Другая Тетрадь Смерти.

      По моим подсчётам, шёл уже пятый день нашего с Лайтом заключения. Изнеможение, а также неприятное соседство с захандрившим богом смерти плохо сказывались на моей психике. Я перестала прохаживаться по камере, как делала раньше, чтобы взять себя в руки и упорядочить мысли. Теперь я почти всё время валялась на кровати в неудобной позе и пялилась в одну точку. Уррий молчал и лишь наблюдал за мной, лёжа на полу.       Я много думала над тем, как поступить, благо, времени на это у меня было хоть отбавляй. И решила, что сбегать мне больше нет смысла. Сначала надо понять, что задумал Лайт. Войти к нему в окончательное доверие, чтобы узнать, где находится его Тетрадь. Наверняка он хранит её дома.       А потом выкрасть её и отдать Рюдзаки.       Нет, вот и ошибка. Рюдзаки наверняка уже воспользовался ситуацией и произвёл обыск в доме Ягами. Если бы он нашёл Тетрадь, то Лайт, считай, попался с поличным и никакие фокусы ему не помогут.       Но Лайт не идиот. Он давно доказал, насколько он умён. Если он рассчитывал очутиться в камере, то наверняка принял меры предосторожности и спрятал Тетрадь там, где её не найти даже детективу L.       Нет, здесь ловить нечего.       Я вздохнула, переворачиваясь на другой бок.       Значит, мне нужно поговорить с Лайтом как только представится возможность. И нельзя упускать из виду Амане Мису. Ведь, если верить Уррию, память может снова вернуться к ней, а значит, она может стать помощником Лайта. И у неё есть глаза бога смерти, из-за которых она вдвойне опасна для Рюдзаки. Сбежать я всегда успею. Главное сейчас — выдержать многодневное заключение и набиться Лайту в друзья, чтобы понять, что он задумал. Мне остается только ждать.       Дверь в камеру распахнулась. Я подняла голову и увидела мрачного Рюдзаки. Он прошёл внутрь, шурша пакетом, который держал в руках.       — Как твои дела? — безразлично спросил он, оглядывая меня.       — C точки зрения банальной эрудиции игнорирую критерии утопического субъективизма, концептуально интерпретируя общепринятые дефанизирующие поляризаторы, поэтому консенсус, достигнутый диалектической материальной классификацией всеобщих мотиваций в парадогматических связях предикатов, решает проблему усовершенствования формирующих геотрансплантационных квазипузлистатов всех кинетически коррелирующих аспектов, а так нормально, — раздражённо сказала я, принимая сидячее положение.       — Чего? — нахмурил брови детектив.       — Я ничего не понял, — удручённо произнёс Уррий, почёсывая затылок.       Я радостно захихикала, глядя на озадаченного бога смерти.       Кажется, я пересидела в камере. Интересно, может, я тоже сошла с ума и не заметила этого? Я ведь почти забыла, что такое нормальная жизнь…       — А что в пакете? — заинтересованно спросил Уррий у детектива, взлетев с пола. Рюдзаки не ответил, вместо этого дёрнув меня за рукав рубашки. Безразличие на его лице уступило место тревоге.       — Харука, ты в порядке?        С огромным трудом мне удалось взять себя в руки, прежде чем я спокойно ответила:       — Прости, я немного… немного перенервничала. Зачем ты пришёл? Что-то случилось?       Рюдзаки сел рядом со мной на кровать, а затем достал из кармана своих затёртых штанов Тетрадь смерти и протянул её мне.       — Возьми, — сказал он.       Я уставилась на него.       — Что?!       — Возьми, — повторил Рюдзаки, — я изучил её. Тетрадь смерти больше не нужна мне.       — И ты отдаешь её мне?!       — Да.       — Вот так просто?! — я с подозрением взглянула на детектива. Рюдзаки слегка улыбнулся.       — Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Харука, так же сильно, как я доверяю тебе. Ведь мы с тобой союзники. Я уверен в том, что ты не воспользуешься этой Тетрадью. У тебя хватило сил противостоять чарам бога смерти раньше, значит, хватит и сейчас.       Я с оторопью взяла Тетрадь.       — А что в пакете, Лоулайт?! — требовательно спросил Уррий, нарезая вокруг нас виражи. — Ты что-то ещё принёс, да?       — О чём ты? — растерянно спросила я.       — Он что-то принёс! Я чую по запаху! Да-а-а-а-а-а-ай! — повысил голос Уррий, напустив на себя грозный и ужасный вид.       Рюдзаки молча кинул ему злосчастный пакет, и бог смерти быстро раскрыл его, заглядывая внутрь. В следующий момент мы подскочили на кровати от оглушающего радостного визга:       — ЭТО ЯБЛОКИ-И-И-И-И-И-И-И!       — Ты слишком к нему добр, — угрюмо сказала я Рюдзаки, глядя, как Уррий жадно вгрызся в первое яблоко, запихивая его в пасть целиком и пританцовывая от счастья в воздухе.       — По крайней мере, он не будет мешать нам разговаривать, — шепнул детектив, а затем тихо вздохнул, теряя беспечный вид. Я с удивлением взглянула на Рюдзаки.       — Ты, наверное, хочешь знать, что сейчас происходит, — сказал он. — Лайт по-прежнему находится в камере, а его отец надумал подать в отставку. Он зол на меня. Это грустно, потому что я меньше всего желал Ягами Соичиро такой ужасной участи, как сын-убийца. Я пытался уговорить Ягами остаться и до конца принять участие в расследовании… Но в итоге, всё кончилось тем, что Ягами Соичиро сел в камеру вслед за сыном и отказывается оттуда выходить, пока невиновность Лайта не будет доказана.       — Вот это поворот… — произнесла я огорчённо. Рюдзаки опустил голову.       — Если честно, я пока не понимаю, чего добивается Лайт… Получается, он сам себя подставляет. Ведь он должен это осознавать. Тогда почему…       — Убийства преступников прекратились? — спросила я.       — Да. Но Лайт совершенно не собирается признаваться в том, что он и есть Кира, — Рюдзаки задумчиво потрепал свою шевелюру. — У меня возникло ощущение… будто он чего-то ждёт…       Он снова взглянул на меня.       — А ты? Ты до сих пор хочешь оставаться в камере?       Я мрачно кивнула.       — Но тебе ведь тяжело здесь находиться.       — Да, но полицейские думают, что я — потенциальный Кира, — ответила я. — Если я выйду на свободу, они ещё больше начнут сомневаться в тебе, Рюдзаки. Да и что я буду делать, если выйду? Я совершенно бесполезна теперь.       — Ты не бесполезна, — Рюдзаки неожиданно тепло улыбнулся.       — Ам-м-м-м, как вкусно-о-о-о-о-о, — прочавкал Уррий, кидая совершенно пустой пакет на пол. — Ты очень славный человек, детектив Эл Лоулайт. Век буду тебе благодарен!       — Рад, что ты доволен, бог смерти, — ответил Рюдзаки, глядя на него исподлобья, — но я принёс тебе яблоки не просто так.       — Кто бы сомневался, — разочарованно протянул Уррий, опускаясь с потолка. — Ну, и чего тебе от меня надо?       — Всего лишь хочу задать тебе несколько вопросов и получить на них честные ответы, — сказал Рюдзаки, — ведь ты наверняка знаешь, что происходит, лучше всех нас.       — Хочешь его допросить? — удивилась я. — Но он ничего тебе не расскажет.       — Верно, — закивал Уррий.       Рюдзаки нахмурился.       — Тогда какая тебе выгода находиться в мире людей, бог смерти? Пора тебе решить, на чьей ты стороне.       — Я ни на чьей стороне, — прошелестел Уррий, — я всего лишь наблюдаю за происходящим, чтобы отвлечься от извечной скуки.       — Ага, но мне ты помог! — напомнила я.       — Да, помог. Ведь ты хотела выброситься из окна, потому что безответно любишь Эла Лоулайта, — довольно ответил бог смерти.       В камере повисла тишина.       Рюдзаки округлил глаза, явно находясь в ступоре, а я, в свою очередь, пялилась на Уррия, чувствуя, как у меня дёргается глаз.       Ах ты ж сука клыкастая, ну что ж ты делаешь, а? Что ж ты меня так подставляешь?!       — Я могу узнать об этом поподробней? — спросил Рюдзаки.       — Она хотела покончить с собой, чтобы ты победил, — с готовностью сообщил Уррий.       — Заткнись, сволочь! — вскипела я.       — Я не совсем понял, — с нажимом сказал Рюдзаки.       — Э-э-э-э, ну, если вкратце… — быстро ответила я, мысленно делая из Уррия шпинат, — …то этот тупой бог смерти просто не так всё понял и теперь издевается над нами.       — Ты хотела себя убить?       — Нет! Не воспринимай его слова всерьёз, Рюдзаки!       — Постараюсь, — кивнул детектив, глядя на меня со странным выражением.       — Так, давай вернёмся к прежней теме, — с облегчением сказала я. — Я могу рассказать тебе всё то, что знаю на данный момент. Слушай внимательно, — я села поближе к Рюдзаки, нахмурив брови. — Первым делом, ты должен знать, что Амане Миса потеряла память не просто так.       — Значит, это всё-таки потеря памяти? Я до последнего надеялся, что она притворяется.       — Да. Она расторгла договор с богом смерти по имени Рем, вследствие чего забыла, что была Кирой. Она не помнит ничего, что было связано с этим фактом, но что именно осталось в её памяти, я не знаю. Что касается глаз богов смерти, то ты уже, наверное, понял, что с их помощью можно убить человека, зная только его лицо. В тот день в университете ты сильно рисковал, но, слава Богу, обошлось…       — Подожди, — прервал меня Рюдзаки, — что за глаза бога смерти? Я слышал, как Уррий предлагал тебе сделку, но так и не понял, в чем заключается её смысл.       — Смысл прост, — ответил Уррий. — Человек, владеющий Тетрадью смерти, может обменять половину своей оставшейся жизни на глаза бога смерти, получив возможность видеть имя и дату смерти любого человека, из-за чего пользоваться Тетрадью существенно легче. Но Харука отказалась от этой сделки.       — У Амане Мисы есть эти глаза. В университете она увидела твоё настоящее имя, — с волнением сказала я. — Лайт звонил ей, чтобы узнать его и убить тебя. Ты вовремя арестовал её и этим спасся, но сейчас Миса не представляет угрозы.       — Значит, мои выводы оказались верными, — пробормотал Рюдзаки.       — Однако, мы не должны допустить, чтобы Тетрадь снова попала ей в руки, — сказала я. — Если я правильно понимаю, потеря памяти Мисы — это часть плана Ягами Лайта.       — Но что именно он задумал… — произнёс Рюдзаки, прижав большой палец ко рту. — Мне нужно добиться от него признания, и как можно скорее…       — Да, — кивнула я.       И тут замерла на месте.       Идиотка, блин, как я сразу не поняла?!       Ведь всё же очевидно!       — Вот чёрт! — сказала я.       — Что? — Рюдзаки взглянул на меня с удивлением.       Если Ягами Лайт потеряет память так же, как и Миса, детектив больше не сможет доказать его вину! А я окажусь главной подозреваемой! А когда меня отправят на казнь, он вернёт себе память, убьёт Рюдзаки с помощью Мисы и продолжит карать преступников!       Он всё точно рассчитал. Потеряв память, Лайт станет самим собой и будет уверен в своей невиновности. Наверняка захочет, чтобы настоящий Кира оказался за решёткой. Это самая настоящая подстава, ведь если преступники перестали умирать, а Лайт будет освобожден, то тогда получается, что настоящий Кира — это я.       Вот ублюдок!       Я с ужасом посмотрела на Рюдзаки.       — Что такое, Харука? — спросил он, вглядываясь в моё лицо.       — Ты должен как можно скорее найти доказательства вины Ягами, — сказала я. — Если я не ошибаюсь, он скоро всё забудет.       Рюдзаки распахнул и без того огромные глаза.       — Забудет? Как Амане Миса?       — Он откажется от Тетради, чтобы избежать наказания, и тогда ты ничем уже не сможешь доказать его вину. Лайт снова станет самим собой, а значит, будет отрицать свою причастность к убийствам, будучи уверенным, что это действительно не он.       — Что значит «станет самим собой»? — спросил Рюдзаки.       — Тем, кем он был до того, как стал пользоваться Тетрадью, — ответила я, — ведь я тебе уже говорила, Рюдзаки, что это самое опасное орудие убийства из всех. Сила, которую она даёт, может свести человека с ума или сделать его самым опасным злодеем настоящего времени. Тот, кто сейчас сидит за решёткой — это Кира. Но если Лайт перестанет быть Кирой, ты сразу заметишь разницу. Это будут два совершенно разных человека.       