормотав во сне, перевернулся на другой бок, зарываясь в одеяло с головой. Дилан улыбнулся. Решив пока не будить друга, он сходил в душ, почистил зубы и переоделся. Когда он вышел из ванной, тишину в комнате нарушали только тикающие часы. В коридоре тоже было тихо. Он подошёл к кровати друга и присел на самый краешек. — Томми, вставай, скоро обед. — Томас что-то пробормотал во сне и перевернулся, откидывая в сторону одеяло. Он спал. — Томми, сейчас проспишь все на свете и останешься голодным. — Дилан потряс друга за плечо. Он не просыпался. Дилан вздохнул. Вдруг комнату огласил противный писк будильника. Два часа дня. Томас поворочался в кровати, пытаясь заглушить этот звук, натянул обратно одеяло, развернул его, обернул вокруг талии и благополучно запутался в нём. — Мам, выключи этот чертов будильник, я спать хочу, — пробормотал Томас и повернулся на другой бок. А будильник всё продолжал пищать. Дилан уже откровенно смеялся. Через несколько секунд блондин сел в кровати, обернутый одеялом, и посмотрел сначала на Дилана, а потом на будильник. — Зараза ты, О`Брайен, — сказал блондин, выключая будильник и плюхаясь обратно на кровать. — Э-э, нет, мой дорогой друг, пора вставать, — усмехнулся брюнет, стаскивая с друга одеяло. Борьба продолжалась недолго. И то из-за того, что в комнату постучали: — Любовнички, чтобы через пять минут, прибранные, упаси господь, стояли внизу на обеде, — елейным голосом протянула Кая. Томасу все же пришлось свалиться с кровати, запутавшись в одеяле, и быстро пойти в ванную. Пока Томас приводил себя в порядок, Дилан заправил его кровать. Ровно через пять минут друзья стояли на кухне. Она оказалась абсолютно белая, посередине стоял стол с шестью стульями, на которых уже сидели растрепанные, сонные ребята. Самой бодрой из них оказалась Кая, которая уплетала свой обед за обе щеки. Обед прошел легко, в дружеской беседе. Вскоре к ним подошел Калеб и попросил задержаться на некоторое время в гостиной, чтобы как следует объяснить все ребятам. Когда обед закончился, и каст, довольный и сытый, прошел в гостиную, Калеб, стоя у камина и задумчиво смотря на горящей огонь, заговорил: — Проходите, садитесь, сейчас я вам все объясню. Гостиная оказалась теплого персикового цвета, с небольшими окнами — на подоконниках стояли красно-белые цветы — кирпично-красным камином у стены и диваном с креслами напротив. Ребята быстро расселись по мягкому дивану, остальные же заняли кресла. — Как вы уже заметили, — начал Калеб, — или не заметили, связи в домике нет. Хотя здесь работает телефон службы спасения. Связь у нас появляется только у ели на центральной площади. Также достаточно часто у нас пропадает электричество, так что советую сразу же из кладовки под лестницей достать пару свечей и коробку спичек. Сегодня оставшийся день у вас полностью свободен, а завтра, после завтрака, вас встретит Джейк и расскажет всё о видах спорта, которыми вы можете здесь заниматься, и куда ходить не следует. Ещё в скором времени у вас будет возможность нарядить елку, потанцевать и подарить друг другу подарки — ведь через неделю у нас Рождество. А теперь не буду вам мешать, можете заниматься тем, чем посчитаете нужным. Удачи. Проводник ушёл, оставив ребят наедине с друг другом. Уэс ушёл практически сразу, досыпать то, что не доспал. Дилан сходил на кухню и сделал всем по чашке горячего шоколада. Томас принял горячую белую кружку с шоколадом с великой осторожностью. Отпив немного, он блаженно закрыл глаза. Все же горячий шоколад — самая лучшая вещь