Хочешь развлечься? Звони . . .

За первым звонком последовали другие. Андерс знал, что когда придёт счёт по кредитке, он ещё пожалеет о своей импульсивности и абсолютном отсутствии здравого смысла. В следующие две недели каждый день после работы он находил время для быстрого – десяти-пятнадцатиминутного – звонка, иногда даже ждал на линии, слушая мерзкую музыку, только чтобы снова услышать Гаррета. Он не задумывался о том, почему до него удавалось дозвониться каждый день. Иногда он звонил сразу после работы, в другие дни – поздно вечером, но Гаррет всегда был на связи. Андерсу ни разу не пришлось ждать дольше получаса, а голос Гаррета всегда звучал так, будто он рад его слышать. Это было не нормально. Он был жалок. Или совсем сошёл с ума. Он знал, что всё было не по-настоящему, но это было неважно. Разговаривая с Гарретом, он был счастлив. Он рассказывал о своей работе, коллегах, пациентах (не разглашая врачебных тайн, конечно). Гаррет же в ответ рассказывал о своей собаке или какую очередную глупость совершил его брат. Они говорили о том, что им нравится, какая у них любимая еда или цвета, где любят отдыхать. И Андерсу было не важно, если всё это было придуманным. Даже если так, это была хорошая выдумка. Небольшая сладкая ложь, сочинённая Гарретом специально для него. Фантазии приходили сами собой, поздно ночью после звонков Гаррету. Он закрывал глаза и погружался в мечту, которая постепенно переходила в сон. Семейное счастье. Гаррет - его зелёные глаза смеются, чёрные волосы треплет ветер. Их пёс носится по саду. Их собственный дом, где коты лениво нежатся в лучах солнца на подоконниках. Они возвращаются с прогулки в парке, или из кино, или просто из кафе, куда заскочили взять кофе на вынос; приходят домой и вместе готовят ужин. А потом Гаррет крепко его обнимает, целует, они занимаются любовью в их общей постели. Он знал, что должен остановиться. Но не останавливался. - Сегодня я вытащил пластиковую именную бирку из влагалища одной женщины. - Неправда, - недоверчиво рассмеялся Гаррет. - Правда-правда. Некто по имени «Педро». А она, конечно, понятия не имела, кто это. - Ну конечно, - согласился Гаррет. – Это мерзко. Не представляю, солнце, как ты изо дня в день занимаешься этим. Андерс улыбнулся. Он понимал, что ласковое обращение было такой же фальшивкой, как и всё остальное. Но это было не важно. Ему всё равно нравилось. - Ну ладно. А ты чем сегодня занимался? - Ой. Ты решишь, что я совсем безнадёжен. - Нет, расскажи мне, - попросил Андерс. Гаррет вздохнул, но задумчиво, а не сердито. - Я принял душ и поехал к матери. Помог ей по дому, а потом повёз по магазинам. Слушая его, Андерс устроился на диване с бокалом вина и положил на колени подушку. Он представил Гаррета на другом конце дивана: тот отдыхал и рассказывал, как прошёл его день. - А ты, выходит, хороший сын, заботливый? - Ну, отец умер, а мой брат – неблагодарная скотина, так что кроме меня ей некому помочь. А мне несложно. - Куда вы ездили? - Свозил её в торговый центр за одеждой, а потом в универмаг за тканью. Ох уж эта женщина, она вечно скупает занавески. Один создатель знает, что она с ними делает. Висят-то у неё только эти ужасные красные, других я не видел. - Тайное подпольное общество обмена занавесками, - рассмеялся Андерс. - С теми женщинами, с которыми она