Дорога в столицу

- Доброе утро! – Бодро поприветствовал я князя, заметив его пробуждение. Старик пробормотал что-то невнятное в ответ и с головой укрылся одеялом. Рано или поздно он должен был подняться, а потому я старался как можно звонче стучать во время уборки. Упоминать о том, что мой хозяин перебрал вчера, было бессмысленно. И теперь он нуждался в помощи. Я подал хозяину большой гранёный стакан. Из-под одеяла вынырнула рука, а за ней – помятое лицо старика. Взяв в рот немного жидкости, он возмущённо посмотрел на меня, а после выплюнул содержимое сосуда. Маленькие капельки попали мне на лицо и одежду. Пришлось зажмуриться в ожидании гнева князя. - Да пошёл ты со своей водой, Фронт! – грозно выкрикнул он, а затем закрыл лицо ладонью. – Ладно… просто сходи и принеси мне чего-нибудь покрепче. Я отстранился и наполнил другой стакан остатками из недопитой бутылки. По счастью мне удалось провести над жидкостью рукой незаметно для хозяина. Некоторые древние легенды рассказывали про волшебные чаши или бокалы, которые любую налитую в них жидкость превращали в вино. Этот трюк был чем-то похожим, но принадлежал исключительно способным к магии знахарям. Заклинание позволяло придать нужные свойства практически любому напитку, не изменив при этом его вкус. Именно благодаря такому вот маленькому колдовству лекари-чародеи получали на порядок больше денег, чем обычные врачи. Приняв сосуд, князь залпом выпил содержимое и рухнул на постель. Как я не пытался поднять хозяина после, ничего не получалось. Однако на помощь мне пришёл звук распахивающейся без стука двери. Запыхавшийся, полуодетый в форму служка замер, двумя руками держась за косяк. - Князь! – выкрикнул он. – Скорбные вести: невеста короля мертва! Руки мои резко опустились, а я в ужасе смотрел на стюарда. Однако тот мигом исчез из виду, пулей убегая куда-то дальше по коридору. Я хотел было рвануть за ним, но сильная ладонь моего князя, вынырнувшая из-под одеяла, крепко схватила меня за рукав. - Стоять, - властно приказал он. Я послушно замер. - Для начала, мальчик мой, ты поможешь мне подняться. И только потом мы пойдём и разберёмся, что там случилось с моей невесткой. Голос его звучал настолько твёрдо и даже сердито, что я не посмел и слова поперёк сказать. Пришлось помочь ему собраться, повинуясь дальнейшим указаниям хозяина. Мне пришлось заставлять себя подавать ему детали гардероба, в то время как руки не желали даже шевельнуться. Однако понемногу всё же удалось отвлечься от грустных размышлений или хотя бы отложить их на потом. В малый кабинет короля мы отправились опять-таки вдвоём с князем. Я немало удивился тому, что меня вообще пропустили так близко к покоям Его Справедливости, но в ответ на вопрос хозяин только отмахнулся. Он вообще был не в лучшем настроении в тот момент. Всю дорогу до нужной нам комнаты князь ругался. Иногда себе под нос, иногда обращаясь ко мне. - Как только мы придём, - сурово говорил он, - напомни мне хорошенько надрать Стефану зад. – На последних словах он начал рычать, а потом вдруг зачем-то убавил тон. - Как же жаль сейчас, что я не пошёл в религию – мог бы проклинать тёмных богов или звать на помощь светлых… Не знаю, как они это делают, но ведь помогает же людям. Какой выгодный союз был, какой союз… Я не очень понимал, причём здесь религия, но на всякий случай кивал после каждой его фразы. Суровые стражники в молчании одновременно распахнули двери как раз тогда, когда мы завернули за угол. Из кабинета короля быстро вышел человек в чёрной одежде, которого мы видели вчера в тронном зале. Теперь я смог разглядеть его чуть лучше: совершенно чёрным был только его плащ, другая же одежда была скорее тёмно-синей. Достаточно длинные тёмные волосы он собирал в свободный конский хвост. Незнакомец (кажется, королевский маг) вновь скользнул по мне своим тяжёлым взглядом и широкими шагами покинул коридор. - Быстрее, быстрее! Времени нет! – выкрикнул практически мне на ухо князь, отвлекая