Глава 20
4 мая 2016 г., 23:08
"Суди о мужчинах не по словам, а по их делам".
(с) Маэс Хьюз. Стальной алхимик.
Следующее после замечательной прогулки утро встретило Юи ласковым солнцем и отличным настроением. Выбравшись из-под одеяла, девушка блаженно потянулась, предвкушая ещё один учебный день и утреннюю тренировку с любимым богом морей. Хоть Такеру ей и не говорил пока три заветных слова, но Кусанаги хватало и этого: просто быть рядом с ним и знать, что парень испытывает тоже самое, что и она, было чертовски приятно, и жизнь казалась красочной и яркой, а каждый день был наполнен волшебством. Крепче стиснув в руках подушку, девушка пару раз кувыркнулась на постели, но почти сразу встала, начиная собираться на тренировку, после которой её обычно ждал вкусный завтрак, приготовленный Рейко. И хотя снега намело прилично за эти два дня, Тоцука не собирался прекращать занятия в клубе Кендо, продолжая бегать каждое утро. «Опаздывает что ли?» - Юи удивленно вышла во двор общежитий, обычно парень всегда начинал ворчать, говоря, что она опаздывает, но сегодня его не было в условленном месте. Изо рта вырывались белёсые облачка пара, снежинки причудливым узором ложились на спортивный костюм, путались в волосах, а неприкрытую одеждой кожу, чуть пощипывал достаточно сильный мороз. Кусанаги начинала волноваться за бога морей, ведь причиной опоздания могло стать что-то очень серьёзное. Но вдруг дверь общежития распахнулась и из здания, чуть ли не выполз Сусано, придерживаясь руками за стену. Вид у него был хоть в гроб клади - кругам под глазами могла позавидовать даже панда, такого измученного выражения лица у Тоцуки Юи ещё никогда не видела. - Кусанаги... Я пришёл, - Такеру попытался приветственно махнуть рукой, но вместо этого чуть не повалился на крыльцо. Парень надрывно закашлялся, причём кашель был влажным, очень похожим на тот, при котором лёгкие залиты мокротой. - Идём на тренировку? - Тоцука отлип от стены, качаясь, как былинка на ветру, лицо у него было красным, разве что пар из ушей не валил, и наверняка можно было пожарить яичницу, а ещё его заметно лихорадило. - Да ты что, какая тренировка?! - тут же всполошилась Юи, подбегая к богу и прикладывая ладонь ко лбу. - Да ты весь горишь! У тебя температура! Идём обратно в общежитие - ты заболел и тебе нужен покой! - с этими словами Кусанаги затолкала бога морей обратно в здание, намереваясь серьёзно взяться за лечение Такеру, который сам явно так и не понял, что заболел. - Температура? - темноволосый явно с трудом соображал, раз так легко сдался и позволил девушке увести себя в здание. Да и покраснел ещё больше, когда Юи коснулась его лба, благо этот конфуз можно было с легкостью списать на болезнь. - Юи-тян... Я в... п... - Тоцука снова закашлялся, причем с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть, и он выплюнет на пол собственные лёгкие. - Да в каком же ты порядке? - тут же возмутилась заботливая Кусанаги, продолжая толкать Сусано в сторону комнаты японских богов. Болезнь Тоцуки совершенно выбила девушку из колеи - боги, хоть и в человеческих обликах, отличались редкостной выносливостью; на них всё заживало как на собаках, а вирусы не брали, так что температура Такеру была словно снег на голову посреди июля. По дороге до комнаты девушка догадалась ухватить лежащую в коридоре аптечку, чтобы только не оставлять упрямого бога морей одного.