Так встали звезды

В школе, потом в универе к Александру Морозову липли омеги и, что там скромничать, беты. Как альфе, с одной стороны, ему было непонятно: что они в нем такого нашли? Но, с другой стороны, ему нравилось внимание слабого пола, да и необщительных бет тоже. Разве любому парню или молодому мужчине может такое не нравиться? Он и вел себя как альфа, не отказывался и брал всегда то, что дают или так навязчиво предлагают. Стоило ему где-нибудь появиться, сразу же все омеги и беты буквально вешались ему на шею и мило ворковали. В сексе он выкладывался по полной и старался доставить партнеру или партнерше как можно больше удовольствия, наверное, этим и прославился среди них: своей страстью, нежностью и темпераментом. Хотя предпочитал общество именно парней-омег. Но иногда спал и с омегами-девушками. Молодость - такая пора, когда хочется всего попробовать и сразу, чтобы в старости было о чем вспомнить, но не жалеть! Он был осторожен, почти всегда предохранялся. Только вот попадал в разные ситуации. А иногда просто крышу сносило страстью, не до предохранения в тот момент было. Лет десять назад именно страсть и снесла всю его осторожность к чертям собачим, так у него появился первый внебрачный сын-бета. Не то, что он влюбился тогда в ту хрупкую и милую девушку, нет. И все же она его чем-то зацепила. Алекс тогда по молодости и глупости даже жениться на ней хотел. Но родители не дали. – Одумайся, сынок. У вас же только дети-беты и будут рождаться, а тебе наследник-альфочка нужен,– говорил ему тогда омега-отец. – Да и куда тебе жениться? Рано, едва двадцать стукнуло. Аргумент весомый. Семейный бизнес всегда нуждается в альфе-наследнике. А у омег-женщин и альфы всегда рождаются только беты. Да и сама девушка замуж не захотела по только ей известным причинам. «Зато я им помогаю, как могу, и в черствости меня никто обвинить не сможет. А то, что ребенок бета, так я его никак не выделяю среди остальных внебрачных и законных детей. У всех моя фамилия – Морозовы». – Много мне альфочек этот брак с омегой-парнем дал? Нет, всего двое близнецов-омег. У Тимки опять какие-то проблемы, и врачи опасаются, что у него вообще уже никогда могут не родиться дети. Муж страдает и по ночам плачет тихо в подушку, когда думает, что я сплю и не слышу, – сказал сам себе тихо альфа. – Вот если бы Темка от меня бегать перестал, домой вернулся да сына-альфу родил! Упрямец! Ведь знает прекрасно, что от Судьбы не убежишь. Я бы был самым счастливым на земле отцом и альфой. Мечта! – Алекс, ты видел, нам Ветровы прислали приглашение на юбилей их фирмы? – спросил Тимур, заходя в кабинет мужа. – Видел, солнышко. Ты же знаешь, не люблю я эти светские мероприятия. Мне этих ожирелых снобов-бизнесменов и в офисе хватает. В качестве заказчиков, клиентов, партнеров. Давай не пойдем, а? – Ну, любимый, ну, пожалуйста. Я уже и с няней для всех детей договорился. И костюмчик себе такой купил беленький. Он так фигуру мою подчеркивает, обтягивая, словно вторая кожа. Увидишь, слюнки потекут на такого красивого омегу, как я. – Одень, покажи. Сразу заценю, комплиментов отвалю и отлюблю, как никогда. Только давай дома останемся, – попытался сопротивляться муж. – Хитрый какой. Я в люди хочу. Ты меня стесняешься? – Ты у меня самый красивый омега на свете. Я горжусь своим мужем… только к этим акулам прямо в пасть идти не хочу. Ну пожалей ты меня, бедного и несчастного, мне их и на работе хватает, а тут еще и в выходные с ними общаться. – Я к костюмчику твой подарок с брюликами надену. Хочу блистать, – заупрямился Тимур. – Предлагаю альтернативу. Наденешь свой костюмчик, мой