на свете. Кая притащила сверху карты, и ребята начали играть в покер. День прошел легко и непринужденно. Ребята сидели рядом с теплым камином, веселились и играли, забывая на мгновения свои проблемы, отпуская мысли и чувства. Они разговаривали на совершенно разные темы и много смеялись. Весь ужин Кая жаловалась на недочитанную книгу, Уэс на сломанные наушники. Остальные четверо лишь сочувственно кивали на причитания этих двух. После ужина было решено разойтись по своим комнатам. Дилан и Томас, последовав примеру Ки, сначала сходили в кладовку и взяли пару свечек со спичками. Когда дверь в комнату за ребятами закрылась, Томас, оккупировав подоконник, начал увлеченно водить отточенным карандашом по бумаге. Дилан же лег на кровать, закрыл глаза и просто начал наслаждаться музыкой. Тишина друзей никак не напрягала, наоборот, она давала им ощущение нужной легкости. Темнеть начало рано. Было около восьми вечера, а на улице уже не было ничего видно. Дилан, как казалось Томасу, заснул прямо в наушниках, поэтому он, перевернув блокнот на чистый лист, принялся его рисовать. Дилан лежал на боку, лицом к Томасу. Его глаза были закрыты, а на губах играла легкая улыбка. Руки были положены под щеку. Морщинки на лбу разгладились. Ресницы слегка трепетали. Томасу понадобилось около двух или трех часов, чтобы закончить набросок. Он очень часто что-то стирал, поправлял, хмурился, закусывая кончик карандаша, но все же в конце остался доволен своей работой. Закрыв блокнот, он положил его на прикроватную тумбочку, переоделся в пижаму, завел будильник на семь утра, укрыл Дилана одним из своих одеял и выключил свет. Не удержавшись, он поцеловал брюнета в лоб и лег в свою кровать.

***

В девять утра на улице их встретил инструктор. Это был молодой человек лет тридцати. Он был одет в теплую куртку, а в руках держал лыжи. Одетые, бодрые и сытые, ребята были готовы к новым приключениям и адреналину. — Меня зовут Джейк, — начал парень, когда все шесть человек стояли перед ним, — я расскажу вам, что можно делать на отдыхе и что не рекомендуется. Пройдемте. И каст, весело щебеча, пошёл за инструктором. Идти пришлось до Центральной площади. Она поражала своими размерами. В самом центре возвышалась огромная зелёная елка. Она была пока ещё ничем не украшена. Они прошли мимо неё направо, дальше, к горам. В конце площади находился каток, где сейчас катались другие посетители. У Дилана, глядя на него, загорелись глаза, а у Томаса, который ни разу не стоял на коньках, затряслись поджилки. — Нам просто жизненно необходимо там покататься, — с маниакальным блеском в глазах обратился он к Томасу. Тот пробормотал что-то похожее на: «Лучше сразу в аду сгореть» и отошел от Дилана, который, казалось, даже его не слышал. Они пошли дальше. Дойдя до подножия одной из гор — она была, чёрт возьми, огромной, — инструктор остановился и начал говорить: — С этой горы и происходят спуски. Она безопасная, потому что не такая высокая, как другая, — он показал рукой чуть в сторону, на гору, которая возвышалась чуть дальше. Ее верхушка, казалось, упирается в самое небо — она была величественной. — Эта же гора опасна. С неё возможен сход лавины, поэтому я настоятельно рекомендую туда не соваться. И не орать, если вы там окажетесь. Лавина небольшая, потому что каждый снегопад с горы снимают снег, но завалить может основательно. А теперь пройдемте, покатаемся. И каст весело поплелся в гору за инструктором. День прошел в полнейшем веселье. Томас сначала матерился на все лады, пытаясь