Глава 12
13 января 2016 г., 23:15
"Когда что-то видишь, вовсе не значит, что так оно и есть. Какие же усилия нужно приложить ,чтобы докопаться до скрытой истины?"
(с) ТораДора. Тайга Айсака.
Вечером песок на пляже уже не был горячим, словно раскалённая сковорода. Поэтому шагал Бальдер спокойно и уверенно, смотря по сторонам. Весь день Хрингхорни терпел, пытался веселиться, но к вечеру устал окончательно и теперь делал то, что следовало сделать ещё утром. Бог света искал Рейко, которая где-то пряталась, будто её вовсе не существовало. Бальдеру такой расклад был не по душе - он всё пытался стать к Курамори ближе, а она сопротивлялась, как считал парень, из нежелания признавать свои чувства. Хрингхорни шёл достаточно долго, даже не зная, куда. В итоге, ноги бога завели на каменистую часть пляжа, на которой никого не было. Хотя нет, был. Один человек - Рейко. Бальдер радостно выдохнул и ускорил шаг, направляясь к загорающей девушке. Она лежала на одном из больших гладких камней, опустив ноги в воду до середины бедра, позволяя мелким рыбкам, обитающим в этой части пляжа, нежно ласкать голую кожу ног. Бог света невольно скользнул взглядом по точеной хрупкой фигурке с хорошо выраженными формами, которые идеально подчёркивал открытый синий купальник. Немаленького размера грудь плотно обтянутая тканью, держащейся только при помощи ленточки, обхватывающей шею и крепившейся на ложбинке, плоский животик и округлые бёдра, плавно переходящие в длинные стройные ноги, могли привлечь внимание любого. - А я тебя везде ищу. Привет, - бог постарался сделать так, чтобы голос звучал спокойно и невраждебно. Ну и восхищённые искры в глазах Бальдер тоже постарался убрать, но не любоваться Рейко он просто не мог. - М? - девушка неохотно убрала от лица книгу и, заметив склонившегося над ней Хрингхорни, тут же вскочила, подняв тучу брызг. Руки спешно схватили аккуратно сложенный сарафан, прикрывшись им. - Б-Бальдер-сан... К-как ты меня нашёл? - голос заметно заикался и дрожал, а грудная клетка быстро опускалась и поднималась, жадно гоняя кислород. - Ну... Искал долго, потому и нашёл, - в голосе просквозила едва заметная нотка разочарования от того, что Курамори спряталась за белой тряпицей. - Соскучился. А то ты всё убегаешь да убегаешь. - Я просто ушла, мне среди этого веселья не особо комфортно, а портить вам настрой своей кислой миной - верх свинства, - девушка повернулась к парню спиной. - А по-моему, дело совсем не в этом, - Бальдер стремительно сократил расстояние меж собой и Курамори и коснулся ладонью её плеча. - Ты убегаешь от меня. Почему ты это делаешь? Мне это не нравится, - необычно и странно было слышать подобные слова, сказанные мягко и таким тоном, словно Хрингхорни рассказывал о погоде. - Бальдер-сан, мне в жизни тоже многое не нравится, но приходится с этим мириться, - Рейко натянула поверх купальника свой белый сарафан и повернулась к богу света лицом. - Зачем ты меня искал? Кажется, мы вчера ещё расставили все точки. - Это ты так решила, но не я, - Бальдер нахмурился. - Почему ты не считаешься с моими чувствами? - в голубых глазах пробежала золотистая искра. - Я хочу сделать тебя своей... Любой ценой. Расстояния между ними не осталось вовсе. Хрингхорни прижал Курамори к себе, губами касаясь шеи, и резко втянул носом воздух. Это было именно то, чего Рейко так боялась - настойчивость, которую ничем не остановить, ничем не разжалобить. Горячие пальцы бога света коснулись щеки девушки. - Я люблю тебя. Неужели ты этого не замечаешь? Эти слова что-то зацепили глубоко в душе кареглазой. Рейко словно окаменела, тело покрылось мурашками, а пульс начал зашкаливать с невероятной скоростью. Девушка нервно втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, стараясь упорядочить разум, придумать ответ. Но мысли как назло разбежались в разные стороны, не выдавая ничего путного. - Бальдер-сан... Ваш друг будет злиться. Вы сами это вчера видели. Эти слова о Локи раз от раза становились всё больше