подарок, и мы с тобой пойдем в самый дорогой и престижный ресторан города. Будешь блистать, а я стану гордиться своим красивым и молодым мужем. – Ай, ну тебя. Я в свет хочу. Там, как всегда, соберутся все сливки общества, а ты… – Там Игорь будет со своим мужем, – привел последний веский аргумент Морозов. – Ты ведь с ним плохо ладишь, насколько мне известно. Семейный бизнес Романа вроде сделал их с Ветровыми партнерами. – Этот… этот Угорь, или как его там, тебе уже нажаловаться успел? Вот гад. – Да нет. Сказал, что ты его прогнал. Хорошо, что хоть ребенка домой к нам забрал, а не бросил там на улице. Пора вам помириться. Я с ним единственный раз был, и так случайно получилось… Ты же знаешь, я тебе не изменял больше ни с кем и никогда, – стал оправдываться Алекс. – А Троянов? Разве ты не ждешь его? Разве не собираешься привести в наш дом? А там, глядишь, и четвертого кого приведешь для кучности и разнообразия. Я ведь тебе наследника родить не могу – бракованный. Попользовался, можешь выбросить, заменить на нового здорового. Игорь, вон твой любимый, и тот альфочку тебе родил а я… я? Ты меня прячешь как старую негодную вещь… ждешь другого… – расстроился омега, и на его глазах появились слезы. – Глупый малыш… – Ну вот я уже и глупый. – Тише, любимый. Куда я от тебя денусь? Я же клятву давал. Любить тебя в болезни и здравии, в радости и в горе, пока смерть не разлучит нас. Ты мой омега, слышишь, мой! Мы всегда будем вместе. Потому что я тебя люблю и всегда любить буду, – попытался успокоить мужа альфа. – Правда любишь? Несмотря ни на что? Докажи. Давай хоть раз пойдем туда, где вся эта городская элита собирается, пожалуйста. – Пойдем. Ради тебя я вытерплю это нудное, но нужное для бизнеса всех сортов общество. – Я так тебя люблю и так боюсь потерять, – сказал Тимур, тяжело вздохнул. Только в тот миг он не знал, даже не предполагал, куда так сильно тянет своего мужа. Именно туда, в толпу местной элиты, где спряталось сокровище альфы. Куда рвалось его сердце, и где была вторая половинка души. Но омеге хотелось отвлечься от будней, грустных мыслей и просто пообщаться с кем-нибудь, кроме своих детей и мужа. Он устал от неопределенности, устал бороться, хотел провести вечер с разными полезными для бизнеса мужа людьми и потанцевать. Когда еще удастся пригласить собственного мужа на танец? Чтобы окончательно успокоиться, Тимур пошел в свою студию, что находилась в их большом доме на втором этаже. Рисовал последний раз он давно, еще до рождения детей. А сейчас вдруг захотелось снова порисовать. В свое время он закончил художественную академию и на данный момент являлся свободным художником. Ему показалось, что это все так давно было… – Ээм, – сказал тот самый ребенок-бета Алекса, стоя в дверях студии. Его впервые сегодня вечером привез домой муж, даже не спросил у Тимура, согласен ли он. Согласен ли вообще видеть рядом с собой живое доказательство измен мужа. В прошлом, будущем, настоящем. Напоминание об их соитии, поцелуях, переходящих с нежных и завлекающих в страстные и требовательные. Это как наваждение или видение прошлого. Навязчивое, липкое, настырное. Оно не отпускает, не стирается с памяти, а смотрит на тебя глазами их плодов любви. Заставляет ревновать и чувствовать предательство того, кого любишь больше жизни. Боль душевная намного острее чувствуется, чем физическая. И пусть это было до тебя, или еще будет в будущем, но ревность - это такая штука, что не стирает эту боль, время и пространство, наоборот, заставляет чувствовать себя неуверенно и жалко, сомневаться в себе, в альфе, в будущем. Жаркие и страстные