- Ложись сейчас же! - велела Кусанаги Тоцуке, чуть нахмурившись. - Я тебе сейчас жаропонижающего дам, - Юи была явно настроена серьёзно, ведь неизвестно, чем может обернуться простуда у божественной сущности. В голове у девушки возник чихающий огнём Локи, но эту фантазию она тут же откинула - не дай бог сбудется. - Юи-тян, да все само пройдет, - голова у парня, казалось, потяжелела на несколько килограмм, словно к ней привязали огромную двадцати пудовую гирю, и она тянула его к земле. Все было как в тумане, голос девушки словно достигал ушей через огромную толщу воды. Ему было чертовски жарко, но тело дрожало как желе, словно его выставили на улицу, полностью раздев. - Не думаю, что эта твоя температура - такая опасная штука, я ведь сильный! - с последними словами бог моря опять закашлялся, причём так сильно, что девушка испугалась - не подхватил ли он случаем воспаление лёгких? - Даже самых сильные идут и лечатся, когда у них температура, - отрезала Юи, начиная копаться в аптечке. Богу морей всё же пришлось лечь, потому что решительный взгляд Кусанаги говорил о том, что либо Тоцука уляжется покорно сам, либо его попросту привяжут к футону. - Вот, тебе нужно это выпить, - уже с ласковыми нотками в голосе проговорила Юи, сев рядом с Такеру. - Надо было сразу дома остаться, я же волнуюсь за тебя, - девушка невольно смутилась и покраснела от собственных слов. Ведь так недалеко и до слов самых сладостных и важных в этой жизни, но говорить их сейчас Кусанаги не была готова. - С-спасибо, - парень и сам покраснел, чисто машинально выпив лекарство, не разобрав при этом ни вкуса, ни запаха. Сейчас для него играло роль только то, что они с девушкой наедине, что она так близко и волнуется за него. Все это было, по меньшей мере, необычным, волнующим, и трепетным. Сворачиваясь тёплым комочком где-то глубоко в сердце, заставляя его биться чаще и судорожно втягивать кислород в легкие буквально через раз. - Я рад, что ты пришла... - слегка приподняв ладонь, Такеру легко коснулся щеки Кусанаги, которая напоминала приятный бархат, ласкающий кончики пальцев. Юи от этого прикосновения вздрогнула, вмиг вспыхнув, широко распахнув медовые глаза. Тоцука никогда не делал подобного, и оттого происходящее казалось чем-то совсем необыкновенным, будто это не реальность, а сон, но очень приятный, заставляющий сердце сладостно замирать. - Ну, я не могла поступить иначе, - пролепетала Кусанаги, слабо улыбаясь, надеясь, что этот поступок Сусано - не бред больного человека, а осознанные действия. - Мы же... - и тут девушка замялась, не зная, что будет правильным сказать. - Друзья?.. - невольно это слово вырвалось в форме вопроса, будто Юи надеялась, что Тоцука скажет, что нет, они уже не друзья, но такой поворот казался Кусанаги совершенно несбыточным. - Друзья?.. - Такеру тихо выдохнул, слегка приподнимаясь, опираясь на локоть и внимательно смотря в наполненные безграничным и очень ласковым теплом глаза девушки, тихо выдыхая с какой-то обречённостью, словно одно только это слово ранило парня сильнее, чем сотня ножей. - Но... Юи-тян... - парень неожиданно запнулся, заметно смутившись, и стиснул руки в кулаки, словно пытался таким образом набраться столь необходимой ему сейчас храбрости. Он давно понял, что не хочет быть просто другом. Всегда быть с ней, сказать, что она для него единственная на всём свете. Но раньше каждый раз что-то мешало. А ведь он даже брату признался в том, что любит Кусанаги, только вот легче от этого не стало. Наоборот, груз чувств давил на его душу с каждым днём всё сильнее и сильнее. - Юи-тян, я хочу быть больше чем другом! - Больше, чем другом... - тихо повторила Юи, смотря на Сусано так, будто пыталась взглядом прочитать мысли. Разум отказывался воспринимать происходящее - да, она знала, что он любит её, но... Услышать об этом не от кого-то, а от