Арена

      — Пасмурно сегодня.       — Не палит, и хорошо.       — Если дождь будет, песок намокнет…       — Да тебе какая разница? Стой да смотри.       Покосившись на переговаривающихся стражников, Мэл незаметно скользнул под трибуны и занял привычное место. Бои ещё не начались, и он решил обратить взор к королевской ложе, которую до сих пор по неизвестным причинам обходил вниманием. Король был грузным, но статным мужчиной с длинной чёрной бородой; он сидел в окружении советников и министров, а ближе всех расположилась юная девушка в золотистом платье. «Принцесса!» — догадался Мэл и невольно затаил дыхание: от лица королевской дочери, нежного и тонкого, невозможно было оторвать взгляд. Отвлёк лишь звук труб, возвещающих о начале боёв.       Из ближайших ворот первым на арену вышел огромного роста мужчина с длинными серыми волосами и изрезанным шрамами лицом. Вид у него был такой суровый, что даже мальчишка под трибунами поёжился, хотя о его присутствии здесь не знал никто. С противоположной стороны появился… юноша едва ли намного старше Мэла и примерно такого же телосложения, темноволосый и бледный. По сравнению с противником он казался камышинкой.       «Они с ума сошли! Так нельзя!» — с ужасом думал Мэл, глядя, как сходятся воины. На лице юноши не отражалось и намёка на страх, что невольно внушало уважение. По сигналу гладиаторы бросились друг на друга.       Мужчина явно хотел покончить с сопляком одним ударом, но юноша увернулся с такой скоростью, что Мэл не заметил, как он оказался за спиной противника и ударил его в ногу, хлынула кровь. Сероволосый судорожно втянул носом воздух и начал разворачиваться, но юноши уже не было на месте — он стремительно обогнул великана и нанёс ещё один удар. Безжалостный блеск глаз на юном лице завораживал и неимоверно пугал.       Это напоминало травлю: высокий гладиатор кружился на месте, подобный медведю, загнанному в угол охотничьей собакой, а «щенок» вился вокруг, с неумолимой точностью расписывая тело противника алыми узорами. В какой-то момент мужчина не выдержал и рухнул на колени, истекая кровью. Юноша быстро обогнул его, чтобы нанести решающий удар, но вдруг сероволосый гладиатор из последних сил выбросил руку вперёд, и лезвие меча с хрустом прошло сквозь тело противника, выставляя на свет покрасневшее острие. Юноша с хрипом осел на песок и откинулся на спину, из уголка его рта вытекла струйка крови. Безжалостные глаза опустели, отражая серое небо. Мгновение спустя рядом с ним упал и второй гладиатор.       До боли закусив губу, Мэл смотрел, как их уносят с арены. Его подташнивало. Внезапно пришло осознание, что выигравших здесь на самом деле нет — есть счастливчики, раз за разом выторговывающие у смерти отсрочку. Ведь в конечном итоге останется только победитель Королевских Боёв, который получит в награду жизнь и свободу. Прочие обречены либо залечивать раны, либо покачиваться на носилках, отправившись в последний путь через «ворота смерти».       Едва удалось оправиться от увиденного, как на арену гордо выступил Айдар. Сердце Мэла сжалось. Наверное, раны от плети ещё причиняют горцу сильную боль, а ему ещё предстояло сражаться. Взглянув на другую сторону арены, мальчишка ахнул: к гладиатору неслышно подступал крупный разъярённый лев с оскаленной пастью. «Так нечестно! Он же ранен…»       Горец замер на месте, пристально следя за действиями льва. В этот момент мужчина больше всего походил на настороженного барса, приготовившегося к прыжку — Мэлу живо представился величественный зверь с узорчатой шкурой и холодными, как горный изумруд, глазами. Только вместо клыков у него был тускло блестящий меч.       