8 дней, 9 ночей

В нашей уютной спальне было почти темно – помещение слабо освещалось всего одним притушенным ночником. В сладкой и пьянящей тишине было различимо лишь мое и Настино учащенное дыхание. Настя, обнаженная и горячая, с растрепанными волосами и пылающим взглядом была сверху. Оседлав меня после непродолжительной борьбы, она развела мои руки в стороны, крепко прижала их к кровати и теперь, склонившись поближе, дразнила меня, оказавшуюся в беспомощном положении. Я потеряла все силы в попытках приподняться и поцеловать ее, но каждый раз ей удавалось ловко увернуться, и я снова падала на подушки. Она дышала часто и глубоко, но вовсе не от тех малых усилий, которые ей приходилось прилагать, чтобы сдерживать меня. О нет, Настя разгорячилась от того, что испытала несколько минут назад благодаря моему старательному и нежному язычку. И в то время в комнате было гораздо более шумно из-за ее очаровательных стонов. И сейчас жаркий и влажный результат моих стараний, между ее разведенными бедрами, невыносимо дразнил нежную и чувствительную кожу моего живота. - Отпусти меня, ну пожалуйста… - наконец взмолилась я. – Отпусти и позволь мне продолжить! Настя прикрыла глаза и закусила губу с тихим, сладостным стоном. - О, так ты хочешь это продолжить! – отозвалась она, спустя несколько мгновений, снова устремив на меня взгляд с изумрудным оттенком в этом тусклом и теплом свете ночника. - Да, хочу! – проговорила я, снова начав нетерпеливо извиваться под ней. – Хочу и сделаю это! Настя звонко рассмеялась, с легкостью подавив мои попытки освободить руки. - Ты сегодня особенно буйная, - сказала она, покрепче стиснув пальцами мои запястья. – И вообще, должна заметить вам, Ксения, что вы злостная рецидивистка! - Это еще почему?! – воскликнула я в бессильном негодовании. – Что я такого сделала?! Она снова рассмеялась, забавляясь моим беспомощным состоянием и протестующим видом. - Во время периода активных профилактических мер и домашнего ареста вы вели себя образцово, Ксения, - невозмутимо продолжила Настя. – К вам было не придраться даже по мелочам!.. Но что же сейчас? Ваш исправительный срок закончился, и снова дерзость! Буйство! Неповиновение! Я с рычанием рванулась, приложив все возможные усилия, с намерением ее укусить! Но и на этот раз ей удалось удержать меня. - Ох как опасно! – иронически сказала она и подмигнула мне. – Может попробуешь еще разок? Уронив голову обратно на подушку, я перевела дух и сдула с лица растрепавшиеся волосы. - Вы несправедливы, Анастасия, - произнесла я почти спокойно и стараясь подражать ее тону. – Мое маленькое неповиновение было вызвано лишь желанием подарить вам как можно больше удовольствия! - Ах вот как! – с веселым блеском в глазах воскликнула она. - Ты уже с уверенностью можешь говорить о том, какое именно удовольствие и в каких количествах необходимо мне в тот или иной момент времени?! Настя с озорным смехом склонилась к самому моему лицу и добавила с отчетливой иронией в голосе: - Манипулировать мной пытаешься что ли?! – ее глаза были прямо перед моими и просто излучали издевку и откровенную провокацию. – Ну? Что молчишь? Как тебе там управляется снизу, а?.. Удобно? Ничего не жмет?.. Ее хватка ослабла лишь на секунду, и я подозревала, что вполне намеренно и осознанно. Я уже не могла не отреагировать после всего, и если Настиной целью было меня спровоцировать, то ей это удалось. Я с небольшим усилием, резко и быстро высвободила левую руку и немедленно вцепилась в волосы развеселившейся Насте. Она закричала и сделала попытку отцепить мою руку, но я решительно и с силой потянула ее за волосы в сторону. Настя потеряла равновесие и опустилась на локоть, но я не собиралась останавливаться на достигнутом! Ее разбирал смех, и сопротивлялась она довольно неохотно, чем я в наглую и воспользовалась, решительно сбросив ее с себя. Настя повалилась на подушки, и я, поспешно вскочив, придавила коленями к кровати ее правую руку, а вслед за этим покрепче ухватила ее и за левую. Она уже совсем не сопротивлялась и лишь хохотала, наблюдая мой воинственный и дерзкий порыв. - О, господи… - сквозь смех проговорила она. – Опять восстание хомяков! - Что?! От хомяка слышу!.. Ты… Ну, все… - я мгновенно разъярилась еще сильнее и с рычанием бросилась на нее, вцепившись зубами в ее плечо. Почувствовав мои зубы на своей коже, Настя вскрикнула, мгновенно вскинулась, с неожиданной силой и ловкостью выкрутилась из-под меня, освобождая обе руки, и в свою очередь больно схватила меня за волосы, оттащив подальше от своего укушенного плеча. - Ах ты маленькая дрянь! – воскликнула она, разворачивая меня к себе, в то время как я с жалобным взглядом торопливо подняла обе руки, показывая, что сражаться более не намерена. – Кусаться вздумала?! Живо прекращай, пока я тебя не связала! - Хорошо, хорошо! – торопливо проговорила я. – Сдаюсь! Только волосы отпусти, пожалуйста! Она убрала руку, и я быстро и с опаской отползла к противоположному краю кровати. Настю улыбнуло то, с какой поспешностью я покидала поле боя, и она заметила: - Ты такая забавная, когда пытаешься злиться. Слишком велик соблазн, чтобы тебя на это не провоцировать. На этот раз я сумела сдержаться и, с трудом подавляя улыбку, взглянула на Настю из-под наигранно нахмуренных бровей. Настя сидела, склонив голову и с интересом поглядывая на меня. Вдруг она поманила меня жестом руки и произнесла: - Ну иди же ко мне, моя девочка. Не бойся. Усмирить тебя было бы легко, но куда занятнее дать тебе немного свободы и ощущение превосходства. Я послушно подползла к ней, и Настя привлекла меня к себе поближе. - Ты коварная, - проговорила я, с привычным наслаждением пряча лицо в ее волосах. – Это жестокая игра кошки с мышкой… - Но при этом моя милая мышка никогда не устает играть в эту игру, - с улыбкой сказала Настя, крепко обнимая меня. - Никогда… - отозвалась я тихо, с нежностью ластясь щекой о ее плечо. Мы провели так минуту или две, наслаждаясь этой соблазнительной близостью и теплом. А потом я шепотом спросила: - Ты не переживаешь насчет того, что мы на сегодня решили забыть о традициях? Настя чуть отстранилась и посмотрела в мои глаза. - Вовсе нет! – ответила она с улыбкой. – А ты? - Нисколько! – покачав головой и тоже улыбаясь, произнесла я. Мы помолчали, и еще некоторое время не отрываясь смотрели друг на дружку. Странно это было. Странно и занятно одновременно. В глазах каждой из нас отражалось столько всяческих воспоминаний и чувств, что выражать что-нибудь словами было как-то даже неестественно. Слова не требовались – мы обе помнили все, что происходило между нами за это время, как бы невероятно и безумно оно ни выглядело. Маленькие часы на комоде мелодично и звонко начали бить полночь, но ни Настя, ни я не оглянулись на этот звук. Взгляд, связывающий нас, наши жизни и наши судьбы прерывать совсем не хотелось. - С Новым годом, Настенька… - произнесла я тихо, когда часы умолкли. - С Новым годом, моя милая Ксюша, - отозвалась она, и наши губы наконец соприкоснулись в долгожданном и нежном поцелуе. *** Зима в этом году оказалась поздней. Весь декабрь не было особых холодов, и снег лежал лишь местами. Зато перед самыми новогодними праздниками погода опомнилась, и начались обильные снегопады, с последствиями которых едва могли справиться «всегда готовые» коммунальные службы. Снежные заносы создавали немало проблем на дорогах мегаполиса и на подъездах к нему, но зато вдали от города за пару-тройку дней все вокруг превратилось в волшебную сказку! Мы с Настей с удовольствием гуляли по заснеженным улочкам поселка и за его пределами, возились в сугробах, забрасывали друг дружку снежками и были бессовестно счастливы вместе. Ни разу в жизни я не была так рада наступлению холодов и белой, пушистой зимы. Не умела я раньше ценить это время года. Год назад все это началось. И как началось! Спонтанно, бесконтрольно, трусливо и с опаской, с полным помутнением рассудка и непременным сопровождением всяческими перлами и глупостями. Но я всегда вспоминала все это с удовольствием. Часто вместе с Настей, чтобы вдвоем снова, но уже в памяти, пережить что-либо непростое или же посмеяться над чем-нибудь забавным. И это было замечательно – у нас обеих уже появилась своя маленькая, но очень милая и трогательная история. За этот год немало всего произошло, и хорошего и не очень, но я могла сказать, что никогда в жизни не испытывала такой душевной легкости и счастья, как теперь! Было 2-е января, за окном уже стемнело, и немного ослабевший снегопад неторопливо кружил свои пушистые снежинки в оранжевом свете фонарей. Моя верная «Снежинка» тоже стояла на парковке, озаренная этим неярким светом, и за несколько часов ее уже основательно присыпало. - Погода такая чудесная… - произнесла я, отворачиваясь от окна и задергивая штору. – Вот только дороги опять, наверное, совсем занесло. - Может лучше останешься здесь? – предложила мама, поднимаясь из-за стола и направляясь к комоду, чтобы взять оттуда вазу с фруктами. Посреди гостиной стоял небольшой праздничный стол, за которым сегодня мы втроем и собрались – я, мама и папа. Они готовились к поездке на горнолыжный курорт в живописное местечко в Швейцарии, и поздним вечером должны были вылететь из Шереметьево. Все вещи были уже собраны, и мы с удовольствием провели вместе несколько часов. Давно я не оставалась с ними надолго, и, воспользовавшись тем, что день получался практически свободным, я почти целиком посвятила его родителям. Я вернулась к столу, села на свое место и обняла ладонями чашечку горячего и ароматного чая. - Да нет, мам, поеду домой лучше, спасибо, - проговорила я виноватым голосом. – Есть у меня еще планы кое-какие. Эти слова я выдавила из себя через силу, потому как в них не было ни слова правды. Настя сегодня улаживала свои дела, и потому у меня было достаточно времени. Зато вечером у нее дома намечалась грандиозная пирушка, на которую мне, разумеется, следовало явиться по возможности без опоздания. - Ну ты осторожнее поезжай, - сказала мама, тоже снова садясь за стол. – Снегу сегодня! - Хорошо. Ваш трансфер к которому часу приедет? - На десять заказывали. Хотим перестраховаться и приехать немного заранее. Надеюсь, такси успеет на такой дороге, - ответила папа и, возвращаясь к прерванной теме, сказал: - Ну так и что же, значит ты всем довольна на новом месте? Я улыбнулась: - Да, пап, вполне. Это хорошая работа. Может в ней и немало рутины, может она не такая уж и прибыльная, но интересная и самое главное – приносит пользу. - Ты молодец, что не бросила эту сферу, Ксюша. Приятно видеть, что ты справляешься. - Ну ты уж не хвали меня столь откровенно! – рассмеялась я. – А то еще зазнаюсь! Пододвинув к себе мобильник, я посмотрела на время – четверть седьмого. Как бы ни было здесь по-домашнему уютно, пора было уже собираться. Путь предстоял за пределы города по заснеженным дорогам. Мы посидели еще с полчаса, а потом я с сожалением сообщила, что должна ехать. Мама с папой отправились провожать меня в прихожую. Проверив, не забыла ли чего, я принялась обуваться. Застегнув сапоги, я потянулась за своим пальто. - Значит домой сейчас? – спросил отец, помогая мне одеться. - Да… - отозвалась я, небрежно застегивая несколько пуговиц. – Ну надеюсь еще с подругой сегодня встретиться. - Это с Настей? – уточнил папа, когда я повернулась к нему. – Как у нее дела, кстати? Давненько мы ее не видели. Что-то меня слегка напрягло при этих его словах, и я повнимательнее вгляделась в его лицо. Странно было то, что он будто и не сомневался, что если я сейчас и намерена с кем-то встретиться, то именно с Настей. - Да, с ней. Все у нее хорошо, - ответила я, как-то невольно смутившись. - Ну так приглашай ее к нам еще как-нибудь, - сказала мама, на лице которой ничего такого я не заметила. – Или вы что же, уже не дружите? - Дружим, конечно, - я улыбнулась по возможности непринужденно, что стоило мне громадных усилий. Дружбой называть наши отношения у меня не поворачивался язык. – Дел у нее много, да и у меня тоже… Приглашу как-нибудь, посидим еще. Я чувствовала, что у меня горят уши, и краска подбирается уже к щекам! Этот опасный, разговор нужно было прекращать немедленно и решительно! Родители, вернее именно папа со своей хитрой проницательностью, застал меня врасплох, и я опасалась, что мое поведение сейчас может начать выглядеть подозрительно или по крайней мере странно! - Уфф, жарко становится, - я снова улыбнулась и поглядела на них обоих. – Ладно, пожалуй пойду. Надеюсь, вам понравится отдых в горах. Позвоните мне пожалуйста, как доберетесь до аэропорта, хорошо? - Конечно, Ксюш, - ответила мама, погладив мою руку. Я по очереди обняла и расцеловала их обоих, еще раз пожелав спокойного перелета и приятного отдыха. Ну а после этого с сожалением, но и с немалой долей облегчения, вышла из квартиры и поспешила к лифтам. Вот черт возьми! Папин прищуренный взгляд не выходил у меня из головы! Я что, каким-то образом выдала себя за все это время? Он что-то знает? Подозревает?.. Ох, нет, только бы не это! Я никогда не смогу объяснить им, что люблю девушку! Никогда не смогу! Выйдя на улицу, я немного пришла в чувство. Морозный вечер остудил меня, слегка приведя мысли в порядок. Идя к своей машине, я подумала о том, что паниковать заранее не стоит. Всегда ведь можно как-нибудь ловко выкрутиться! Ну а в крайнем случае… Разве что-то изменится? Нет, изменить уже все равно ничего было нельзя. Открыв машину и запустив двигатель, чтобы он немного погрелся, я достала из багажника щетку и принялась очищать кузов от снега. Было около семи вечера. Час, а если повезет, то и поменьше, я буду добираться до Настиного дома. Но это если гнать… Позволит ли дорога? Надеюсь, что так. На очистку машины ушло несколько минут, и за это время я