надеть лыжи, которые почему-то не хотели поддаваться. Дилан катался по снегу от смеха, а Кая обстреливала это ржущее нечто снежками. Потом уже ржал Томас, так как Дилан, которому за шиворот навалился снег, бегал по площадке за Каей, матерясь, и пытался вытащить снег из-под свитера. — Бля, эта мокрая хрень катится в мои штаны! — орал взбешённый Дилан. Когда «эта мокрая хрень» была вытащена Томасом, так как он перехватил бегущего и злого как черт Дилана на полном ходу, упав при этом на спину и потащив с собой Дилана, и Кая была спасена, Уиллу стало страшно скатываться с горы: — Она слишком высо-окая, — прохрипел, заикаясь, тот. Тогда пришлось всем ребятам брать парня под руки и тащить к спуску. Он сопротивлялся, кричал, матерился, но покорно съехал под руку с Ки с небольшого уступа. Уэс же, горестно покачав головой, смылся от них в первую же удобную минуту. Потом, когда ребята вдоволь накатались с горы, Кая предложила построить снеговика. Хотя на снеговика это нечто было похоже с сомнительной отдаленностью. Каждый человек из каста счел своей обязанностью прикрепить к «этому» кусочек своего творения. Поэтому больше это напоминало гривера из книги, чем снеговика, но ребята все равно были довольны своей работой. Потом Кая вместе с Ки притащили непонятно откуда взявшиеся санки и начали методично скатывать с горы своих друзей. Они кричали, брыкались, покрывали двух недоразвитых матом, но потом вошли во вкус. После каст поиграл в снежки, и команда «Пидарасы», как их окрестила обиженная Кая, выиграла со счетом сто двадцать пять — девяносто два. Под вечер, уставшие, лежа в сугробе, ребята сделали по паре ангелов. Солнце золотистыми лучами осветило гору и вскоре скрылось из виду. Каст начал свой последний на сегодня спуск с горы. Придя в домик голодными, чуть-чуть хмельными от радости, потными и уставшими, ребята первым делом пошли ужинать. За столом у тех, кто жил по двое, разгорелся яростный спор, кто первым пойдет в душ: — Я пойду первым, — прошмякал Уилл, запихивая в рот целую ложку риса, — ты в прошлый раз ванную на два часа занял. Как принцесса, ей богу. — Я-я? — возмутился Ки, покраснев то ли от злости, то ли ещё от чего-то. — Ты-ты, — не дав договорить Ки, Уилл запихнул в себя последнюю ложку ужина, — тем более я уже доел, — и, показав возмущённому Ки язык, скрылся в темноте. — Махина недоразвитая, — пробормотал Ки, усиленно ковыряясь в рисе. Кая с Уэсом гадостно похихикали. Первым в душ пошёл Томас. Когда они зашли в свою комнату, как по молчаливому согласию, Дилан направился к своей кровати, а Томас решил быстренько смыть с себя весь пот. Пока Томас мылся, Дилан умудрился разобрать обе кровати, а теперь спокойно сидел на тумбочке, крутя в руках блокнот, прикидывая, открыть его или нет. Любопытство всегда побеждало в Дилане, поэтому уже через пару секунд он рассматривал наброски, сделанные Томасом. В основном здесь была природа. Звезды, горы, море. Немного людей: мама и сестра Томаса. Потом был какой-то яростно стертый набросок, горы Церматта и… Дилан. Как он удержал блокнот в руках, брюнет и сам не понял. Это было настолько неожиданно и приятно, что где-то в сердце мягкими лучами разлилось тепло. Шум воды смолк. Дилан вскочил с тумбочки, кинул блокнот Томаса на место и подбежал к шкафу, делая вид видимой занятости. Тогда Томас вышел из душа, Дилан улыбнулся, перехватил поудобнее свои вещи и скрылся в ванной. До того, как закрыть дверь, он услышал голос Томаса, который, по-видимому, улыбался: — Я ведь к такому и привыкнуть могу.

