Dies verzerrt die Welt - Исказившие этот мир

Рассвет - то, чего ждут почти все. Начало нового дня и новой жизни. Весной всегда темнело рано, особенно ранней. Но какое это имеет дело для Токио? Самого шумного и яркого города Японии. Здесь, несмотря на позднее время, события всегда бьют ключом, жизнь играет яркими красками, а шум голосов и ослепляющий блеск вывесок и витрин слепит глаза. Однако не все любят этот город... С его повседневной суетой, шумом и каким-то холодным безразличием на лицах людей... Обычный книжный магазин в центре города, несмотря на ранний вечер, был до отказа забит людьми. Они сновали меж стеллажей, разыскивая нужный им материал. Кто-то действовал проще и спрашивал помощи у сотрудников. - Курамори! - Девушка с достаточно короткими светло-русыми волосами резко обернулась. Её смена закончилась час назад, но напарница как обычно опаздывала. - Прости, я опять опоздала на свой поезд! Спасибо, что прикрыла меня! - девушка, уже переодетая в форму персонала, лучисто улыбнулась. - Можешь идти домой и ещё раз спасибо! - Не за что... - русоволосая поправила белую блузку и неспешным шагом скрылась в помещении для сотрудников. Быстро переодевшись в повседневную одежду: тёмно-синие джинсы, зауженные к щиколоткам и чёрную футболку, девушка бросила мимоходом взгляд в зеркало. "Как всегда ничего хорошего..." - В зеркальной поверхности отразилась девушка, достаточно высокого роста (по меркам японцев), с хрупкой фигурой, светло-русые вьющиеся волосы прихвачены ободком, а достаточно длинная чёлка привычно скрывала светло-карие глаза, оттенок которых она так ненавидела. Бледная как мрамор кожа, придавала немного болезненный вид. Как итог - на подобное создание никогда не обращал внимания противоположный пол. Тихо выдохнув, Курамори захлопнула свой шкафчик с формой сотрудника и вышла в зал. Сегодня она собиралась задержаться и посмотреть фотоальбомы, что привезли ранним утром. Надеялась найти вдохновение и как итог просидеть всю ночь над альбомным листом, выводя очередной рисунок. Девушка и дня не могла прожить без рисования. Для кого-то это было лишь хобби, но не для неё. Для кареглазой - это скорее наркотик, способ спастись от мира и горестей, что-то вроде защитного поля. Подойдя к нужному стеллажу, Курамори разочарованно выдохнула. Там уже стояла девушка с двумя растрёпанными хвостиками, с недовольным лицом листавшая альбом с фотографиями, сделанными с крыш токийских высоток. Взгляд тёмно-коричневых, почти чёрных глаз скользил по страницам, цепляясь лишь только за подписи под фотографиями. Перелистнув очередную страницу, незнакомка поправила лямку оттягивающего плечи объёмного рюкзака и заправила за ухо мешающую чёрную прядку (однако, при более пристальном взгляде оказалось, что волосы не чисто чёрные, а отливающие зелёным, скорее всего крашеные). Проворчав под нос что-то неразборчивое, девушка захлопнула альбом, вытянула со стеллажа следующий и, сделав погромче играющую в наушниках музыку, продолжила своё занятие - монотонное перелистывание страниц. Наконец, на одной из фотографий девушка остановилась, и в глазах мелькнуло нечто отдалённо напоминающее одобрение. Заинтересованно хмыкнув, незнакомка достала из кармана красной толстовки маленький блокнотик и карандашик и на первой же попавшейся бледно-жёлтой страничке кривоватым почерком набросала пару иероглифов. Блокнотик вернулся в карман и девушка, отведя глаза от альбома, наткнулась взглядом на Курамори. Заинтересованности в лице тёмноволосой не было и грамма и она, вновь хмыкнув, продолжила рассматривать альбомы. "Может потом подойти?" - русоволосая боролась между желанием посмотреть альбомы и нежеланием посетительнице мешать. В конце концов, не часто выпадает такой шанс: мама на ночном дежурстве в больнице, младший брат у старшей сестры на Окинаве, а еще одна сестра ушла на пижамную вечеринку к подруге. Значит, она может задержаться на работе и до самого закрытия листать альбомы, наслаждаясь красотой мест которые не видела. В итоге желаемое пересилило остальные чувства, и девушка подошла к шкафу. Аккуратно, стараясь не влезать в личное пространство незнакомки, Рейко попыталась достать альбом с верхней полки кончиками пальцев. Но тот предательски покачнулся и, выскользнув из пальцев, понёсся вниз. Незнакомка с рюкзаком стрельнула взглядом в сторону Курамори и дёрнулась влево, визгливо скрипнув кроссовками. Рюкзак