от размышлений о человеке в тёмном. Мы вошли в малый королевский кабинет, и за нами тут же захлопнулись тяжёлые двери. Честно говоря, было достаточно трудно назвать это помещение «малым». При желании, здесь можно было устроить хороший ужин человек на десять-пятнадцать, и никто не чувствовал бы себя тесно. По-настоящему большие окна были наполовину завешаны тёмно-зелёными шторами, отчего в помещении становилось сумрачно. Возле обеих стен угрожающе возвышались высоченные книжные шкафы, доверху набитые разнообразными фолиантами. Как новыми, напечатанными механизмами, так и старыми, потрёпанными томами. Посреди комнаты стоял огромный стол Его Справедливости. Напротив него для удобства посетителей устроились два мягких кресла со светло-зелёной обивкой. Всюду царил идеальный порядок. Невозможно было придраться ни к одной валяющейся бумажке или оставленной не на своём месте книге. Вот разве что фигура короля во всей этой идеальной картине выглядела как-то не так. Высокий образ Стефана Гринфилда с его широкими плечами и мощными руками сохранил свою строгость. Однако всё же что-то в нём выдавало ту ужасную волну скорби, что нахлынула на весь замок. Войдя в комнату, мой хозяин прокашлялся, чем заставил короля обернуться. Я ожидал увидеть на его лице какую-то смесь ужаса и сожаления, но натолкнулся только на ледяную маску. Устрашающую ледяную маску гнева. Кажется, что даже князь чуть унял свой пыл, столкнувшись со взглядом короля. - Что же, - тихо начал Стефан. – Мы провалили всё, Модест. Ничего не вышло. Голос короля звучал ровно, а лицо оставалось таким же гневным и ледяным. От этого он просто наводил ужас. Заметив моё смущение, князь тихо сказал. - Выйди, Фронт. Нам с племянником нужно поговорить… Двери резко захлопнулись за моей спиной, и молчаливый коридор перед кабинетом Его Справедливости остался единственным, что я мог видеть. Высокие сильные стражники не произносили ни звука, но их тяжёлые взгляды словно подталкивали меня в спину - ну давай же, иди, чего встал? Повинуясь безмолвному приказу, я вышел и завернул за угол, чтобы не терпеть тягостное присутствие стражей. Этот проход тоже оказался пустым, словно все обитатели замка разбежались кто куда от отягощённого горем монарха. Оставаться наедине с собой мне отчаянно не хотелось, а внутри уже зашевелилось что-то тихое и покуда не очень внятное, но уже вполне готовое превратиться в волну грусти. Стараясь как можно скорее отвлечься, я прислонился спиной к противоположной стене и закрыл глаза, готовясь применить то же заклинание, что и накануне ночью. Отрицательной чертой этого колдовства оставалось то, что зрящий - а именно так назывались те, кто пользовался этими чарами – маг оставался абсолютно беспомощным. Получая способность видеть сквозь стены, он терял всякое представление о том, что происходит непосредственно вокруг него. Благо, в коридоре пока было пусто, и я смог сосредоточиться, не опасаясь ничего. В кабинете было всё так же сумрачно, но теперь было легче разглядеть образы обоих, короля и князя, в профиль. Несколько мгновений они молчали, просто сверля друг друга тяжелыми взглядами. И только потом, когда князь начал говорить, я запоздало осознал, что ничего не слышу. Подойти и прислониться ухом к стене означало бы потерять обзор, да и стены в замке плотные, едва ли пропускают человеческий голос. Пока хозяин говорил, Его Справедливость медленно наливался краской, а в какой-то момент, видимо, взорвался. Король вскричал и с размаху стукнул кулаком по столу, подпрыгнула высокая стопка бумаг. Кажется, князь вздрогнул. А может, это изображение поплыло у меня перед глазами от того, что трудно было держать концентрацию. В этот момент где-то во внешнем мире что-то стало причинять мне боль. Такой резкий фактор словно выдернул меня из состояния заклинания, отвлекая всё внимание на себя. Сначала я решил, будто так просто показалось из-за резкого перехода, но нет. Чьи-то неестественно сильные пальцы