***

Из-за усталости ребята быстро заснули. Мягкий свет луны обволакивал комнату. Только вот в двенадцатом часу Томас открыл глаза. Ему было страшно. Хотелось то ли орать, то ли биться головой о стену. Было страшно пошевелиться и открыть глаза. Он лежал неподвижно, словно кукла, но через четверть часа конечности стали шевелиться и страх потихоньку начал отступать. С Томасом такое бывало. Не часто, но бывало. Приступ неконтролируемого страха. Он, стараясь не потревожить Дилана, встал с кровати и подошел к окну. Щелкнув зажигалкой, он открыл форточку. В комнату тут же залетел ледяной ветер, и Томас поежился. Луна, полная, как-то грустно светила с небес. Её окружали тысячи мёртвых звезд. Томас усмехнулся. Кладбище мёртвых звёзд. Сделав затяжку, Томас через нос выпустил клубы дыма. Неосторожно повернувшись, он задел головой форточку, и та с громким треском ударилась об остальное окно. Он чертыхнулся. — Томас? — раздался сонный голос Дилана. — Что-то случилось? — Нет, всё в полном порядке. Просто покурить захотелось, — ответил тот, замечая напряженность своего голоса. В кровати зашевелились. Томас услышал тихие шаги, и вот Дилан стоит рядом с ним, закуривая сигарету. — Ну, если ты не против, я тогда составлю тебе компанию, — улыбнулся брюнет, делая затяжку. Томас улыбнулся. Несколько минут прошли в тишине. Сигарета кончилась, но расходиться почему-то не хотелось. — О чём задумался? — спросил Дилан, отходя от окна и садясь в свою кровать. — О том, что Луна влюблена в Солнце, — ответил Томас, забираясь с ногами на подоконник. По спине пробежалась стая мурашек. — Но тогда они несчастные влюбленные. — Потому что Луна никак не может дотянуться до Солнца? — Да. Ни Луна, ни Солнце никак не могут дотронуться друг до друга. Они и видятся только несколько секунд: кода наступает рассвет, и Луна, уставшая от работы, возвращается домой, и на закате, когда Солнце, улыбнувшись в последний раз, уходит. — А что бы ты сделал, будь ты Солнцем, а я Луной? Томас и сам не понял, просто вопрос сорвался с губ быстрей, чем он успел подумать. Блондин закрыл глаза, напряженно ожидая ответа. Дилан молчал. Он задумался. Что бы он сделал? — Я бы стал самой маленькой звездой и поселился на ночном небе рядом с тобой. Сердце пропустило удар, и Томас посмотрел на Дилана. Тот улыбался.

***

Утром они проспали завтрак, и, если бы Кая с её понимающей улыбкой не притащила бы им по паре бутербродов, они бы не дожили до обеда. Пришла она веселая, с заплетёнными волосами и в домашней одежде. Оказалось, сегодня они могут делать всё, что захотят. И предупредила очень строгим голосом учителя начальных классов: — Сегодня вечером, сразу после ужина, мы все играем у меня в карты. Или не карты. Я еще думаю над этим, — и, улыбнувшись, она со спокойной душой оставила двух парней. Они решили прогуляться. Через четверть часа они стояли на улице под ярким солнцем и думали, куда пойти. В итоге, на су-е-фа, они направились к Центральной площади. Площадь пустовала. Направо располагался ненавистный Томасу каток, от которого он всеми силами пытался утащить Дилана. Поэтому они пошли налево. Там оказалась небольшая забегаловка. Томас с Диланом решили зайти туда. В ней неприятно пахло потом и алкоголем. Небольшое, темное помещение с баром и несколькими столами. В ней практически не было народу, если не считать двух странных на вид пьяных мужиков. Выпив по парочке бокалов какой-то жижи, которая неприятно оседала в желудке, Томас потащил оттуда несопротивляющегося полупьяного Дилана, который практически висел на друге. Морозный воздух немного освежил пьяную голову. «Как же мало ему надо, чтобы опьянеть», — подумал Томас, проклиная это «налево». Дилан висел на друге, хватая того то за талию, то за плечи, и подшучивал над ним. Томас дотащил его до скамейки в парке и посадил на неё. Дилан вскоре начал соображать нормально, алкоголь в небольшом количестве выветривался быстро. Они разговорились о совершенно разных вещах. Они матерились, громко смеялись, чуть ли не лежали друг на друге. Если бы посторонний человек прислушался к ним, то всё равно