громыхнул от резкого движения и наехал на макушку незнакомки, недовольно отплёвывавшейся от лезущих в лицо волос. Альбом был пойман девушкой буквально в нескольких сантиметрах от бетонного пола. Темноволосая, пыхтя, распрямилась и протянула его Курамори, продолжая убирать прядки с лица. - Держи. Он ведь тебе был нужен? - с лёгкой хрипотцой спросила девушка, смотря на Рейко вполне доброжелательно. - С-спасибо... - русоволосая смущенно залилась краской, забирая дрожащей рукой книгу. "Руки как крюки, блин! Вечно всё роняю… - девушка более внимательно осмотрела незнакомку, особое внимание уделив глазам. - Такие большие, черные и блестящие... Как агат. Красавица!" - У Курамори перехватило дыхание, и она с некой жадностью стала рассматривать девушку, взгляд выхватывал совершенные черты лица, длинные ресницы мягкие и густые, послушные прямые локоны, нежно-розовые губы... В итоге, поймав себя на мысли, что она откровенно пялится на незнакомого человека, Рейко вспыхнула как помидор. Каждый раз, стоило ей увидеть красивого юношу или девушку, разум мечтал запечатлеть это совершенство на бумаге. - П-прости, что не представилась... - прижав альбом к объёмной груди, кареглазая чуть поклонилась. - Меня зовут - Курамори Рейко! Темноволосая сначала удивлённо округлила глаза, непонимающе глядя на девушку, а затем хрипло хохотнула, сменив подозрительный взгляд на добрый. Незнакомка улыбнулась и протянула Рейко руку, издав тихий смешок. - Оосава Инрин, - девушка пожала ладонь Курамори, а пальцами другой руки взъерошила свои волосы. - Приятно познакомиться. - Мне тоже. - Рейко мягко улыбнулась, лишь уголки губ слегка дернулись вверх. Закусив нижнюю губу, девушка думала, как бы покорректнее выложить своё предложение. - Инрин-сан... У тебя есть время? Вопрос Оосаву несколько удивил, даже не столько удивил, сколько заставил быть малость подозрительнее. На контакт Инрин всегда шла с неохотой, особенно если перед ней был мужчина, а Рейко просто была тем типом людей, с которыми темноволосой нравилось общаться. Хотя сначала пристальные разглядывания Курамори заставили Оосаву внутренне стать подобной натянутой струне. Но когда Инрин убедилась, что её новая знакомая просто волновалась, то подозрительность немного притихла. Притихла, но не исчезла. - Время? Ну-у-у... - девушка вскинула руку, посмотрев на часы. - Возмо-о-ожно. - Как можно более задумчиво протянула Инрин. - А что? Набрав побольше воздуха в грудь, словно русоволосая сию секунду собиралась нырнуть на самое дно океана, девушка выпалила, едва не глотая слова от волнения получить отказ. - Можно я тебя нарисую?! - Чёлка чуть поехала в сторону, открыв на обозрение большие карие глаза, сияющие задором и лёгким безумством творчества. Глаза у Инрин снова стали напоминать два больших тёмных блюдца, и девушка пару секунд просто изумлённо молчала, хлопая ресницами. Сказать, что слова Рейко её удивили - значит, ничего не сказать. Оосава смущённо почесала затылок, смотря куда-то в пол и не зная, как вообще реагировать. Затем на лице вновь появилась улыбка, но несколько смущённая. С подобной просьбой к Инрин обращались впервые, именно поэтому она была удивлена и смущена одновременно. - Крыши, пожалуй, подождут, хе-хе. Я не против. - Ура! - Курамори от радости даже подпрыгнула, словно маленькая девочка, хлопая в ладоши. На лице сияла открытая улыбка полная счастья и безграничной радости. Ведь эта девушка позволила себя нарисовать, а это уже дорогого стоило. Глазами выискивая место для рисования, Рейко неожиданно замерла как вкопанная. Улыбка исчезла с её лица, словно её кто-то стер ластиком, карие глаза потухли и остекленели, сделав пару шагов вперед, девушка протянула руку к стоящей на полке книге. Алый бархат обложки, теснённые золотые буквы на неизвестном языке и манящий бледный свет, исходящий от страниц. Гроссбух так и манил к себе, просил коснуться, ощутить тепло и бархат ткани под пальцами, вдохнуть ни с чем несравнимый запах печатной бумаги, окунуться в невероятный мир истории, запечатлённый на станицах. Едва ладонь девушки коснулась книги, как поверх её пальцев легла ладонь Оосавы. Инрин словно загипнотизированная сверлила глазами книгу, словно всё остальное перестало существовать. Но тут у девушки подкосились ноги, сознание померкло, словно весь мир погрузился во тьму. Последнее что запомнила девушка – это свободный полет и больше ничего.