бога морей лично - совсем иное. Кусанаги едва слышно охнула и прижала ко рту ладони, чувствуя, как сложнее становится дышать - судорожные и рваные вдохи срывались с дрожащих губ, когда в ушах барабаном шумел лихорадочный стук сердца. - Я... - Юи запнулась, внутренняя дрожь мешала сказать те слова, которые были нужны. - Я т-тоже... - и поспешно захлопнула рот, сама не веря в то, что сказала, моля все силы мира о том, чтобы происходящее не было сном. - Юи-тян... - парень скользнул ладонью на затылок девушки, притягивая её к себе ближе, утопая в золотисто-карих глазах, чувствуя нестерпимый жар во всём теле и слабость, смешанную с напряжением. Рваное дыхание Кусанаги буквально опалило его губы, казалось, мир перестал существовать как таковой. Не было ничего, ни академии, ни общежития, даже комнаты. Только девушка, что сейчас доверчиво находилась в его руках, отчего хотелось послать всё куда подальше, остаться здесь, с ней и навсегда. - Я люблю тебя, Юи-тян, - буквально выдохнув эти слова прямо в губы девушки, Такеру увлёк её в полный трепета поцелуй, даже не заметив, как спали с него оковы. Она вздрогнула всем телом, распахнув широко глаза, не веря в происходящее. Но даже если это вдруг нереально... Неважно. Юи прикрыла глаза, потеряв связь со всем вокруг неё, потерявшись в этом водовороте из самых ярких и красочных чувств. Кусанаги робко разомкнула губы и ответила на поцелуй несмело, но очень нежно, стараясь выразить всю свою любовь, хотя казалось, что настолько необъятное и великое чувство невозможно показать и описать. Тонкие пальцы вцепились в плечи бога морей, несильно сжимая их. Юи очень хотелось, чтобы этот миг не кончался никогда - слишком уж он был невероятным, нереальным, заставляющим сердце биться в полной тишине как птичке в клетке, заполняя комнату шумом своих крыльев. Сколько они так сидели было сложно сказать, ведь даже когда воздуха стало катастрофически мало и поцелуй пришлось прервать, парень просто привлёк девушку ещё ближе к себе, усаживая на бёдра и укладывая её голову на своё плечо. И хотя они даже спали на одной кровати в летнем тренировочном лагере, сейчас всё было иначе. Ярче, чувственнее, острее. Словно реальность, насмехаясь над ними, повернула часы, и песок теперь принялся бежать как вода сквозь расставленные пальцы, несмотря на все тщетные попытки ухватить хоть немного. - Знаешь, - бог моря нежно, словно опасаясь сделать больно или неприятно, коснулся ладонью длинных волос девушки, путаясь пальцами в прядях оттенка спелой сливы, - я даже рад этой самой простуде. - В самой простуде нет ничего хорошего... - Кусанаги улыбнулась, сцепив руки в замок за спиной бога морей. - Но я тоже рада, - последние слова скатились в едва различимый шёпот - Юи совсем не знала, что стоит сказать, больше того - ей казалось, что именно тишина нужна сейчас, в которой слышны лишь звуки дыхания, чужого и собственного, а слова ненужные, лишние. В неожиданно обретённое счастье верилось с трудом, оно было слишком живым и настоящим, девушка никогда не чувствовала себя настолько окрылённой, такой, что эти самые крылья даже казались осязаемыми. Тоцука на это только почти незаметно улыбнулся, стараясь не поддаваться тянущей слабости во всём теле, вызванной жаром и общим недомоганием. Но глаза всё-таки прикрыл, уткнувшись носом в шею, с упоением вдыхая запах кожи и скорее всего духов, ведь пахла девушка чем-то цветочным и невероятно приятным. Он слышал, как их сердца стучали почти в унисон, иногда только сбиваясь с выбранного ритма, то замедляя, то ускоряя свой бег. - Попробовать бы ещё раз твоего кари... - парень никогда не