You hide the truth behind your eyes

саунд: Keaton Henson – Corpse Roads Одиночество становится непосильной тяжестью для них. За год оба забыли, что это такое, ведь так легко забываешь все плохое, привыкая к хорошему за считанные секунды. Но когда все самое дорогое, что было у тебя, превращается в прах, ты мучаешься, даже если раньше переносил все стойко. Луи за свою жизнь всегда чувствовал себя одиноким. Да, у него была мать и целая армия сестер рядом, но он не чувствовал, что существует с ними. Он чувствовал, что существует для них. Была Ренет, которая старалась быть всегда рядом, но Томлинсон не могу чувствовать к ней чего-то большее, чем банальную привязанность. У него есть прекрасная дочь, но он видит ее настолько редко, что постоянно чувствует тоску по ней. Луи привык быть одиноким. Думал, что привык. Шатен всегда считал, что это его судьба - одиноко нести крест до конца своих дней, не зная, что такое забота и нежность любимого человека. Он видел в одиночестве своего единственного спутника, шагающего с ним в ногу по жизненному пути, пока год назад в поместье не приехал Гарри. Луи больше не чувствовал того безразличия к своему одиночеству, когда Стайлс ушел. По сути, Томлинсон никогда не видел в одиночестве чего-то ужасного, но после того, как почувствовал, что значит любить и быть любимым, понял людей, ненавидящих одиночество. Без больших теплых ладоней сразу стало так холодно. Солнце стало тусклым, когда перестало отражаться в глазах любимого человека, делая их желтоватыми, словно тот является зверем. Дни превратились в ночи, за задернутыми шторами и с бутылкой виски в спальне, которая еще хранила родной запах. Луи всегда боялся выпустить свои чувства на волю. Боялся захлебнуться собственными эмоциями, потому что думал, что проявит слабость, если откроет свое сердце. Но именно сейчас он как никогда слаб. Сидя на полу, теребя в одной руке красную резинку для волос, а в другой крутя стакан с янтарной жидкостью. На фоне тихо скулит Враг, скучающий то ли по Лжецу, которого забрал писатель, то ли по его хозяину. Томлинсон скучает по обоим. Именно проявляя любовь по отношению к Гарри, он был силен, потому что мог признаться себе в своих чувствах, не думая об их правильности. Любовь, как зверь, мечущийся внутри, не давала покоя хозяину тела, где заточена. Он усмирял этого зверя, боясь выпустить монстра наружу, но почему Луи считал, что это монстр? Это его спасение. Лежа на полу в алкогольной дымке, мужчина ненавидел себя за то, что не говорил Гарри, как сильно любит его, потому что теперь все слова, которые он бы хотел сказать парню, разрывают глотку Томлинсона. А может, это просто виски? Луи не знает, но ему кажется, что полоток кружится, а он проваливается глубоко, в самую бездну, где любовь – пожирающий огонь и она не оставит и живого места на нем. Нет, не на его теле. На его душе. Томлинсон хочет перемотать время назад, чтобы осознать свои чувства раньше, признаться в них раньше, рассказать Гарри правду раньше. Хотелось исправить свои ошибки. Хотелось вернуться, чтобы больше не боятся делать то, что хочешь. Луи больше не боится. Но он ничего не может исправить. *** Гарри уезжает домой. Не в Лондон, где его легко будет найти, а к родителям. Они были очень удивлены, когда парень постучал к ним в дверь с чемоданом за спиной и Лжецом на поводке, но рады, что сын, по которому они так скучали, приехал. Писатель занял свою старую комнату, где ничего не изменилась за такое долгое время, что и радовало и удручало. Многое случилось с Гарри за это время. И хорошее, и плохое. Но он всегда возвращался в эту комнату, выдумывая новую фантастическую историю, уходя в мир иллюзий, забывая о реальности хотя бы на время. Как жаль, что он больше не подросток. Гарри проклинает себя за то, что любовь все еще не хочет покидать его сердце, причиняя острую боль. Он начинает задумывать, не сходить ли к врачу, но потом понимает, что таблетки тут не помогут. Помогут