успела немного замерзнуть в не слишком теплом пальто и тонких сапожках. Поспешно забравшись в салон, я включила все возможное отопление, пристегнула ремни и, взявшись за руль, начала выводить «Снежинку» с парковки на дорогу. Транспорта, к счастью, на улицах было по минимуму – праздники все-таки. И оценив по поведению машины в меру заснеженную трассу, я сосредоточилась и полетела. *** Я завернула на нужную улочку и подъехала к воротам Настиного дома, когда времени было уже без двадцати восемь. Вечеринка должна была начаться в девять, но гости уже конечно подтянулись заранее. Это я поняла по нескольким автомобилям, припаркованным на дороге вдоль ограждения территории. Я также с неудовольствием отметила, что несмотря на достаточную ширину проезжей, кто-то все-таки залез правыми колесами на тротуар. Ну конечно, Макс, кто же еще! Веселиться предстояло долго, и Настя планировала разместить нашу пусть и не чрезмерно многочисленную компанию на эту ночь у себя. Благо ее дом позволял это сделать без каких-либо затруднений. Заехав на территорию, я остановила «Снежинку» на обычном месте, рядышком с Настиным «Мерседесом». Она, вероятно, специально приберегла его для меня, не позволив никому поставить здесь свою машину. Выйдя на улицу, я огляделась по сторонам. В саду мерцали цветными электрогирляндами украшенные деревья, а весь фасад дома был ярко освещен. Свет горел во всех окнах, за исключением разве что окон левого крыла на втором этаже и нашей комнаты боли. Интересно, Настя не забыла ее запереть?.. Не хотелось бы попасть в дурацкое положение, если кто-то внезапно в хмельном угаре примет ее за спальню. Пройдя по расчищенной дорожке, я поднялась на крыльцо и вошла в дом. Снимая пальто в прихожей и разуваясь, я прислушивалась к музыке в гостиной и к голосам, доносившимся оттуда же. Ну да, Макс точно здесь. Его всегда слышно. Решив, что сразу пойду переодеваться к празднику, я не стала отыскивать какую-нибудь обувь и прошла в холл. На кухне слышалось характерное позвякивание. Интересно, кто это там хозяйничает? Я решила было заглянуть туда и направилась к левому коридору, но вдруг мне навстречу оттуда показалась Виктория, несущая в руках пирамидку посуды. Глядя на ее наряд, я подумала, что остаюсь последней, кто еще никак и ни к чему не готов. - О, Ксюшка! – радостно воскликнула она, увидев меня. – Наконец-то приехала! - Рада тебя видеть, - я улыбнулась ей в ответ и поцеловала ее в щечку. – Тут что, уже праздник в самом разгаре? Все уже собрались? - Ой да нет еще! – ответила она. – Пока все только готовится. Макс и Костя здесь. Ну ты и сама их слышишь! Артема еще нет, но Настя ему уже звонила – скоро будет… Ну и Милена уже приехала. - А где она, кстати? – спросила я. - Милена? Она на кухне. - Да нет, - улыбнулась я. – Настя сама где? - А!.. – Вика рассмеялась. – Она наверх пошла несколько минут назад. - Ну хорошо. Давай я тебе помогу, а потом пойду одеваться. - Я справлюсь, спасибо! Вика отправилась в гостиную, а я поднялась по лестнице на второй этаж, припоминая, что собиралась сегодня надеть. Проходя мимо комнаты боли, я украдкой оглянулась и потрогала ручку двери. Заперто. Ну слава богу! Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда доносился негромкий голос Насти. Кажется, она разговаривала с кем-то по телефону. Тихонько заглянув в кабинет я увидела свою очаровательную возлюбленную! В изящном, почти до пола изумрудном платье и на высоких каблуках она неторопливо и грациозно шла на фоне частично занавешенного окна, приложив к уху мобильный телефон. Я невольно замерла и залюбовалась ею, отметив, что сама она уже полностью подготовилась и привела себя в порядок. Даже прическу шикарную сделать успела! Любоваться получилось не слишком долго – Настя повернулась и заметила меня. - Простите, одну минуту, - сказала она в трубку и, прикрыв микрофон ладонью, улыбнулась мне: - Ксюша! Ну наконец ты приехала! Все хорошо? - Да, все отлично, Настенька. - Скорей переодевайся! – сказала она. – И помоги там внизу, пожалуйста. Я закончу и сразу спущусь. - Конечно, дорогая, - кивнула я и послала ей воздушный поцелуй. Настя соблазнительно прикусила губу, лукаво сощурив свои прекрасные глаза, и тогда я, преисполненная энергией и вдохновением, поспешила в спальню. Прикрыв за собой дверь, я торопливо разделась и принялась готовиться к праздничному вечеру, не забывая о том, что и ночь предстоит не менее бурная. Выбрав белое, полупрозрачное белье, я надела его, натянула на ноги тонкие телесного цвета чулки и отыскала в гардеробе не слишком длинное нежно-сиреневое платьице в обтяжку сверху и посвободнее пониже. Пытаясь припомнить, где мои серые замшевые туфельки, я окончательно оделась перед зеркалом и приступила к вечернему макияжу. С приготовлениями я покончила в рекордные сроки – прошло не более получаса. Разве что с волосами возиться было особо некогда, и я попросту накрутила и их поэффектнее. Может в элегантности с Настей мне и не сравниться, но зато ей всегда нравился мой игривый и слегка легкомысленный образ, а это было главное. Обув наконец туфельки, я вышла в коридор и, проходя мимо кабинета, услышала, что Настя все еще разговаривает. Вот ведь болтушка!.. Хотя может что-то важное? Решив не беспокоить ее, я спустилась вниз и прошла на кухню, чтобы узнать, как там дела у Милены. Остановившись сразу после входа, я поглядела на нашу гостью и с улыбкой произнесла: - Привет! Милена повернулась от столешницы, на которой сервировала какие-то блюда, посмотрела на меня и тоже улыбнулась. - Здравствуй, Ксения, - ответила она, делая несколько шагов мне навстречу. – Хорошо, что ты наконец приехала. Мы обнялись, и затем я отступила немного назад и спросила, оглядев ее с ног до головы: - Как ты себя чувствуешь? Долго мы не виделись с тобой. Как ты вообще? По ее эффектному, даже вызывающему наряду, подчеркивающему все прелести красивого и сильного тела, я и так поняла, что она оправилась и пришла в себя. А по ее светлым глазам и веселой улыбке, было видно, что она вроде бы в самом хорошем расположении духа. После непростых событий, касающихся наших с Миленой отношений, я ее почти не видела, и сейчас она меня не то чтобы удивила своей приветливостью, но очень этим порадовала. К такой Милене я еще не успела привыкнуть. - Все хорошо, Ксюш, спасибо. Я в порядке, - произнесла она, опустив на мгновение глаза, но тут же снова взглянула на меня: - А ты классно выглядишь! - И ты тоже, Милена, - сказала я, чуть смущенно отводя глаза. – Справляешься тут?.. - О, Настя для всех распределила роли! – рассмеялась Милена. – Она такая милая, когда отдает распоряжения!.. Кстати, ты не видела ее? - Она на верху. По телефону говорит. Милена возмущенно сжала губы: - Ах вот оно что… Хитрая такая! Оставила нас тут с Викторией, в то время как ребята, разумеется, прохлаждаются! - Я вам помогу, - ее комичное и наигранное негодование вызвало у меня новую улыбку. – Отнесем это в гостиную? - Да, пойдем. Мы с ней взяли по сервированной тарелке в руки и направились в коридор. Еще вчера Настя и я, отоспавшись как следует, съездили в супермаркет за продуктами и затем заранее наготовили много. Теперь оставалось лишь все красиво разложить и поставить на стол. Войдя в ярко освещенную гостиную, где Вика уже сновала вокруг стола, раскладывая приборы, мы увидели Костю и Макса. Первый меня очень повеселил одним лишь своим видом – Виктория заставила его одеться в костюм, даже при галстуке! А для Костика такая одежда была чем-то из ряда вон. Ну а развалившийся в кресле Макс, на фоне нас всех, разодетых к праздничному вечеру, просто выглядел смешно в джинсах и футболке с эмблемой гоночного трека «Moscow Raceway». Зато он не преминул надеть на голову нелепый новогодний колпак красного цвета и с белыми пушистыми краями. Короче, я начала смеяться еще с порога. - Привет, Ксю! – воскликнул Костик, заметив меня. Поднялся и Макс, услышав эти слова. - О, какие люди! – сказал он, усмехнувшись. – Что так долго? Ездить разучилась, или на снегу страшно? - Уже давно приехала, - невозмутимо парировала я, ставя тарелку на стол. – И, как видишь, даже успела одеться поприличнее! И вам тоже привет! - И на что же это ты намекаешь? – спросил Макс, забавно хмуря брови и сдвигая дурацкую шапочку на лоб. – Может искупаем тебя в снегу? - Ой, не смеши меня своими угрожульками! – саркастически взмолилась я. – Ну пожалуйста! - Чем-чем?! - Так, Макс, а ну отвали! – сказала Милена, увидев, что тот уже направляется ко мне. – Может уже все приготовим здесь наконец? За окнами сверкнул свет фар, и я заметила, что неподалеку от ворот остановилась машина. - Ну это Тема приехал, не иначе, - сказал Макс. – Пойду встречу его. - Как будто он дороги не знает! – недовольно сказала Вика. – Лишь бы не помогать! - Да, пойдем, перекурим, - добавил Костик, направляясь вслед за Максом. – А то нам тут курить запретили настрого. - Нет, ну вот ведь вы обнаглели! – Милена покачала головой. – Просто нет слов! Впрочем, втроем мы довольно быстро со всем управились, и когда в гостиную пришел Артем в сопровождении Макса и Кости, все уже было готово. Осталось лишь принесли шампанское из холодильника и чего-нибудь покрепче ребятам. Поздоровавшись со всеми, Артем обвел взглядом помещение и заметил: - Как всегда все выглядит просто отлично. Извините, что позже всех. Нужно еще чем-нибудь помочь? - Пойдем, заберем напитки из холодильника, - сказал Костик, направляясь к выходу в коридор. - Да, уже давно не мешает чего-нибудь выпить, - добавил Макс. - Вам только бы выпить! – проговорила Виктория. Ко мне подошла Милена и тронула за плечо: - Ну так и что же там наша дорогая хозяйка? Так и будет продолжать нас игнорировать? Я и сама подумала о том, что Настя слишком уж задерживается, когда у нас полный дом гостей, и хорошо было бы уже начинать наш вечер. - Пожалуй, пора пойти и поинтересоваться, - немного неуверенно произнесла я. Милена склонилась к моему уху и тихо проговорила: - Ты опасаешься? Я с подозрением воззрилась на нее: - Что ты имеешь в виду?.. Она улыбнулась и озорно подмигнула мне. - О, Ксюша, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Опасаешься, что она может наказать тебя? - Милена! – я протестующе вспыхнула и беспокойно огляделась, желая убедиться, что никого нет поблизости. – Да что ты такое говоришь?! Ничего я не опасаюсь! - Так ли? – она недоверчиво поглядела на меня и рассмеялась. - Да! Именно так! – отозвалась я, гордо подняв голову. Мне уже стало ясно, что Милена задумала какой-то прикол – это читалось в ее хитром, будто заговорщическом взгляде. – Ладно, говори, что у тебя на уме! Я же вижу! Она снова рассмеялась и, взяв меня под руку, повела к выходу из гостиной. - Я хочу немного проучить нашу очаровательную хозяйку, но твоими руками, - сказала она, когда мы вышли в холл. Приостановившись в недоумении, я снова взглянула на нее: - Прости, не понимаю… - Не понимаешь? Хм, странно… Мне казалось, что с твоим характером и энергией быть тихой, примерной и послушной нижней девочкой попросту невозможно. Неужели никогда не покушалась на Настину власть? - Милена! – у меня даже рот приоткрылся от изумления, и я почувствовала, что краснею. – Перестань! Но она и не думала прекращать. Отведя меня, взволнованную, растерянную и смущенную, в сторону, чтобы пропустить компанию ребят, возвращавшихся в гостиную, Милена продолжила: - Ни за что я в это не поверю! Но и осуждать не стану ни в коем случае – мне самой нравятся бунтарки. - Ты специально заставляешь меня краснеть?! – воскликнула я, чувствуя себя совсем глупо. – Посмотри на меня! Не стыдно тебе?.. - Я говорю это вовсе не ради того, чтобы ты краснела, - возразила она. – Я хочу, чтобы мы поняли друг друга. И перестань смущаться! Нас никто даже не слышит. Переведя дух, я посмотрела на нее, прищурив глаза, и спросила: - Так и что же такое ты задумала? - Хочу отдать эту горделивую особу в твою власть на некоторое время, - сказала она, кивнув куда-то в сторону второго этажа. – Все равно она треплется по телефону. Лучше будет, если ты сама объяснишь ей в любой приятной для тебя форме, что это не очень вежливо… А мне это доставит эстетическое удовольствие. Я широко раскрыла глаза и некоторое время не могла вымолвить ни слова в ответ. Немного придя в себя и с трудом утихомиривая свою извращенскую фантазию, я проговорила: - Может все это, конечно, и звучит очень соблазнительно, но вот только ты подумала о последствиях? Тебе за такую выходку вряд ли что-то светит! А я? Что будет со мной? - Ну а что обычно бывает тебе за подобные выходки? – с улыбкой спросила она. - Да почему ты решила, что я позволяю себе такое?! – воскликнула я в последней попытке оправдаться. - Ох, Ксюшка! – Милена рассмеялась, закатив глаза. – Уж мне-то не рассказывай! Очень хотелось зарычать от беззлобного негодования, но глядя на ее веселье, я не удержалась и тоже рассмеялась. - Ладно, идем! – решительно сказала я наконец. – Соблазн победил… И на что ты меня толкаешь, Милена! Настька прибьет меня! - Не бойся, все будет хорошо. Главное, подыграй мне, - ответила она, и мы стали подниматься по лестнице на второй этаж. Когда мы прошли в полутемный коридор и направились к кабинету, у меня слегка задрожали коленки и даже пересохло во рту, из-за чего пришлось пару раз нервно глотнуть. Меня одолевало небольшое беспокойство и в то же время огромное любопытство относительно того, что же такое задумала наша рыжеволосая бестия и в какой форме это должно проявиться. - Где она? – спросила Милена. Я подошла к двери кабинета и, приоткрыв ее, заглянула внутрь – свет горел, но Настя куда-то исчезла. Может опасность почувствовала и спряталась? Я невольно улыбнулась этой мысли, а затем поглядела на Милену и пожала плечами. - Пропала, - проговорила я, и направилась в сторону спальни, из-под