тела переплетаются, извиваются, словно змеи, жалят, двигаются, тянутся. Пошлые стоны оргазма, руки, пляшущие по телам, огонь в сердцах и похоть. Все эти картинки моментом возникают перед глазами и заставляют смотреть, пылать от стыда, как невольного свидетеля чего-то интимного и лишь для двоих тайного. Двоим хорошо: они тянутся друг к другу, их языки переплетаются, совершают немыслимые па, и опасные обряды вводят души в транс, а тела получают разрядку и долгожданное облегчение. Потом усталые и сытые любовники долго приходят в себя, тяжело дышат, стараются выровнять дыхание и расслабиться, чтобы провалиться в сон, тесно прижавшись телами. Утром они расстанутся, и каждый из них поклянется, что больше никогда это безумие не повторится. Замкнутый круг. Он обязательно повторится, только актеры сменят имена и место встречи, но снова как по накатанной колее их тела переплетутся, души отдадутся страсти, а мозг улетит в командировку. Старо как мир. Он вращается день за днем, повторяется одно и то же – повседневность, привычки не так легко искоренить. Они преследуют тебя, тяготят и не дают жить спокойно. Альфы всегда будут хищниками, завлекающими в свои сети добычу: мягких и уступчивых омег. Ничего не изменится – все будет как раньше. Но разве можно с этим смириться и жить, как жил до этого? Нет. Можно лишь притвориться, сдаться, плыть по течению, теряя себя в бесконечном водовороте жизни и даже не пытаться барахтаться, выплыть. Ведь в конечном итоге можно остаться одному. Одиночество в старости – фобия, боязнь остаться одному. Стать никому не нужным – потерять смысл… – Паша? Ты что-то хотел? – Я хотел спросить, как мне тебя называть? Если разобраться, ты мне никто, так что, прости, назвать тебя папой или отцом не могу, – сказал бета. Ему уже восемь с половиной лет, и мальчик явно развит не по годам, весь в альфу-отца. – Мой отец хотел жениться на моей маме, а ты все испортил. Влез, заставил жениться на себе. На жалость надавил. – Прости, малыш, я тогда даже не знал о твоем существовании. – Даже если бы знал, что изменилось? Оставил бизнес своих родителей ни с чем? Нет, себя продал как, как… Вы все омеги подлые, шлюховатые! Под любого альфу ляжете, лишь бы согласился… – Паш, что ты такое говоришь? Где ты слышал такие слова? Это она? Твоя мать тебя подучила? – не выдержал Тимур. Настроение окончательно улетело в дальние страны, и рисовать снова расхотелось. – Сам не дурак, догадался. Думаешь, раз я бета, значит, тупой? Ничего не понимаю? А мама моя - хорошая, не трожь ее. Я вырасту, побью тебя, если будешь мою маму обижать. Я бета и сильнее тебя. Ты уже старым будешь и дряхлым, а я молодым и здоровым. – Нужен ты мне и твоя мама. А омег, между прочим, бить нельзя, – заявил ему Тимур. – Отец, отец! Меня твой омега обижает… Сказал, меня пороть будет! – закричал мелкий засранец и побежал жаловаться Алексу. Через несколько минут пришел и сам альфа. – Тим, можно с мальчиком помягче? Он и так себя ущербным считает, потому что бета… – Я ему ничего такого не говорил. Этот мелкий… он все нагло врет, – возразил мужу Тимур. – Любимый, он ребенок. И волнуется за маму. Впервые у нас в доме. Вообще впервые один без мамы. Она в больницу легла на операцию. Пожалуйста, не ссорься с ним. Ради меня. – Я попробую найти с ним общий язык. Правда, где трое детей, там и четвертому место найдется. – Ты у меня не только самый красивый омега в мире, но и самый понимающий. Чуткий и заботливый. Самый-самый. Люблю тебя, – навешал комплиментов мужу альфа, чтобы успокоить. – Завтра пойдем на тот юбилей к Ветровым и забудем обо всем на свете. Правда? – Угу. Может, хоть такой малости я достоин за мое ангельское терпение. – Ты достоин целого мира, и однажды я тебе его подарю…