Схватка завершилась быстро: несколько минут Айдар ловко уклонялся от стремительных атак хищника, затем покончил с ним одним точным ударом. Взревев, лев тяжело рухнул на песок, а горец покинул арену под аплодисменты и крики публики. Мэл несколько секунд смотрел на окровавленную золотистую шкуру поверженного зверя, думая о том, что для арены нет разницы, кого истреблять — животных или людей. «Она пожирает всех вокруг себя, у кого есть душа…»       Выскочив из-под трибун, Мэл рванул к бочке, чтобы принести Айдару воду. Тот ждал, присев на скамью, и поблагодарил кивком.       — Ты в порядке? — забеспокоился мальчишка. — Как спина?       «Барс» исподлобья взглянул на него и промолчал. Растерянный Мэл сжал пальцы на ручке протянутой кружки и тревожно смотрел вслед уходящему мужчине. Если не знать, что под одеждой повязка, по нему и не скажешь, что вчера вся его спина представляла собой сплошную кровавую рану. «Значит, в порядке», — с облегчением решил мальчишка.       Несколько боёв он решил пропустить, но когда отряд стражников повёл к воротам гладиаторов на парный поединок, поневоле пришлось поднять голову: к арене шагали рядом Рэйтан и Тейя. При виде столь необычной пары у Мэла упала челюсть. Юноша выглядел так, словно проглотил живого ежа, морщился и старался держаться подальше от «напарника». Мужчина в свою очередь улыбался своей обычной наглой улыбкой, а чёрные глаза искрились шальным азартом. Перед выходом Рэйтан подмигнул Мэлу. Обречённо вздохнув, мальчишка полез под трибуны.       Другая пара гладиаторов оказалась незапоминающейся: просто двое крепких русоволосых мужчин без всяких особенностей. Хотя, возможно, Мэлу просто так показалось, потому что основное внимание было направлено не на них.       Рэйтан с небывалой лёгкостью играл с противниками и щекотал нервы публики точно отмеренной дозой риска, в самый последний момент картинно ускользая от чужого меча. Несмотря на несоответствие моменту, эта игра не выглядела отталкивающей — может, причина крылась в искреннем наслаждении боем, которое выдавало каждое движение гладиатора. Он жил этим завораживающим представлением, дышал им, разыгрывал его исключительно для своего удовольствия, и это невольно приковывало взор.       В отличие от напарника, Тейя поначалу дрался осторожно, сдержанно, однако порывистая натура взяла верх, и юноша стал нападать смелее, пусть и не с такой яростью, с какой бился на тренировках. Именно он уложил первого противника немного неуклюжим, однако попавшим в цель ударом. Поверженного гладиатора было жаль, но Мэл не мог заставить себя думать об этом, пока бой не завершился.       Оставшийся в живых русоволосый мужчина покрутил головой, удерживая в поле зрения обоих соперников, и, низко нагнувшись, ринулся на Тейю. Клинок соскользнул, но в колено юноши пришёлся мощный удар, заставивший его со стоном опуститься на песок. «В то же самое место!» — раздосадованно вспомнил Мэл предыдущее ранение молодого гладиатора.       Тем временем Рэйтан изящно вклинился между Тейей и противником и, оттеснив того в сторону, быстро прикончил, не дав опомниться. Юноша с трудом поднялся на ноги, и напарник подскочил к нему, улыбкой и мечом приветствуя публику. Пока гладиаторы возвращались к воротам, Мэл уже успел сбегать за водой.       Рухнув на скамью, Тейя выругался, вытягивая пострадавшую ногу. По бледному лицу стекали ручьи пота.       — В ту же ногу… — вымученно улыбнулся юноша Мэлу, одним глотком осушив кружку. — Ну что я за неудачник?       — Обыкновенный, — легко пожал плечами Рэйтан и опустился на корточки, кладя руку на колено Тейе. Тот дёрнулся от неожиданности и ошарашенно уставился на мужчину.       — Ты… ты чего?       — Смирно сиди, щенок, — бросил черноглазый. Юноша застыл, недоверчиво следя за тем, как Рэйтан осторожно ощупывает его ногу.       