двери которой сквозь щелочку был виден свет. – Может она здесь? Милена последовала за мной, и через пару мгновений мы с ней оказались в спальне, где и обнаружилась Настя. Она стояла возле окна, в задумчивости глядя на экран телефона, и повернула голову, когда мы вошли. - Ах вот ты где! – воскликнула Милена, выступая немного вперед. – Настя, дорогая, как хорошо, что мы тебя нашли! Произнесено это было с очень явным оттенком иронии, и я не смогла не улыбнуться, увидев как в недоумении приподнялись Настины брови. Она поглядела на Милену, потом перевела взгляд на меня, и несколько секунд длилось довольно комичное молчание. - Да я как бы и не пряталась, - проговорила наконец Настя, обращаясь к Милене. – Что-нибудь случилось? Милена кивнула, и сделала в сторону Насти еще несколько неторопливых шагов: - Случилось. Компания в сборе и в общем-то давно уже все готово, а тебя нигде нет. Тебе не кажется, что не слишком вежливо игнорировать друзей, которых ты сама столь гостеприимно пригласила к себе домой? На Настином лице, как мне показалось, промелькнуло облегчение. Она виновато улыбнулась и развела руками: - Простите, это и правда ужасно бестактно! – Настя чуть закатила глаза, и в голосе ее вроде бы действительно были неловкость и смущение. – Времени уже… Я совсем заговорилась. Не успела за сегодня сделать звонки… Милена решительно покачала головой и строго перебила ее: - Отговорки никогда никого не спасали, Анастасия. К тому же такие левые. Настя уже шагнула было к нам от окна, но замерла на месте, с приоткрывшимся от изумления ртом. - Ты будешь наказана, - подвела итог Милена безапелляционным тоном. – Твое вроде бы безупречное воспитание… Хм, я ожидала, что оно окажется лучше. Печально… - повернувшись ко мне, она добавила: - Тебе как-то придется избавить ее от этого шикарного платья. Настины губы все никак не могли сомкнуться, и я отметила, что она будто бы пытается беспокойно глотнуть. Ее растерянный, и немного испуганный взгляд обратился ко мне. С величайшим трудом сдерживая улыбку, я чуть склонила голову на бок, демонстративно приглядываясь к Насте, и произнесла негромко: - Думаю, что справлюсь. Настя совсем округлила глаза, наконец сумев проглотить что-то будто мешавшее ей, и едва сумела выдохнуть: - Что-что?.. Милена подошла к ней почти вплотную и требовательно вытянула руку. - Отдай мне это, - сказала она, кивнув на телефон, который Настя сжимала в ладони. Настя перевела взгляд на нее. Она явно была в шоке, но уже почувствовала зловещую угрозу и не понимала, как ей реагировать и что предпринимать. Милена выглядела и вела себя очень решительно, а я старалась подражать ее виду, из-за чего, впрочем, уже начинала испытывать небольшие угрызения совести. Правда совсем небольшие. - Что все это значит? – проговорила Настя, немного овладев собой. В ее глазах, помимо беспокойство, появилось недовольство и возмущение. – И какого вообще… Договорить Милена ей не позволила! Неуловимым движением она схватила Настю за правую руку повыше кисти, сжала ее и повернула. - Ах, черт!.. – вскричала Настя, невольно склоняясь из-за заломленной за спину руки. – Отпусти! Ты что совсем?.. Ай, запястье!!! Больно! Пусти, черт возьми! Я невольно поморщилась, но, припомнив, как и сама такое испытывала неоднократно, успокоила себя мыслью, что все-таки это терпимо. Милена, не теряя времени, выхватила из плененной Настиной руки телефон и бросила его мне. - Милена, ты что творишь?! – яростно негодовала Настя, не в силах освободить руку. – Отпусти сейчас же! Но та лишь усилила хватку и подтолкнула нашу несчастную жертву немного вперед: - На пол! Живо! - Что?!! Настя попыталась повернуться к ней, но Милена схватила ее свободной рукой за шею и принудила опуститься на колени. Оказавшись на полу, Настя зарычала от отчаяния, прилагая все усилия, чтобы освободиться или хотя бы достать Милену левой рукой. Но у нее ничего не получилось. Милена встала на одно колено для устойчивости, быстро завладела обеими ее руками и покрепче перехватила их над локтями, чтобы не причинять излишней боли. У меня неистово билось сердце от самых противоречивых чувств! С одной стороны видеть это все конечно было очень забавно, и Настя, яростная и сопротивляющаяся изо всех сил, выглядела просто божественно!.. Но с другой стороны… Мне все-таки показалось это слишком жестоко. Однако назад пути уже не было. - Ксю! – сказала Милена немного напряженным голосом. – Не стой же! Найди, чем можно ее связать так, чтобы не осталось следов! Я не смогу удерживать ее вечность! - Ах ты маленькая дрянь! – вскричала Настя, переведя дух и бросая на меня испепеляющий взгляд. – Это все твоя идея?! «Ну все, мне конец…» - подумала я, торопливо ища глазами хоть что-нибудь, что могло сейчас пригодиться. - Это моя идея, Насть, - произнесла Милена, преодолевая яростное сопротивление нашей пленницы. – Надо же было тебя проучить! Сама я этого сделать не могу, но, к счастью, может Ксюша. Тебя лишь нужно подготовить и просто отдать ей на растерзание. - Ты ответишь мне за это! – проговорила Настя, повернув к ней голову. – Ответишь за то, что сотворила со мной такое на глазах моей нижней! - Да нижняя вроде и не против! – усмехнулась Милена. Но Настя продолжала бушевать, не прекращая попыток хоть как-нибудь вывернуться из мертвой хватки: - И за подталкивание к неповиновению тоже ответишь! Милена, я тебя убью! - Ну да, вызови меня на дуэль. У тебя же есть пистолет. - Отпусти меня! - А ты назови стоп-слово! - Пошла ты!.. Настя издала бессильный стон отчаяния, готовый, похоже, перерасти в самый настоящий вой. А я, найдя наконец пояс от халата, торопливо вернулась к месту экзекуции. - Не подходи ко мне, предательница! – Настя, неловко тряхнув головой, чтобы убрать с лица выбившийся из прически локон, яростно и угрожающе поглядела на меня, когда я приблизилась и склонилась над ней. – Не смей даже прикасаться! Черт вас возьми обеих! И когда спеться успели?! Может уже и спите вместе? Я чего-то не знаю? Милена покачала головой: - Ксюш, нужен скотч. Или шарик. На твое усмотрение, но ее надо заткнуть. - Определенно, - отозвалась я, помогая Милене скрестить Настины руки в запястьях. - Вы сучки… - сникнув, проговорила Настя совсем отчаянным, едва не плачущим голосом. – Вы обе самые настоящие сучки! И я доберусь до вас… Правда при всем этом я не чувствовала, чтобы она злилась на нас по-настоящему. Будь что-то всерьез не так, ее голос изменился бы уже давно. Надеюсь она не уничтожит меня за столь дерзкую и наглую выходку… Настя вдруг прекратила всякое сопротивление и почти спокойно позволила связать себе руки, будто поняв, что этого уже все равно не избежать. Стараясь не слишком перетягивать петлями ее запястья, я все же затянула узлы потуже. Тогда Милена смога наконец отпустить Настю и встать на ноги. Почувствовав, что ее больше не держат, Настя немного выпрямилась и отвернулась в сторону, проговорив: - Ну что, довольны? Управились? - О да, Насть, ты очень мило смотришься, - сказала ей Милена и сжала мое плечо: – Теперь она в твоей власти Ксю, не упускай момент. Но постарайся, пожалуйста, не очень долго. Я займу гостей, но ты ведь понимаешь, могут начаться разговоры и все такое… - она подмигнула мне и направилась к выходу. Когда за Миленой закрылась дверь и стук ее каблуков удалился в глубине коридора, я притушила верхний свет и несмело направилась к Насте. Она так и сидела на полу, поджав под себя ноги, и демонстративно не смотрела на меня. И выглядела она просто восхитительно! Жаль, конечно, что прическа слегка пострадала в борьбе, но эта ее поза, полуобнаженная спина и открытые плечи, с соскочившей бретелькой платья… О, мне казалось, что я схожу с ума! Понимая, что от вида относительно беспомощной, притягательной и соблазнительно доступной Насти мои трусики уже основательно увлажнились, я все же пересилила себя и, подавляя нереальное по силе возбуждение, подумала, а не обиделась ли она на все это. Я подошла к ней и попыталась поймать ее взгляд, но она немедленно отвернулась в другую сторону, а когда я склонилась, чтобы все-таки взглянуть на нее, Настя опустила голову, упорно пряча глаза. - Насть, все нормально? – немного нерешительно спросила я. От моего внимания не ускользнуло, что она почти беззвучно усмехнулась, а затем качнула головой и наконец подняла голову, устремив на меня не яростный, но весьма многозначительный и укоризненный взгляд своих очаровательных глаз. Зеленых и теплых. - Ну более идиотского вопроса ты, разумеется, придумать не могла, - сказала она и при этом даже улыбнулась краешком губ. Я окончательно смутилась, ожидая совсем иной реакции с ее стороны, и так и осталась стоять, возвышаясь перед ней безмолвной и растерянной статуей. - И что ты стоишь? – поинтересовалась она, видя, что я туплю и попросту трачу наше драгоценное время. Тогда я опустилась на колени, посчитав, что не очень-то удобно разговаривать вот так, а Настя будто бы даже с любопытством сопровождала взглядом каждое мое движение. Подобравшись к ней поближе, я проговорила виновато: - Насть, ну прости… Наверное дурацкая шутка получилась. Но ведь всего лишь шутка… Я была не в силах смотреть ей в глаза постоянно, но она глядела на меня неотрывно. Это ощущалось очень сильно, и вгоняло в еще большее смущение. - Все, довольно! – проговорила я, придав своему голосу кое-какую решительность. – Сейчас я развяжу тебя и мы пойдем вниз. Потом делай со мной все что хочешь, - и я приподнялась, подавшись к ней, с намерением предоставить пленнице свободу. Но Настя, отстраняясь, дернула плечами и увернулась от моих рук. - Не смей трогать! – сказала она, прищурив глаза и посмотрев на меня с еще большим укором. Я в замешательстве замерла и смотрела на нее, широко раскрыв глаза. Настя не улыбалась, ну или совсем едва заметно. Зато взгляд ее говорил о многом. В нем было столько же осуждения за мои возмутительные действия, сколь и за то, что я пыталась исправить дела своих рук! Ну а еще что-то похожее на вызов и одновременно шутливое презрение. Еще с минуту я пребывала в полном ступоре, а она забавлялась моим растерянным видом. Но ступор все же отступил, и я поняла, что она не злится. Не злится, но и уверять меня, что все в порядке, тоже вовсе не намерена. - Мне что, тебя в таком виде вниз и отвести?! – выпалила я, в невольном негодовании. – Насть, ну что ты издеваешься? - Это я издеваюсь?! – воскликнула она с усмешкой. – Ты меня связала и ничего больше не делаешь! Кто из нас издевается? Я приоткрыла рот от удивления, но она не дала мне ничего сказать и продолжила: - Ладно Милена. От нее подобная выходка была ожидаема, но ты… О, Ксения, ты совсем потеряла страх и совесть! Ты не забыла, что я пока еще твоя верхняя? Нет? - Пока вроде помню, - негромко и с виноватыми нотками в голосе проговорила я в ответ, но при этом понимая, что она уже откровенно меня провоцирует. - И несмотря на это все-таки решилась на такой вопиющий по наглости поступок! Ладно, допустим. Ну и что же? Тебе это доставило моральное удовольствие, не более?.. О, вот тоска!.. Как милый, нерешительный хомячок! - Ты пожалеешь об этих словах! – сказала я и бросилась на нее, больше не теряя ни секунды. Настя вскрикнула, когда я повалила ее на пол и, оседлав сверху, впилась поцелуем в ее губы с очаровательным вкусом вишневого блеска. Она не сопротивлялась и с готовностью отдала свой язык, закрыв глаза с тихим стоном наслаждения. Спустя минуту, я с неохотой оторвалась от нее и приподнялась, опираясь на руки. Настя, маняще поглядев на меня из-под полуопущенных ресниц, тихо проговорила: - Ксюша, ты ведь наказать меня хотела… Откуда столько нежности?.. Накажи, пока есть возможность. Не стесняйся. - Не провоцируй меня! – сказала я, снова склоняясь к ней и взяв пальцами ее подбородок. – Я очень хочу этого, Настя… Но будь оно все проклято, у нас нет времени! – последнюю фразу я произнесла с отчаянием и горечью. – Нас ведь ждут! Нехорошо получится совсем… И ты наверняка на это и рассчитывала! Настя протестующе вывернулась и сказала: - Помоги мне сесть, пожалуйста. Я помогла ей приподняться. Она снова села на полу, выпрямила спину и тряхнула головой, безуспешно пытаясь справиться с непослушными локонами. - Ни на что я не рассчитывала! – возразила она, поглядев мне в глаза. – И ты права, конечно, сейчас не время… - Вот именно, Анастасия! Вы так проницательны! – воскликнула я, с горьким сарказмом. - Постой, - улыбнулась она, пытаясь кое-как приблизиться ко мне. – Не спеши с окончательными выводами. Я хочу сделать тебе заманчивое предложение. - Я вся внимание, - отозвалась я, с грустью и даже с некоторой долей раздражения поглядев на часы, стоявшие на комоде. - Как ты смотришь на то, чтобы повернуть время вспять? – спросила Настя, с лукавым блеском в глазах. – Пережить заново некоторый его момент? Я посмотрела на нее с недоверием и непонимающе приподняла брови, а она улыбнулась и продолжила: - Когда все наконец улягутся, я предлагаю тебе вернуться к этому самому моменту, Ксения. Пусть все будет так, как вот сейчас. И посмотрим, что из этого получится. Приоткрыв рот от изумления, я уставилась на нее в нерешительности и ответить сразу ничего не смогла. Лишь немного овладев своими разбушевавшимися мыслями, я проговорила: - Ты что, серьезно сейчас это говоришь? - Абсолютно! - Но Настя!.. – воскликнула я, смутившись. – Ты ведь сама говорила, что не признаешь… - И не признаю! – усмехнулась она. – Но кто узнает о таких единичных случаях… Да и, собственно, какая разница? Столько страсти в твоих глазах, Ксения. Не хочу, чтобы она угасла хоть самую малость! Я намерена сделать тебе подарок, если ты, в свою очередь готова его принять. Но учти – лишь сегодня! Когда еще я решусь на подобное – никому неизвестно! Мне показалось, что у меня начала кружиться голова. - Я готова