любил острые блюда, но те дни, пока они были в горах и готовили можно сказать вместе, полностью и окончательно перевернули его мир - Я могу его приготовить, когда захочешь, стоит только попросить... - чуть недоумённо проговорила девушка, но под конец затихла, ошеломлённая ужасной догадкой. Учебный год подходит к концу, разлука всё ближе, и этих сладостных мгновений счастья осталось впереди совсем мало. Для Юи вдруг каждая секунда стала на вес золота, или даже больше - бесценной. В начале учёбы в академии казалось, что впереди так много времени, но теперь... Теперь секунды не просто бежали - они неслись как метеоры, рассекая огненными хвостами пространство, стремительно пожирая время. - Я не хочу расставаться с тобой, - дрожащим голосом прошептала Кусанаги, цепляясь пальцами за бога морей так, будто он мог в любой момент исчезнуть. - Я тоже, Юи-тян... - Тоцука тихо выдохнул, приподнимаясь на футоне, с трудом вставая на ноги, стараясь удержать себя от головокружения и жуткой слабости, вызванной температурой, но нельзя показывать хоть малейший признак слабости, когда любимая девушка грустит или ещё хуже плачет. Подняв за собой следом Кусанаги, он крепко прижал её к себе, мимолётно коснувшись таких любимых и сладких губ, но почти сразу отстранился, чем вызвал разочарованный вздох, заставляя внутренне едва ли не мурчать от удовольствия. - Пойдём на кухню? Хочу что-нибудь приготовить с тобой... - Да, пойдём... - слегка задумчиво протянула Юи, а потом всполошилась, став похожей на маленькую взъерошенную птичку. - Подожди, какое пойдём? Ты же болеешь, плохо себя чувствуешь! - Кусанаги пилила Тоцуку возмущённым взглядом, явно намереваясь устроить богу взбучку, за то, что хитрит и отвлекает всяких невинных девушек от важных дел. - Ложись обратно! - Слушай, я ведь не смертельно-раненый... - Такеру попытался было возразить, но столкнувшись с решительным пламенем, горящим в больших глазах цвета ореха, слегка нахмуренными чертами лица и упрямым нравом, сдался и лег обратно в постель, обречённо выдохнув. - Тебе не влетит за то, что ты учёбу пропустила? - бог моря внимательно смотрел на Юи, стараясь понять, почему она так волнуется и неужели эта самая простуда настолько опасна для людей? - Влетит, - послушно согласилась Кусанаги, подозрительно беспечно пожав плечами. - Но я ведь по уважительной причине пропускаю, так что всё в порядке. Инрин вон постоянно уходит с уроков, но Тот пока не приклеил её к стене, - тут девушка хихикнула и склонилась над постелью Сусано, мягко улыбаясь. - Да и как я уйду, зная, что ты тут больной лежишь? - на первый взгляд безобидные простуды порой превращаются во что-то глобальное и опасное, осложнения - это то, чего не предугадать, особенно если речь идёт об организме бога в теле человека, так что волнение Юи было абсолютно оправданно. Потрогав горячий лоб парня, девушка опять залезла в аптечку за охлаждающим пластырем, прилепив его на лоб Сусано, не давая тому и слова вставить. Следовало вообще дать больному выспаться, а потом накормить и желательно легко-усваиваемой, но питательной едой. На данный подвиг подходила только каша или похлёбка, на последнем девушка и решила оставить свой вариант. - Юи-тян, не усердствуй ты так. - Девушка страдальчески закатила глаза, осознавая, что бог моря не относится к тому типу мужского пола, что при температуре тридцать семь и два лежат и помирают. - И скажи лучше, эта простуда заразная? В смысле, ты тоже можешь, как я заболеть, если будешь рядом? - Не волнуйся за меня, я крепче, чем ты думаешь, у меня хороший иммунитет, - поспешила Кусанаги успокоить Такеру, пока тот из