Вдруг жёсткая ладонь с силой врезалась в колено Тейи с внутренней стороны, и гладиатор взвыл сквозь стиснутые зубы. Остолбеневший Мэл явственно услышал влажный щелчок.       — Ну как? — невозмутимо поинтересовался Рэйтан, наклоняя голову к плечу. Задохнувшийся от возмущения Тейя осторожно согнул ногу, и на его лице появилось озадаченное выражение. Черноглазый пожал плечами. — Обычный вывих.       Несколько секунд юноша с ненавистью смотрел на него, затем нехотя выдавил:       — Спасибо.       — Ой, да ладно, не заставляй меня краснеть! — деланно отмахнулся Рэйтан. — Твоя сохранность для меня превыше всего. — Дождавшись, пока глаза Тейи расширятся до предела, мужчина пояснил. — Без тебя на тренировках станет слишком скучно. Некого учить…       — Да пошёл ты! — с чувством отозвался юноша, поднимаясь. Нога немного дрожала, но идти он вполне мог, чем и воспользовался, удалившись со всей доступной скоростью. Рэйтан умилённо улыбнулся ему вслед.       — Он невероятно забавный, не находишь? — спросил черноглазый у Мэла. — Хотя порой его упрямство несколько раздражает.       — Так не цеплялся бы к нему, — буркнул мальчишка.       — Ого, а чего это мы сегодня такие хмурые?       Жёсткие пальцы погрузились в чёлку Мэла, силой заставив того поднять голову. Неожиданно в желудок провалился ледяной комочек страха, и парнишка сглотнул, глядя в хищно прищуренные чёрные глаза.       — Отпусти, — дрожащими губами попросил он.       — Или что?       — Отпусти!       Освобождение состоялось за плату в виде щелчка по лбу, который Мэл стоически вытерпел.       — Скучно с тобой, — вздохнул Рэйтан и вдруг улыбнулся очень тепло. — Зато без тебя ещё скучнее. Ладно, заглядывай вечером.       Мэл ошеломлённо проводил гладиатора взглядом, впервые всерьёз задумавшись о том, насколько многоликим может оказаться один и тот же человек. Впрочем, именно это и служило главным поводом для любопытства.       Когда на арену вышли группы по пять человек, среди гладиаторов Мэл увидел щуплого Бэриса — он мелко трясся, судорожно сжимая в руке меч. На протяжении поединка он держался в стороне, нервно отбивая лишь прямые удары, и выжил исключительно благодаря напарникам, которые расправились с противниками. Так и вышло, что Бэрис оказался в числе победителей. Мэл поджал губы — мужчина был недостоин находиться среди остальных бойцов.       Вскоре на бой вышел Киррай — спокойный и собранный. Его соперником был молодой высокий мужчина с очень тёмной кожей. Мэл обеспокоенно сжал кулаки — преимущество было неявным. Оставалось только скрестить пальцы и следить за ходом поединка.       В какой-то момент противник сбил горца с ног, и мальчишка под трибунами ахнул от испуга (к счастью, никто наверху этого не услышал), но Киррай одним по-кошачьи гибким движением откатился в сторону и ударил мечом под колени темнокожего. Тот рухнул и больше не смог подняться, его уносили на носилках — теперь он, наверное, долго не сможет принимать участия в боях.       — Испугался? — с улыбкой спросил Киррай, выйдя с арены и принимая кружку воды из рук бледного Мэла.       — Да.       — Не стоит.       — Извини. Просто…       — Не извиняйся. Но удача не всегда сопутствует одним и тем же людям, — задумчиво проговорил юноша и осушил кружку. Сердце мальчишки дрогнуло. Заметив выражение его лица, Киррай нахмурился. — Просто будь готов ко всему. К победам легко привыкнуть, но это не спасёт от поражений.       — Зачем ты это говоришь? — почти разозлился Мэл.       — Не хочу тебя обманывать.       Длинные пальцы легко взъерошили чёлку парнишки. Киррай ободряюще улыбнулся, и пришлось ответить тем же, хотя на душе у Мэла стало неспокойно. Не то чтобы он раньше не задумывался обо всём этом, однако после слов горца настроение резко испортилось.       