Арена

      «Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо…»       Ни мысленные уговоры, ни скрещенные пальцы на обеих руках не помогали — отчётливое, острое чувство тревоги не покидало ни на секунду. Мэл кружил возле бочки с водой, вздрагивая всякий раз, когда мимо проводили бойцов для очередного поединка. День выдался солнечным, и когда ворота распахивались на несколько секунд, выпуская гладиаторов на арену, оттуда лился яркий свет, будто они уходили сразу в иной, лучший мир. С некоторыми так и было…       Бои незнакомцев Мэл пропускал. Первым поединком, который он увидел, стал поединок Айдара с высоким белокожим северянином. Дрожа от волнения, мальчишка наблюдал за тем, как горец сосредоточенно уходит от чужих атак, и твердил себе: «Ничего не случится, ничего не случится…» К счастью, так и оказалось: «барс» прикончил противника одним молниеносным ударом, и Мэл выдохнул с облегчением.       Выбравшись из-под трибун, он кинулся к бочке, чтобы подать Айдару воды. Мужчина коротко поблагодарил и осушил кружку.       — У тебя кровь?! — испугался парнишка, заметив алое пятно на рукаве.       — Не моя, — тихо отозвался горец.       Следующим знакомым оказался Бэрис. Кулаки Мэла сжались, едва он заметил тощего гладиатора, который мелко дрожал, пока его вели к воротам. Гибель Киррая вспомнилась так ярко, будто мальчишка вновь видел всё своими глазами. В сердце вспыхнула жгучая ненависть. «Умри!» — подумал Мэл, стиснув зубы. Свет из приоткрытых ворот залил фигуру Бэриса, затем он пропал. Парнишка кинулся к наблюдательному пункту, чтобы стать свидетелем того, как вероломный мужчина рухнет на песок арены.       Надеждам на месть не суждено было сбыться: несколько минут Бэрис удирал от своего также не слишком могучего противника, а потом резко развернулся, неуклюже махнув мечом, и второй боец упал. Из раны на горле хлынула кровь, и Мэл чуть не взвыл от досады. «Он не умеет драться, он ничего не стоит! — мысленно кричал он. — Почему вместо него должны умирать другие?!»       Когда Бэрис на подкашивающихся ногах покинул арену, Мэл не подал ему воды. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и прожигал мужчину взглядом, полным ненависти и презрения. Гладиатор жалко улыбнулся и сам зачерпнул себе воды.       — В-видел, как я его? — пробормотал он, делая жадный глоток. Мальчишке захотелось его ударить, но марать руки об мерзавца было противно. Единственное, что принесло хоть какое-то удовлетворение: в глазах Бэриса, устремлённых на него, мелькнул смутный страх. Мэл улыбнулся язвительной улыбкой Рэйтана, добавив к ней мрачную ноту улыбки Азрока, и подлый гладиатор поспешил убраться.       Тейя был предельно собран и на приветствие Мэла ответил сухим кивком, но мальчишка не обиделся — видел, что юноша мысленно уже сражается. Лучше не отвлекать. С противником пришлось мучиться долго, но в конце концов Тейя смог одолеть изворотливого парня с выгоревшими волосами цвета пшеницы. Хромая, молодой гладиатор вернулся с арены и рухнул на скамью, со стоном вытягивая ногу вперёд.       — Кажется, я перестарался, — поморщился он.       — Сильно болит?       — Ничего. — Тейя выдавил из себя улыбку и вдруг изменился в лице, глядя куда-то за спину парнишки. Мэл торопливо обернулся, и сердце отчего-то замерло, когда он увидел Рэйтана в окружении стражи. Мужчина улыбался, но эта улыбка была совсем другой: не насмешливой, не презрительной, а просто довольной.       — О, вы здесь! — провозгласил он, заметив знакомых. — Замечательно, я и не надеялся на такую удачу!       Тейя и Мэл замерли, не зная, чего ожидать. Рэйтан неожиданно вышел из окружения, бросив стражникам: «Подождите минуту». Те послушно застыли — наверное, от удивления.       Мэл следил за приближением мужчины и не мог понять, откуда взялся этот удушающий страх, вставший поперёк горла.       — Ну, удачи тебе, — произнёс Рэйтан, кладя жёсткую ладонь на встрёпанную русую макушку. Чёрные глаза завораживающе сверкали уверенностью и силой. — Ты прости меня, ладно?       — За что? — не понял Мэл.       Губы гладиатора тронула знакомая усмешка.       — За бочку.       Пока мальчишка соображал, о чём идёт речь, мужчина отвернулся от него и шагнул к ошарашенному Тейе.       — А ты, выходя на поединок, бери с собой не только меч, но и голову. Пригодится.       — Рэйтан… — выдавил из себя юноша, но черноглазый решительно тряхнул головой и повернулся в сторону ворот. В тот момент он напоминал зверя, почуявшего добычу, вся его фигура дышала предвкушением.       — Пора. Не скучайте. Мэл, не пропусти!       Миг — и арена поглотила высокую фигуру гладиатора.       Толком не придя в себя, Мэл бросился под трибуны и приник к щели между досками. Приветственного рёва трибун над головой он не слышал — всё внимание было приковано к гордой фигуре в центре арены. Чёрные волосы Рэйтана блестели на солнце, меч он держал небрежно, почти расслабленно. Неожиданно Мэл осознал, что мужчина выглядит не менее величественным, чем Айдар…       Вскинув клинок, гладиатор изящно поклонился трибунам, вызвав новый шквал аплодисментов. Мальчишка до боли скрестил пальцы. Сердце бешено колотилось о рёбра.       — Приветствую всех! — звонко выкрикнул Рэйтан и повернулся к королевской ложе. — Приветствую славную публику и лично его величество короля!       «Что ты делаешь? Зачем?» — взволнованно думал Мэл. Дурное предчувствие усилилось.       — С вашего позволения я хотел бы выразить благодарность, — уверенно и громко продолжил гладиатор, обращаясь к королю. — Несмотря на то, что вы лишили меня всего, я благодарю вас за последнюю свободу, которая у меня осталась: за право выбирать, когда и как мне умереть. Жаль, не могу выбрать, где. Ну и ладно.       Снова поклон — в каждом движении скользила ирония. Мэл похолодел. «Почему?..»       Распорядитель поспешно замахал руками. На противоположной стороне арены распахнулись небольшие ворота… и мальчишка понял, почему до сих пор Рэйтан был одинок: на песок, тяжело переваливаясь, вышел огромный медведь. «Травля…» Зверь негромко зарычал и бросился на человека.       Гладиатор решительно шагнул вперёд, медленно вытянул правую руку в сторону и разжал пальцы. Меч почти беззвучно упал на песок. Мэл перестал дышать. «Нет. Пожалуйста, не надо…»       Зрители на трибунах недоумевали:       — Что он делает?       — Решил показать себя и победить медведя голыми руками? Должно быть интересно.       — Не понимаю, чего этот нахал добивается?       — Между прочим, я поставил кучу денег на то, что он пройдёт в финал!       Медведь был уже совсем близко. Рэйтан раскинул руки, будто стремясь обнять мохнатого противника. Зверь прыгнул. Трибуны взревели от негодования, когда боец, нисколько не сопротивляясь, рухнул спиной на песок, раздавленный весом медведя. Острые зубы и когти стали рвать кожу, брызнула кровь.       К горлу Мэла подкатило, но он был не в состоянии отвести глаз от этого зрелища — так же, как и поверить, что это происходит наяву.       Гневные крики зрителей неожиданно ворвались в уши:       — Да как он посмел!       — Дерись, мерзавец!       — Из-за этого ублюдка я проиграл все свои деньги!       «Рэйтан…»       Мэл закрыл глаза, но не смог заплакать — только сердце заходилось в немом крике. Когда он снова обрёл способность видеть, зверь уже был загнан в клетку, а истерзанное тело гладиатора укладывали на носилки. Один из слуг подобрал валяющийся на песке забытый меч.       «Неужели всё?..»       Кажется, действительно всё.       Несмотря на то, что мальчишка остался под трибунами, больше ни одного боя он не видел: просто сидел на земле и пытался заставить себя встать, но не мог — ноги онемели.       — …А сейчас с позволения его величества я назову имена четверых бойцов, которые завтра предстанут перед нами в финале!       Что? Мэл удивлённо поднял голову и прислушался. Объявляют претендентов на победу?       — Дэриш!       Его боя мальчишка не видел, но в целом мужчина сражался неплохо. Наверное, будет рад осуществить свою мечту о победе.       — Айдар!       