благих намерений не погнал её из дому. В конце концов, Юи не соврала - закалённый постоянными тренировками организм никакая хворь не брала. Хотя... Тоцука тоже крепче некуда, но и его скосила обыкновенная простуда. Но все эти мысли озвучивать девушка не стала, чтобы лишний раз не волновать бога морей, ведь ей совершенно не хотелось сейчас уходить и оставлять парня хоть на секунду, ведь наконец-то между ними не осталось никаких тайн и недопонимания. - Кстати, всё спросить хотел... - взяв Кусанаги за руку, парень усадил её возле себя, внимательно смотря снизу вверх, словно старался запомнить каждую чёрточку совершенного лица, такой любимой им девушки. - Можешь сказать, почему ты не захотела играть главную героиню в намечающейся постановке? - этот вопрос мучил бога морей ещё со вчерашнего вечера, когда Рейко, активно жестикулируя руками и изображая театр одного актёра, рассказывала основные моменты из намечающегося мюзикла. Парню было неясным, почему девушки отдали столь сложные роли Инрин и Аполлону? Нет. Бог солнца, конечно, прекрасно подходит на роль Ромео, но представить Инрин в роли Джульетты не удавалось никому. - Ну, я как-то не готова брать на себя главную роль два раза подряд, - Юи неловко отвела взгляд, робко потирая щёку указательным пальцем. - Да и к тому же... Если Аполлон-кун играет Ромео, то Джульетту точно должна играть Инрин-тян, - Кусанаги как-то чересчур таинственно захихикала, слегка покраснев – она ведь прекрасно знала, какой Оосава хороший человек, и что счастья она заслуживает, так что личную жизнь колкой темноволосой нужно непременно было устроить, иначе бы Инрин самостоятельно ковырялась очень долго. - Но почему тебя это заинтересовало? - склонив голову чуть вбок, девушка недоумевающе взглянула на Сусано, пытаясь углядеть в янтарных глазах причину такого странного вопроса. - Просто... - парень резко слился цветом с алыми шторами, которые сейчас были плотно задёрнуты, отчего в комнате образовывался приятный полумрак. Золотисто-карие глаза бога морей горели каким-то странным, даже немного лихорадочным блеском, но это явно были последствия от температуры, нежели его мыслей. - Если бы играла ты, то я бы вызвался тогда на роль Ромео. Кстати, а почему её сама Рейко-тян не играет? Раз предложила всю эту затею? Хотя... Ей и играть явно не с кем... От услышанного Кусанаги вспыхнула, прижав ладони к щекам. Она совершенно не ждала такого ответа, от которого начало быстро стучать сердце, девушка даже подумать не могла о том, что Тоцука бы согласился на одну из главных ролей. - Вообще-то Рейко-тян есть с кем... - Юи неосознанно отвела разговор от себя, сделав его центром Курамори. Кусанаги думала, что странные, но всё же отношения Бальдера и Рейко заметили уже все, однако нет - богам всё ещё не хватало в этом вопросе проницательности, неизвестно только, к сожалению или к счастью. - Правда? - парень, привыкший к тому, что Курамори держится немного в отдалении от всех и никому особо не открывает свою душу, никак не ожидал того, что с ней кто-то согласился бы сыграть в главных ролях. Обессилено опустившись на подушку, Сусано, на краткий миг прикрыл глаза, шумно шмыгнув носом. - Кстати, в этой постановке ведь и сцены поцелуя есть и... первой брачной ночи... - при этих словах бог моря смущённо отвёл голову в сторону, ощущая, как горят не только щёки, но и уши и волосы полыхают первородным огнём. - Н-ну, д-думаю, что это из постановки уб-берут... - пролепетала Юи, чувствуя, как сама стремительно алеет, а её лицо принимает цвет шевелюры Локи. - Потому что иначе никто не согласится играть в роли Джульетты, - девушка