***

– Ром, – позвал мужа Игорь. - Тут всегда так скучно? – А что ты хотел? Танцы, пьяные лица, матерящие всех и все? Это же высшее общество. Видишь, альфы, разбившись на группки по интересам, беседуют о своем. Беты разговаривают либо с себе подобными, либо флиртуют с омегами. Каждый из них тут не просто так. Заводят нужные и полезные знакомства, договариваются о встречах и будущих контрактах. Омеги постарше подыскивают для своих детей будущих мужей. Все чинно и по регламенту. – Ром, а вон тот красивый омега... Ну, вон тот, светловолосый. Он кто? Ты его знаешь? – А что? – поинтересовался у мужа альфа. – Я вроде видел его где-то раньше. Он такой молодой, лет восемнадцати. Кто он? – Так это Артем Ветров, муж сына виновника сегодняшнего торжества. Именно Ветров старший двадцать пять лет назад создал свой нынешний бизнес с нуля, – ответил Роман. – Зря он так рано замуж выскочил. Мог бы еще гулять да гулять. Как, ты говоришь, его зовут? – Артем. Артем Ветров. – Точно вспомнил. Я его с Алексом как-то раз в гипермаркете видел. Они там продукты вместе покупали и еще что-то: то ли миксер, то ли тостер, – вспомнил омега. – Получается, это тот самый Артем? А Алекс не придет. Да уж. Он никогда не ходит на такие вот вечеринки. – Ты о чем, милый? – Так, о своем омежьем, не обращай внимания. – Малыш, мне не нравится, когда ты сам с собой разговариваешь, – сказал Роман. – Ром, где тут туалет? – Прямо и направо. Тебе повезло, я уже бывал в этом ресторане раньше. Иди, не заблудишься. И омега пошел. Ему вовсе не надо было в туалет, он просто хотел подумать. И решить, что делать. Звонить Алексу или нет? Сказать, что его истинный, которого тот ищет чуть больше трех лет, здесь, или оставить все, как есть? Прямо сейчас парень чувствовал себя вершителем судеб. Можно одним взмахом руки вернуть альфе счастье, а можно сделать вид, что ничего и не было вовсе. Кто его обвинит? Да никто. Здесь есть и другая причина, почему его рука так и тянулась к кнопкам телефона. Он мог навсегда разрушить жизнь этого выскочки Тимура. Теперь-то альфа точно выкинет этого брезгливого зазнайку-мужа на улицу, чтобы сохранить истинного. Рука сама набрала до боли знакомый номер любимого. – Алекс, привет. Что ты сейчас делаешь? Нет, меня спасать не надо, спасибо. Теперь у меня Роман для этого есть. Куда едешь с Тимуром? На юбилей к Ветровым? Отлично. Мы с Ромкой уже здесь. Скукота тут смертная. Ага, все блестит, и все блистают – ты точно подметил. Приезжай скорее, слышишь? Только никуда не заезжай по дороге. Давай прямо сюда. Точно тебе говорю, не пожалеешь. Все целую, жду. «Ну, вот, и моя совесть будет чиста. Альфа сам все увидит, а Тимур не сможет меня ни в чем упрекнуть, когда его, как шкодливого кота, выкинут из собственного дома. Будет знать, как меня вором обзывать и еще осуждать. Сам-то ненамного лучше, своровал у парня целых три года» – подумал Игорь. Вдруг Артем Ветров, разговаривающий с альфой, забеспокоился, покраснел и быстро ушел в другой зал ресторана. «Что не так? Что его так напугало? – спросил сам себя Игорь. Омега обернулся и увидел, как семья Морозовых медленно входит в холл ресторана. - Получается, что мальчишка не хочет встречаться со своим альфой? Как же так? Как он мог столько времени находиться вдалеке от истинного и не прибежать назад? Раньше, когда у него еще не было первой течки, понятно, но сейчас-то? Двадцатый год ведь парню. Что он творит? Зачем противится неизбежному? Ведь сколько ни бегай, от притяжения не сбежишь».