цепко держали меня за ухо и, ничем не смущаясь, даже протащили на несколько шагов в сторону. От боли я резко втянул воздух сквозь зубы и ухватился обеими руками за того, кто меня держал. Жилистое предплечье мгновенно напряглось, но спустя секунду меня отпустили. Следующим порывом было обернуться и дать сдачи, как подсказывал опыт в детских драках. Но когда я смог увидеть, кто так нагло таскал меня за уши, всё моё рвение ослабло. Всё тот же человек в тёмной одежде огромной горой замер совсем рядом, и ощущение собственной слабости и ничтожности накрыло с головой. Кажется, дело было в его взгляде: теперь он смотрел исключительно мне в глаза, не отвлекаясь ни на скользящую толпу, ни на собственные мысли. Взгляд его не выражал ни ненависти, ни раздражения – скорее какое-то презрение, словно я был мошкой в его чашке. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут коридор взорвался звуком распахиваемых дверей и звоном доспехов. Видимо, неудачливых стражей попросту смело дубовыми створками. Последующие громкие тяжёлые шаги свидетельствовали о том, что гневался мой князь. Никогда не думал, что столь грузный человек может передвигаться с такой скоростью. Он резко свернул за угол и, даже не удостоив мага короля и взглядом, рявкнул: - За мной! Воспользовавшись возможностью увильнуть из-под гнёта человека в тёмном, я поспешил за хозяином. - Стефан, так его растак… - прошипел старик уже около входа в комнату. – Король-герой, посмотрите только… Однако, когда он сел в скрипнувшее под ним видавшее виды кресло, гнев его чуть смягчился, и князь добавил: - Да и я тоже хорош. Кто же знал, что у них всё было так… серьёзно. Я молча подал ему маленькую чашку с микстурой для успокоения. Хозяин одним глотком осушил её и надолго задумался, подперев объёмную морщинистую щёку кулаком. Злость постепенно спадала с его лица, и на смену ей приходило какое-то разочарование и почему-то показавшаяся детской обида. Я выглянул в окно, ожидая, что же князь будет делать дальше. В маленьком дворике между двумя крылами здания копошились люди, перетаскивая вещи. Несколько раз мелькнули кухарки в больших кожаных платьях. Кажется, люди понемногу оставляли летнюю резиденцию, направляясь к столице. - Так мы… - аккуратно начал я, подгоняемый мыслями об опоздании, - не едем? Князь тяжело вздохнул и потёр переносицу в раздумьях. - Едем. Едем, чёрт возьми, не оставлять же их там одних разбираться, – чуть хрипло ответил он и медленно поднялся с кресла. Благо, что заново перебирать все вещи старика мне не пришлось. Через полчаса мы объявились во дворе летней резиденции. Как раз в том месте, куда прибыли вчера. Однако теперь всё пространство перед зданием было забито беспрестанно шумящими людьми. Кто-то носился с сумками, кто-то в спешке что-то налаживал у карет. Меня очень обрадовало то, что в столицу мы направлялись в куда как более удобном и просторном экипаже. В отличие от князя, король имел достаточно хороший вкус, и цвета не резали мне глаза. В дальней стороне огромного двора я заметил группу слуг князя, что прибыли сюда вместе с нами. Я не имел возможности даже поговорить с ними из-за того, что старик не отпускал меня ни на секунду с нашего прибытия. Они заметили наше присутствие, и стоило слугам поднять руки в приветствии, как где-то за толпой раздались протяжные звуки рогов. Толпа мгновенно потеснилась к стенам, безжалостно сжимаясь всё плотнее к краю площадки. Кого-то зажали. Ощутимо хрустнула чья-то корзина справа и по полу покатились, как разноцветные мячи, большие и сочные спелые яблоки. Позади меня князь злостно несколько раз толкнул кого-то тростью, и место вокруг нас более или менее расчистилось. Вскоре стало понятно, зачем люди так резко разбежались от уже готовых к отправке карет. Человек, который трубил в рог среднего размера, был одет в не по сезону тёплую коричневую одежду. На нём даже была отороченная мехом шапка и высокие дорогие сапоги с золотистыми узорами. Он продолжал