играет в бридж? - А может, они используют занавески для ставок. - Может, ты и прав, - фыркнул Гаррет. – Этим дамочкам я бы поперёк дороги не вставал. - В твоём изложении звучит не так уж и плохо. Ходить в магазин за шторами. Думаешь, мы бы пошли когда-нибудь? - Конечно. Если только ты не хочешь, чтобы наши соседи наблюдали, как мы разгуливаем по дому голышом. Андерс вздрогнул. - Устроить для них шоу? - А ты бы хотел? – спросил Гаррет, голос его тут же сменился глубоким, соблазнительным мурлыканием. – Хотел бы стоять перед окном нашей спальни, пока я раздеваю тебя, целую твою шею, плечи? Андерс сглотнул внезапный комок в горле. Ладони его вспотели, и он отставил бокал с вином в сторону. - Может быть, - прошептал он. - Соседи в доме напротив ещё ничего не заметили, но скоро они посмотрят в окно и увидят, как ты закрываешь глаза, а я провожу ладонью вниз по твоей груди, по животу. Я расстёгиваю твой ремень, медленно стягиваю брюки с твоих бёдер. - М-м-хм. – Андерс крепче вцепился в подушку, глаза закрыты, он весь был во власти фантазии. - Мои пальцы проникают под резинку твоих боксёров, я не касаюсь тебя, лишь дразню. Ещё рано. Ты возбуждён, и это уже заметно, как раз в этот момент на нас обращают внимание соседи. Они, как будто, шокированы, но не могут отвести взгляд от выражения твоего лица. Ты уже так заведён, но тебе нужно больше. Ты хочешь ещё. Ты просишь не останавливаться. Попроси, Андерс. - Не останавливайся, - на выдохе прошептал Андерс. Он вытянул ноги перед собой, свободная рука скользнула под подушку. - Я беру тебя за руки, прижимаю ладони к оконной раме, беру за бёдра. Я опускаюсь, покрывая поцелуями твою спину. Медленно стягиваю твои боксёры, теперь ты полностью открыт взглядам наших соседей. По спине Андерса пробежала дрожь. Он запустил в боксёры кончики пальцев и перебирал завитки росших там волос, он дразнил себя в предвкушении большего. Он хотел дотронуться, но решил подождать. Подождать Гаррета. - Ногой ты аккуратно откидываешь бельё в сторону, и я поднимаюсь. Я тоже обнажён, я прижимаюсь к тебе. Прижимаюсь членом к твоему заду. Ты чувствуешь? Чувствуешь, как я хочу тебя, солнце? - Я чувствую, - прошептал Андерс, откидываясь на спину на диване, его дыхание уже стало глубоким и частым. - Я целую твоё плечо, двигаюсь вниз, всё ниже и ниже, пока не спускаюсь к твоему члену. У тебя стоит? - Да. О создатель. Гаррет. - Я медленно прохожу пальцами по твоему члену, от головки до основания, сжимаю яички. М-м-м. Тебе нравится? Может, хочешь мой рот? - Нет, нет, я хочу слушать твой голос, - взмолился Андерс. Он сжал ладонь вокруг своего члена, выгнул запястье, отодвигая вниз резинку боксёров, и, ёрзая на месте, стянул их, чтобы не мешались. – Продолжай. - Соседи смотрят во все глаза. Это муж и жена. Она никогда ещё не видела такого красивого члена, как у тебя. Она хотела бы оседлать его. А что же муж? Он охрененно мне завидует. Он же знает, что я буду заниматься с тобой любовью. Я увижу твоё лицо, когда буду входить в тебя и трахать у этого самого окна. Ты этого хочешь? - Да-а-а… О создатель. Гаррет, пожалуйста, возьми меня. - М-м-м, да. Я наклоняю тебя. Мне уже не терпится, едва сдерживаюсь, чтобы подготовить тебя. - Мне нравится жёстко, - выдохнул Андерс, лаская себя, вскидывая бёдра и вбиваясь в кулак. - Я тороплюсь. Спешу, как