бы ни черта не понял (но тут не было посторонних людей). Они слишком хорошо знали друг друга и понимали с полуслова. — Ты любишь Изабеллу? — вопрос Дилана застал блондина врасплох. Он немного подумал и осторожно ответил: — Ты знаешь, наверно, все же нет. Да, есть привязанность, я не отрицаю, и раньше она мне нравилась, но сейчас… нет. Она стала другой, более агрессивной, что ли. Дилан кивнул, удовлетворенный этим ответом. Вскоре, замерзнув напрочь, они вернулись в домик. Время подходило к обеду. Во время обеда Кая напомнила про игру и сказала, что оторвет уши тем, кто не придет. После обеда Томас с Диланом оккупировали гостиную. Дилан опять сделал горячий шоколад, Томас же принес свой блокнот и наушники Дилана. Дилан попивал шоколад, глядя на огонь и слушая музыку. Томас же, поставив уже пустую кружку на стол, опять рисовал Дилана. Таким, каким он сидел перед ним. Растрёпанный, завороженно смотрящий на огонь, с кружкой в руке и в наушниках. Тишину в комнате нарушали лишь поскрипывание карандаша на бумаге и треск дерева в камине. Время пролетело быстро. Ребята даже не успели понять, и вот наступил ужин. Он прошел быстро, наполненный всеобщим гвалтом. Ки с Уиллом отбивались от Каи, а она сказала, что обидится, если они не придут. Страшнее обиженной девушки только гризли, поэтому они все же решили прийти. Кая с видом знатока затолкала четверых парней в свою комнату. Уэса она пожалела, потому что: «У меня же дети». Они расселись по полу, Кая выключила свет, и теперь единственным источником света оставались зажжённые свечки. Вначале они спокойно поиграли в покер. Просто, без желаний, без каких-либо прав для проигравшего. Но потом Кае это надоело: — А сейчас «Правда или действие», — восторженно заявила она, и все застонали. Она достала пустую бутылку из-под шампанского и покрутила. Горлышко показало на Ки. Он, сделав испуганные глаза, попросился в туалет. Кая покачала головой: — Правда или действие? — Действие, — пискнул тот. — Сходи и принеси мне розу из полотенца, — задумчиво произнесла она и рассмеялась. Ки удовлетворенно вздохнул и вышел из комнаты. Следующим бутылку крутил Уилл. Она указала на Томаса. — Правда, — тут же ответил он. — Ты влюблен? — под строгим взглядом Каи спросил Уилл. — Да, — просто ответил тот и крутанул бутылку. Игра шла полным ходом уже около получаса. Все предпочитали выбирать правду, так как Ки так и не вернулся с розой из полотенца. Бутылка, прокрученная Каей, показала на Дилана. Он в этот момент был занят тем, что рассматривал свои ногти, поэтому на автомате ответил: — Действие, — из-за тишины, которая повисла в комнате, Дилан понял, что что-то не так. Когда он поднял голову, то наткнулся на сочувственные взгляды парней и один маниакальный девушки. Кая задумалась. — Я потом тебе скажу, — хитро произнесла она, и игра возобновилась. В двенадцатом часу в комнату завалился вусмерть пьяный Ки и вручил девушке розу из полотенца. На ней было очень много клея, обрезков картона, но… она была из полотенца. Кая улыбнулась и сказала, что роза замечательная. Ки, обрадованный, ушел к себе в комнату спать. Игра закончилась в полпервого ночи. Кая, прежде чем отпустить Дилана, что-то прошептала ему на ухо, отчего тот побледнел. Уставшие, друзья вернулись к себе в номер и вскоре заснули. Точнее сказать, заснул только Томас. Дилан же вертелся в кровати, прокручивая в мозгу ответ Томаса на вопрос о влюбленности. Дилан встал с кровати и подошел к Томасу. Он сказал «да». Но он так же сказал, что не любит Беллу. Тогда кто? Брюнет наклонился чуть ближе, рассматривая черты Томаса. Во сне он был похож на ангела. Дилан, не удержавшись, наклонился к нему, чтобы оставить легкий поцелуй на щеке. Именно в этот момент Томас повернул голову, и поцелуй, направленный в щеку, угодил прямо в губы. Дилан отшатнулся и быстро лег в кровать. Было страшно. Но несбившееся дыхание друга говорило ему, что все осталось незамеченным. На сердце стало чуточку спокойней и легче. В комнате через некоторое время послышалось сопение Дилана. Только в этот момент Томас позволил себя спокойно выдохнуть.