похожими на жалкую отмазку. Бальдер нахмурился, сжимая зубы от нахлынувшей волны злости. - Локи, Локи, Локи... Ты только о нём и говоришь, а я - не он и я стою напротив тебя. Я только что тебе признался, а ты говоришь о нём. Тебе совсем не жаль меня? - притянув к себе Курамори за талию, бог взглянул прямо ей в глаза. В то время как в его собственных плясали и вертелись золотые всполохи. Казалось, воздух вокруг них искрится от злости Хрингхорни. - Бальдер-сан, пусти! - Рейко медленно подняла голову, но столкнувшись с золотыми искрами во взгляде, тут же испуганно отвернулась. Хрупкое тело сковал страх, воспоминая о вчерашнем вечере, накатили волной, добавляя паники и ужаса. - Ты не должна бояться меня, Рейко, - парень менял интонации как перчатки, словно страдал раздвоением личности. - Я не сделаю тебе больно, - словно в подтверждение своих слов, он пробежался кончиками пальцем он запястья до предплечья, чуть ослабив хватку, чтобы девушке и в голову не пришло, что он замышляет что-то ужасное. - Не могу... - Хрупкое тело дрожало как в лихорадке, карие глаза были просто огромными и в них плясал самый настоящий животный ужас. Сердце стучало быстро и глухо, эхом отдаваясь в ушах. – Бальдер-сан, который ты настоящий? - Что ты имеешь в виду? Вот он я, настоящий, что не так? - страх в глазах девушки Бальдеру совсем не нравился. Глупая, глупая Рейко, неужели она не понимает, как сильно он любит её? Глаза бога света, казалось, прожигали в лице Курамори дыру, пытаясь понять, что же у неё на уме. - Нет, Бальдер-сан... - девушка дернулась в сторону, пытаясь вырваться, избежать этого прожигающего взгляда, скрыться от этих объятий, которые больше всего напоминали паучью сеть, в которую она угодила как бабочка. Но сильные руки лишь крепче прижали её к мускулистому телу. - Тот Бальдер-сан, которого я встретила в первый раз, тот с кем праздновала масленицу, не стал бы так поступать со мной. Хрингхорни, конечно, не понимал, что хочет этим сказать ему Рейко. Не видел разницы между собой тогда, на масленице и сейчас. Ему даже в голову не приходило, что его действия в некоторой степени жестоки и сейчас он выглядит так, будто у него раздвоение личности и доминирует в данный момент как раз таки личность злая. - Как "так"? Ты жестока, Рейко. Неужели не понимаешь, как мало времени у нас с тобой осталось? Хрингхорни от своих чувств обезумел, стал эгоистом. Он лишь хотел, чтобы Курамори была рядом, и ему был безразличен факт того, что она против. - Да я не понимаю и не хочу понимать... - девушка снова дернулась, энергетика парня пугала, словно зверька лесной пожар. Хотелось убежать без оглядки, избавиться от этого страха. Глаза начинало печь от поступающих слёз. - Ты только о себе говоришь, но ни разу не поинтересовался тем, что чувствую я. - Разве ты не чувствуешь то же, что и я? - абсолютно искренне удивился бог света. Он думал, что Рейко любит его так же, как и он её и об ином и подумать не мог. - Ты... Меня не любишь?.. - Я тебя знаю всего ничего. Как и ты меня. Ты не знаешь ничего обо мне, Бальдер-сан, - Рейко всё продолжала забивать гвозди в гроб, с каждым словом причиняя Хрингхорни невероятную боль. - Ты мне приятен, я не спорю. Но это не любовь. - Так значит, ты любишь другого? - парень, как всегда, по-своему понял слова Курамори, будучи ослеплённым чувствами. В голове тут же, будто паззл, сложилась чёткая картинка: Локи целует Рейко. Всё ведь сошлось - и отговорки девушки, и постоянно рядом с ней крутящийся трикстер, и... то, что бога света отвергли. От этого очевидного, казалось, вывода, у Бальдера в горле стало отвратительно сухо, будто его заставили выпить залпом стакан морской, безумно солёной воды. Из лёгких словно выкачали весь воздух. Мир перед глазами Хрингхорни на короткий миг помутнел и пошатнулся. - Это из-за Локи, да?! Это определённо из-за него! Ты ведь его любишь?! - парень не спрашивал - констатировал, придумав для себя горькую неутешительную правду. Короткий миг тишины - и Бальдер