***

Уже в вестибюле ресторана Алекс повел себя странно. Принюхался. Часто-часто задышал, и его зрачки расширились. Весь его вид показывал, что он похож на хищника, замершего перед прыжком к своей потенциальной жертве. Чтобы повалить ее, подчинить, пометить и признать своей добычей перед всем обществом, миром или стаей. Животный инстинкт собственника и настоящего альфа-самца готов был вырваться наружу и оповестить весь мир грозным рыком, готовностью сразиться с любым за право обладания добычей. То, что его удержало в тот момент от подобных действий, осталось для Тимура загадкой. Алекс отстранился от мужа и быстро пошел куда-то вперед. – Алекс, что ты творишь? – тихо прошептал ему муж. Альфа даже не повернулся в его сторону, лишь громко сказал: – Блистай… В этот вечер Тимур был готов к чему угодно, только не к такому. Его привели, куда он хотел. Холодно отстранили и бросили посреди толпы местной элиты, словно оплеванного. И все взгляды незнакомых лиц устремились на него. Сейчас он сам себе был противен. Зачем он притащил сюда своего мужа, когда внутренний голос постоянно твердил: – Не упрямься. Не ходи. В данный момент он выглядел жалко. Какой скандал! И где? Там, где эти напыщенные снобы знали друг друга как облупленные. И, наверное, знали, или до них дошли уже слухи о положении дел в семье Морозовых. Столько презрительных и осуждающих взглядов зараз он выдержать не смог. Развернулся и вылетел из ресторана, громко хлопнув дверью. Забежав за угол здания, он на всякий случай подождал мужа. Зря. Альфа, как Тимур и предвидел, не побежал за ним следом и не стал его утешать, шепча слова любви и всякие милые глупости, которыми он обычно утешал своего омегу. Привычный мир молодого мужчины рушился в эти мгновения, осыпаясь осколками былых надежд и мечтаний. Правда, как оголенный нерв, открыла прежние, еще не затянувшиеся душевные раны, и из них потекли кроваво-соленые капли. – Я ему не нужен. Не нужен. Пора посмотреть правде в глаза. Должен уйти… навсегда уйти из его жизни. Дать ему жить так, как хочет, не мешать. Ведь пока я рядом, мелкий ни за что не согласится на брак с Морозовым. Оставить в покое, не вымаливать лживую любовь, стоя на коленях с протянутой рукой, как нищий, просящий подаяния. Ведь любой бродяга, вместо того чтобы попрошайничать, может найти работу и иметь свой личный кусок хлеба, не принадлежащий никому и не покусанный кем-то. Как я мог так низко пасть? Как я дошел до такой жизни, влюбленный до одержимого безумия, не понимая, что причиняю лишь своим существованием боль альфе и его мелкому чудовищу? Словно наркоман без наркотика, не мог даже мысль допустить, что жить можно и иначе. Смирившись с потерей, отпустить. Навсегда перетерпеть, переболеть, как бы ни было больно, чтобы жить дальше без него. Без этой зависимости, найти смысл жизни в чем-то или в ком-то другом. Стать свободным и снять бремя с плеч любимого в виде непосильной ноши – меня. Возможно, кто-то и сможет жить втроем, притворяясь, что это нормально, ведь Алекс меня добровольно сам никогда не отпустит, а значит, все начнется сначала. Ревность, упреки, склоки и выяснения, кто и кому больше уделил внимания. Снова садиться на иглу, чтобы притупить боль и обрести иллюзию счастья? Остаться вместе. Втроем. Только от одной мысли тошнит и выворачивает наизнанку все внутренности. Пошло, как в дешёвом порно. Притворная любовь, притворный мир, согласие и взаимоуважение. Нет, хватит. Пора поставить точку, сделать свой выбор и идти дальше. Время, говорят, оно лечит, рубцует душевные раны, а Судьба подкидывает второй шанс на счастье. Проверим! – сказал тихо сам себе омега. Нашел свободное такси на стоянке, сел в него и поехал домой. Как, оказалось, сложно собирать вещи, нажитые за восемь лет совместной жизни. Их было много, они не вмещались ни в два чемодана, ни в три. Да еще детские вещи, их любимые игрушки и прочие мелочи. Вряд ли альфа будет претендовать на омег. Ему для продолжения семейного бизнеса нужен альфа. Даже в этом ему омега помочь за все эти годы не смог. Ну, для Морозова не все потеряно: у него есть Троянов, тот ему и родит наследника. Если альфа его найдет, или омеге надоест играть с ним в прятки. Говорят, что у истинных и дети особенные рождаются. Красивые, умные и успешные. Кое-как собрав самое необходимое, Тимур погрузил все это в свою машину, забрал детей, усадил их в детские сиденья сзади и почти тронулся в путь. Нужно торопиться. Не потому что альфа