принять такой подарок лишь в том случае, если в действительности таково твое желание, - проговорила я скромно, с трудом подавив бурю эмоций, готовых вырваться наружу. – Мне не хочется, чтобы ты потакала моей слабости к такого рода вопиющим дерзостям. - Прекрасный ответ, - улыбнулась она. – Желание искреннее, даже не сомневайся. И ничему потакать я не намерена. Ты и сама понимаешь, что тебя ждет впоследствии. Это не угроза – лишь констатация факта неизбежности. За свой сегодняшний проступок ты заплатишь сполна. Но не за то, что я предлагаю тебе сама. С полным согласием покивав головой, я ответила тихо: - Знаю. И готова к этому… Ты столь же справедлива, сколько и великодушна… У меня нет слов, Насть! - Слова и не нужны, - сказала она, с удовлетворением поглядывая на меня, смущенную и немного растерянную. – Будем считать, что мы все решили, моя милая Ксюша. А теперь развяжи меня, и пойдем вниз. Я с готовностью принялась распутывать пояс халата, связывавший ее запястья, немного дрожащими от волнения пальцами. Справившись с этим, я помогла Насте подняться. - Еще минуту, Ксения, - сказала она и прошла к трюмо. Посмотрев в зеркало, она досадливо поморщилась, но затем все же скорчила пусть и недовольную, но комичную гримаску: - О, Милена, ты будешь страдать за эту шутку! - Не поддержи я эту авантюру, ничего бы не было, - проговорила я виноватым голосом. Настя улыбнулась и повернула ко мне голову: - Ты тоже пострадаешь, Ксюшенька, но чуть позже. Прозвучало настолько соблазнительно, что и я не смогла сдержать улыбки, пробормотав едва слышно: - Угрожульки… - Не усугубляй свою вину, милая. - Молчу, молчу! Прости… - отозвалась я, закусив губу и наблюдая, как она распускает поврежденную во время борьбы прическу, избавляясь от заколки и невидимок, а затем поправляет платье и оглядывает себя со всех сторон. Приведя себя немного в порядок, Настя сказала, подойдя ко мне и взяв меня за руку: - Ну все, идем наконец. Пора уже начинать. Я согласно кивнула, отметив, что с распущенными волосами Настя выглядела не менее элегантно и эффектно, и мы с ней вышли из спальни и отправились в гостиную. Там было довольно шумно – музыка и оживленные голоса были слышны еще на лестнице. Когда мы с Настей вошли в помещение и остановились, с интересом оглядывая происходящее, нас приветствовали разного рода подколами, но в основном вполне одобрительно. - Ксю! – воскликнул Макс. – Ну тебя только за смертью посылать! Сколько можно?! Уснули там что ли? Милена, сидевшая на диванчике и разговаривавшая о чем-то с Артемом, расположившимся в кресле напротив, коротко, но многозначительно поглядела на меня, затем на Настю. На губах ее промелькнула улыбка, и она тут же отвернулась, возвращаясь к разговору. - Здравствуй, Артем! – Настя подняла руку в знак приветствия. - Привет, Насть! - Викуль, а где шампанское? – спросила Настя понижая голос. Она прошлась по гостиной, оглядываясь по сторонам. - Вон там, на журнальном столике, - ответила Вика, подходя к Насте. – Мы уже начинаем? - О да, всего одну минутку, - сказала Настя, отходя в сторону. Я уже подошла к столу, желая убедиться, что всего тут предостаточно и действительно можно начинать вечеринку, но, услышав эти Настины слова, я невольно повернула голову. Голос ее прозвучал как-то странно, будто даже немного зловеще. Ну а Настя тем временем подошла к столику с напитками и запустила руку в одно из ведерок, наполненных колотым льдом, в котором покоились бутылки с шампанским. Зачерпнув в ладонь побольше мелких, уже немного подтаявших кубиков, она решительным шагом пересекла гостиную и подошла сзади к диванчику, на котором расположилась ничего не подозревающая Милена. Ни что не предвещало беды… Быстрым движением незанятой руки Настя оттянула тонкое платье Милены чуть пониже шеи и в мгновение ока высыпала весь лед ей за шиворот! Видя это и понимая, что сейчас произойдет, я невольно прикрыла губы ладонями, как от изумления, так и ради того, чтобы скрыть улыбку. Милена вскинулась и завизжала! О, как она вскинулась! А этот крик был просто бесподобен!.. Я восхищенно поглядела на Настю, которая под множеством изумленных взглядов со скромной улыбкой отошла в сторону. Всего за секунду она сумела сполна отомстить нашей рыжей красотке с непреодолимыми доминантскими наклонностями. Макс и Костик уже откровенно подстегивали, предлагая сверху приправить снежком, Артем недоуменно замер на месте, а Вика, подобно мне, приложила ладонь к губам, но с изумлением намного более естественным. - Не спрашивайте, зачем, - немного виновато проговорила Настя, оглядывая наших гостей и с улыбкой разводя руками. – Так получилось… Милена, хочешь дам тебе фен? Это вызвало новую волну смеха, и даже я уже не удержалась. - Настя! Это было очень жестоко! – Милена наконец обрела дар речи и неловко поднялась со своего места. На спине у нее платье было уже почти целиком мокрым, и пятно все увеличивалось. – Это не идет ни в какое сравнение с тем… - Я на всякий случай, - прервала ее Настя, с губ которой не сходила коварная, но в тоже время иронически виноватая улыбка. – Давай тебя высушим и наконец уже сядем за стол. Милена, в сопровождении Насти и Вики, уныло вышла в коридор, а я, лишь пожав плечами на вопросительные взгляды ребят, принялась разыскивать свой телефон. Пока было еще время, я намеревалась позвонить родителям. Они уже должны были выезжать в аэропорт. Я отправилась в другое крыло, в полутемную и пустующую столовую, где было значительно тише, и там набрала мамин номер. Не прошло и двух гудков, как она ответила, и в динамике послышался ее голос: - Ксюша? - Привет, мам! – сказала я. – Как у вас дела? Выезжаете? Мне послышалось, будто она несколько печально вздохнула. - Ой, Ксюш, тут неприятность такая… Я напряглась и, торопливо глотнув, спросила: - Что случилось?.. - Такси наше не приехало. Заказ потерялся или еще что-то там. - Вот черт возьми… - проговорила я, закусив губу и подойдя к окну. – Ну вы заново вызвали? - Папа пытается там что-то решить. Ты дома, Ксюш? Или может если где-то поблизости, то сможешь нас отвезти? Такси эти… Отодвинув портьеру, я окинула взглядом сад – тихо, почти полная темнота, и снежинки снова кружатся в воздухе. - Снег у вас сильный идет? Мама ответила не сразу, видимо тоже подошла к окну. - Да, опять повалил. - Если в зоне аэропорта такая же погода, вылет задержат, - сказала я, отходя от окна и на секунду отняв телефон от уха, чтобы поглядеть время. – Так, все. Скажи папе, чтобы такси не искал! Через полчаса, думаю, буду у вас. На подъезде позвоню. Последнюю фразу я произнесла уже выходя в коридор. - Для тебя это не будет проблемой, Ксюнь? – спросила мама. – Ты если далеко, то не надо. Не гони, снег на дорогах! Если что, мы завтра улетим другим рейсом. - Успеем, время еще есть, - возразила я. – Все нормально, я не особо далеко. Скоро приеду. Ну все, пока мам, иду к машине! - Аккуратнее, Ксюша! - Хорошо… Закончив разговор, я еще раз глянула на время. Ну что же за форс-мажор такой?.. Ох как неудачно все складывается! Я торопливо, почти бегом, прошла в душевую, где Настя с Викой помогали Милене высушить платье. - Насть, можно тебя на минутку? – проговорила я, остановившись на пороге. Настя повернулась ко мне и, как казалось, заметила некоторое мое волнение, потому что немедленно подошла ко мне и мы вышли в коридор. - Ксюш, ты что какая-то взбудораженная?.. – спросила она, взяв меня за руку. - Тут такое дело… - проговорила я, виновато опуская глаза. – Мне очень нужно съездить кое-куда. Думаю, не очень надолго. Начните без меня, пожалуйста. - Что-нибудь случилось? – Настя обеспокоенно поймала мой взгляд. - Да к моим такси не приехало! А им срочно уже в аэропорт нужно. Помнишь, я тебе говорила? - Ах, да, я помню… - произнесла Настя, поморщившись. – Вот ведь досада! Хочешь сама их отвезти? - Да, так будет надежнее. - А ты успеешь? - Должна успеть. Извинись за меня перед ребятами, пожалуйста. - Пойдем, провожу тебя, - сказала Настя, беря меня под руку, и мы с ней вместе вышли в холл и направились к прихожей. Там я поспешно переобула туфли на сапожки, накинула пальто и захватила портмоне и ключи от машины. - Может потеплее оденешься? – Настя с сомнением оглядела меня с ног до головы. – Там не меньше четырех-пяти градусов мороза. - Настюш, я ведь на машине, - я улыбнулась, обняла ее и поцеловала в щечку. – Ну все, нужно ехать. Надеюсь, часа через полтора или два вернусь. - Осторожнее, Ксения! – сказала она строго, когда я уже была в дверях. - И не смей слишком гнать, слышишь? - Буду осторожна, обещаю! – я послала ей дополнительный воздушный поцелую и поспешно выскочила на крыльцо. Двигатель «Снежинки», не успевший еще остыть, не нуждался в длительном разогреве, и потому я, включив очистители стекол и отопление, пристегнула ремни и немедленно вывела машину на улицу, быстро устремившись к выезду из поселка. *** На время я старалась не глядеть, потому что и так уже превышала все допустимые ограничения скорости. Но дорога пока позволяла это, к тому же еще на пути к Насте я заметила немало снегоуборочной техники. Да, дороги почистили, и занести их снова пока не успело, а «Снежинка» была на отличной зимней резине и вполне себе слушалась управления. Сосредоточившись, я почти не думала о том, как же так все это получилось. Я была поглощена лишь одной целью – помочь родителям отправиться в их маленькое путешествие вовремя. Немного беспокоило то, что приходится ехать относительно издалека, и наверное вопрос о том, где и как я проводила вечер, все же будет задан. Как же не хочется придумывать никаких отговорок! Да еще и на фоне сегодняшних папиных слов перед прощанием. Воспоминание об этом заставило меня поежиться. Неужели я чем-то выдала себя? Ну как же так?! Очень не хотелось сейчас снова встречаться с проницательным отцовским взглядом! Правда я надеялась, что спешка и форс-мажорная ситуация не позволят задавать мне неудобных вопросов. Прошло всего чуть больше получаса, как я, сворачивая с Ленинградского шоссе, набрала мамин номер и попросила их спуститься, чтобы не терять времени. Было без четверти одиннадцать. Они с папой уже ждали меня, поставив пару дорожных чемоданов и сумку на тротуаре, когда я, спустя три или четыре минуты после звонка, подлетела к подъезду. Открыв багажник, я поспешно выбралась из машины. - Мама ведь просила тебя не нестись сломя голову, - заметил отец, критически оглядывая заляпанную уже подмерзшим снегом решетку радиатора, номерной знак и даже приборы головного освещения. Колесные арки так же были забиты снегом. Я пожала плечами и открыла для мамы заднюю правую дверцу, зная, что папа сядет спереди. - Спасибо, что приехала, Ксюш, - произнесла мама, улыбнувшись мне. – Прости если вдруг оторвали тебя от отдыха. - Да все хорошо. Лучше садись, мам, не мерзи, - сказала я, и отправилась помогать укладывать вещи в багажник. Но папа быстро меня развернул со словами: - Ну а сама-то что? Не по погодке одета явно. Садись в машину, я сам тут управлюсь. Спорить я не стала и вернулась на свое место, с минуту наблюдая за тем, как снежинки роятся в свете фар и быстро таят, опускаясь на прогретое лобовое стекло. Затем хлопнула крышка багажника, и вскоре папа, отряхнувшись от снега, торопливо разместился на сиденье справа от меня. - Ничего не забыли? – спросила я, пристегивая ремни. - Вроде бы нет, - сказала мама с заднего сиденья. – Разве что таблетки от головы, похоже, оставила. - Плохо себя чувствуешь? – спросила я, трогая машину с места и глянув в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на мамино лицо. - Это просто погода, - ответила мама. – Ничего, пройдет. - В аэропорту найдется аптека, - сказал папа. – Забежим перед посадкой. До вылета самолета оставалось чуть больше часа. Пробок по дороге в Шереметьево не ожидалось, да и в такую метель вылет запросто могли задержать до улучшения погодных условий. Так что мы успевали. По крайней мере были все шансы успеть. Я поделилась своими мыслями с папой, и он согласно кивнул, посоветовав, правда, повнимательнее смотреть за дорогой. Конечно с грузом и пассажирами я уже так не гнала, как до этого по трассе, но заснеженная дорога и плохая видимость требовали значительной доли внимания. Мы почти не разговаривали, и лишь папа с мамой изредка перекидывались недлинными фразами, касательно того, кто, что и куда положил, на месте ли билеты и тому подобное. При съезде с Ленинградки на Шереметьевское шоссе, ведущее к терминалу C, я поглядела на часы – половина двенадцатого. Полчаса до вылета. Успели. Зарулив на стоянку, поближе к входу в здание терминала, я заглушила двигатель и выбралась наружу, намереваясь помочь папе с чемоданами. Мама тем временем забрала свои вещи из салона и присоединилась к нам. Снег все еще сыпал не переставая, и я укрепилась в мысли, что все вылеты скорее всего приостановлены. Догадки подтвердились, когда мы втроем прошли в здание и первым делом посмотрели на табло. - Что и требовалось доказать, - машинально пробормотала я. Все рейсы до полуночи были задержаны. Рейс 1135 Швейцарских авиалиний так же был в списке и пока лишь принимал регистрацию. - Значит, зря спешили, - сказала мама с облегчением. – Правда теперь неизвестно, сколько придется ждать. – Она повернулась ко мне и добавила: - Спасибо тебе, Ксюшенька. Поезжай, мы уж теперь тут как-нибудь сами. А то и так сорвалась из-за нас. - Ну что ты… - проговорила я, оглядываясь по сторонам. – У меня достаточно времени. Я вас провожу. И мы все трое направились к стойкам регистрации. Пока родители предъявляли свои билеты и сдавали багаж, я прохаживалась неподалеку и наблюдала за довольно сильным оживлением в здании аэропорта. Оно было и понятно – праздники, многие улетают в отпуска или на длинные выходные, а здесь внезапная задержка всех рейсов. Все же я