Рюдзаки прищурился.       — Я предпочитаю думать, Харука, что Кира осознанно совершал преступления, и на мой взгляд, отказ от Тетради — это лишь попытка избежать справедливого наказания, — сухо сказал он. — Однако, если твои слова верны, и Лайт может потерять память, то мне нужно как можно быстрее закончить это дело.       С этими словами он встал и направился к выходу, но на пороге обернулся.       — Я правильно понимаю, что, если Лайт перестанет быть владельцем Тетради, эта сила больше не будет управлять его умом? — спросил он.       — Да, — с непониманием кивнула я.       Рюдзаки молча опустил голову.       — Почему ты спрашиваешь? — не выдержала я.       — Вопрос в том, Харука, что именно заставило Лайта совершать преступления, — ответил он. — Является ли причиной Тетрадь, или же он сам решил убивать преступников? Я прекрасно знаю, какие цели движут им, но он заблуждается…       Детектив взглянул на меня.       — Но, став самим собой, Лайт может стать моим помощником… и другом.       Я с горечью смотрела на Рюдзаки.       — Боюсь, что только тебе решать, заслужил он наказания или нет. Ты сможешь это понять, когда узнаешь, кто такой настоящий Ягами Лайт. Если это случится…       — Почему ты не пользовалась Тетрадью? — внезапно спросил он. — Я изучил её, ни одного имени, ни вырванных листов, ничего нет. Что тебя остановило? Ведь ты наверняка об этом думала?       — Да просто она трусиха, — сказал Уррий, с интересом слушая наш разговор.       — Не мешай, бог смерти, — резко сказал Рюдзаки.       — Но он прав, — сказала я, — я действительно струсила. И я просто не хотела быть убийцей. Ведь ты, наверное, лучше меня знаешь, что убийствами этот мир не изменить к лучшему.       Рюдзаки пристально смотрел на меня.       — А если бы пришлось, ты бы вписала в Тетрадь смерти имя Киры для того, чтобы остановить зло, которое он творит?       У меня отвисла челюсть. Рюдзаки ждал ответ, прикусив губу.       — Я… я не знаю… — ответила я. — Откуда я могу это знать?       Детектив нахмурился.       — Я надеюсь, что тебе не придется делать этого… — сказал он и ушёл, захлопнув двери.       Я в оцепенении посмотрела на Уррия.       — А я надеюсь, что придётся, — скалясь, ответил бог смерти. — Как бы я тогда посмеялся над Рюком…       Я вскочила на ноги и стала ходить туда-сюда, пытаясь успокоиться, и остановилась посреди комнаты.       Минуточку…       Если всё случится так, как я подумала, и в итоге я стану главной подозреваемой, то как объяснить группе расследования, что я вовсе ни при чём? Ведь они, в отличие от нас с Рюдзаки, до сих пор не знают, кто настоящий Кира. Под ударом окажется не только моя жизнь, но и репутация Рюдзаки, ведь ему придется защищать меня. Полицейские могут перестать ему верить, решив, что он покрывает преступницу из личных соображений и пытается засадить невиновного человека, сына шефа полиции…       Вот чёрт.       Мне необходимо поговорить с Лайтом. И следить за Мисой.       Я повернулась к богу смерти который в это время с интересом следил за моими метаниями.       — Ох, не нравится мне твой взгляд, — сказал он, прищурившись.       — Уррий, я хочу заключить с тобой сделку, — сказала я, и у бога смерти отвисла челюсть, демонстрируя два ряда слюнявых клыков.       — Сделку?! — повторил Уррий, взмывая в воздух.       — Да, — я села на кровати, держась за спинку. — Скажи… Ты с легкостью перемещаешься в пространстве, и стены и двери для тебя не помеха.       — Верно, — кивнул бог смерти.       — А ты можешь перенести меня в другое место, если я попрошу?       Бог смерти казался удивлённым.       — Хм-м… Надумала рвать когти? Хотя, я одобряю твоё решение. Мне порядком надоело тут сидеть.       — Так ты можешь или нет? — нетерпеливо спросила я.       — Никогда этого не делал раньше, но думаю, что получится, — Уррий прищурился. — А с чего это ты решила сваливать? Я думал, что ты хочешь помочь Элу Лоулайту…       — Я не собираюсь сбегать сейчас, но если всё пойдёт так, как я задумала, то мне придется сбежать, когда Миса и Лайт окажутся вне подозрений. Если план Ягами Лайта удастся, Рюдзаки начнет ему доверять. Он его отпустит, и Амане Мису, скорее всего, тоже. Мне придётся за ними наблюдать, — нахмурившись, сказала я.       — Зачем?       — Оказавшись вне подозрений, Лайт и Миса вернут себе способность Киры. Они где-то прячут свои Тетради, и чтобы узнать, где именно, мне надо за ними следить. Если я доберусь до Тетрадей раньше, план Лайта провалится. Рюдзаки будет в безопасности, а Лайт пойман с поличным. А там уже детектив пусть сам решает, как с ним поступить.       — Что тогда взамен? Ты ведь говорила о сделке, — напомнил Уррий.       Я глубоко вздохнула, сжав руки в кулаки.       — В обмен на свою помощь ты сможешь записать моё имя в свою Тетрадь, когда я верну её тебе.       — Что-о-о? — протянул бог смерти, округлив глаза.       — Я тебе обещаю, что верну твою Тетрадь, когда с Кирой будет покончено, — сказала я, — и когда настанет мой смертный час, именно ты запишешь моё имя. Все те годы жизни, которые я не проживу — твои. Согласен?       Я напряжённо уставилась на Уррия. Тот цокнул языком, с любопытством глядя на меня.       — Всё честно, — сказала я. — Это, конечно, не половина жизни, но хоть что-то… Ведь ты знаешь, когда я умру. Ты знаешь, сколько лет ты получишь в обмен на помощь.       Уррий хрипло засмеялся, отчего я почувствовала тревогу.       — Звучит неплохо… — сказал он, наконец взглянув поверх моей головы.       — Значит, ты согласен на эти условия? — нервно спросила я.       Уррий ухмыльнулся, а затем повис в воздухе, раскрыв крылья и оскалившись, и посмотрел на меня сверху вниз. Я вцепилась в прутья кровати, глядя на бога смерти с ужасом. Глаза его горели адским огнём.       — Сделка совершена, — прошепелявил он.       — Хорошо, — сглотнув, сказала я.       Бог смерти ухмыльнулся.       — Запомни, когда я скажу фразу «Обмен», ты в тот же момент перенесёшь меня из штаб-квартиры в мой родной дом, — сказала я, — и не вздумай ничего напутать!       — Ясно, — протянул Уррий. — Значит, опять мне придется ждать твоих команд.       — Да. И, похоже, ждать придется долго. Пока мне нужно оставаться в камере, — сказала я, усаживаясь на кровать.       Говоря, что придётся долго ждать, я даже не подозревала, что этой фразой попала не в бровь, а в глаз. Пошёл пятнадцатый день моего заключения, и у меня уже конкретно срывало крышу от напряжения и ожидания. Уррий не делал ситуацию лучше. Как только у меня в руках снова оказалась Тетрадь, он всячески издевался надо мной, предлагая вписать туда имя Ягами и Амане, или имя Рюдзаки за то, что он так долго держит меня в камере.       — И тогда твои мучения окончатся, а значит, и мои тоже. Ты убьёшь всех этих людей, я перенесу тебя домой, и мы будем жить долго и счастливо, поедая яблоки, — гнул он свою линию.       — Заткнись, — привычно отозвалась я, свесив голову с кровати.       — Ах, ну да, ты этого не сделаешь, потому что любишь детектива Лоулайта и хочешь спасти души Лайта и Мисы.       — Закрой рот.       — А если впишешь своё имя в Тетрадь, то тебе больше не придется мучиться в заключении.       — З.А.Т.К.Н.И.С.Ь, — повторила я по буквам, садясь на кровати и обхватывая колени руками.       — До чего же ты скучная… — протянул бог смерти.       — Харука! — раздался автоматический голос, и я вскинула голову. — Ты была права!       — Что?! — я вскочила на ноги.       — Ягами Лайт стал полностью отрицать свою вину и просит его выпустить. Похоже, случилось то, что ты предсказывала — он отказался от права владения Тетрадью, — произнёс Рюдзаки. — Он несёт полную чушь, и если бы я не знал, что происходит на самом деле, то совершенно запутался бы.       