***

Утром следующего дня Дилан встал рано. Не став будить Томаса, он спустился вниз в надежде, что все ещё спят. Как оказалось, это было не так. На кухне орудовала Кая, делая себе горячий шоколад. Глядя на растрепанного Дилана, она произнесла: — Не забывай о моем желании, — елейным голосом пропела она. Дилан вымученно улыбнулся и сделал себе кофе. Они сидели рядом на кухне, когда в неё ввалился Томас. Дилан умоляюще посмотрел на Каю, но она лишь строго кивнула. Дилан обреченно выдохнул, поднялся с кресла и подошел к Томми, который делал себе шоколад. Томас обернулся и хотел было что-то сказать, но его перебил Дилан: — С добрым утром, Томми, — произнес тот и, притянув друга к себе, уткнулся носом в его шею. Не почувствовав сопротивления со стороны парня, он провел носом по бледной шее, потом слегка приоткрыл губы и всосал нежную кожу. Кая восторженно заулюлюкала, Дилан же, стараясь не смотреть на ошарашенного Томаса, вылетел из кухни. Томас, улыбнувшись, взял чашку со стола и направился к Кае. — Это было твоё действие? — спросил тот. — Да, — просто ответила Кая, подхватывая улыбку друга. На завтрак к ним пришел Калеб и сказал, что сегодня вечером они будут наряжать ёлку. — В четыре часа, не опаздывайте, — строго произнес тот и, улыбнувшись, оставил ребят доедать завтрак. В четыре часа каст вышел на Центральную площадь. Рядом с елкой их уже ждал Калеб, остальная половина каста и другие посетители. Он, улыбнувшись, подозвал к себе ребят и начал раздавать всем игрушки. Когда все игрушки были розданы, он повернулся, поднялся на небольшую сцену и громко проговорил в микрофон: — В пять часов мы повесим свои игрушки и загадаем желания! Они обязательно сбудутся, ведь сегодня самый особенный день из всех. Потом у нас для вас будет небольшой сюрприз. Часы пробили пять. Томас с Диланом, улыбаясь, повесили свои игрушки совсем рядом друг с другом и загадали одно желание на двоих. Из динамиков полилась музыка, и все посетители начали танцевать и веселиться. В девять вечера Калеб опять поднялся на сцену: — Раз, два, три… И в небе громыхнул салют. Томас восторженно ахнул. Дилан встал сзади, обнимая его, положив голову тому на плечо. Томас блаженно улыбнулся. Никогда в жизни ему не было так хорошо. Когда салют закончился, к ним подошла Кая, крутя в руках веточку омелы: — Есть такая традиция в Рождество — целоваться под омелой… Кто-то громко матюгнулся за спиной у Каи. Она горестно вздохнула, прошептала что-то: «Ну ничего нельзя доверить этим мальчишкам» и подняла над головами Дилана с Томасом руку, в которой была зажата веточка.  — Целуйтесь уже, мать его, быстрей! Дилан с Томасом как два придурка смотрели друга на друга. Они давно уже все для себя решили. Дилан первый сдался, потому что Томас опять увяз в теплом шоколаде глаз Дилана. Их губы практически встретились друг с другом, Кая восторженно пищала от счастья, Уилл с Ки на заднем плане безбожно матерились, как вдруг: «I don’t love you, I don’t need you I don’t ever wanna see you again Cause girl I’ve moved on, things are perfect I’m okay with us just being friends» Томас сначала даже не понял, что звонит у него. Но в наступившей тишине эта мелодия резала слух, поэтому через пару секунд он отодвинулся, доставая телефон из кармана. Изабелла. Кая посылала всё матом, уронила омелу и начала с остервенением топтать её, винила судьбу и готова была убить звонившего. Томас взял трубку, отчаянно глядя на Дилана, извиняясь. Брюнет лишь кивнул, улыбаясь, и потащил плюющую ядом Каю обратно в домик. — Да, Изабель? — Твою мать, Томас Броди Сангстер!