пару раз поглядывала на время – слишком сильно задерживаться тоже не стоило. Не хотелось обидеть Настю и ребят. Но раз уж приехали в аэропорт, то провожать надо по-нормальному, пока мама с папой хотя бы не пойдут на посадку в самолет. Покончив с регистрацией и багажом, мама с папой подошли ко мне. - Посадки пока нет, - сказал папа, показывая на табло. – Но утверждают, что в скором времени самолеты начнут отправлять. - Надеюсь, вылетите почти вовремя, - улыбнулась я, еще раз взглянув на часы. – Без четверти двенадцать. - Да, главное добрались. Теперь-то уж улетим как-нибудь. Мама передала мне свою сумку и произнесла: - Пока не забыла, схожу в аптеку. Побудете здесь или пойдете к паспортному контролю? Я минут на пять. - Подниматься не будем, подождем тебя вон там, у лестницы, - ответил папа. Мама кивнула и направилась к торговым рядам в стороне от нас, а мы с папой неторопливо пошли к эскалаторам, ведущим в зону паспортного контроля и к залам ожидания на втором этаже. - Домой поедешь или как? – спросил вдруг папа каким-то немного странным голосом. Я посмотрела на него, пытаясь понять, что меня смутило в его простом, казалось бы, вопросе, и несмело улыбнулась: - А что?.. Мне уже спать пора? Шутливый тон, которым я это произнесла, особого эффекта не возымел. Папа лишь покачал головой, не без улыбки правда, но продолжил все тем же будто серьезным голосом: - У тебя все в порядке, Ксюша? Что-то беспокойно зашевелилось в груди, и легкий, но неприятный озноб пробежал по моей спине. - Да, все отлично, - отозвалась я, по возможности спокойно глядя ему в глаза. - Мы ведь говорили сегодня… - Я не о твоей работе, Ксения. Мы остановились неподалеку от эскалаторов посреди довольно шумного зала, и я немного растерянно огляделась по сторонам. По большей части из-за того, что мне стало вдруг трудно смотреть отцу в глаза. А он продолжил: - Как я ни заеду в твою квартиру, тебя почти никогда нет дома, Ксюш. Может скажешь, где пропадаешь в свободное время? Ты уж прости за прямоту, но у тебя появился кто-то? Я нервно сглотнула и подняла глаза. Папин проницательный взгляд был устремлен на меня, и выдерживать его стоило мне немалых усилий. - Даже если это и так, то что? – проговорила я тихо. – Разве я не могу сама решать, как и с кем проводить свое время? Это было сказано почти без раздражения, даже виноватым и нерешительным тоном, но папа все равно поморщился. - Не подумай ничего такого, - сказал он, немного помолчав. – В твою личную жизнь лезть никто не собирается. Но мы с мамой переживаем за тебя, ты ведь знаешь это. - Знаю… - отозвалась я. – Конечно знаю… Может просто не будем касаться болезненных тем? – я просительно поглядела на него, но отец качнул головой. - Я не стал бы об этом сейчас заговаривать с тобой, но сегодня мне случайно попал в руки твой телефон с открытым журналом звонков. И там лишь Настя, Настя, Настя… Как я понял, вы немало времени проводите вместе. Понимаешь, о чем я? Чувствуя себя окончательно загнанной в угол, я панически искала оправдания. Оправдания своему отсутствию дома, оправдания наиболее частым звонкам и сообщениям совершенно конкретному человеку… И не находила. Но в конце концов, что такого? Чем еще я могла выдать себя?! Или все настолько заметно?! - Ну и что? – проговорила я, опустив глаза. – Что не так-то? Я не могу с подругой пообщаться?.. - Ксения, ты за последний год сильно изменилась. Не в какую-то худшую сторону, нет. Этого я не хочу сказать. Ты живешь активной жизнью и, по-видимому, вполне счастлива. Еще весной мы с мамой дивились переменам, произошедшим с тобой. Тебя было просто не узнать после всего… Я потеряла терпение и, набравшись смелости, протестующее подняла ладони: - Слушай, пап, ну зачем все это?.. Прости меня, ради бога, я понимаю ваше беспокойство, и для меня безгранично ценна ваша с мамой забота обо мне! Но я не понимаю, что не так? Если вы и сами видите, что я счастлива, то к чему какие-то вопросы о личной жизни?.. Отец снова помолчал, будто подбирая слова, затем произнес, поглядев мне в глаза: - А ты уверена, что пошла по правильному пути, Ксюша? Еще с минуту мы не произносили ни слова, глядя друг на друга. Меня колотило мелкой дрожью, которая, как я по крайней мере надеялась, внешне пока не проявлялась никак. Во рту у меня пересохло, и сердце начало отстукивать уже ненормальный, слишком беспокойный ритм. - О чем ты?.. – все же пробормотала я, хотя это уже было совсем лишним. Мы понимали друг друга. - Ты сама знаешь, Ксения. Помотав головой от отчаяния, с нервным смешком я закрыла глаза и, с величайшим трудом сдерживая бурные эмоции, воскликнула, отворачиваясь в сторону: - Ой, все!.. Ну хватит! – в груди все сжалось от внезапного спазма, дыхание на мгновение перехватило, и я опасалась, как бы на глазах не выступили слезы. - Да, мы встречаемся! И что теперь? Лечить меня будете? Или сразу на костер?.. Папа неожиданно мягко взял меня за руку и снова повернул к себе. - Ксюш, успокойся, - произнес он без какой-либо строгости или резкости, наоборот, почти ласково. – Не выходи из себя. Я в отчаянии и со стыдом посмотрела ему в глаза. Наверное мои щеки и уши горели уже совсем неистово. По крайней мере я ощущала это. - Мама тоже знает? – спросила я, из последних сил сдерживая слезы. - Нет, - он покачал головой. – Да и не за чем ей знать. Нехорошо она себя чувствует в последнее время. - Не говори ей ничего, пожалуйста, - сказала я дрогнувшим голосом. - Я не скажу, успокойся. Отец прижал меня к своей груди, и я, чувствуя, что все-таки слезы навернулись на глаза, обняла его покрепче. - Ты презираешь меня, да?.. – проговорила я, немного восстановив дыхание. - Нет, никто тебя не презирает, - ответил папа. – Это твоя жизнь, Ксения, и только ты выбираешь курс, по которому полетишь. Я лишь хочу напомнить тебе, что мы все-таки не чужие тебе люди. - Мне не нужно об этом напоминать! – отстранившись, я с негодованием поглядела на него. – Зачем ты так говоришь? - Успокойся, - повторил он, снова беря меня за руку. – Я не стану тебя упрекать ни в чем или читать каких-то нравоучений. Ты уже взрослая. Но возможно когда-нибудь ты сможешь хотя бы объяснить свое решение? Набрав в легкие побольше воздуха, я прикрыла на мгновение глаза, а затем выдохнула и огромным усилием воли придала своему голосу некоторую уверенность: - Да… Наверное. Только ты и сам понимаешь, что я не смогу говорить об этом спокойно. Да и стоит ли говорить? Так получилось, пап. У меня и самой не слишком-то много разумных объяснений этому. - Захочешь поговорить – поговорим, - произнес он, сжав мое запястье. – Просто помни об этом, Ксюша. Пока мы рядом, ты можешь довериться нам. В этом не будет ничего дурного. - Спасибо… - отозвалась я с жалкой и виноватой улыбкой, чувствуя, что готова расплакаться прямо здесь и сейчас. – Я люблю вас с мамой очень… Простите меня, если что не так! Меньше всего мне хочется вас расстраивать, и потому и не могу говорить о том, что происходит… Отец посмотрел куда-то поверх моей головы и произнес: - Я надеюсь, что все будет хорошо, Ксюш. А теперь возьми себя в руки и успокойся. Мама идет сюда. Испуганно заморгав, я быстро спросила: - Что у меня на лице? Потекло все?.. Черт, где хоть какое-нибудь зеркало?.. - Да все нормально. Не нервничай только. - Ага… - пробормотала я укоризненно. – Тебе, наверное, легко это сказать! Мама подошла через минуту, и я приложила все усилия для того, чтобы выглядеть как можно более естественно, ну и чтобы голос не выдавал моего волнения. - Ну как? – спросила я, с улыбкой передавая маме ее сумку. - Теперь, кажется, действительно все, - она тоже улыбнулась мне в ответ. – Спасибо, Ксюш. – Ну так что? – этот вопрос был уже обращен к папе. - Пока ждем, - ответил тот, и еще раз поглядел на табло. – Пойдемте потихоньку наверх. Мы встали на эскалатор, и он поднял нас на второй этаж. И в тот момент, когда мы подходили к зоне паспортного контроля, раздался сигнал изменения электронного табло. - Похоже, для кого-то ожидание закончилось, - сказала я, наблюдая за отметками нескольких рейсов, готовившихся к вылету. - Ну значит и нашу посадку скоро объявят, - произнес папа. – Пора прощаться, Ксюш. Поезжай, времени уже много. Я на всякий случай поглядела ему в глаза, пытаясь понять много ли было двусмысленности в сказанном. Но никакого особого подтекста по его взгляду я не нашла. Разве что взгляд был слегка погрустневшим. - Ладно, поеду… - проговорила я немного рассеянно и повернулась к маме. – Напишите тогда сообщение, как приземлитесь, хорошо? Она кивнула, обняла меня и поцеловала в щеку: - Конечно, Ксюшенька, спасибо тебе. Поезжай осторожно, пожалуйста. - Да, конечно же… Обещаю. Затем я еще раз обняла отца и почувствовала, как он сжал мое плечо. - Да уж, ты поаккуратнее. Береги себя, Ксения, - добавил он, и вот в этих словах я уже почувствовала нечто большее, чем просто напутствие в дорогу. Чуть отступив назад, я поглядела на них обоих, улыбнулась и помахала на прощание рукой. - Приятного вам полета и хорошего отдыха, - сказала я, готовясь уходить, но что-то будто удерживало меня на месте. Словно недосказанность какая-то неловкая! Я не могла понять, что именно. - Спасибо, Ксюш, - сказал папа. – Созвонимся. Я покивала, улыбнулась еще раз доброму маминому взгляду и, развернувшись будто через силу, зашагала обратно к эскалатору, почему-то не в состоянии заставить себя повернуться и еще раз помахать им ручкой на прощание. Спускаясь вниз, я все думала об том странном чувстве и наконец решила для себя, что мне попросту стыдно сейчас лишний раз смотреть им в глаза. По крайней мере папе точно. Да и маме тоже. Ей даже больше, потому что она, похоже, действительно ничего такого не подозревала. Чувство вины и отчаяния снова сильными спазмами сдавило грудь и горло, и я поняла, что слез все-таки не избежать. Да они в общем-то уже и покатились по моим щекам, отнюдь не собираясь спрашивать у меня разрешения. Осознав, что в голове сейчас сильный и бурный хаос, а в теле непреодолимая дрожь и противный озноб, я решила, что нужно хоть немного успокоиться и прийти в себя, перед тем как садиться за руль и ехать куда бы то ни было. К счастью, особо никто на меня внимания не обращал, пока я шла почти через все здание, чтобы зайти в знакомую кофейню, расположенную среди торговых рядов. Оживление на терминале возросло, рейсы начали отправлять, и меня не могло не радовать, что мало кто сконцентрируется на моем залитом слезами лице. Зайдя в кофейню, я села за самый дальний столик и расстегнула пуговицы на пальто, потому что почувствовала, как мне становится жарко, и было даже немного трудно дышать. Не прикасаясь к меню, я положила руки на стол и сосредоточила взгляд на своих сцепленных, чуть дрожащих пальцах. Через минуту подошел официант. - Добрый вечер. Что вам принести? – спросил он, немного склонившись ко мне. - Двойной эспрессо, пожалуйста, - ответила я, не глядя на молодого человека. – Сахара не нужно. - Хорошо… - он помедлил и немного нерешительно добавил: - С вами все в порядке? «Разумеется, нет, черт побери!» - раздраженно подумала я, но вслух лишь произнесла негромко: - Да, все в порядке, спасибо. Официант ушел, и я снова погрузилась в свои невеселые мысли. Ощущение праздника, да и вообще все настроение неудержимо стремились к нулю, грозясь обернуться отрицательными отметками и втянуть меня в депрессию. Я чувствовала, что она уже не за горами. Вот теперь и для отца уже не тайна, что я влюблена в девушку… Что теперь будет? И как Насте об этом сказать?.. Она всегда старалась быть предельно осторожной и не выдать наших отношений там, где это было крайне неуместно! Но ведь каким-то образом все это всплыло… Дело во мне? Я выгляжу бессовестно счастливой рядом с ней?.. Другого объяснения у меня не было. После начала наших с Настей отношений я ожила, засияла энергией и радостью. Для меня все это было настолько желанным, что я попросту не обратила внимания на то, как это мое сияние озаряло все вокруг меня. Ну и разумеется самые близкие люди, на основе этого, а также всех сопутствующих фактов и обстоятельств, могли сделать вполне определенные выводы – Ксюша стала лесбиянкой. Вот класс! Ну и что теперь делать? Я не усмотрела какой-то агрессии или нравоучительных суждений в диалоге с отцом, но эта тема ведь в любом случае еще поднимется. От понимания этого меня бросало в дрожь. А Настя? Как сказать ей? Как она воспримет то, что наши отношения перестают быть тайной для тех людей, которым о них знать нежелательно? Сейчас мне даже не хотелось возвращаться к ней домой. Ведь она умеет очень тонко чувствовать мое настроение и порой, как мне казалось, даже способна читать мои мысли. Ну и что будет, если я заявлюсь туда в таком вот состоянии? Не хочу я портить ей праздник! Ни ей, ни ребятам. Только вот куда деваться сейчас? Остаться ночевать в этом аэропорту? Что за бред, господи… Опершись локтями о край стола, я запустила пальцы в волосы и закрыла глаза, прислушиваясь к пульсирующему стуку в висках на фоне стороннего оживленного шума в помещении. Спустя несколько минут принесли мой кофе. Аромат напитка был притягательным и приятным, но обращать на это внимание не было сил, и я без особого предвкушения поднесла к губам чашечку и сделала небольшой глоток. Горячий кофе все-таки немного помог справиться с ознобом и слегка приободрил мое приунывшее и затуманенное мрачными мыслями сознание. В конце концов, что толку теперь сидеть и реветь? Ну или не реветь, а душить себя всеми этими невеселыми размышлениями? Что сделано, то сделано. Ничего уже не вернуть! Да и будь возможность, как сегодня выразилась Настя, повернуть время вспять, я все равно сделала бы все точно так же, без колебаний. Пусть тайна моей личной жизни начала приоткрываться, ну и что же? Да неужели из-за этого я разорву