только любимые губы, которые легко поцелуют, ничего не требуя, всегда позволяя именно тебе сделать выбор, словно он у тебя есть. Стайлс уже давно сделал свой выбор и назад дороги нет. Писатель лежит с закрытыми глазами на своей маленькой, одноместной кровати, из которой давно вырос, и ему кажется, что он чувствует запах моря. Этого не может быть, Гарри понимает. А еще он понимает, что так пахнет Томлинсон. Луи – море. От волос, которые цвета мокрого прибрежного песка, продолжая глазами, выглядящими как самая бездна океана, и заканчивая кончиками пальцев ног, такими холодными, будто мужчина купался в море в дождь. Гарри хочет проснуться и чтобы все, включая год в поместье и Томлинсона, оказалось сном. Он мог бы сесть за письменный стол и написать миллионы различных историй, которые могли бы с ними случиться. Приключения, путешествия, любовь, семья. Но сейчас, зная, что все это реальность, писатель не может позволить себе такой роскоши. Воображение всегда было его спасением, но теперь из пучины одиночества Гарри могут вытащить лишь родные руки, ощущения которых кожа парня запрограммировала на свой жесткий диск, не принимая других, инородных. Писатель хочет переписать их историю, но не в его власти менять правила игры. Он всего лишь ведомый силами судьбы, что так любит издеваться над своими игрушками, вырывая их сердца. Гарри хочет, чтобы и его сердце вырвали, потому что оно ужасно ноет, не давая спать по ночам, и просится туда, где его вторая половина, но Стайлс все еще может контролировать свое тело, приказывая ему оставаться в постели. Гарри чувствует, что все вокруг играют им. Ему не нравится, как мысль о том, что Луи использовал его, отбивает военный марш в голове. Парень знает, что мужчина не врал, когда говорил, что любит его, но, даже если сейчас Томлинсон изменил свое отношение к нему, то вначале лишь использовал. Гарри не может доказать, что Луи врал, рассказывая всю историю своей жизни, но так же не может утверждать, что все правда. Стайлс ни в чем не уверен, и все эти мысли расшатывают его нервы. Гарри хочет забыться. *** Луи знает, что если через месяц книга не будет готова, то его семья пострадает, а сам он сядет в тюрьму, возможно, даже пожизненно, но при этом он даже не смеет связываться с Гарри, чтобы напомнить ему о его работе. Томлинсон уверен, что тот выбросил всю свою работу, не желая иметь ничего общего с этим гнилым делом, с мужчиной, который любит его, с опасностью. Луи не использовал Гарри. Он всегда видел в нем того, кто поможет освободиться от оков лжи, рассказав правдивую историю о нем. Видел в писателе своего ангела, который простит за все грехи и приведет к правильной жизни, очистив душу мужчины. Томлинсон рассказывал Гарри все так, как есть, не приуменьшая и не преувеличивая, считая это лишним. Стайлс сам приукрасит или вычеркнет что-то, если этого потребует сюжет. Теперь Гарри не сделает ничего, потому что он ушел. Сейчас Стайлс разрушит жизнь Луи больше, чем это сделала бы его книга, потому что без нее пострадают ни в чем неповинный люди. Семья Томлинсона в опасности, но единственное, что он делает - это пьет и заканчивает все свои дела, окончательно прощаясь с работой. Остальное не в силах Томлинсона и он уже понял, что сопротивляться судьбе бесполезно. Это пустая трата времени, поэтому лучше смириться, выпив очередной бокал красного вина, что так любил писатель, чтобы ощутить его вкус на языке, словно Гарри только что целовал его перед сном, шепча: «Спокойной ночи» в самые губы, разделяя одно дыхание на двоих. Томлинсон хочет, чтобы во снах ему являлся только писатель, создавая видимость, что он все еще рядом, хотя бы когда мужчина спит. Телефонный звонок будит Луи, когда он уснул после очередной бутылки чего-то алкогольного, что нашел в дальнем ящике на кухне. Это пугает. То, как быстро заканчивается алкоголь, но Луи плевать, если так он будет больше спать. Во сне он не думает о том, что все