рвано выдохнула, чувствуя себя очень неловко. Однако действительно - если Инрин узнает, что в спектакле будет сцена первой брачной ночи, то будет рвать и метать, и тут уже никакой Аполлон не сможет её уговорить. - Это точно... - Такеру чувствовал, как силы окончательно покидают его тело. Жар и ломота делали ранее сильного и сурового бога морей невероятно беспомощным, отчего хотелось снова вернуться в свой настоящий облик, но приходилось терпеть. - Знаешь, Юи-тян... Даже если нам придётся расстаться, я уверен в том, что смогу найти тебя даже если до этого придется отправиться к тебе в будущее. Ты ведь дождешься меня? Я быстро прибегу... - парню казалось, что он несет откровенный бред вызванный жаром и этой самой простудой, но удержаться не мог и слова лились сами собой. - Конечно, дождусь, - расцвела тёплая улыбка, и губы коснулись горячего лба бога морей. - Неважно, как долго придётся ждать... - эти слова даже в тишине казались едва различимыми. Тонкие пальцы взъерошили бирюзовую чёлку Тоцуки, и Юи, с тихим вздохом поднялась на ноги, пальцем согнав с ресниц непрошеную слезинку. - Отдыхай, тебе нужно выспаться. Я на кухню, дальше не уйду, - Кусанаги проскользнула на цыпочках в соседнюю комнату.* * *
В общей комнате царила тишина, которую периодически нарушал лишь шелест перелистываемых страниц. Все внимательно читали сценарий, ну или хотя бы пытались это делать - Дионис начал клевать носом после первых двух строчек и сейчас усиленно держался, пуча глаза. Инрин читала с недовольством, но внимательно, ведь где главная роль, там и большая ответственность. Глаза очень быстро скакали по строчкам: богам такая скорость чтения и не снилась, ведь до Оосавы, что в недалёком прошлом была книжным червём, им было далеко. Перевернув очередную страницу, взгляд темноглазой скользнул, по словам, как вдруг Инрин застыла на определённой строчке как вкопанная. Рот принял форму буквы "о", и сидящий рядом с Оосавой Тоцука шарахнулся как ошпаренный в сторону, когда девушка завопила как полоумная. - Рейко-о-о-о-тя-яа-а-ан!!! - подскочив к подруге, Инрин как ошалелая, тыкала пальцем в одну и ту же строчку, хлопая ртом как выброшенная на берег рыба. - Это что такое?! Какой к чертям поцелуй?! Я на это не соглашалась!!! - сведённые на переносице брови расходиться не собирались, у девушки нервно дёргался глаз, а она продолжала, как заводная игрушка потрясать перед Курамори сценарием, в надежде, что от этого столь ненавистная сцена исчезнет с белоснежных страниц. Русоволосая, которая собственно говоря, и корпела над сценарием всю ночь и утро, заработав себе хронический недосып и общее недомогание, устало потерла глаза, с мешками под ними. В которых, при желании можно было пирожки спрятать, и вперилась глазами в протягиваемый подругой текст. После чего с совершенно флегматичным видом пожала плечами и ответила: - Если ты читала Шекспира, то должна помнить, что Ромео на балу поцеловал Джульетту, тем самым полностью завладев её вниманием, - голос Курамори был тихим и абсолютно спокойным, словно не она минуту назад слышала крик полный непередаваемого ужаса. - И вообще таких сцен будет несколько, я уже не говорю о сцене, где влюблённые проводят вместе ночь. - После этих слов Оосава ощутила, как подогнулись её ноги, и на краткий миг потемнело в глазах. - И всё это можно изобразить, главное, встать в удачный ракурс и прикрыть часть лица рукавом платья или веером. Я ведь не взаправду требую целоваться. Всего мгновение Инрин молчала, уставившись на Рейко глазами, что грозили выпасть из орбит и укатиться, лишь бы только сценария не видеть, а затем гробовое