отношения с Настей? Ни за что! Лишь она одна умеет чувствовать и понимать меня, лишь она способна дотронуться до самых тонких и нежных струн моей души, чтобы они радостно дрожали, порождая прекрасную музыку! Пусть со стороны все это выглядит так, будто я сошла с ума! Пусть все это похоже на какой-то безумный круговорот событий в не менее безумном сне, но я не жалею ни о чем! И никогда не пожалею! Последние мои мысли придали мне новых сил и вернули потерянную было уверенность. Я допила свой кофе, подозвала официанта и, расплачиваясь, заказала с собой одну кружку капучино. Пока готовили мой заказ, я сходила в уборную и немного привела себя в порядок. Пора было двигаться домой. У Насти наверное веселье уже в самом разгаре. Забрав кофе, я вышла в вестибюль и поглядела на табло. Было уже двадцать пять минут первого, и посадка на рейс 1135 уже закончилась. Значит мама с папой уже в самолете. Ну что же, вылетят всего лишь с небольшой задержкой. Не слишком торопясь, я вышла из здания терминала, оплатила парковку и прошла к своей машине. Где-то за зданием послышался мощный гул двигателей во взлетном режиме. Я подняла глаза к сумрачному небу и увидела исчезающий в снежной пелене и мерцающий огнями силуэт огромного 747-го, уходящего в сторону ленинградского шоссе и быстро набирающего высоту. Хорошо. Значит самолеты действительно уже отправляют. Может быть и рейс родителей рулит наконец на исполнительный старт. Забравшись в уже остывший салон «Снежинки», я запустила двигатель, включила отопление и пристегнула ремни. Глубоко вдохнув, я постаралась выбросить из головы остатки тяжких мыслей и наконец тронуться в обратный путь. Но внезапно что-то сжалось у меня внутри, сильно и болезненно. Выдохнуть я кое-как смогла, а вот снова набрать в легкие воздуха было почему-то затруднительно. Дрогнувшей рукой я поставила кружку с кофе в подстаканник и, расстегнув несколько пуговиц на пальто, приложила ладонь к груди в области сердца, которое билось слегка учащенно. Что такое?.. Давно не было подобных ощущений. Что же за спазмы вдруг? Я слишком перенервничала? Выключив на время систему климат-контроля, я даже чуть опустила окно, позволив холодному воздуху проникнуть в салон. Это немного помогло мне освежиться, и спустя минуту дышать стало чуть легче. Ох, этого еще не хватало… А может кофе был чересчур крепкий? Все-таки эспрессо я не так уж часто пью. Почувствовав вдруг довольно ощутимую жажду, я пожалела, что не купила бутылочку минеральной воды. Но возвращаться уже не хотелось, да и время было позднее. Прислушавшись к своим ощущениям и убедившись, что вроде бы все пришло в норму, я включила передачу и начала выезжать со стоянки на дорогу. На ближайшем развороте я повернула в обратную сторону, и не слишком превышая скорость, направила машину к Ленинградскому шоссе. Почувствовав, что в салоне становится холодно, я подняла стекло и вновь включила отопление. «Снежинка» двигалась в правом ряду. Попутных машин видно не было, лишь где-то позади за снежными вихрями светились еще чьи-то фары. Я немного сбросила скорость и, нащупав кружку с кофе, взяла ее и поднесла к губам. Но сделать глоток я не успела. Что-то привлекло мое внимание слева, и я машинально повернула туда голову. Почти в ту же секунду меня ослепило ярким светом, будто кого-то развернуло на встречной стороне дороги, и его фары впились своими лучами прямо в мои глаза. Правда лишь на мгновение. Но вспышка была вовсе не на дороге, а значительно дальше, за темным перелеском, над обширным полем, прилегающим к территории аэропорта. И там в ореоле желтоватого света, исходящего от множества придорожных фонарей и мачт освещения аэродрома, я заметила еще один силуэт самолета. Его нос был задран под неестественным для взлета, слишком большим углом, и этот самолет кренился, заваливаясь на правое крыло. Прожекторы у оснований крыльев и на не убранной еще передней стойке шасси и ослепили меня ярким светом. Все произошло за несколько секунд. Пилоты самолета, который по какой-то причине не смог штатно подняться в воздух, сделали последнюю попытку спасти ситуацию. Но было слишком поздно! Чтобы выровняться у них не хватало ни высоты, ни скорости. Самолет, неуклюже кренясь, скрылся за темным массивом перелеска. И в следующее мгновение раздался глухой удар, от которого «Снежинку» даже качнуло, и сквозь ряды голых темных деревьев было видно, как в облаке черного дыма к небу взметнулся, вытягиваясь и быстро теряя форму, огромный огненный шар. Я выронила стаканчик с кофе, неловко вильнув при этом рулем. Машину повело, и я инстинктивно выровняла занос, съехав при этом на обочину. В шоке от увиденного, я слишком резко затормозила. Колеса потеряли сцепление с заснеженной трассой, застучала ABS, и машина, заскользив по накату, уткнулась носом в большой придорожный сугроб. Повернув голову налево, я увидела, что за лесом, там где упал самолет, становится светло от многочисленных языков пламени. У меня на глазах еще что-то взорвалось, и снова вверх поднялся очередной огненный гриб. - Господи… - пробормотала я, дрожащими руками отстегивая ремни и выбираясь из машины. – Господи, что же это… Что-то сжалось в груди настолько, что я не смогла больше произнести ни одного слова. И что-то заставило меня, не заботясь ни о машине, ни о собственной безопасности, броситься прямо через дорогу, туда, где объятые пламенем, полыхали обломки неизвестного самолета… Неизвестного?.. «О, нет, нет! Быть этого не может!.. Этого просто не может быть!!!» Соскользнув с дорожной насыпи в овраг перед лесом, я упала в снег, ударившись коленом обо что-то заледенелое, тут же поднялась, не чувствуя ни боли, ни холода и, проваливаясь едва не по колено в глубокие сугробы, принялась отчаянно пробираться к перелеску. Здесь снега было поменьше, и я удвоила, даже утроила свои усилия, прорываясь сквозь сухой кустарник и огибая темные стволы деревьев. Необъяснимое чувство отчаянной тревоги, стремительно перерастающее в безумную панику, толкало меня вперед, в это пламя, одновременно заставляя забыть обо всем остальном. Я почти выбралась из перелеска, в сотне метров от которого пылал огонь. Жар от него ощущался уже отсюда, ровно как и характерный запах горящего авиационного топлива. У самой опушки леса я наткнулась на какой-то массивный предмет. Это оказалась передняя стойка шасси, на которой осталось всего одно колесо. Не теряя ни секунды, я бросилась вперед и увидела на заснеженном поле кабину самолета. При ударе она отделилась от фюзеляжа, ее отбросило вперед, и теперь я могла видеть то, что он нее осталось – бесформенную, помятую массу, еще совсем недавно бывшую носовой частью «Боинга» 737. Кажется я издала сдавленный стон, так и не перешедший в крик из-за спазмов, сжавших мое горло. Я ощутила, как ноги стали отказываться держать меня, и я едва не упала, сделав еще несколько шагов. Вокруг было множество пылающих обломков, но я уже не обращала на них внимания. Чуть дальше виднелась центральная часть фюзеляжа, искореженная и объятая пламенем, но я все равно смогла заметить на правом борту эмблему швейцарских авиалиний. Последняя моя надежда умерла в мучительной агонии, я упала на колени, закрыв лицо руками. Я не слышала своих рыданий, не слышала даже гула пламени вокруг себя. Мир попросту померк, чувство реальности размылось до предела. Не услышала я и собственного голоса, когда в стиснув пальцы в кулаки и до боли впившись ногтями в ладони, я закричала в самой последней стадии отчаяния: - Господи, за что?!! Ну за что?!! Почему?!! Родители летели бизнес-классом, который на моих глазах выгорел почти за секунды! Самолет был заправлен топливом под завязку, и пожар скорее всего погубил всех, кто хотя бы теоретически мог выжить при ударе! Даже думать об этом было невыносимо, не то, что видеть прямо перед собой… Содрогаясь от нового приступа неудержимых рыданий, я упала на снег, вцепившись в его мерзлую массу сведенными судорогой пальцами. Мыслей не было уже практически никаких. Все сразу стало безразлично и я, уничтоженная этим шоком и поглощенная навалившейся апатией и внезапным чувством беспомощности, ощутила, что сознание начинает меня покидать. Секунды прошли или минуты, я не знала, но что-то вдруг заставило сознание вновь активизироваться. Я подняла голову, затем и сама приподнялась на дрожащих руках и огляделась по сторонам, правда почти ничего не различая из-за слез, полностью затуманивших мой взор. Мое внимание привлек какой-то звук, и мне потребовалось еще немного времени, чтобы понять, что это был крик. Кричал ребенок, как я поняла. И где-то совсем недалеко. Кое-как вытерев глаза, я встала на колени а затем, приложив все же немало усилий, поднялась на ноги. Еще раз осмотревшись, я пошла на крик, прикрываясь рукой от нестерпимого жара пламени горящего неподалеку одного из двигателей с остатками крепления к крылу. В нескольких десятках метров впереди я обнаружила какие-то пластиковые обломки, вероятно от внутренней обшивки самолета, чьи-то вещи, сумки и что-то еще. Посреди всего этого я и увидела маленького ребенка. Даже не маленького, а просто грудного, завернутого в теплый, подбитый мехом конверт. Из-под приоткрытого клапана этого самого конверта и доносился истошный крик и плач младенца. Его выбросило из самолета после удара? Он ведь живой! Повезло малышу! Такой маленький, а успел родиться уже во второй раз. Я поспешно подняла отчаянно вопящий сверток и прижала к груди. Где, черт возьми, спасатели?! Я повернула голову в сторону аэродрома и заметила множество синих и оранжевых проблесковых маячков, приближающихся к месту крушения по технической трассе, проложенной вокруг летного поля. В стороне шоссе за лесом на обочине мигали аварийками несколько автомобилей. Кажется уже и оттуда спешили люди. Укрывая плачущего малыша от жаркого пламени, я прошла немного дальше и увидела секцию из двух пассажирских кресел, вырванных с корнем со своих мест. В одном из них была какая-то молодая женщина. Она слабо шевелилась, будто пытаясь ощупать себя и убедиться, насколько сильно она пострадала. Ускорив шаги, я подошла поближе и склонилась над ней, и тогда женщина, заметив меня, просительно протянула ко мне руку. - Пожалуйста, помогите! – проговорила она слабым голосом. – Я не могу расстегнуть ремень… Помогите, умоляю вас! - Сейчас… - отозвалась я, опускаясь на одно колено. – Не волнуйтесь, спасатели на подходе. Сейчас… Одной рукой придерживая малыша, я нащупала пряжку ремня и помогла женщине покинуть кресло. Встать она не смогла и сползла прямо на снег, прислонившись к каркасу секции кресел. - Спасибо… - проговорила она, с благодарностью посмотрев на меня. – Спасибо вам… Вы тоже были на борту? - Нет, - ответила я, озираясь по сторонам. – Это не ваш ребенок? Она покачала головой: - Я летела одна… Боже! Что же это за кошмар такой?.. - Послушайте, - сказала я торопливо. – Возьмите малыша и подержите до прихода спасателей. Они будут с минуты на минуту. Я должна посмотреть, не выжил ли еще кто-нибудь! Женщина с готовностью покивала: - Конечно… Давайте его мне… И спасибо вам! – последнюю фразу она произнесла, когда я уже отходила в сторону, ища глазами людей или хотя бы пассажирские кресла, в которых теоретически мог оказаться кто-то живой. Скупая надежда, зародившаяся в моей душе, заставила меня поторопиться. Вероятность была ничтожная, но я не имела права не принимать ее во внимание! Самолет развалился на части. Людей вместе с креслами выбросило наружу. Быть может… Быть может все же кто-то еще остался в живых? Я резко оборвала свои мысли, заставив их отключиться почти полностью, боясь спугнуть свою последнюю, слабую, едва теплящуюся надежду. С трудом терпя жар пламени и задыхаясь от удушливых продуктов горения, я металась среди обломков самолета еще несколько минут. А затем к месту катастрофы, пробираясь через снег, подъехали спасатели и аварийные службы аэропорта. Тяжелые пожарные машины наконец добрались до цели, и расчеты приступили к работе. К тому времени я нашла несколько тел. Подходя к каждому их них, я с дрожью во всем теле пыталась обнаружить хоть какие-то признаки жизни, одновременно разрываемая на части страхом увидеть в очередном погибшем пассажире кого-то из родителей… Слезы снова начали неудержимо катиться по щекам от осознания того, что скорее всего уже слишком поздно, что их уже нет и что, вероятно, их не стало еще при ударе о землю. Теряя остатки сил, рассудка и самообладания, я двинулась к объятой огнем центральной части фюзеляжа. Здесь меня и перехватили пожарные. - Вы были в самолете?! – прокричал кто-то у меня над ухом. Я ничего не смогла ответить, и вопрос прозвучал снова, потом ко мне обратился еще кто-то, но я уже ничего не слышала и не могла понимать. Кажется я твердила о том, что там могли остаться люди, что где-то там мои родители и что я должна им помочь. Все вокруг было как в тумане, голова кружилась, и меня начинало мутить. Похоже, я наглоталась дыма, и готова была потерять сознание. Но уходить отсюда я не собиралась и продолжала стремиться к горящим обломкам, а спасатели тщетно пытались меня удержать и в чем-то убедить. Слова о том, что я сотрудница МАКа, так же не произвели никакого эффекта. В конце концов кто-то попросту обхватил меня вокруг бедер, перекинул через плечо и понес подальше от этого бушующего ада. Сопротивляться не было ни сил, ни возможности, и сознание, похоже, все-таки покинуло меня на некоторое время, потому что в себя я пришла уже в карете скорой помощи с кислородной маской на лице. Открыв глаза, я увидела над собой потолок медицинского микроавтобуса, какие-то приборы в стороне от меня, но никого из медперсонала в машине не было. Тогда я сделала еще несколько глубоких вдохов, сняла маску и не без усилий села на койке, спустив ноги на пол. Я была вся насквозь мокрая