Имя вызвало призрачную улыбку, которая стала чуть шире, когда прозвучало ещё и имя Тейи. «Они достойны!» — подумал Мэл. Правда, победитель будет только один… Но как же его выберут?       — Бэрис!       Апатия разом схлынула, уступив место злости. «Бэрис?! Почему?! Он же не умеет драться!» На мгновение парнишка даже почти разозлился на Рэйтана — это он должен был выйти в финал, а не подлый раб, подставивший Киррая! А черноглазый сделал выбор в пользу «огромной и красивой глупости»… Судя по реакции трибун, она действительно произвела впечатление на всех. Это похоже на Рэйтана: умереть так, чтобы никого не оставить равнодушным.       Мэла охватили усталость и тоска. С трудом поднявшись на ноги, он выбрался из-под трибун и побрёл куда-то не разбирая дороги.       Между последним днём боёв и финалом не было перерыва — поэтому не было и тренировок. Лишь на одной из площадок виднелась одинокая фигура, методично метавшая ножи в стену оружейной. Нехотя присмотревшись, Мэл с удивлением узнал в человеке ментора Эрелина. А он что тут делает? В руке мужчины сверкнул очередной нож, и миг спустя лезвие вонзилось в доски точно под предыдущим.       Притормозив, мальчишка несколько минут наблюдал за тем, как ножи один за другим врезаются в стену, выстраиваясь в блестящую вертикальную линию, а затем Эрелин обернулся и посмотрел прямо в глаза вздрогнувшему от неожиданности зрителю.       — Почему ты здесь?       — Я… ну… просто… — Он не мог объяснить. Он здесь, потому что должен быть здесь. Потому что ему нигде больше нет места.       — Иди спать, — устало произнёс ментор и не глядя метнул последний нож через плечо, продолжив стальную черту на стене оружейной.       Внезапно Мэл осознал, что впервые видит Эрелина не в куртке с наглухо застёгнутым воротником, а в простой рубахе и распахнутом жилете. При свете заходящего солнца мальчишка разглядел тёмную полосу на его крепкой шее. Шрам… от ошейника.       Поймав пристальный взгляд ментора, Мэл побледнел и отступил на пару шагов. Не от страха — от стыда за свою бесцеремонность.       — П-простите…       Уголки губ мужчины неожиданно приподнялись.       — Твоей вины здесь нет.       Парнишка неуклюже поклонился, отведя взгляд.       — Доброй ночи, ментор Эрелин.       — Доброй ночи.       Как же мало осталось гладиаторов… Кроме четверых финалистов — только раненые в предыдущих боях. Многие сидели на ступенях бараков, наслаждаясь вечерним ветерком. Выжившие… Наверное, они рады окончанию боёв куда больше финалистов: они получили долгожданную передышку, не нужно больше выходить на арену и сражаться. До следующих боёв можно жить спокойно — по мере возможности.       Правда, находились и недовольные. Проходя между бараками, Мэл слышал слова одного гладиатора:       — Эх, если бы не рука, мог бы завтра и на свободу выйти, кто знает…       — А если бы тебя не выбрали? Затравят же, — напомнили ему.       — Всё равно — какая-никакая, а это тоже свобода. Знать, что уж точно в последний раз на проклятую арену выходишь…       На бараке Киррая и Азрока по-прежнему висел замок. На крыльце барака Рэйтана сидело двое уже немолодых мужчин и негромко переговаривались:       — Брехня всё это. Покрасоваться ему захотелось, видишь ли…       — Зато славу ту ещё снискал. О нём теперь легенды слагать будут…       — Ха! Через поколение уже и имени его никто не вспомнит!       «Вспомнит! — стиснув зубы, подумал Мэл. — Вспомнит. Рэйтан сам говорил, что нужно помнить и бороться. Я точно не забуду!»       Двое из возможных победителей обнаружились на самом краю поселения. Они сидели на одной скамье, но не разговаривали. Невозмутимый Айдар зашивал прореху на рукаве рубахи, а Тейя просто глазел в пространство пустыми глазами, ссутулив широкую спину. При виде робко подошедшего мальчишки оба вскинули головы.       — Привет, — пробормотал Мэл, не зная, что ещё сказать. На сердце было тяжело. Несколько секунд гладиаторы молча смотрели на него, потом одновременно подвинулись к краям скамьи, уступая место в середине.       