играть на своём инструменте ещё несколько секунд. Затем важным шагом отошёл поближе к толпе, но не слился с ней. И тут из-за угла вышла длинная процессия. Сопровождаемые людьми скорее как слугами, чем хозяевами, вышли грациозные белые звери. Каждое движение их было исполнено силой, и можно было легко заметить, насколько просто и свободно двигаются мышцы под их блестящей шерстью. На несколько секунд я поймал взглядом глаза одного зверя и обомлел. Взор его был абсолютно осмысленным. Таким, словно я смотрел бы в лицо человеку. Хищник отвернулся, не выказав при этом ни капли неуважения. Каждое животное подходило к карете и словно бы позволяло впрягать себя. Огромные мощные парды ни на секунду не теряли достоинства, оказывая услугу людям, и люди ценили это. К огромной белой с зелёными цветочными узорами карете подошёл самый большой зверь, вожак. Он отличался окружавшей его голову пышной и чуть отливающей золотом гривой. Человек рядом с ним осторожно, чтобы не повредить шерсть, застегнул на звере упряжку и сел на место кучера. Несколько мгновений спустя толпа вновь потеснилась, но на этот раз в сторону от входа. Из здания летней резиденции медленно выходили король и его сопровождение. Его Справедливость был облачён в траурный наряд, как и полагалось, красного цвета. Голова его была закрыта чёрной вуалью, придерживаемой венцом. По бокам от него двигались два вооружённых стражника, явно для личной охраны. Что-то показалось мне странным в короле. Его движения не потеряли силы и уверенности, но всё-таки в нём поубавилось угрозы. Как будто страшный гнев немного отступил. - Фронт! – прошипел князь. Люди вокруг уже начали кланяться, и даже старик присел в реверансе. Чтобы никто не обратил на меня лишнего внимания, я поспешил сделать то же самое. Когда толпа начала понемногу выпрямляться, глаза вновь привлекло сопровождение Стефана. Самым последним скорее не шёл, а скользил в своём длинном плаще неизменный человек в тёмной одежде. Он отвёл руки за спину и терпеливо ждал, пока перед королём откроют дверь кареты. В отличие от стражников, устроившихся рядом с кучером, он сел в экипаж рядом с королём. - Ну конечно, куда же без тебя… - саркастично прокомментировал старик, делая шаг ко мне. – Теперь к Стефану точно никого не подпустят, куда уж там. Огромный прекрасный хищник издал короткий, но громкий рык и неторопливо начал движение. Люди вновь зашагали, и мы тоже последовали в сторону карет. Но тут внезапно сзади раздались возмущённые крики, кто-то из мужчин громко выругался басом. Из гущи людей юрко вынырнула тоненькая фигурка в красном. Я с удивлением узнал в этом образе придворного шута Тирлина. Он двигался поразительно быстро, большими прыжками преодолевая расстояние между ним и королевской каретой. Не успел экипаж покинуть двор, как шут резким скачком, словно мартышка, достиг его. Тирлин уцепился за украшения на карете и, помахав на прощание разозлённой и удивлённой толпе, скрылся вместе с повозкой за углом. Как по команде, люди торопливо хлынули к каретам. Кто-то в спешке садился внутрь, кто-то закидывал последние сумки в нагруженные багажные телеги. Слуги князя уже устроились в своём экипаже. Что-то прорычал призванный везти их зверь, и открытая повозка укатила прочь. Мне же снова приходилось ехать с князем. Пропустив старика вперёд, я сел в повозку и захлопнул дверь. Ухо моё уловило звук голоса кучера, и тут же карета тронулась. В отличие от привычного передвижения на лошадях, повозка, запряжённая пардами, ехала практически бесшумно и мягко. То ли дороги к столице оказались лучше провинциальных, то ли тут и правда действовала грациозность хищника. Я прислонился лбом к окну, без интереса разглядывая дорогу. Лес виднелся где-то на горизонте, сливаясь в одну светло-зелёную полосу, вблизи простиралась равнина. Иногда над далёкими кронами резко взлетали стайки чёрных птиц и рассыпались по небу, как искры от фейерверка. Со временем деревья подбирались всё ближе к дороге, и