и чувствовала, что продрогла до самых костей, моя одежда была в грязи и копоти, но все это меня нисколько не волновало. В машине было довольно тепло, но я, собравшись с силами, поднялась и, отодвинув боковую дверцу, выбралась наружу, снова оказавшись под снежным бураном. Резкий перепад температуры заставил меня содрогнуться. Машина стояла на обочине шоссе. Медицинского и полицейского спецтранспорта здесь было очень много. Одну из полос закрыли для движения, повсюду суетились люди. Ко мне подбежал человек в синем комбинезоне. Врач из бригады этой самой машины скорой помощи, как я поняла. - Зачем вы встали?! – крикнул он, намереваясь вернуть меня обратно в машину. – С вами еще не закончили! Ложитесь, пожалуйста, обратно! - Я в порядке, - придав своему голосу всю возможную твердость, я отстранила его руку. – Я не летела этим рейсом… Просто пыталась помочь. - Идите внутрь, - настаивал он. – Замерзнете на холоде! Отрицательно покачав головой, я спросила: - Где оперативный штаб? Как можно узнать, куда повезут выживших? Прошу вас, это очень важно! - Успокойтесь, спасатели работают. Вы сами видите, ничего еще не ясно. Пострадавших скорее всего примут в Склифосовского. Опустив глаза, я кивнула и сделала шаг в сторону, но врач снова удержал меня: - Вернитесь, пожалуйста, в машину! - Нет, мне нужно идти, - ответила я. – Спасибо вам. - Черт вас побери, что за упрямство!.. Да постойте же! – он поспешно вытащил из машины плотное покрывало и протянул мне. – Вот, укройтесь хотя бы. - Спасибо… - я накинула покрывало на плечи и побрела через дорогу туда, где осталась моя «Снежинка». На дороге уже скапливались машины. Кто-то просто притормаживал, наблюдая весь этот хаос, развернувшийся на дороге и там, за лесом, кто-то останавливался и выходил из своих автомобилей. Я подошла к «Снежинке», окоченевшими пальцами взялась за ручку двери и открыла ее. Укутавшись в покрывало, я забралась в салон, захлопнула дверцу и, запустив двигатель, включила отопление на полную мощность. Была опасность конкретно простудиться и подхватить воспаление легких, правда об этом я вяло подумала лишь сейчас. Меня вообще не занимали практически никакие мысли. Даже не было желания думать как и почему произошла эта страшная катастрофа. Об одном я думала, и думала непрерывно – не примчись я сломя голову к родителям, они скорее всего не успели бы на этот чертов рейс! Их лица снова появились перед моим мысленным взором, как в тот самый момент, перед тем, когда я повернулась, чтобы спуститься на эскалаторе в вестибюль терминала. Новые болезненные спазмы сдавили мою грудь, и я заплакала, закрыв лицо руками. - Это ведь сон… - пробормотала я машинально. – Этого нет ничего! Просто ночной кошмар!.. Я проснусь! Я должна проснуться!.. Отняв одну руку от лица, я с силой впилась ногтями в свое бедро, разрывая и без того изодранный до невозможности чулок. Ничего не произошло, я лишь испытала физическую боль, никак не сравнимую с тем адом, что творился сейчас в моей душе. Уткнувшись лбом в рулевое колесо, я затряслась от безудержных рыданий, едва сдерживая рвущийся наружу нечеловеческий крик. Не знаю, сколько прошло еще времени, перед тем, как я снова стала хоть немного воспринимать происходящее вокруг меня. Может двадцать, может тридцать минут. Приоткрыв глаза, я поглядела сквозь частично запотевшее стекло на дорогу. Там продолжалась суета – мерцали синие проблесковые маячки на спецтранспорте, туда-сюда сновали люди, стояло и множество гражданского транспорта на аварийках. Над лесом, водя лучом прожектора по месту катастрофы, завис вертолет. Из-за стрекотания лопастей винта вертолета я не сразу поняла, что на соседнем сиденье гудит вибрацией мой телефон. Повернув к нему голову, я сфокусировала слезящиеся глаза на экранчике и увидела, что звонит Настя. Я долго смотрела на дрожащий телефон, но так и не заставила себя протянуть руку и ответить на звонок. Вибрация прекратилась, экран погас. Настя… Только сейчас я вспомнила о ней! Она ведь ждет, что я приеду… И, надо полагать, ничего не знает о произошедшем. Если не включала телевизор. По крайней мере несколько фургончиков с телерепортерами здесь уже виднелись, и какая-нибудь информация в любом случае ушла в СМИ. Сколько же раз Настя уже позвонила? Взяв наконец телефон в руки, я обнаружила восемь пропущенных звонков. Черт возьми… Я даже и не знаю, как и что ей сейчас говорить! Пока я соображала о том, что нужно немного взять себя в руки и перезвонить, телефон снова задрожал в моей ладони. Ответив на вызов, я поднесла телефон к уху: - Да, Насть… - своего приглушенного, сдавленного и слегка охрипшего голоса я даже не узнала. Настя, как мне показалось, в недоумении помедлила, а затем спросила: - Ксения? Где ты пропадаешь? - ее голос пока еще не выражал тревоги, но был настороженным. – У тебя все в порядке? Медленно и с трудом сглотнув, я отозвалась тихо, почти шепотом, сдерживая очередную волну слез: - Нет, Насть, не в порядке… Прости, я не могла ответить раньше. Случилось несчастье… На том конце линии воцарилось напряженное молчание. Затем Настя произнесла: - Что произошло, Ксюша?.. Ты цела? Что с тобой?.. Закрыв глаза и нервно, с судорожным всхлипом вдохнув немного воздуха, я отозвалась: - Прости, нет сил говорить сейчас… Я не смогу приехать, не обижайся, пожалуйста. Перезвоню тебе потом, ладно? - Ксения, что у тебя случилось?! – довольно резко спросила Настя, от волнения теряя самообладание. – Говори немедленно! Ты слышишь меня?! Стараясь не заплакать снова, я немного подышала и лишь потом ответила уставшим и отчаянным голосом: - Включи телевизор, и все поймешь сама… Прости, Насть, мне нужно домой. Поговорим позже. Прости меня. Настя не успела ничего сказать, потому что я поспешно закончила разговор и бросила телефон на сиденье. Это было конечно совсем не хорошо, но объяснять все, что произошло за последний час у меня просто не было никаких сил! Мне было необходимо хоть немного прийти в себя и сосредоточиться. В моей голове возник определенный план дальнейших действий, и я была намерена немедленно приступить к его исполнению. Идти сейчас и терзать медицинских работников или сотрудников МЧС не было никакого смысла. Остался ли кто-то из моих в живых, или надежда все-таки ложная, я могла узнать лишь тогда, когда закончится спасательная операция и будет организована какая-нибудь горячая линия для родственников. Я намеревалась доехать до своей квартиры, немного прийти в себя, а затем выяснить, в какие точно больницы могли отправить пострадавших и уже после этого обзвонить их все поочередно. Было сказано о Склифе? Именно там работал Александр Николаевич, некогда починивший меня саму и оказавший после этого неоценимую услугу, направив по нужному пути в момент страха и отчаяния. Быть может стоит сразу позвонить ему?.. Нет, он может быть занят… Или вообще не на дежурстве. С трудом взяв себя в руки и заставив хаотичный рой мыслей немного притихнуть, я вытерла слезы, стянула с себя покрывало и убедилась, что дрожь в теле немного унялась. Нужно было ехать. На месте этой ужасной трагедии я больше ничего не могла сделать. Оставалось лелеять последнюю надежду, которая через несколько часов или подтвердится или погибнет. Дрожащими пальцами я вытянула и пристегнула ремни, а после этого осторожно принялась выводить машину с занесенной снегом обочины, больше ни разу не взглянув на место катастрофы, которое приходилось сейчас покидать. *** Я ехала медленно, с трудом контролируя машину в этой непрекращающейся метели. Плетясь в правых рядах, я уныло думала о том, что такими темпами довольно долго могу добираться до дома. Но, впрочем, спешить сейчас было особо не за чем. Когда спустя пятнадцать или двадцать минут после разговора с Настей я уже двигалась к Москве по Ленинградскому шоссе, мой телефон снова задрожал на соседнем сиденье. Гарнитуры у меня с собой не было, и потому я нащупала телефон и коротко поглядела на экран. Да, это снова была Настя. Сбросив еще скорость, я ответила на вызов: - Да… - Ксюша?.. Господи… - почти сразу раздался в динамике подавленный Настин голос. – Я видела репортаж… Не знаю, что сказать, но это просто ужасно! Боже мой… - Не говори ничего, - пробормотала я. – Мне до сих пор не верится… - Где ты, Ксю? – спросила она, немного помолчав. - Пока что еду к себе домой. - Хорошо. Собираюсь и немедленно выезжаю к тебе! Я все же сумела сообразить, что скорее всего они там уже успели попраздновать и вряд ли кому-то из них стоит садиться за руль. - Насть, не надо! – с оттенком паники в голосе воскликнула я. – Только вот ты глупостей не делай! Прошу тебя! Я позвоню… - Все, Ксения, - не терпящим возражения тоном отрезала она. – Поезжай осторожно и дождись меня дома. Ты поняла меня? - Насть… - начала было я. - Поняла или нет? Судорожно глотнув и переведя дыхание, я отозвалась тихо: - Поняла… - Хорошо, - сказала она, смягчив голос. – Держись, Ксюша. Я скоро. Она отключилась, и я наконец взялась обеими руками за руль. Не хотелось мне сейчас никого видеть. Даже Настю… Меня передернуло от этой ужасной мысли. Настя слишком хорошо умеет меня чувствовать, и мне не хотелось, чтобы она видела меня в предельно подавленном и разбитом состоянии, когда уже попросту не хочется жить. Нечто подобное уже было – когда я безумным ураганом ворвалась в Настину жизнь и превратила ее не пойми во что. Тяжелое ощущение того, что все повторяется снова, угнетало и давило меня сейчас. Прошло еще наверное не менее получаса, прежде, чем я добралась до дома и припарковала машину во дворе. Несколько минут мне потребовалось на то, чтобы собраться с мыслями, а затем выудить из бардачка ключи и выйти на улицу. До подъезда было всего несколько десятков метров, но я снова мгновенно замерзла, потому что моя одежда по пути сюда конечно же высохнуть не успела. Поднявшись к себе, я зашла в квартиру и на некоторое время остановилась в прихожей. Тишина поглотила меня, заставив болезненно ощутить внезапно нахлынувшее чувство одиночества и опустошенности. Да, на душе было пусто. А еще холодно и очень больно. Из головы не выходили ужасные мгновения, пережитые на месте крушения, и чувство вины грызло меня настолько нестерпимо, что я не выдержала и, шагнув в коридор, сползла по стене на пол и затряслась от совершенно уже бесконтрольных рыданий. Сознание стало каким-то совсем размытым, я уже ничего не могла соображать. Да и не хотела. Концентрация внимания на любой мысли в итоге сводилась все к одному и тому же – если катастрофа и была неизбежной, то родителей уберечь от нее я была способна! Не нужно было только приезжать! Не нужно было лететь сюда со всей дури!!! Не знаю, сколько времени я провалялась на полу коридора, но в какой-то момент я вдруг услышала звук открывающейся входной двери, которую я и не удосужилась запереть, шаги и голоса. Я с трудом принялась разлеплять тяжелые веки, силясь разглядеть хоть что-то в неярком свете, и через секунду уже увидела ворвавшуюся в коридор Настю. За ней в прихожей стояли Артем и Милена. Как я заметила, они даже переодеться не успели. Настя подлетела ко мне и, упав на колени, обхватила ладонями мою голову. - Ксюша!.. – воскликнула она совсем не своим голосом, вглядываясь в мои наверное совсем пустые глаза. – Господи, что с тобой?.. Ты жива?.. Да не стойте же, помогите мне! – последнее было обращено к ее спутникам. Сбросив оцепенение, Артем с Миленой тоже поспешили ко мне, и втроем они усадили меня на полу. Настя дрожащими от волнения руками убрала спутавшиеся волосы с моего лица, а затем, схватив меня за запястье, принялась нащупывать пульс. - Да я живая, оставьте меня… - тихо пробормотала я, делая слабую попытку высвободить руку. - Проклятье, Ксения! – было заметно, что Настя с трудом сдерживает свое негодование. – Ты вся мокрая и просто ледяная!.. Иди ко мне, поднимайся, ну же! - Насть, ее в сухое переодеть надо срочно, - сказала Милена, помогая Насте поставить меня на ноги. - Знаю, но сначала ее нужно отмыть, - Настя приобняла меня за плечи и повела по направлению к ванной. – Артем, вон там гостиная, подожди немного, ладно?.. Милена, прошу тебя, сходи на кухню и завари горячего чая для Ксюшки… Всей этой бурной деятельностью Настя быстро наполнила шумом и движением тишину моей квартиры, но сама я реагировала на все происходящее очень вяло и почти с полным безразличием. Разве только ощущение того, что я теперь не одна, немного успокоило мои измученные до невозможности нервы. Заперев за нами дверь ванной комнаты, Настя помогла мне разуться и торопливо принялась снимать с меня всю одежду, изодранную и перепачканную грязью, а затем велела забираться в ванну, и поддержала меня под руку. - Бедная моя девочка… - проговорила она, сжимая мое запястье. – Сейчас ты немного согреешься. Все будет хорошо, потерпи… Настя пустила не слишком горячую воду, но я все равно застонала, стиснув зубы, и уперлась ладонями в стену, чтобы сохранить равновесие. Плотные и стремительные струи воды обожгли мое промерзшее тело так, что захотелось даже закричать. Мгновенно откликнулись ломящей болью закоченевшие пальцы рук и ног, напомнила о себе каждая ссадина и царапина, о которых я до этого даже и не думала. - Потерпи, малышка! – сказала Настя, слыша мои стоны. – Вода не горячая совсем, просто ты замерзла сильно! Сейчас будет легче. Но эффект от болезненных ощущений продлился недолго, и душевная боль все равно безжалостно и неумолимо подавила физическую. - Там все сгорело, Насть… - проговорила я, не оборачиваясь к ней. – Там все к чертям сгорело!.. - Тихо, Ксюша, тихо… Не нужно сейчас об этом. Настя убавила напор воды и осторожно обтирала меня пропитанной гелем для душа мочалкой. Я качнула головой и произнесла дрогнувшим голосом: - Ты просто не была там… В этом аду… Не видела этого кошмара в огне! О, господи, Настя, они