могу, потому что ждать уже невозможно. Я же знаю, как это приятно. Наклоняю тебя чуть сильнее. - Трахни меня, пожалуйста. Возьми меня. Мне нужно. Мне ты нужен. Гаррет дышал тяжело и прерывисто. Андерс не знал, подыгрывал ли он так искусно или, и правда, возбудился и тоже прикасался к себе. - Не хочу сделать тебе слишком больно, хороший мой. Вхожу в тебя, стараюсь двигаться осторожно. - Я насаживаюсь на тебя, - простонал Андерс. – Ты нужен мне. Нужен слишком сильно, всё остальное неважно. Хочу тебя. Трахни меня уже! - Вхожу на всю длину. И не важно, кто нас увидит. Стараюсь ласкать тебя… ох… блядь, одновременно. Как узко, Андерс. Андерс с шумом втянул в себя воздух, представляя, как Гаррет трахает его, как он нагнул его и берёт, шепча непристойности прямо в ухо. - Нак… Накрываю твою руку своей, толкаюсь назад, сильнее на тебя насаживаясь. Бля. Гаррет, блядь, я близко. - Грёбаный создатель, - прорычал Гаррет. – Андерс, я вот-вот кончу. Ты слишком узкий. Слишком, блядь, совершенный. Как я люблю это. Охренеть. Андерс подавился всхлипом, крепче сжимая свой член, проводя большим пальцем по чувствительной головке раз, другой. Сдерживаться становилось всё сложнее. - Кончай, хороший мой. Андерс, солнце. Давай сейчас. Хочу слышать, как ты кончишь. - Блядь, - Андерс глотал воздух ртом. – Блядь, блядь. – Бёдра его взлетели вверх. Он был так близко. - Ты такой горячий вокруг меня и так плотно обхватываешь, когда я в тебя вбиваюсь. Ты чувствуешь? Чувствуешь меня внутри? - Гаррет! Да, Гаррет! – ещё одно движение бёдер, и Андерса накрыло волной оргазма, липкая, тёплая сперма залила руку и живот. Он двинул рукой ещё раз, продлевая наслаждение. Лоб его покрывала испарина, он часто и тяжело дышал. – Ох… О создатель. Мгновение тишины, а потом: - Ты в порядке, солнце? Ты ещё здесь? - У-угу. – Дыхание Андерса постепенно восстанавливалось, поморщившись, он окончательно стянул с себя боксёры и вытерся ими. – Блядь, я… Гаррет. Это… охренеть. - Ага, - усмехнулся Гаррет. – Да, солнце, я знаю. И соседи тоже так думают. Они теперь пошли и занялись друг другом. Думаю, пора закрыть наши несуществующие занавески. - Ага, - рассмеялся Андерс и, пошатываясь, нетвёрдо сел на диване. – Да, думаю, пора. - Может, в душ? Вместе, конечно. - Да-а. А потом кино в постели. - В обнимку. - Ты обнимешь меня покрепче? - Ну конечно, - заверил его Гаррет. Андерс прошёл в спальню, забросил испачканные боксёры в корзину для белья и вдруг остановился. - Гаррет? - А? - …А мы… Может, встретимся? Тишина. «Вот дерьмо». - Ну, то есть, я… - Извини, Андерс, - мягко сказал Гаррет. – Знаешь, я… Это всё наша фантазия, да? Мы просто играем? - Ага, - Андерс сглотнул ком в горле. – Да. Я знаю. Глупо было спрашивать. - Андерс… - Мне пора. Он нажал отбой прежде, чем Гаррет успел сказать что-то ещё. Он чувствовал себя невероятно глупо. Даже если «Гаррет» был геем и у него никого не было, он всё равно был ненастоящим. Андерс даже не был уверен, что его, и правда, звали Гарретом, а уж всё, о чём они говорили, и подавно было выдумкой. Но прежде его это не беспокоило. А теперь иллюзия достигла апогея и рассыпалась осколками. Андерс бросил телефон на кровать и пошёл в ванную. Немного везения – и он утонет в душе и избежит дальнейших размышлений о том, как на самом-то деле печальна и одинока его жизнь.