завалил Рейко на камни, не обратив внимания на то, как охнула она от боли, чувствуя, что завтра в синяках будет вся спина. Бог света коротко выдохнул. Нет, он никому не позволит разрушить его счастье. Никогда. Бальдер навис над Курамори, совсем как в первый день, когда они познакомились, но теперь это была далеко не случайность. - Я сделаю так, что ты будешь только моей. И не сможешь смотреть ни на кого, кроме меня. Глаза на секунду стали полностью золотыми. - Бальдер-сан! Прекратите! - Рейко никогда и на кого не поднимала руку, но всё бывает впервые. Вскинув руку, девушка ударила ладонью бога света по лицу. Удар был слабым, не имеющим силы, но эффект тем не менее произвёл нужный. Золото в глазах исчезло, вернув место столь привычной голубизне. Пощёчин бог ни разу в жизни не получал, именно поэтому даже этот слабый удар вернул Бальдеру рассудок. Хрингхорни с глазами по два блюдца рассматривал Рейко под ним и не мог осознать, что же он только что натворил. Вина вонзила зубы в душу и сердце. - Рейко, я... - А что он, собственно, мог сказать? Что он случайно? Что не хотел? Это звучало бы глупо и неправдоподобно. Бог медленно поднялся на ноги и отвёл взгляд, не в силах смотреть на Курамори. Удар по щеке был несильным, но она горела будто огнём. Хрингхорни никто никогда не бил, поэтому слабый удар казался сильнейшим. - Прости, я не должна была поднимать руку... - девушка села, поправляя лямки сарафана, хрупкое тело дрожало как в лихорадке. Притянув колени к подбородку, и сжавшись в комок, Курамори старалась унять дрожь. Страх и ужас, казалось, затопили хрупкое тело, не оставив ничего, ни радости, ни счастья. Словно на яркий небосвод набежали чёрные грозовые тучи. - Ты ни в чём не виновата... Я, кажется, перегнул палку... - Бальдер прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как начинает болеть голова. В разум стандартно врезались тысячи игл каждый раз после того, как он перегибал палку. Сегодня Хрингхорни палку эту не перегнул - сломал на две части. Сейчас, даже просто приблизиться к Курамори, казалось непозволительной наглостью. - Прости меня, я совсем потерял голову, - бог света сказал бы ещё что-то, но все слова застревали в горле. Он стоял над Рейко, разглядывая камни под ногами и понимал, что всё было бы не так плачевно, будь он таким настойчивым. - Я пойду, мне надо приготовить ужин... - Курамори выпрямилась, стараясь стоять ровно, хотя колени подгибались и грозили уронить её тушку на мягкое место. Ей было больно и обидно, от того, что человек, которого она рискнула подпустить к себе чуть ближе, чем обычно, оказался таким жестоким и эгоистичным. На плечи словно легло несколько хлопьев снега, холод прошёлся по коже, почему-то даря спокойствие и безмятежность. - Бальдер-сан, я не люблю Локи-сана и между нами ничего нет. - Но вы столько времени вместе проводите... Что я должен был подумать? - бог произнёс это едва слышно, понимая, что ему сейчас лучше бы было вообще ничего не говорить. Рейко действительно ему очень нравилась, но какое это сейчас имело значение? Сделанного и сказанного не воротишь. Внутри у Хрингхорни словно всё связалось в один толстый узел и было тяжело дышать. По коже пробежался мелкими иголочками холод. - Прости. Рейко засмеялась, но этот смех был каким-то грустным, полным боли и отчаяния, словно что-то пряталось под этой фальшивой эмоцией счастья. - Локи-сан проводит время со мной, чтобы ты не имел возможности приблизиться ко мне. - Тихо фыркнув, девушка принялась собирать рисовальные принадлежности, которые всё это время лежали на максимальном отдалении от воды. - И теперь я поняла почему. Моё предчувствие меня не обмануло, ведь ты, в самом деле, очень страшный и эгоистичный бог. - Я не!.. - Бальдер хотел было возразить столь жестоким словам, но замолчал, упав обратно на холодные камни. Курамори была абсолютно права - он - жестокий эгоист и Рейко поступит правильно, если решит никогда более с ним не общаться. Говорить в очередной раз "прости" было верхом глупости и влюблённого безумия. Хрингхорни оказался в самом сердце лабиринта из непонятых ситуаций и чувств, в котором не было и намёка на выход. Курамори закинула на плечо свою сумку, услышав, как стукнулись друг о друга карандаши. Было больно и страшно, но она должна справиться с этим так же, как справилась с другими чувствами. Просто тьма в этот раз станет немного глубже и поглотит её целиком. - Прощай, Бальдер-сан... - Рейко даже не осмелилась перевести взгляд на полностью разбитого бога света и просто скрылась в стороне пляжного домика.* * *