Вот чёрт. Не думала, что мне так «повезёт» с дедукцией.       — Но случилось ещё кое-что, чего никто из нас не ожидал, — продолжил Рюдзаки.       — В чём дело? — встревожилась я.       — Убийства преступников возобновились.       — Что?! — воскликнула я.       — За вчерашний день погибло столько преступников, сколько обычно погибало за неделю, — ответил детектив.       Я разинула рот.       — Что за чёрт?! Кто их убивает?!       — Вот и мне интересно… — протянул детектив.       — Неужели третий Кира?       — Что-то развелось их, как мух, — с тоской протянул Уррий.       — Лайт полностью отрицает свою причастность к убийствам. Я скрываю от него тот факт, что они возобновились.       — В этом нет смысла, Рюдзаки! — взволнованно крикнула я. — Он больше не Кира! Этим ты только подорвёшь к себе доверие полицейских.       — Но что тогда помнит Лайт? Ведь должен же он помнить те факты, что касались Киры, — сказал детектив. — Ведь он помнит меня и ход расследования, значит, должен понимать, что он виновен? Как ты считаешь, Харука?       — Откуда мне знать?! — пошла я вразнос. — Я не знаю, что у него в голове! Я понятия не имею, что он помнит, а что нет! Тебе придется самому это выяснять! Лучше скажи — что теперь будет со мной?!       — Казнят тебя, как пить дать, — с усмешкой сказал Уррий.       — Думаю, теперь я могу тебя выпустить, — ответил Рюдзаки. — Сейчас у меня нет оснований тебя подозревать. Преступники начали умирать, значит, объявился новый Кира, и ни ты, ни Лайт не имеете к нему больше отношения.       — Значит… Ты думаешь, что существует ещё один Кира? Точно?       — Другого объяснения пока не вижу. Но сейчас есть дело поважнее — выяснить, что именно помнят Лайт и Миса.       — И как ты это сделаешь?       — У меня есть план. А ты потерпи ещё один день. Завтра я тебя выпущу.       — Что ещё за план? — с подозрением спросила я.       — Это тебя уже не касается, — сказал Рюдзаки и отключил связь.       — Вот засранец, — проворчала я.       — Ты всё ещё можешь его убить, — напомнил Уррий, удобно устраиваясь на матрасе.       — Заткнись, дурацкий бог смерти! — вскипела я. — И вали с моей кровати!       — Подушка моя! — заявил бог смерти, пикируя с ней на пол.       — Да пожалуйста, — фыркнула я, плюхаясь на кровать и отворачиваясь к стенке.       Утром следующего дня дверь в мою камеру открылась.       Я разлепила глаза, отчаянно зевая, и уставилась на Ягами Соичиро, который стоял в проёме и угрюмо смотрел на меня.       — Выходи, — сухо сказал он.       — Э… Доброе утро, — ошарашенно сказала я.       — Я сказал: вставай и иди за мной, — повторил господин Ягами, доставая пистолет.       — Эй, что за дела?! — воскликнула я, в панике вскакивая с кровати.       — Вот это поворот, — произнёс Уррий, с любопытством глядя на полицейского.       — Рюдзаки приказал освободить тебя, — бесцветным голосом произнёс господин Ягами. — Следуй за мной.       — А пистолетом зачем угрожать? Я и так пойду! — испуганно сказала я. Он кивнул.       Я поспешно вышла из камеры, следуя за Ягами Соичиро. Он шёл тяжёлым шагом и мрачно смотрел на меня. Я молчала, теряясь в догадках.       Куда он меня ведёт?       Мне казалось, он приведёт меня в одну из комнат штаб-квартиры, но вместо этого мы вышли в какой-то тёмный и незнакомый мне коридор. Здесь господин Ягами жестом заставил меня остановиться.       — В этом месте нет камер и жучков, значит, никто больше тебе не поможет, — сказал он, направляя пистолет.       — В смысле?! — опешила я, глядя, как Соичиро в меня целится.       — Чего это он делает? — нервно спросил Уррий. — Твоя дата смерти не изменилась. Что задумал этот старик?       — Ватанабэ Харука, ты и есть настоящий Кира, — сказал господин Ягами, глядя на меня с ненавистью.       — Что происходит? — покрываясь мурашками, спросила я.       — Рюдзаки оправдал моего сына. Он снял с него все подозрения. Значит, Кира — это ты. Я солгал о том, что он решил тебя освободить, — сказал господин Ягами.       Я побледнела, отшагнув к стене.       — На самом деле, я специально вывел тебя из тюрьмы в укромное место, чтобы лично казнить тебя.       У меня отвисла челюсть.       — Вы с ума сошли? Моя вина не доказана!       — Никто, кроме тебя, не может быть Кирой. К тому же, ты сама лично в этом призналась. Из-за тебя моего сына чуть не отправили на эшафот. Ты ответишь за зло, которое причинила моей семье.       Я резко выдохнула.       — Подождите! Рюдзаки сказал Вам, что я Кира? Поэтому Вы решили меня казнить вот так? Он официально признал меня убийцей?       — Нет, — ответил господин Ягами, — это я считаю тебя убийцей. Я уверен в том, что ты Кира.       — Зашибись! А может быть, Вы сначала найдёте доказательства моей вины, прежде чем пускать мне пулю в голову?! — завопила я. — Или Вы считаете, что если меня застрелите, то убийства прекратятся?! Не прекратятся — это я Вам гарантирую!       В ответ господин Ягами шагнул вперёд, нахмурившись. Я вжалась в стенку, чувствуя, как трясутся мои ноги.       Чёрт возьми, что происходит?! И ведь я даже не могу позвать на помощь! Ягами Соичиро просто убьёт меня, отомстив за сына?!       Но как же дата моей смерти?! Ведь Уррий сказал, что она не изменилась!       — Это тебе за мучения моего сына, Харука, — сказал Ягами Соичиро, вскидывая курок.       — Остановитесь! Вы не понимаете! — завопила я.       Чёрт возьми, Рюдзаки, где ты?! Ты же обещал, что со мной всё будет в порядке!       — Тебе меня не обмануть, убийца, — жёстко сказал Ягами, приставляя пистолет к моей голове.       — Я не Кира! — зажмурившись, выкрикнула я, чувствуя, как из глаз начинают катиться слёзы.       Следом последовал оглушительный выстрел.       — В рот мне яблоко, — раздался ошарашенный голос Уррия.       Я, учащённо дыша, разлепила один глаз.       Господин Ягами стоял напротив меня, упираясь одной рукой в стену, а другой швырнув пистолет на пол.       — Во даёт! — восхитился бог смерти. — Клянусь, я чуть сердечный приступ не схватил.       — Э… — выдавила я. — Вы что… э… промахнулись?       — Это был холостой патрон, — ответил Ягами Соичиро, а затем поднял голову вверх.       — Хорошо, Рюдзаки. Теперь я тебе верю, — громко сказал он. — Если бы Ватанабэ Харука была Кирой, она бы убила меня до того, как я выстрелил.       — Я пытался Вас убедить, — раздался из ниоткуда механический голос. — Надеюсь, теперь Вы будете больше доверять мне. Лично я на сто процентов уверен, что Ваш сын, Амане Миса и Ватанабэ Харука на данный момент вне подозрений.       — Это что… Это была проверка? — спросила я, сползая по стене.       — Простите меня, Харука, — сказал господин Ягами, — но мне необходимо было убедиться в Вашей невиновности. Мой сын и Амане Миса прошли похожую проверку, так что не Вы одна пострадали.       Он протянул мне руку. Я не без опаски схватилась за неё, и Ягами Соичиро помог мне встать на ноги.       — Харука, — раздался голос Рюдзаки, — с этого момента ты, как и Ягами Лайт, будешь помогать мне в расследовании. Я освобождаю тебя от заключения и снимаю все подозрения. Твоё глупое признание больше не имеет силы.       — Подожди-ка… — сказала я, пытаясь отдышаться. — Вся эта проверка — это твоих рук дело?       — Да, я сам придумал это, — гордо произнёс детектив.       — Я убью тебя! Я тебе башку оторву, ты, грёбаный психопат! — завопила я, в сердцах прыгая на месте. — Да я от страха чуть на тот свет не отправилась! Да я думала, что умру! Ты что, думаешь, что это забавно, чёрт тебя дери?! Да я тебя на куски порву, как только увижу, ты, чёртов извращенец!       — Я не извращенец, — шокировано ответил Рюдзаки, а затем поспешно прервал связь.       — От любви до ненависти один шаг, — посмеиваясь, сказал Уррий, глядя, как Ягами Соичиро безуспешно пытается меня успокоить.