В следующем поединке погиб молчаливый коренастый гладиатор, который часто тренировался в паре с Айдаром. Его имени Мэл не знал, но часто видел мужчину на тренировочной площадке и считал его одним из лучших бойцов. К сожалению, противник оказался проворнее и покончил с ним ударом в живот. Впервые за день мальчишку замутило только теперь, при виде крови, хлещущей из раны знакомого гладиатора. «К победам легко привыкнуть, но это не спасёт от поражений». Почему всё это происходит именно сейчас, в один день? Как нарочно…       К баракам Мэл возвращался подавленным. Определить причину было трудно, и всё же на сердце беспокойно ворочалось что-то холодное и когтистое. Может, дело в словах Киррая? Они до сих пор крутятся в голове.       Чья-то рука неожиданно схватила мальчишку за локоть, заставив вскрикнуть.       — Вот ты где! — выпалил отец, крепко сжимая его руку. Мэл с досадой стиснул зубы. Если бы он вовремя заметил Ваттара, встречи можно было бы избежать. — Где ты ходишь? Тебя велел разыскать старший слуга, он на тебя жаловался. Быстро беги на кухню, вечером поговорим. И не вздумай убегать! — сурово добавил отец, лишив сына надежды на спасение.       Мэл угрюмо поплёлся на кухню, где провёл за работой несколько изнурительных часов. В дни боёв тренировки, естественно, не проводились, а привычной атмосферы ощутимо не хватало, и вскоре мальчишка едва не выл от тоски, отдраивая очередной котёл от пригоревшей каши. Едва выпал шанс, как он удрал без оглядки, ловко ускользнув через чёрный ход, чтобы не попасться на глаза старшему слуге. Возможно, вскоре терпение толстяка лопнет и он прикажет выпороть Мэла, но даже это не останавливало. Просто хотелось вырваться на волю.       Ноги сами понесли по знакомой дорожке к гладиаторским баракам.       Небо над головой наливалось закатной кровью, будто проступающий синяк. Алый оттенок неприятно напоминал об арене, и Мэл опустил голову. Отчего-то накатила слабость, начали слипаться глаза. «Ещё совсем рано, — напомнил себе мальчишка. — До сна куча времени. А ну не спать!»       Взглянув вперёд, он неожиданно наткнулся взглядом на Айдара, шествующего между бараками. Сонливость улетучилась. Догнав горца, Мэл выпалил:       — Привет! — Мужчина слегка удивлённо покосился на него, но кивнул в ответ. — Как ты себя чувствуешь?       — Не нужно беспокоиться, — очень тихо отозвался «барс».       — Просто я… Что это за звук? — неожиданно насторожился мальчишка. Подняв голову, Айдар прислушался, и уголки его губ дрогнули. Большая ладонь коснулась плеча Мэла, призывая следовать за мужчиной, и он послушно зашагал рядом с горцем, заинтригованный неясным шумом, доносившимся из-за бараков.       Между строениями стояла большая жаровня, из которой стремились вверх золотистые языки пламени, отбрасывающие причудливые тени на деревянные стены. Вокруг огня толпились гладиаторы: кто-то сидел на крыльце, кто-то на земле, некоторые стояли, другие прохаживались. У многих в руках были кружки. Мэл заворожённо уставился на толпу, не сразу увидев, что в темноте между бараками притаились стражники, пристально следившие за каждым движением гладиаторов. А те, казалось, вовсе не замечали этого, весело переговаривались и обменивались грубыми шутками.       — Что это? — тихо спросил Мэл.       — Середина Королевских Боёв. Праздник выживших, — отозвался Айдар и добавил ещё что-то на своём языке, но мальчишка не расслышал.       Горца приветствовали сдержанно, но беззлобно, тут же выделив место на каком-то ящике и предложив кружку, однако мужчина качнул головой. Тогда крепкий гладиатор с густой рыжей бородой и маленькими блестящими глазами протянул ёмкость Мэлу.       — Хлебнёшь, малец?       Тот неуверенно покосился на «барса», опасаясь как соглашаться, так и отказываться, но осторожно принял кружку, сделал глоток и закашлялся — горло обожгло так, что защипало в носу, а на глазах выступили слёзы. Рыжебородый захохотал и хлопнул парнишку по спине.       Вскоре Мэл уже стал своим: его усадили на ящик рядом с Айдаром, заботливо налили воды, принялись рассказывать пристойные и не очень истории, над которыми мальчишка смеялся до звона в ушах. Особенно старался рыжебородый гладиатор по прозвищу Капкан (он сам так представился). Постепенно Мэл расслабился и забыл обо всех тревогах — пока откуда-то сверху не раздался ледяной голос:       — Веселитесь?       Капкан с Мэлом подняли головы. Рядом стоял высокий худощавый мужчина лет сорока, с проседью в чёрных волосах. Его тёмные цепкие глаза ненавидяще уставились в лицо мальчишки, и тот невольно съёжился.       — Припёрся, — буркнул Капкан, выпятив челюсть. — Чего ты пришёл людям настроение портить, Дэриш? Вали лучше отсюда.       — Что здесь забыл этот? — презрительно кивнул на Мэла мужчина.       — Не твоё дело! — огрызнулся рыжебородый. — Иди-иди, надоел уже!       — Тебе здесь не место, — сказал Дэриш мальчишке таким тоном, что у того упало сердце. — Ты будешь жить, когда нас всех не станет. У тебя нет права находиться среди нас.       — Вот припадочный! — не выдержал Капкан и собирался встать, чтобы спровадить назойливого мужчину, но его опередил Айдар — молча поднялся и отрывисто произнёс несколько слов. Дэриш сжал зубы. Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза, затем оба развернулись и скрылись за ближайшим бараком.       — Айдар! — испугался Мэл, но Капкан махнул рукой:       — Ничего ему не будет, остынь.       — Кто это был?       — Дэриш-то? Он ненавидит всех живых за то, что они живы. Даже себя за это ненавидит, — пожал плечами собеседник.       — Разве так бывает? — поразился Мэл.       — Бывает, видишь… У него сына убили в прошлом году — парень до финала дошёл, а выбрали не его, ну и…       — Что?       — А ты не знаешь? В финал выходят четверо, из них король выбирает победителя, а прочих, безоружных, убивают там же, на арене.       К горлу неожиданно подкатило — об этом правиле Мэл не знал.       — П-понятно…       — Вот после этого Дэриш и свихнулся. Сражается из чистого упрямства. Ходят слухи, что победить хочет, но вряд ли — сам видишь, до чего дошёл. Тебе ещё налить? А то ты малость бледный.       Мэл медленно покачал головой.       Как причудливо здесь переплетаются человеческие судьбы… Кто-то любой ценой добивается успеха, а кто-то молча ждёт конца. Кто-то раз за разом теряет близких, а кому-то уже нечего терять. Кто-то рвётся в бой, а кто-то прячется за чужими спинами. Смелость, гордость, честь, великодушие, страх, корысть, отчаяние, азарт — жизнь протекает со всей своей полнотой в каком-то шаге от смерти. Как же всё это страшно — и удивительно…       Бесшумно вернулся Айдар и занял своё место на ящике рядом с Мэлом. Спрашивать, как прошёл разговор с Дэришем, не хотелось, и мальчишка прикрыл глаза, чувствуя вновь накатившую усталость. Внезапно слуха коснулся звук, выбившийся из общего шума, — чистая высокая нота, птицей трепетавшая в воздухе. Отвлекшись от мрачных мыслей, мальчишка вскинул голову, выискивая источник, и взгляд упал на Киррая, сидящего на крыльце по другую сторону жаровни. Распущенные по плечам каштановые волосы блестели, как полированное дерево. Ступенькой ниже сидел Азрок, повернувший голову к юноше, как только тот открыл рот.       