Новый день ничем особо не отличался от предыдущего. Разве что Рейко избегала всех ещё упорнее обычного, а Бальдера особенно. Сам же Хрингхорни словно забыл, что находится у берега моря и с самого утра сидел в своей комнате, показавшись только на завтрак. Локи и Тор почему-то последовали его примеру и большую часть дня ребята проводили без компании скандинавов. Инрин предпочла не пытаться разобраться в происходящем, ощущая, что это явно не её дело. Весь день Оосава провела на пляже вместе с Тоцукой и остальными, играя, плавая и веселясь, чрезмерной своей активностью стараясь заглушить мысли. Инрин в последнее время вообще не хотела думать. - Чёрт, голова болит... - поморщившись, девушка плюхнулась на тёплый песок, массируя пальцами виски. Неожиданно темноглазой стало дурно. Всё вроде нормально было - Инрин резвилась с остальными, кидая на ту сторону сетки волейбольный мяч, как вдруг ей стало плохо. Оосаву будто по голове огрели чем-то тяжёлым и хорошенько потрясли - перед глазами всё начинало плыть, к горлу подкатывала невыносимая тошнота. Девушка едва зашипела сквозь плотно сжатые зубы, надеясь, что эта мерзость пройдёт, если недолго посидеть. - Ин-Ин, что-то случилось? - Аполлон тут же оказался возле девушки, упав перед ней на колени. - Ты вся красная и на лице испарина... - Парень коснулся дрожащей от волнения ладонью лба Оосавы. Казалось, девушка превратилась в раскалённый кусок металла, она жадно хватала воздух ртом как выброшенная на берег рыбка. - Идём, тебе стоит прилечь, - с легкостью подняв девушку на руки, бог Солнца направился в сторону домика, откуда уже тянулись умопомрачительные запахи намечающегося ужина. - Я... - Инрин хотела было возразить, но ей было плохо настолько, что Оосава предпочла не сопротивляться и уткнулась лбом в широкую грудь Агана Белеа. Мысли сбились в один большой комок, но одну темноглазая всё же выловила - ей очень хотелось знать, в чём причина такого неожиданного плохого самочувствия. Дверь пришлось открывать с ноги, ведь руки были заняты. Аполлон хотел было пойти наверх, но неожиданно из кухни показалась светловолосая макушка Рейко. - Аполлон-сан?.. – голос девушки звучал чуть удивлённо, но стоило взгляду замереть на единственной подруге, находящейся в руках парня, как он тут же сменился на обеспокоенный, с лёгким налётом паники. - Боги! Инрин-тян! Что с ней случилось? - Я не знаю... Она посреди игры неожиданно на песок упала, - бог солнца выглядел растерянно, ведь о физиологии человека он ничего не знал, хотя и пытался слушать Тота на уроках. Услышав знакомый голос, Инрин повернула голову и попыталась выдавить что-то отдалённо напоминающее улыбку, увидев Рейко. - Мне тут дерьмово неожиданно стало, - просипела Оосава, выдав хриплый хмык. - Голова сейчас лопнет. - Так, Аполлон-сан, положи её пока на диван, - ранее мягкий и нежный голос неожиданно наполнился сталью, так неприсущей девушке. В несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, Рейко села на пол, коснувшись ладонью лба подруги. Она догадывалась о причине состояния Инрин и надеялась, что всё окажется, не так ужасно, как могло бы быть. К счастью, муж старшей сестры был врачом по образованию и смог кое-что объяснить непутёвой Курамори-младшей. «Лоб горячий. И сама она горячая... Головная боль, головокружение, - пальцы сомкнулись на запястье, отмеряя пульс. - Давление тоже выше нормы, но не очень в этом уверена...» - Инрин, тошнота