Парнишка осторожно втиснулся между ними и притих. Тепло чужих тел чувствовалось даже сквозь одежду. «Почему я сейчас здесь, с ними? — задал себе вопрос Мэл, вспомнив ментора Эрелина. — Разве у меня есть на это право? Они прошли бои, а я…»       — Сумасшедший, да? — вдруг хрипло выдохнул Тейя. Заметив недоумённый взгляд мальчишки, он пояснил: — Рэйтан. Ничего умнее не придумал, как…       Юноша запнулся и замолчал, угрюмо глядя перед собой. Он храбрился, но Мэл понял, что гибель черноглазого гладиатора потрясла Тейю не меньше, чем его самого. Наверное, нужно было сказать что-то взрослое и умное в качестве утешения, но мальчишка смог лишь издать виноватое мычание и неловко поёрзать.       — Хотя он всегда был безумцем, — заметил Тейя, усмехнувшись. В его голосе прозвучало плохо скрытое восхищение. — Иногда я ему завидовал. Да и сейчас…       — Но ведь завтра финал, — неуверенно напомнил Мэл. — Представь, ты ведь можешь…       Продолжить фразу он не смог. Говорить «ты можешь победить» одному другу, в то время как рядом сидит другой, ничуть не менее достойный, показалось мальчишке предательством. Коротко выдохнув, он покосился на Айдара, но гордый профиль мужчины ничего не выражал. В звериных зрачках тлела искра догорающего заката.       — Меня не выберут, — произнёс Тейя, опустив голову.       — Неизвестно, — спокойно отозвался Айдар.       — Не выберут! Я слишком слабый… Я думал, что победителем станешь ты или Рэйтан, но теперь… остался только ты. Это будет справедливо! — тряхнул головой юноша, упрямо сжав зубы.       — Финал только завтра, — совсем тихо пролепетал Мэл. Ему, как и Тейе, было страшно — так страшно, будто ему самому предстояло завтра выйти на арену и узнать собственную участь; желание утешить, успокоить, поддержать не уходило, но мальчишка по-прежнему не видел способа это сделать.       — Да, завтра. Ты прав, — безжизненно отозвался молодой гладиатор и поднялся. — Пойду спать. В любом случае это конец всего. Арену я увижу в последний раз. Тоже неплохо.       Улыбка задрожала в уголках его губ, а у Мэла сжалось горло. Стараясь не заплакать, он запрокинул голову и тоже попытался улыбнуться. Это произвело неожиданный эффект: Тейя усмехнулся гораздо свободнее и непринуждённо потрепал мальчишку по волосам, как любил делать Рэйтан.       — Спасибо тебе, Мэл.       — За что?       — Что не бросаешь нас. Доброй ночи.       — Доброй ночи…       Когда юноша удалился, Мэл понял, что Айдар смотрит на него, и смущённо опустил голову.       — Мне уйти, да? Я тебе мешаю?       — Нет.       Плечи мальчишки немного расслабились. Было здорово сидеть вот так, бок о бок, и чувствовать исходящее от горца живое человеческое тепло. Даже если Мэл в данный момент был тут не нужен, он уже не мог уйти — всё это стало частью его самого.       — Айдар…       — Что?       — Зачем Рэйтан это сделал? В смысле… он ведь мог бы победить… Почему он не захотел узнать?       — Его бы не выбрали, — спокойно ответил «барс». Мэл округлил глаза.       — Почему? Он же хороший воин!       — Победа зависит не умений, а от решения короля. Побеждает тот, кто угоден ему. Кто не будет угрозой на свободе. Или кто нравится публике. Рэйтана не выбрали бы, потому что он опасен. Таких никогда не выбирают, он знал.       Мальчишка судорожно выдохнул. Известие ошарашило его.       — Но ведь это Королевские Бои! Значит, на них должны избирать лучшего бойца!       — Это не соревнование. Это бойня. Здесь нет победителей, — пожал плечами горец.       Так вот в чём причина возвышения Бэриса: не в боевых навыках, а в его безопасности для короля! Пользы от труса нет, но и вреда тоже… В груди неожиданно закололо. Мэл закусил губу, чтобы сдержать слёзы.       — Это… подло!       Мужчина промолчал: в подтверждении реплика не нуждалась. Несколько секунд длилась пауза, после чего Айдар произнёс:       — Рэйтан давно задумал это. Ждал подходящего времени, чтобы исполнить. Хотел показать, что не все готовы подчиняться правилам. Ещё он лишил заработка тех, кто делал ставки на его победу.       — Ставки?       — Зрители спорят на деньги, гадают, кто выйдет в финал. Он помешал им заработать на себе.       — Вот как…       Это действительно в духе Рэйтана: уйти с размахом. Внезапно Мэл почувствовал себя жалким на фоне такого безумного, но бесспорно мужественного поступка. А что осталось им? Гадать, кто же выиграет. Если бы можно было освободить и Айдара, и Тейю, было бы просто великолепно… В глубине души мальчишка понимал, что отдать победу горцу будет действительно справедливо, но смерти Тейи он тоже не желал. Как же с этим мириться?       — Тебе… не страшно? — прошептал Мэл, заранее зная, что спрашивает глупость.       — Нет, — вполне предсказуемо отозвался Айдар. — Но страшно тебе. Почему?       — Всё не может вот так… закончится. После всего, что было…       — Для меня это не первые Бои. Зато последние. Мне нечего терять, — хладнокровно произнёс мужчина, но в его взгляде, устремлённом на бледного и грустного мальчишку, читалось сочувствие.       — Вы не должны умирать, — глухо выпалил Мэл. Слезы всё-таки потекли из глаз. — Вы все такие смелые! Кроме Бэриса. А вы должны жить. Все…       Не сдержавшись, парнишка слепо уткнулся лбом в тёплое плечо «барса», ощущая твёрдость тренированных мышц, и задержал дыхание, чтобы не издавать малодушных всхлипов. Плач потерял детскую надрывность, слёзы просто катились по щекам, постепенно сглаживая остроту душевной боли.       Ночная тьма окружила их, словно грозная стража. Уже давно пора был отправляться спать, но Мэл остался сидеть рядом с Айдаром — просто не хотел уходить. И лишь когда мужчина сам поднялся со скамьи, пришлось последовать его примеру.       — Я тебя провожу, — неожиданно даже для самого себя предложил мальчишка, опередив спутника, и тот молча кивнул.       Вокруг было пустынно — гладиаторы разошлись по баракам, стражники время от времени делали обход и возвращались в караульные подремать. Редкие огоньки факелов слегка разбавляли темноту.       У крыльца нужного барака Айдар остановился и повернулся к провожатому.       — Доброй ночи, — сказал Мэл и, поддавшись внезапному порыву, поклонился горцу.       — Доброй ночи.       Дверь за мужчиной закрылась. Постояв ещё немного, мальчишка развернулся и заметил тусклую чёрную тень, которая стремительно двигалась навстречу. Мэл испуганно отскочил в сторону, но незнакомец в чёрном плаще умудрился всё равно налететь на него плечом, видимо, не заметив. Взлетев по ступенькам, человек тихо постучал в дверь к Айдару. Парнишка ошарашенно смотрел, как посетитель проскальзывает внутрь, а в бараке зажигается свет. Что происходит?       Конечно, совать нос в дела горца Мэл не собирался, но был слишком удивлён, чтобы догадаться уйти. Подслушивать тоже не стал, просто стоял и смотрел на тускло светящееся окошко. «Это же женщина!» — понял он, услышав высокий голос. Вот уж не подумал бы, что Айдар из тех гладиаторов, которые развлекаются с женщинами… Но разочарования Мэл не успел ощутить: дверь с грохотом распахнулась, и ночная гостья торопливо сбежала по ступенькам. Дыхание её было отрывистым и хриплым. Капюшон слетел с головы, и мальчишка ахнул от удивления, узнав светлые локоны и нежное лицо, пусть и слегка припухшее от слёз.       Принцесса.       На её лице отражались ярость и обида, большие глаза покраснели. Девушка вновь накинула капюшон и побежала прочь, опять не заметив застывшего с тени невольного зрителя.       «Она и пяти минут там не пробыла. Он… прогнал её?» — догадался Мэл.       Дочь короля, здесь, в такое время… Причём она явно знала, к кому идёт. Но зачем?!       Неожиданно припомнились слова Сая о том, что иногда к понравившимся гладиаторам приходят даже знатные дамы…       «Не может быть!»       Свет в бараке погас. И всё-таки пора уже убраться отсюда.       Шагая по дорожке, мальчишка прокручивал увиденное в голове. Конечно, принцессу немного жалко, она выглядела такой расстроенной… Однако в глубине души он был рад, что Айдар не поступился принципами даже ради прихоти королевской дочери.