ведь могли выжить при ударе, а потом… Потом… Мое ослабевшее тело снова затрясло, и ноги перестали держать меня. Настя не позволила мне упасть и подхватила меня под руки. Я села, поджав под себя ноги, и закрыла лицо ладонями. - Это я во всем виновата, Насть! – мне хотелось выкрикнуть эти слова, но сил на крик не хватило. – Я отвезла их навстречу гибели… Будь оно все проклято!!! Зачем я только поехала?! Они были бы сейчас живы!!! Настя вдруг резко схватила меня за волосы, заставив поднять голову, и наотмашь влепила мне неслабую пощечину! Мгновенно потеряв дар речи, я округлившимися от шока глазами уставилась на нее в полном недоумении. А она склонилась ко мне поближе, обняв ладонями мое лицо, и поглядела в мои глаза. - Прости меня, - произнесла Настя немного неуверенно и виноватым голосом. – Ну что, легче немного? С минуту я не могла вымолвить ни слова и только бессмысленно хлопала ресницами. Но, как ни странно, эта жесткая мера слегка привела меня в чувство. - Я не смогу с этим жить, Настя… - наконец прошептала я, опуская глаза. – Ты бы смогла? - Если бы самолет разбился по моей вине, то может и не смогла бы, - нетерпеливо ответила она. – Ты ни в чем не виновата, Ксения! Но об этом мы сейчас говорить не будем! Ты что, нашла тела? Там совсем не было выживших? - Были… - проговорила я. - Вот и заткнись сейчас, пожалуйста! Я послушно сомкнула губы и прикрыла глаза, а Настя, вновь взяв в руки поливалку душа, принялась смывать с меня пену. Мне казалось жестоким то, что она пытается оживить мою последнюю надежду, но ведь я и сама совсем недавно пыталась за нее держаться. Прежде чем окончательно предаваться отчаянию стоило бы наверное удостовериться хоть в чем-то наверняка. Но разум сейчас упорно отказывался подчиняться любой, даже самой простой логике. Через несколько минут Настя вывела меня из ванной, закутанную в большое полотенце, и провела в спальню. Вслед за нами зашла и Милена, неся в руках кружку с дымящимся чаем. - Ну что, Насть? – спросила она, подойдя поближе. Настя в ответ лишь поморщилась и покачала головой. Сняв с кровати одеяло, она усадила меня и укутала им поверх полотенца. - Вон там ее гардероб, - произнесла Настя. – Проследи, чтобы она оделась потеплее и помоги ей высушить волосы, пожалуйста. Возможно нам сейчас придется ехать. - Хорошо, не беспокойся, - Милена кивнула и поставила кружку с чаем рядом со мной на прикроватный столик. - Спасибо. Я должна сделать несколько звонков, - с этими словами Настя поспешно вышла из комнаты. - Попей, - сказала мне Милена, направляясь к гардеробу. – Ты хоть немного отогрелась? Я покивала и, высунув руки из-под одеяла, взяла кружку со столика. Сделав небольшой и осторожный глоток, я все-таки обожгла губы. - Как вы сюда добрались? – спросила я. - Артем привез, - отозвалась Милена, оборачиваясь ко мне. – Он выпил-то всего бокал шампанского… Что, слишком горячий чай? - Да нет, терпимо… - я сделала еще глоток, поставила чай на столик и умолкла, ощущая, как мной начинает овладевать апатия от чувства безнадежности и собственного полного бессилия. Через минуту Милена принесла мне белье, и пока я, избавившись от полотенца, вяло и неохотно стала натягивать трусики и топик, она отправилась искать мне одежду. Из коридора периодически слышались Настины шаги и ее приглушенный голос. Наверное она ходила туда-сюда по всей квартире, разговаривая по телефону. Несколько раз я не без содрогания услышала, как пару раз она называет имена и фамилию родителей. Судя по всему, Настя сейчас занималась тем, чем собиралась заняться и я сама по возвращении домой – звонками во все крупные больницы, которые могли принять пострадавших. Милена тем временем принесла мне теплые колготки, свитер и брюки, потребовав, чтобы я одевалась немедленно. Затем она спросила, где лежит фен и после этого вышла из комнаты, вероятно также и с намерением узнать у Насти, прояснилось ли хотя бы что-нибудь. Ну а я боялась услышать какие-либо новости. Боялась, потому что отчаяние уже зашкаливало и надежда медленно, но верно угасала в моей душе. Я почти оделась, когда вернулась Милена с феном в руках. Она помогла мне закончить, а затем принялась тщательно сушить мои влажные, спутанные волосы. - Что-нибудь слышно там?.. – набравшись смелости, проговорила я. - Нет пока, - Милена успокоительно погладила мое плечо. – Настя пытается выяснить. Подождем еще немного. Может тебе на работу кому-то из своих позвонить? Там ведь уже наверняка в курсе всего. Покачав головой, я тихо проговорила, в то время как слезы вновь покатились по моим щекам: - Это не имеет смысла. Рабочая группа будет заниматься самолетом. Пострадавшие пассажиры – дело спасателей и врачей. Она понимающе покивала и, не произнося больше ни слова, сжала своими пальцами мое запястье. Вдруг дверь спальни распахнулась и на пороге стремительно возникла Настя. - Ксю, живо вставай! Мы уезжаем! – голос у нее был взволнованный, в руках она держала телефон с еще не погасшим экраном. – Твой отец в реанимации, в Склифе! Я вскинула голову и открыла было рот, но слова не смогли сразу сорваться с моих губ. Я несколько мгновений глядела на Настю ошеломленным взглядом и лишь затем произнесла, подавляя спазмы в горле: - А мама?.. Энергия, с которой Настя ворвалась в комнату, заметно угасла, от чего сердце мое мгновенно куда-то провалилось. Чуть отвернувшись, она склонила голову, но, по-видимому, взяв себя в руки, снова взглянула на меня и произнесла: - Мне очень жаль, Ксюша… Поедем, не стоит терять времени. Приложив ладонь к груди и сделав судорожный, по возможности глубокий вдох, я поднялась, преодолевая слабость в ногах. Виски заломило тупой болью, но я собрала остатки сил и сказала: - Едем… Я готова. *** На часах было около пяти утра. Я сидела на кушетке в вестибюле приемного отделения, в полном изнеможении положив голову на плечо Насти, которая была рядом и обнимала меня, держа за руку и гладя мою спину. Мне никак не удавалось остановить слезы, и воспаленные глаза ужасно болели. На свет невозможно было смотреть. В помещении, несмотря на поздний час, было немало людей. Сюда, в эту больницу, доставили всех выживших пассажиров, и потому родственники и близкие с шумом и волнением ожидали хоть каких-то вестей. Полчаса часа назад ко мне подошел врач и довольно долго говорил о вещах, от которых кровь стыла в моих жилах – что состояние крайне тяжелое, что множество травм и ожогов, и что в ближайшее время мой отец вряд ли придет в себя. Стабилизировать пока удалось, будут продолжать работать и делать все возможное. Нет, разумеется, к нему сейчас нельзя. В общем-то после этого я упала на кушетку и была уже не в силах с нее подняться. Кажется, меня охватил последний, самый тяжелый приступ истерического отчаяния, потому что Настя крепко прижала меня к себе, а после этого кто-то чем-то уколол меня в левое плечо. И сейчас я уже чувствовала себя спокойнее, вернее просто перестала сходить с ума от неконтролируемых эмоций. Мы никуда не уезжали, потому что по словам одной из медсестер кто-то из медицинского персонала хотел поговорить со мной и просил подождать. Сама я этого не слышала, пребывая в каком-то полузабытьи. Настя сообщила мне об этом чуть позже. Через какое-то время я почувствовала, что Настя зашевелилась, а затем кто-то тронул меня за руку со словами: - Здравствуйте, Ксения. Приоткрыв глаза я сфокусировала взгляд на склонившемся надо мной человеке в белом халате. И узнала его. - Здравствуйте, Александр, - проговорила я, осторожно освобождаясь из Настиных объятий и делая попытку подняться. – Что-то известно там еще?.. Настя и Александр Николаевич поддержали меня, потому что на ногах я стояла не слишком твердо. Врач покачал головой и ответил: - Пока ничего больше сообщить не могу. Мне очень жаль, Ксения. Сочувствую вам. - Спасибо… - пробормотала я, опуская голову. - Вы держитесь главное. Ну а мы сделаем все, что возможно. Покивав головой, я повторила: - Спасибо… Если произойдут какие-то изменения или что-то потребуется, вы, пожалуйста, сразу скажите. - Да, разумеется… - Александр помолчал немного, затем произнес: - Хотите, я позвоню уже знакомому вам специалисту? Я покачала головой и слабо улыбнулась: - Нет, Александр, благодарю… Хватит с меня психологов. Что толку, если потом вся жизнь снова идет под откос… Умолкнув, я краем глаза заметила, как Настя сделала какое-то протестующее движение, явно намереваясь что-то сказать. - Не нужно так говорить, - укоризненно сказал Александр. – Мы с вами уже достаточно давно знакомы, и мне запомнилась эта ваша черта. Не впадайте в отчаяние. Я кивнула с унынием. Ну как тут не впадать в отчаяние? Жизнь издевается надо мной. Издевается жестоко и с особым цинизмом. У меня есть свой предел и, кажется, я его достигла. Александр сжал мою руку: - Вокруг вас все время происходит что-то, что не дает вам жить в покое. Но такие испытания даются лишь очень сильным людям. Вам выпало тяжелое испытание, Ксения. Постарайтесь быть сильной. Я снова покивала, не в состоянии подобрать хоть какие-то слова в ответ, а он продолжил: - Сейчас вам лучше поехать домой. Ваш номер у меня остался. Днем я сам позвоню вам и сообщу о ситуации. Поезжайте, Ксения. Вам нужно поспать. Настя при этом нежно взяла меня за руку, как бы выражая согласие со словами врача, и я начала склоняться к тому, что они в общем-то правы. Я доверяла Александру и знала, что если он пообещал позвонить, то позвонит непременно. Не знаю, что там мне вкололи, но я ощущала сейчас всю усталость и утомление почти в полной мере. Меня неудержимо и против моей воли начинало клонить в сон. - Я была бы очень благодарна, если бы вы держали меня в курсе, - ответила я. – Наверное так лучше и сделать – поехать домой и попытаться набраться сил. Александр с одобрением выслушал мой ответ, после чего еще раз заверил в том, что свяжется со мной. Затем мы распрощались. Когда врач ушел, Настя встала со своего места и приблизилась ко мне, желая наверное помочь мне дойти до ожидавшей нас машины, как вдруг в кармане моей куртки зазвонил телефон. В некотором недоумении я извлекла мобильник наружу и, не глядя на определившийся номер, ответила на вызов. В динамике сразу послышался голос: - Алло, Ксения?.. Здравствуйте. Брагин вас беспокоит. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы обработать эти слова в голове и понять, что звонит мое непосредственное начальство. - Здравствуйте, Евгений Сергеевич, - ответила наконец я, делая при этом жест Насте, чтобы она немного подождала. - Боюсь, что вы сейчас не спите, потому решил позвонить немедленно - Брагин говорил не совсем привычным тоном, будто через силу. – Мне подали всю возможную информацию по швейцарскому рейсу из Шереметьево… Включая списки пассажиров. Не знаю даже, как вас спросить… Сделав над собой определенное усилие, я все же немного помедлила и ответила: - Мама не выжила… Отец в очень тяжелом состоянии, Евгений Сергеевич. Я сейчас в Склифе. Прогнозы делать пока не представляется возможным, но шансы, как мне сказали, все же есть… В динамике воцарилось напряженное молчание, и спустя некоторое время Брагин произнес: - Соболезную, Ксения. Мне очень жаль. - Спасибо… - отозвалась я немного рассеянно, стараясь не концентрироваться на всех этих тяжелых мыслях, в чем отчасти помогло вколотое успокоительное. - Оперативная группа уже приступила к работе, - сказал Брагин еще немного помолчав. – Полагаю, завтра будет хоть что-нибудь известно. Следующие слова дались мне нелегко, но я собралась с силами и произнесла: - Евгений Сергеевич, я была там… На месте катастрофы. Даже видела, как все произошло. Каких-либо предварительных причин представить пока не могу. - Вы были там в это время?.. – Брагин был будто бы даже в замешательстве. Он помедлил и проговорил: - Возможно, сейчас совсем не лучшее время об этом спрашивать, но может быть вы объясните, как все произошло? Если возможно. Сейчас любая, даже самая скупая информация может быть решающе важной. Я отошла к стене, прислонилась к ней спиной и прикрыла воспаленные глаза. Картина крушения вновь предстала передо мной, будто этот кошмар происходил снова, и я видела это мысленным взором. - Я не задумывалась над этим, Евгений Сергеевич, - проговорила я тихо. – Но припоминаю, что самолет по какой-то причине не смог набрать высоту, потерял скорость и попал в режим сваливания. Мне так показалось по крайней мере. - Сам процесс разбега по полосе вы не видели? - Нет. - А не было ли каких-то внешне заметных нештатных ситуаций? Может пожар двигателя? - Нет. Ничего этого не было. Они просто оторвались, но не смогли продолжить полет. Брагин снова помолчал, затем произнес, спустя минуту: - Вот что, Ксения. Приезжайте в комитет, как сможете, но торопиться не нужно. У вас других проблем сейчас хватает. Постарайтесь держаться, а я, если что-то выяснится, сообщу вам лично. - Хорошо, Евгений Сергеевич, - отозвалась я. – Надеюсь, что чуть позже смогу быть чем-то полезна в этом деле. - Сперва разберитесь с более важными для вас делами. Остальное потом. Специалистов у нас хватает, не переживайте. До связи, Ксения. - До свидания… Положив телефон в карман, я подняла голову и посмотрела на Настю, которая, заметив, что я закончила разговаривать, направилась ко мне. - Поедем домой, Ксюш, - сказала она, касаясь моей руки своими пальцами. – Тебе сейчас лучше быть в Москве. Артема и Милену надо отправить отдыхать, а я останусь с тобой. Не без уныния, но все же с согласием я кивнула и произнесла: - Спасибо, Насть… Если честно, думать не могу без содрогания о том, чтобы остаться сейчас одной. Мне кажется, я схожу с ума. Это самая страшная ночь в моей жизни… Она обняла меня и прижала к себе со словами: - Ты не будешь одна, Ксюша. Как ты могла только предположить такое… Все, идем! Ты едва держишься на ногах.