молчание разорвал очередной вопль - темноглазая схватилась за голову явно с желанием её у себя оторвать. - Да какая разница?! Ты хоть понимаешь, на каком расстоянии будут наши лица?! - темноглазой было конкретно плевать на то, что сейчас все боги слышат её и находятся в культурном шоке. Во всяком случае, большинство - Локи был в шоке явно некультурном и чуть ли не валялся на Торе, содрогаясь от истерического смеха. - И что за ночь? Какого … ?! - выданное Оосавой крепкое словцо история предпочла вырезать, но у Бальдера от услышанного покраснели уши. Инрин же выглядела так, будто сейчас должен быть начаться обратный отсчёт, и она попросту взорвётся - у девушки разве что дым не шёл из носа и ушей, она была такой красной, что лицо вполне могло слиться с волосами Локи. - Рейко-тян, ты смерти моей хочешь?! - Я? - японка явно сделала вид, что удивилась подобным словам подруги, тяжело выдыхая и не поднимая головы, внимательно смотря в пышущее праведным гневом лицо Оосавы и едва сдерживая улыбку, так как кончики губ всё равно предательски подрагивали, грозя растянуться в предательскую довольную моську. – Нет. А вот ты, если будешь так нервничать, то этого ни одни сосуды не выдержат, - Курамори заправила за ухо выбившуюся прядь волос, улавливая ауру самой настоящей злости и паники. - И вообще, чего ты так боишься? Это ведь просто игра и ничего серьёзного. - А-а-а-а!!! - темноглазая приложила к щекам ладони и потянула вниз, изображая знаменитую картину "Крик", хотя даже это произведение не могло полностью передать то, что сейчас изображала из себя Инрин как внутри, так и снаружи. - Да как ты не понимаешь?! Да я!.. Да он!.. - Оосава начала дико размахивать руками, указывая пальцем то на себя, то в сторону диванов, на которых сидели боги. - Да они!.. А-а-а, неважно!!! - сценарий шлёпнулся на пол, и Инрин вылетела из комнаты в коридор, громыхнув дверью. Тишина и пустота холла девушку не успокоили - она, злобно рыкнув, пнула стену и тут же зашипела, падая на пол и хватаясь рукой за ноющую от удара стопу в кроссовке. Краска на лице постепенно сходила на нет, но спокойнее Инрин стала едва ли. Она лишь прижала ладони к лицу, прикрыв глаза, и рвано вздохнула, чувствуя, как растёт желание зареветь от подобной несправедливости. - Идиоты... Ничего не понимают... - прошептала Оосава, безысходно шмыгнув носом. Возвращаться в комнату не хотелось совершенно. - Ин-Ин... - Дверь почти неслышно отворилась, и в коридор вышел Аполлон. Девушке от этого захотелось завыть волком или в самом худшем случае стать маленькой и невидимой, поскольку появления бога солнца она хотела меньше всего. Агана Белеа выглядел таким подавленным и печальным, словно тучи только что заслонили ясный небосвод, погрузив мир в беспроглядный мрак тьмы. Изумрудные глаза блондина казались потухшими, без единой, даже самой слабенькой искорки жизни, словно кто-то наживую и без наркоза вырывал ему сердце. Приблизившись к девушке, он легко, почти невесомо коснулся её плеча, вглядываясь в черты лица, притом, когда сам имел вид как минимум, побитой собаки, выброшенной на улицу в жестокий мороз. - Скажи... - Девушка крепко зажмурилась, сейчас разговор тет-а-тет был совсем не к месту, ведь она так и не смогла толком разобраться в себе. - Тебе так неприятно со мной играть будет? - голос Аполлона был преисполнен тоски и боли. - Господи... - невольно вырвалось у Инрин, и она усмехнулась своим же словам - Господь и так перед ней стоял, смотря на неё с таким несчастным лицом, что Оосава чувствовала себя как минимум самой последней тварью на земле. - Дело не в тебе... Точнее, дело в тебе, но