может прийти в любой момент, нет, а потому что решимость, с которой взялся Тимур за переезд, могла покинуть его в последнюю минуту. А больше всего парень боялся поддаться трусости и шагнуть в новый для него, неизведанный мир без любимого Алекса. Осталось последнее: подписать бумаги на развод. Он давно, еще три года назад, сразу после первой встречи с Артемом попросил знакомого юриста оформить все бумаги: так, чтобы ему в любой момент осталось только их подписать, или нет, не так. Перечеркнуть восемь прожитых лет с Морозовым. Ведь даже тогда он был уверен, что альфа вышвырнет его из собственной жизни из-за истинного. Удивительно, они прожили еще три года с мужем, и внешне ничего не изменилось. Но омега слышал каждую ночь, как Алекс зовет Троянова… Чувство вины за их разбитое счастье грызло изнутри и отдавалось в сердце. Как иногда, в порыве оргазма, альфа называл его чужим именем… Больно. Больно делать вид, что не расслышал, всего одна буква – разница в их именах. Тимка, Темка. Больно отдаваться человеку, сгорая от страсти, зная, что на твоем месте альфа представляет другого. Такого далекого и недоступного. А муж рядом. Такой нежный, сладкий, доступный. Как парень на один раз, с которым тело может снять напряжение, а душа всегда стремится к другому. Хорошо, что еще деньги за секс не сует как проституту. Хотя содержит, что, в принципе, одно и то же. Осознанно поддаваться обману. Ласки, что так щедро сыплются на тело Тимура, от которых оно содрогается, покрывается мурашками желания, и желание опережает разум. Отдаваться, зная, что берут не тебя, а синеглазого парня. Рвотный рефлекс побуждает убежать и обнять унитаз, но омега почему-то поддается иллюзии собственного счастья и верит. Верит, что в данный момент муж целует именно его, а не Троянова. – Хватит! Точка! Я принял решение! – уговаривал он сам себя, держа те самые бумаги. Ручка не хотела писать, руки дрожали, а мозг упорно твердил: – Что ты творишь?! Не подписывай, остановись! Жить втроем не так-то плохо. Все лучше, чем ничего, ведь не мальчик уже, а мужчина. Ну, кому ты, такой порченый, будешь нужен? Дети есть, а сам, как истеричка, кидаешься в крайности. Не о себе, так о детях подумай. Смирись. Люди вот как-то живут вместе до старости без любви, на одних привычках, а альфа тебя любит. И ты, слышишь, ты его любишь. – Заткнись! Алекс любит лишь себя! А все остальное и остальные лишь мишура, заставки, картинки, фон. Он привык, что его боготворят, почитают, тают перед ним и его обаянием. А Троянов ему отказал. Может, впервые в жизни альфе отказал омега. Вот и бесится, бегает за ним, чтобы восстановить свой статус ловеласа, полученный и приклеившийся к нему еще в школе. Но я тоже не собачонка бегать за ним. Тогда, в шестнадцать лет, я хотел спасти фирму отца от банкротства, а сейчас мне уже не спасти свой брак и личное, только мое персональное счастье. Тимур взял себя в руки и подписал злосчастный документ о разводе. Все, точка. Пути назад нет. Выбор сделан, но есть пути к отступлению. Эту бумагу всегда можно порвать и забыть. Сейчас ответное слово остается за альфой. Порвет или нет, ему решать. А омега, положив документы в сейф в кабинете мужа, вновь сел за руль и уехал, оставив после себя лишь записку: «Будь счастлив. Прощай».

***

А чуть раньше, увидев семью Морозова, Артем быстро подошел к своему мужу и тихо сказал на ухо: – Макс, мне нужно срочно уйти отсюда. – Отец–альфа будет против. Ты же не хочешь испортить ему праздник? - он подозвал официанта, разносящего напитки, и взял у него с подноса бокал. Протянул мужу, сказал: – Выпей и успокойся. Вот хороший мальчик! А теперь рассказывай, что случилось. – Там альфа. – Малыш, там очень много альф, они все пришли поздравить моего отца. – Там мой альфа. Как ты не понимаешь? Я не могу сейчас встретиться с ним. Иначе все, что я сделал за три года, полетит в Бездну. Мне нужно уйти. Он почувствует мой запах даже среди миллиарда течных омег, – запаниковал Артем. – Ты прав. Выйди через заднюю дверь. Как доберешься домой, сразу позвони, чтобы я не волновался. А лучше возьми машину отца с водителем. Потом пришли его назад к ресторану. Я что-нибудь придумаю, чтобы оправдать твое отсутствие перед моим отцом. – Спасибо, Макс. Ты самый лучший альфа на свете. – Я знаю, мышонок, иди. И омега незаметно для всех покинул уютный ресторан, гостей и свою новую семью. Выбор, он, как говорят, есть всегда. И Артем его сделал, что будет дальше, жизнь покажет…