испортил. - Алло, - горло мужчины пересохло, поэтому он хрипит. - Луи? – это Лиам. Сейчас, должно быть, около девяти утра, потому что друг всегда встает рано. - Привет, Пейн. Надеюсь, ты звонишь не потому что убил, в конце концов, Зейна и сейчас тебе нужно спрятать труп, - приветствует Лиама Луи, глазами ища бутылку воды. – Я, конечно, эксперт в этом, но мои услуги платные даже для тебя. - Не смешно, - тон Лиама серьезный, хотя мог бы и посмеяться, чтобы разрядить обстановку. – Ты снова пил? - Не твое дело, - Томлинсон выходит из комнаты, в которой заснул и спускается на кухню, чтобы выпить холодной воды прямо из под крана. - Луи, мне звонил твой секретарь, потому что она не могла дозвониться до тебя. - Да, я ведь перерезал провода всех телефонов, когда они не замолкали, - все еще ловя ртом воду, ответил мужчина. - Она сказала, что Гарри прислал ей копию книги, которую уже отправил в издательство. Луи выпрямился, услышав слава друга, а точнее, упоминание любимого имени, больно ударяясь головой о шкафчик. Томлинсон вмиг пришел в себя, но казалось, что жажда стала еще больше мучить его. - Ты читал? – все же выдавливает из себя шатен. - Нет, но я переслал ее тебе на почту, - отвечает Пейн и Луи слышит на заднем фоне Зейна, спрашивающего, что сказал Томлинсон. – Будешь читать? - Нет, - отвечает мужчина, прежде чем отключиться и достать новую бутылку коньяка. *** Гарри не знает, почему решил дописать книгу. Он просто хотел покончить с этим раз и навсегда. Писатель знал, что если оставит работу незаконченной, то она будет преследовать его, напоминая о своем существовании и всем, что происходило с ним последний год. Было тяжело погружаться в этот мир снова, но нужно было закончить, чтобы навсегда забыть о Луи. Гарри знает, что это невозможно, но это единственная мотивация. Еще тогда, в поместье, Стайлс всегда с головой уходил в рассказы мужчины, становясь, будто живым свидетелем всех тех событий и на себе чувствуя все, что чувствовал политик. Сейчас, когда Гарри не знает, чему может верить, он разрывается на части. Одна его часть хочет бросить все и получить амнезию, чтобы никогда не знать, кто такой Луи Томлинсон, а другая часть хочет верить во все, что говорил мужчина, идя на поводу у своих чувств. Стайлс заканчивает книгу, неосознанно стараясь смягчить острые углы, чтобы как можно меньше ненависти вылилось на Луи. Писатель отправил готовый вариант книги в издательство, готовое издать ее. Он не знал, отправлять ли копию Луи, поэтому решил отправить его Клэр – секретарю Томлинсона, которая связалась с ним год назад. Гарри не хочет, чтобы мужчина читал книгу, потому что знает, какую боль могут принести воспоминания в больших количествах. Особенно такие воспоминания, как у Луи. Гарри смотрит в зеркало каждое утро, с каждый днем все меньше узнавая в том подобии человека, что видит, себя. Он видит измученного парня, будто Томлинсон высосал из него все жизненные силы, лишая эмоций, но оставляя чувства, которые, почувствовав свободу, решили уничтожить парня. Глаза Стайлса затуманены, как если бы он был под наркотическими средствами. Но он знает, что никакой наркотик не спасет от воспоминаний. Он лишь поможет воображению, которое будет подбрасывать яркие воспоминания, доводя тем самым писателя до истошным криков отчаянья. Томлинсон всю жизнь был окружен тенями завистников. Над Гарри теперь нависла только одна тень - тень Луи. *** Карьера Луи рушит в тот самый день, когда выходит печатное издание книги под авторством Гарри Стайлса. Томлинсон не выходит из дома, когда поместье окружают журналисты, жаждущие заполучить интервью у бывшего латентного гея, который так долго обманывал родную страну. Луи не выходит, не желая сталкиваться со всей этой фальшью, ибо он знает, что любые его слова переврут. Мужчина просто хочет, чтобы все закончилось и люди перестали вымещать на нем свою злобу, только за компанию придя оккупировать его поместье. В мире происходят