есть? - русоволосая медленно поднялась на ноги, готовясь раздавать дальнейшие указания. - Ага, - неспособная на более распространённые ответы Инрин зажала рот ладонью, мысленно осыпая свой организм всеми знакомыми ей ругательствами. Оосава была довольна лишь тому, что Рейко, похоже, знала, что с непутёвой темноглазой приключилось. Сама Инрин не умела лечить ни себя, ни других. - Аполлон-сан, мне нужен колотый лед, я пока за аптечкой схожу, - девушка заправила непослушную прядь волос за ухо. Во всяком случае, всё не так плохо как она предполагала. Солнечный удар в малой степени не так опасен. - Хорошо, что не дошло до обморока, иначе было бы хуже, - принеся из кухни миску, девушка поставила её на столик возле подруги. - Вот, если будет совсем плохо. - Я надеюсь, что не будет... - Инрин выдохнула, прикрывая глаза. До Оосавы всё-таки дошло - она схватила солнечный удар. В голове сразу всплыли лица бабушки и матери и неизменное "не ходи на солнце без панамки!". Она эту самую панамку пнула куда подальше и вот результат - она валяется полуживая на диване и выглядит как смерть. - Ну что за дерьмо?.. - девушка скривилась, закрывая глаза ладонью. - Ин-Ин... - Аполлон опять выглядел потерянным и опечаленным. Только недавно девушка была бодрой и веселой, а сейчас напоминает полутруп. Положив на стол колотый лед, парень опустился перед Оосавой на колени. Он ни разу не видел, как люди болеют, и состояние темноглазой напугало его до чёртиков. - Только не умирай! - Ты что, тоже головой тюкнулся? - открыв глаза, Инрин покрутила пальцем у виска. - От солнечного удара, вроде, ещё никто не помирал. Поваляюсь и буду огурцом. Не волнуйся, - выдавив что-то похожее на улыбку, Оосава щёлкнула бога солнца по носу. Агана Белеа становился смешным, когда сталкивался с непривычными для него вещами. То, что для Инрин было очевидным, для него в новинку. - Могу тебя в этом заверить, - Рейко сердито фыркнула, спускаясь вниз, держа в руках переносную аптечку. Открыв чемоданчик на столе, она села возле подруги, перебирая цветные упаковки с лекарствами, разыскивая нужное. - Инрин-тян, и вот как тебя так угораздило?.. - Если б я знала, - темноглазая закатила глаза. - Видимо, всё же стоило напялить что-то вроде дурацкой кепки. - Инрин вообще-то все головные уборы на дух не переносила, хотя причин для такой неприязни даже она сама не видела. - Горе ты мое луковое, - Курамори вытащила пакетик с порошком и налила в стакан воды из графика, взятого на столе. - Вот, выпей и советую хоть немного поспать... - Придерживая голову Оосавы, девушка помогала ей пить лекарство. - К ужину я тебя разбужу и надо тебе рисовую кашу сделать... - Каша... Фу, - Инрин поморщилась как маленький ребёнок, которого хотят напоить горькой микстурой, но больше ничего не сказала, ведь Курамори всё равно не отговоришь. До ужина, вроде бы, было далеко, и Оосава повернулась на бок, уткнувшись носом в спинку дивана. Сон и правда, не помешал бы - сегодня ночью темноглазой спалось дурно, даже кошмары были. - Аполлон-сан, присмотри пока за Инрин-тян... - Рейко снова ощутила себя дома, точнее как это бывало в летние каникулы, когда она приезжала к сестре на Окинаву. От теплового удара страдали многие, и девушка часто помогала мужу сестры. - А мне надо закончить с готовкой, а то вы все сегодня останетесь голодными. - А, х-хорошо... - Агана Белеа всё ещё выглядел потерянным и растерянным, словно оказался в незнакомом месте. Он осторожно присел на край дивана, разглядывая Инрин. Та ещё пока не спала - разглядывала спинку мебели и незамысловатый на ней узор. - И знаешь, лучше отнеси её в комнату, - Рейко лишь на краткий миг показалась из кухни и снова исчезла с криком: "Убегает!". - Э-э-э, не надо меня нести, - Оосава как всегда возразила, тут же оживившись, но Аполлон слушать девушку не стал, аккуратно взяв её на руки, отнёс на второй этаж. Инрин вновь закатила глаза, обиженно и недовольно бурча себе что-то под нос. - Которая из кроватей