Разговоры между гладиаторами быстро смолкли, уступая место песне горца, и она зазвенела — пронзительная, витиеватая и очень печальная. Мелодия текла по венам, разнося трепетный жар и заставляя сердце биться больно и часто. Мэл пристально смотрел на спокойное лицо Киррая, прикрывшего миндалевидные глаза, и даже дышать боялся, чтобы не упустить ни одного звука.       Песня взметнулась вверх, застыв в высокой подрагивающей ноте, и вдруг молодой горец резко распахнул глаза, улыбнулся — и мелодия полилась бурным потоком, сменив скорость и настроение: захотелось пуститься в пляс. Мэл рассмеялся, его поддержали и другие гладиаторы. Песня взбодрила, сон улетучился. Повернув голову, мальчишка заметил, что Айдар не улыбается, зато на его лице царило на редкость безмятежное и вместе с тем почти торжественное выражение. Наверное, вспомнил родные горы…       Один из гладиаторов с другой стороны жаровни поднялся на ноги, и Мэл узнал Рэйтана. Собрав волосы в хвост, мужчина довольно кивнул поющему Кирраю, будто прося не останавливаться, и вышел на открытое место.       Он танцевал так же, как и сражался: непринуждённо, легко, смело, выбивая из пыли задорную дробь подошвами сапог. Мэл разинул рот — не верилось, что Рэйтан способен на такое… Ведь стражники безмолвно наблюдали за пирующими гладиаторами из темноты, готовые в любую секунду прервать веселье и разогнать их, а черноглазый дерзко отплясывал у них на глазах, словно он был не в плену, а на лесной опушке в компании собратьев-разбойников. И как бы мальчишка ни относился к Рэйтану, сейчас гладиатором невозможно было не восхищаться.       Изящно развернувшись, мужчина наклонился и потянул за руки сидящего на земле Тейю — от неожиданности тот громко выругался, вызвав взрыв смеха окружающих, а потом попытался вырваться, но Рэйтан заставил его подняться на ноги и потянул за собой в круг. Затем пришёл черёд остальных. Кое-кто отнекивался, отшучивался, но самые раззадоренные, те, что помоложе и поздоровее, с головой ринулись в пляску, сопровождая её воинственными кличами.       С ошарашенной улыбкой Мэл наблюдал за происходящим. Всё это было дико, странно и необыкновенно красиво. Его окружали люди, не думающие о завтрашнем дне, — они были довольны тем, что пережили сегодняшний, и эта шальная радость била ключом отовсюду.       Рэйтан в гуще толпы повернулся, и в чёрных глазах, устремлённых на Мэла, засверкали отблески огня. Мужчина приглашающе махнул рукой, но мальчишка резко помотал головой. С одной стороны безумно хотелось ощутить себя частью этого огненного праздника, но было немного страшно и как-то… неправильно равнять себя с этими людьми. И вовсе не потому, что Мэл считал себя выше этого, — наоборот, он самому себе казался слишком ничтожным.       Киррай завёл другую плясовую песню — его голос ничуть не ослабел и перекрывал даже пьяный хохот гладиаторов. Снова улыбнувшись, мальчишка не удержался и широко зевнул. Всё-таки силы заканчиваются. Мэл чувствовал, что начинает заваливаться на сидящего рядом Айдара, но ничего не мог с собой поделать — вся энергия уходила на то, чтобы хотя бы держать глаза открытыми. Тем более, что плечо мужчины оказалось уютно тёплым, а с чёрного неба тянуло ночным холодом. И ветер усилился…       Резкое оглушительное шипение вырвало Мэла из объятий незаметно подкравшейся дремоты, и он подпрыгнул от неожиданности. Исчезла опора — Айдар вскочил с ящика. Растерянно хлопая глазами, мальчишка посмотрел вперёд и понял, что произошло — огонь погас. Вернее, не просто погас — на жаровню вылили ведро воды, и теперь от углей валил густой пар, белеющий в темноте. Рядом с жаровней поблёскивал металл доспехов.       — Хватит! Расходитесь! — рявкнул стражник и угрожающе поводил копьём, заставляя гладиаторов отойти дальше.       