тень от них полностью накрыла экипаж. Князь, молчавший до этого всю дорогу, внезапно заговорил. - Ты на самом деле можешь поспать, Фронт. Дорога долгая. Я перевёл на него взгляд. Тучный старик сидел, широко раздвинув ноги и поставив между ними разноцветную трость. Он показался очень мрачным в темноте кареты, а розовый парик превратился в неясно-серый. Предложение поспать было скорее скрытым приказом: дай мне спокойно подумать, Фронт, исчезни. Я послушно прилёг на сиденье, согнув ноги в коленях, и закрыл глаза. Со стороны послышался вздох старика. Сон не шёл. Теперь солнечный свет падал мне на лицо тонкой полоской из окна. Глаза так приятно нагревались, что открывать их совсем не было желания. Однако заснуть всё ещё не получалось. Карета двигалась спокойно, иногда чуть подскакивая на кочках, но всё же чувствовалось присутствие мощного зверя впереди. Иногда можно было ощутить, как вздыхает и ёрзает князь на своём месте. Мысль о мёртвой невесте короля не отпускала меня. Когда-то давно, в детстве, похожее ощущение уже охватывало мир вокруг. Никого из родственников я не помнил, был только деревенский целитель, потихоньку учивший меня магии и врачеванию. Да и от него меня забрали на службу к князю ещё в детстве. Так уж вышло, что никого из родных я, к счастью, ещё не терял. Но иногда, кажется, несчастье проходило так близко, что где-то около сердца становилось липко и холодно от страха. Неприятное ощущение словно вытаскивало в реальность из тёплого сна, как стакан ледяной воды, вылитый на голову. Мне было правда жаль невесту короля настолько, что в груди тоскливо защемило. Что же делать? Остаться наедине с такими мыслями - загнать себя в ловушку, отвлекаться по мелочам – бездействовать. Взяться за расследование самому, без малейшего опыта и информации? Карету тряхнуло. Накрывшая было меня полудрёма мигом слетела, рядом крякнул князь. Мы поворачивали, и свет, падавший на моё лицо, постепенно потускнел. Нет, самому что-то выяснять пока не представлялось возможным. «Однако кто-то ведь наверняка уже занимается этим делом, - мелькнуло у меня в голове. - Можно ведь найти этого человека, попытаться помочь». Что-то резко пробудило меня, стоило животному перед повозкой остановиться. Занавески на окнах были открыты, и по освещению сразу становилось понятно, что наступил вечер. Мы проехали весь день, и теперь солнце медленно опускалось всё ближе к линии горизонта. В залитой чуть приглушённым оранжевым сиянием карете тихо посапывал князь. Цветной парик теперь отливал тёплым оттенком, а драгоценности на одежде и трости больше не слепили глаза яркими бликами. Я потихоньку приоткрыл дверь кареты, чтобы сперва впустить свежий воздух. Экипаж чуть покачнуло, когда спереди спустился кучер и стал распрягать парда, и князь проснулся. Стоило мне выскочить из кареты, как слегка прохладный ветер вокруг меня обдал лицо пробуждающим порывом. Где-то меж деревьев пробивались оранжевые лучи заходящего солнца. Тёплый летний вечер потихоньку окутывал поляну, на которой собирались на ночлег люди. Остаток дня прошёл в спешке: я бегал, помогая другим слугам устанавливать шатры и устраивать животных. Палатка князя оказалась слишком мала для двоих, да и мне хотелось отдохнуть от общества старика. В конце концов, когда ночь уже полностью накрыла лагерь, слугам всё-таки удалось натянуть тент и для себя. По хлипкой тряпичной крыше застучали капли. Повеяло резким холодом, навес сильно продувало. Я вдруг понял, что совсем не хочу, чтобы этот дождь кончался. Ночное небо постепенно полностью затянулось тяжёлыми тучами, и единственное освещение составляли огни из палаток. На сердце было как-то пусто, очень хотелось провалиться в темноту, но сон не шёл. Вокруг посапывали слуги, укутанные в несколько одеял сразу, на мне же не было ни одного. Ощущение какой-то странной истощённости не оставляло меня. Как бы я не пытался отвлечься, мрачные мысли меня не отпускали. Невеста короля. Совсем молодая, ещё