твоя? - Агана Белеа замер в дверях, не зная, на какую из двух лежанок положить девушку. - Та, у которой синий рюкзак с нашивками, - Инрин как-то неопределённо махнула рукой в сторону, но Аполлон всё же заметил тёмно-синий рюкзак у одной из кроватей. Аккуратно уложив Инрин на одеяло и укрыв её лежащим в ногах пледом, парень сел рядом. Его грызла совесть за то, что он не уследил за девушкой, что ничего не знал о последствиях нахождения на солнце без головного убора. Инрин душевных терзаний Аполлона не заметила. Потому что если бы заметила, то непременно убедила его в том, что вины его здесь нет и во всем виновата лишь её беспечность. Но темноглазая не заметила, и потому просто положила руки под голову, прикрыла глаза, чувствуя, как начинает наваливаться дремота. Признавать это не хотелось, но рядом с Агана Белеа засыпалось почему-то быстрее и проще. - Спи, тебе нужно набираться сил... - парень встал и подошёл к окну, на столе лежала пара книжек и альбом Курамори, взгляд невольно зацепился последний рисунок, на котором была изображена Инрин. Девушка играла в волейбол, видимо Рейко сделала его, следя за их игрой. Оригинал уже сладко сопел на кровати, свернувшись в клубочек. Аполлон присел обратно на край постели и взглядом уткнулся в стену. Парень не знал, сколько точно прошло времени - час или десять минут - но в комнату зашла Рейко с тарелкой каши и лекарством на подносе. Агана Белеа тут же легонько затряс Оосаву за плечо, отчего она что-то недовольно забормотала во сне. Бог потряс ещё раз, и Инрин раскрыла недовольно смотрящие тёмные глаза. - Аполлон-сан, покорми её, пожалуйста, у меня ещё кое-какие дела есть. Хорошо? - девушка поставила тарелку на стол и скрылась за дверью. - Ин-Ин, просыпайся, есть пора, - бог Солнца взял в руки достаточно горячую тарелку, в которой обнаружилась рисовая каша на молоке с кусочками фруктов. - Никуда не пойду и ничего не хочу... - сонно пробубнила Инрин, но всё же села на кровати, потирая глаза и постоянно зевая. Покрутив головой по сторонам, Оосава, наконец, заметила Аполлона и вытянула вперёд руки, покачиваясь, готовая упасть и уснуть в любой момент. - Давай сюда свою кашу дурацкую, - медленно проговорила темноглазая, растягивая гласные. - Эм... А почему моя? - Агана Белеа лишь сильнее вцепился в тарелку, отрицательно покачав головой. - Тарелка горячая, и тебя заметно шатает. Я сам тебя покормлю, - парень сел на край кровати и, придерживая посуду одной рукой, в другую взял ложку. Набрав немного каши, Аполлон приняла дуть на неё, чтобы остудить. - Я не маленькая. Что я, тарелку в руках не удержу? - спорила Инрин лениво и нехотя, непонятно каким образом вообще находя силы сопротивляться. Девушка хотела было отобрать у бога тарелку с ложкой, но вместо этого повалилась обратно на подушку. Поднимаясь во второй раз, Оосава с деловитым видом подняла вверх указательный палец. - Я в порядке. - Именно что не в порядке, - парень поднёс к лицу девушки ложку. Сейчас ему не нравилось её упрямство, ведь её шатает, и руки дрожат, даже сидеть толком не может, и при этом находит в себе силы сопротивляться. - Я тебя сам покормлю. - Ну-у-у, - темноглазая выпятила нижнюю губу и повернула голову в противоположную сторону. Правда, посидев так от силы секунд пять, Инрин сдалась и всё же посмотрела на чересчур заботливого бога солнца. - Ну ладно, - чувствуя себя глупее некуда, Оосава открыла рот. - Ты как маленький ребёнок, - парню понравилось заботиться о девушке, кормить её и помогать. Видеть это смущение на девичьем лице. - Ты сам не дал мне поесть самостоятельно, - фыркнула Инрин, чувствуя, что начинает краснеть. Это было слишком неловко, неправильно и вообще странно как-то. Единственное, чего сейчас темноглазой хотелось - это макнуть Аполлона в эту дурацкую кашу лицом и убежать, но это было бы уже слишком. - Я не о том, что тебя сейчас приходится кормить. Ты капризничаешь как маленькая, - Агана Белеа открыто улыбнулся и поднес ещё одну ложку ко рту девушки. Она, в