не из-за того, что неприятно. Я не могу объяснить! - девушка топнула ногой, от обиды и злости теперь уже на саму себя - она в себе-то толком разобраться не может, а тут ещё надо кому-то что-то объяснять. Темноглазая начала медленно потирать виски, стараясь не смотреть на Агана Белеа, который одним взглядом умел получать всё, что ему захочется, сводя Инрин с ума раз за разом. А ей бы в себе сначала разобраться, собственные мысленные метания сводили с ума не хуже. - Я просто не могу играть. Я не знаю, поймёшь ли ты... Это очень сложно, - обычная девушка, получив возможность играть подобное с любимым человеком, прыгала бы от радости, но Оосава никогда не относилась к такому типу женщин. Да и к чему дразнить себя близостью, если учебный год стремительно близится к концу? Позволить себе задохнуться от счастья на миг, чтобы потом от боли медленно усыхать? Оосава не дура, и, тем более, не мазохистка, чтобы поступать так. Но объяснить подобное Аполлону возможным не представлялось. - Попробуй объяснить, Инрин... - его дыхание на краткий миг опалило её губы, парень приблизился так близко, что почти касался своим носом её. Оосава не понимала, каким образом ему удаётся подловить момент и назвать её нормальным именем, а не дурацкой кличкой, что она просто не знает, куда себя деть от смущения и трепетного чувства, свившего гнездо в её сердце тёплым комочком и прочно там обосновавшееся. - Ты ведь пока даже не пробовала... - кончиками невероятно холодных пальцев Агана Белеа коснулся её щеки, почти невесомо очертив линию скул. - Я... - Инрин замерла, будто кролик перед удавом, не в силах отвести взгляда от Аполлона. Внутри кричали рефлексы и привычки о том, что нужно, нет, необходимо бога оттолкнуть, но Оосава не могла – тело, будто стало чужим и перестало слушаться её. Пальцы Агана Белеа были холодными, но их прикосновения обжигали сильнее раскалённого железа, сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой, будто крылышки бьющейся в клетке колибри. - Просто... Это всё смущает, - Инрин глухо выдохнула и отвела, наконец, взгляд, уткнувшись глазами в алую ковровую дорожку. - Неужели тебе не кажется, что всё это немного... Слишком? Аполлон на эти слова только улыбнулся, мягко, по-доброму, сияя подобно теплому майскому солнышку, самому ласковому и долгожданному. Окончательно прижав ладонь к её щеке, блондин второй ладонью скользнул на талию Инрин, притягивая её ближе, опаляя стуком своего сердца и жаром тела. - Знаешь, я очень рад, что именно мы играем главные роли, даже если всё это лишь понарошку, я хочу хоть ненадолго стать возлюбленным, которого любят искренне и по-настоящему, - слова вырывались с заметной горечью и болью, отчего в груди что-то сжималось в тугой комочек, не дающий свободно дышать. - Хочу хоть раз узнать, каково это быть по настоящему любимым, Инрин. - А мне не нужно понарошку... - пальцы судорожно сжали одежду бога, и девушка криво усмехнулась. - Я не хочу тешить себя игрой в любовь, которой у меня никогда не будет, - последние слова едва можно было разобрать - так тихо Оосава их произнесла, ткань пиджака заскрипела под сжатыми кулаками и темноглазая прикусила губу, коря себя за то, что опять сказала слишком много. Она не верила во взаимность, она не верила в сказочный счастливый конец, где все купаются в любви и радости, но судьба упорно дразнила, качала перед лицом тонким пальцем и словно говорила: "Давай, смотри и мучайся". Рваный вздох сорвался с искусанных губ и Инрин подняла на бога солнца мутные, безжизненные, словно две чёрные пуговицы, глаза, желая сказать хоть что-нибудь, но не находя нужных слов.