Несколько секунд царила тишина. Затем кто-то из бойцов без предупреждения ринулся на стражника сзади. К нему присоединилось ещё несколько человек, и на землю рухнул ком сплетённых тел. Стража мгновенно бросилась на помощь, многие гладиаторы тоже на месте не остались — и в считанные секунды воздух наполнился лязгом оружия, яростными воплями и глухими звуками ударов.       Не успев ничего понять, Мэл вскочил и чуть не упал сразу — ноги подкашивались. В темноте было не видно, в какую сторону бежать, и мальчишка в панике заметался, налетая на разъярённых мужчин. К счастью, его просто отталкивали в сторону как незначительное препятствие на пути, и серьёзных травм удалось избежать.       Над головой загромыхало — и внезапно на землю сплошной стеной хлынул ливень, окончательно лишив Мэла возможности самостоятельно выбраться отсюда. Безостановочно протирая от воды глаза, он прижался спиной к стене барака, задыхаясь от страха. «Хоть бы никого не покалечили!»       Чья-то рука схватила мальчишку за шиворот и рывком подняла на ноги. Не успел Мэл опомниться, как оказался внутри барака вместе с отплёвывающимся от воды Кирраем и мрачным Азроком, срывающим с себя мокрую рубашку.       — Как ты? — спросил юноша, кладя руку на плечо мальчишки.       — В порядке… А вы?       — Вот дерьмо! Твари безголовые! — выругался Азрок, швыряя рубашку в угол, и зажёг одинокую свечу на столе. Его широкую грудь пересекал огромный рваный шрам. — Во что ввязались?! Идиоты…       — Они пьяны, как и все мы, — хмыкнул Киррай, выпутываясь из горловины своей одежды. Его волосы водопадом струились по плечам, прилипая к коже.       — Ну, мы ещё не настолько пьяны, чтобы лезть в бесполезную драку, — фыркнул мужчина, и гладиаторы невесело улыбнулись, будто погрузившись в общие воспоминания. С улицы ещё доносился гвалт, но за шумом дождя он был плохо различим.       Мэл вздрогнул всем телом.       — Замёрз? — догадался Киррай и достал из сундука в углу тёплую безрукавку. — Примерь, только рубашку сними.       Отлепив от тела мокрую ткань, мальчишка влез в сухую одежду и обхватил плечи руками. Стало немного легче.       — Видел, кто свару начал? — бросил Азрок.       — Ребята Рэйтана, — кивнул Киррай, и Мэл округлил глаза. Конечно, от Рэйтана можно было этого ожидать, но такая атака действительно была бессмысленной — стража вооружена и готова к бою, безоружные, не совсем трезвые гладиаторы им не помеха.       — Идиоты.       — Да ладно, вроде разбежались.       И правда, теперь за окном шумел только дождь, а разглядеть что-либо за плотной стеной воды было невозможно. Присев на стул, мальчишка неуверенно осмотрелся. Похоже, он тут застрял.       — Можешь остаться, не волнуйся, — успокоил горец. — Думаю, тебя не хватятся.       — Слушай, Киррай…       — Что?       Поджав губы, Мэл смущённо покосился на юношу.       — Научишь меня какой-нибудь из своих песен? — тихо попросил он. — Только несложной.       Льстить себе не было смысла: и так ясно, что сипловатый, неокрепший мальчишеский голос не справится с чересчур прихотливыми мелодиями, легко дающимися Кирраю. Задумчиво закатив глаза, молодой гладиатор хитро улыбнулся.       — Научу. У меня есть любимая песня — она очень простая, но самая лучшая. Подпоёшь, Азрок?       — Без меня, — добродушно хмыкнул мужчина, растягиваясь на одной из узких коек, и скрестил руки на груди.       — Ладно, как хочешь.       И Мэл принялся, запинаясь, повторять за Кирраем чужие, странные слова, краснея от беззлобного смеха юноши, старался приспособить язык к плавному певучему произношению, и постепенно, под шелест дождя, ему удалось выучить лёгкую красивую песню — об орле, который свободно летает над крутыми горами и видит над головой лишь открытое небо.