самом деле, стала для него особенной, ведь ещё никого и никогда он не кормил, не заботился вот так вот. - Ничего подобного! - Инрин обиженно насупилась и выпятила нижнюю губу, полностью оправдывая слова Аполлона и превращая свои в пустой звук. Но что поделать, когда Оосава чувствовала себя дурно, то превращалась в существо вредное, ведущее себя как маленький капризный ребёнок. У каждого свои недостатки, в конце концов. - То, что я веду себя как ребёнок, не значит, что со мной себя нужно вести, будто ты мамочка-наседка. - Рейко сказала тебя покормить. Вот я и кормлю тебя, - Аполлон открыто засмеялся, отставив пустую тарелку в сторону, а вот Оосаве захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Ведь нельзя воспринимать все слова настолько буквально! Курамори лишь имела в виду, чтобы он её разбудил, и она всё съела сама, а не кормил её с рук! - Вот, выпей лекарство, - парень развел в стакане порошок и протянул его Инрин. Хорошо хоть не придерживал, а то бы точно схлопотал по дурной голове - Блин, ты всегда всё воспринимаешь чересчур буквально, - закатывание глаз уже грозило стать фирменной фишкой темноглазой или дурной привычкой. Взяв стакан из рук бога солнца, девушка залпом выпила лекарство и поморщилась, видимо, было не очень вкусно. Протянув стакан Агана Белеа, Оосава брезгливо высунула язык. - Фу блин, гадость какая. А вообще, спасибо, конечно, что надо мной носишься как ужаленный. - Я люблю проводить время с тобой, - Аполлон отставил поднос на стол и сел на кровать в ногах девушки, смотря куда-то вперёд и словно не видя ничего вокруг. Бог солнца явно находился далеко в своих мыслях. - Рядом с тобой тепло и легко на душе... Я такого ни с кем раньше не ощущал. Хотя нет, есть один человек и вы немного похожи. Не внешне, а стойкостью духа. Слова о другом человеке неприятно кольнули сердце, но на лице Инрин это не отразилось никак. В голове всплыли воспоминания о заключении на складе и Оосава едва слышно фыркнула. - Это тот же человек, о котором ты в домике для пляжного барахла говорил? - в душе девушка уже знала - что тогда, что сейчас, выражение лица у Аполлона было одинаковое - довольное и счастливое. И хорошо вроде, что бог солнца в счастливом расположении духа, но это Инрин совсем не нравилось. А что именно понять было сложно. - Да, - коротко выдохнул Аполлон, забирая стакан из рук девушки и заботливо укрывая её одеялом. Хоть те воспоминания и были пропитаны счастьем и радостью, но сейчас они имели осадок горечи. Словно в бочку мёда, добавили ложку дёгтя. - Неправдоподобно как-то прозвучало, - Оосава за короткое время научилась распознавать даже малейшие изменения в голосе и лице Агана Белеа. Самой Инрин это не нравилось - она предпочитала быть непробиваемым пнём, ничего не замечающим, нежели личностью, хорошо разбирающейся в людях. Но это выходило как-то само собой. Упав обратно на подушку, темноглазая продолжала наблюдать за Аполлоном, невольно подмечая даже самые маленькие изменения. - Спи лучше. Я тоже спущусь и поем, - Агана Белеа почти невесомо провел ладонью по темным волосам, отчего девушке показалось, что её ударил разряд тока. Вроде невинное прикосновение, но от него всё внутри свернулось в гордиев узел, а по душе разошлось тепло. «Это плохо», - Инрин едва слышно выдохнула и свернулась в комочек, прижимая ладони к груди. Глаза хотелось закрыть, но они почему-то оставались распахнутыми, сверля взглядом складки одеяла. Это было приятное чувство, от которого быстро становишься зависим. Именно поэтому было плохо - Оосава только-только отвыкла. - Иди... - Если что-то понадобится - зови. Я приду к тебе, - Агана Белеа ещё раз улыбнулся, смотря на девушку. Отчего-то сейчас она казалась особенно хрупкой и беззащитной, хотелось заключить её в объятья и защитить от всего мира. Видеть улыбку на губах и сияние чёрных как ночное небо глаз. Аполлон не знал, как называется это чувство, но ему было так хорошо, словно появились крылья. «Может, именно это и зовут любовью?»