вчера вечером счастливая и полная жизни. Без этого человека не пожухла трава во всём королевстве, не сменило своего оттенка солнце. Но. Девушка, покинувшая родной дом навсегда, одна в чужой стране. Никто не пришёл. Близких людей не было рядом. Несмотря на все старания забыться, такие размышления всё ещё настигали и пугали. Повернувшись на бок, я уставился на попеременно мигающие огни палаток. Позволить себе раскиснуть прямо сейчас казалось просто невозможным. К тому же под навесом становилось всё холоднее, а в палатках приятно поблескивал тёплый свет. Стараясь не разбудить никого, я поднялся и выскользнул из-под тента. У одной из палаток была приоткрыта сделанная из ткани штора, служившая импровизированной дверью. Изнутри лилось мягкое свечение. Воспользовавшись случаем, я спрятался возле одной из телег и заглянул туда при помощи заклинания. На новом складном столике стояла маленькая жаровня, неестественное ярко-зелёное пламя грело пыхтящую турку. «Играть» с пламенем всегда было моим любимы занятием, и именно такой почти кислый цвет являлся явным признаком колдовства. Однако это перестало меня удивлять, когда я увидел человека за плитой. Королевский советник с труднопроизносимым именем очень резко изменился: поверх привычного тёмно-синего костюма красовался длинный, без украшений, белый фартук; тёмные волосы отгораживала от лица такого же цвета косынка. Он методично измельчал на тёрке прямо в турку какой-то овощ. Продукт крупными жёлтыми хлопьями падал в сосуд и потрясающе, практически божественно пах. «Имбирь, - подсказало моё чуткое нутро. - Имбирный чай». Если бы кто-то спросил у меня лекарство от всех болезней, я бы первым делом посоветовал именно этот напиток. «Эх, попробовать бы хоть глоточек», - заныл в голове неприятный голос. Тем временем маг снял турку с огня, небрежным движением смахнув колдовское пламя. - Спасибо, Тирлин, - сказал советник, выходя из помещения. - Всегда пожалуйста. - Раздался чуть осипший голос откуда-то со стороны. Моамор, чьё имя мне наконец удалось вспомнить, вышел с другой стороны палатки. Ещё несколько секунд в помещении стоял прекрасный запах имбирного чая, но после и он улетучился, оставив меня наедине с холодной и мокрой ночью. Где-то вдали послышался рык сонного животного, по спине скользнул леденящий кожу ветер. Дождь нещадно поливал голову, и в уголке сознания иронично мелькнула мысль о мудрости человека, добровольно слоняющегося под ливнем без какой-либо защиты от воды. Вскоре в поле моего зрения появился и сам шут. Он, как ни в чём не бывало, поставил небольшой таз с водой, который держал в руках, на пол, свернул столик и убрал его в сторону. Что странно, Тирлин оставался в своём ярком чёрно-красном костюме, с огромными звёздами на лице. Шут сел на пол, достал откуда-то из невидимого кармана большой белый платок, развернул его и макнул в воду. Пока он умывался, тёмная от краски жидкость скатывалась по худому лицу крупными каплями и оставляла длинные дорожки от глаз до подбородка. Протерев лицо влажным платком, шут снял яркую шляпу с бубенцами, которые почему-то не издали ни звука. Из-под колпака показалась маленькая голова с редкими, какими-то жидко-рыжими волосами. Шут обернулся, и я понял, что он смотрит мне прямо в глаза. Лицо Тирлина, настоящее, без грима, оказалось лицом старика. "Как он только может так много скакать?" - мелькнула мысль у меня в голове. - Ты уходи, - сказал шут и потянулся, выставив тонкие, как палки, руки вверх, - как насмотришься. Голос его прозвучал неожиданно тихо, и у меня по спине неровным строем пробежали холодные мурашки. Стараясь издавать как можно меньше звуков, я отошёл от палатки и скрылся в тени. Дождь всё ещё продолжал лить, а одежда уже давно промокла до нитки. Холод, замещавший в тот вечер голос разума в моей голове, погнал меня обратно под тент. По дороге мне чудом удалось увести пару пледов из какой-то большой телеги, так что позже получилось более или менее согреться.