вещи и ужаснее гея в правительстве. Саймон приезжает, чтобы отдать все поддельные доказательства причастности Луи к смерти Ренет. Он подлый и эгоистичный, но держит свое слово. Главное, что Томлинсон больше для него не помеха. - Хорошая книга, - Коуэлл бросает папку с доказательствами на журнальный столик в гостиной, садясь напротив Луи. – Так честно и проникновенно. Стайлс постарался, - мужчина оглядывается по сторонам. – Кстати, где он? - Уехал, - Томлинсон проводит рукой по небритой щеке, желая скорее закончить эту встречу. - О, наш бедный Луи снова остался один, - наигранно вздыхает мужчина, которому на самом деле не жаль. Он, наоборот, упивается еще большей победой. – Надеюсь, что юный писатель не знает о нашей с тобой сделке? - Конечно нет, - Томлинсон старается сделать равнодушный вид, но внутри все сжимается, когда он представляет, что будет с Гарри, если мужчина подумает, что он что-то знает. - Ты ведь знаешь, что я с ним сделаю, если он вдруг решит встать у меня на пути? Следи за своим щенком. На этих словах Саймон уходит, а Луи несется наверх, чтобы собрать все самые необходимые вещи и документы. Он забрасывает папку, оставленную политиком, в камин, не желая даже изучать ее содержимое. Все, это последнее, что держало его здесь. Одинокого. С воспоминаниями о погибшей Ренет. О годе, проведенном с Гарри. С воспоминаниями о том, что он когда-то был счастлив. Больше ничего не держит Луи, поэтому он отправляется к матери, чтобы забрать Амелию. *** Гарри не выходит из дома. Он не говорит никому, где находится, поэтому не выходит из дому, чтобы какой-то случайный прохожий не узнал в нем того самого писателя, рассказавшего правду о политике, оказавшемся геем. Стайлс не ходит на презентации книги, потому что знает, что там ему будут задавать каверзные вопросы о Луи, на которые он совершенно не хочет отвечать. Все должно было закончиться, но писатель чувствует, что это будет преследовать его еще долго. Он никогда не хотел такой славы, но, видимо, история запомнит его именно писателем, разоблачившим великого политика двадцать первого века. Гарри не хочет, чтобы это происходило с ним. Парень видит, что родители хотят задать вопросы, но сдерживаются, видя синяки под глазами и бледную кожу сына. Стайлс стал тенью человека, каким был когда-то. Он носит свитера, хотя сейчас только начало осени, которая не такая уж и холодная. Просто Гарри постоянно чувствует холод, после того как единственное солнце, которое плескалось в волнах глаз Луи, исчезло из его жизни. Парень хочет просто пережить это. *** - Папа, куда мы едем? – Амелия сидит на заднем сидении машины и Луи подмечает, что не прочь увидеть ее спящей на коленях Гарри прямо сейчас. - В путешествие, - пытается улыбнуться Томлинсон. – Ты ведь всегда хотела полетать на самолете. Как птичка. - Мы полетим на самолете?! – восторг девочки непередаваем. Шатен представляет, как Стайлс мягко бы посмеялся над такой реакцией его дочери. - Да, дорогая, - Луи ведет машину, когда на его руках появляются мурашки от воспоминаний, как пристально его разглядывал Стайлс в тот раз, когда они ехали в дом матери Томлинсон. - ‘Арри полетит с нами? Луи замирает, не зная, что ответить на вопрос дочери. Как бы он хотел, чтобы Гарри сейчас сидел рядом с ним, сжимая его руку на ручке панели передач, поддерживая в последнем деле, которое отделяло бы их от спокойной жизни. Томлинсон думает, что писателю понравилось бы в Норвегии. На юге страны очень живописно, что точно бы вдохновило Стайлса на новые романы. Возможно, он бы оставил на время вымышленный мир, наслаждаясь красотой гор, свежим, кристальным воздухом и любовью, что окружала бы его. Луи так хочет, чтобы Гарри понравилось с ним в Норвегии. Но это невозможно. Он знает, что Стайлс сейчас у родителей, потому что последнее, что он сделал, имея пока еще крохи власти - это нашел точно местонахождение парня. Луи не знает, зачем сделал это, если даже не воспользовался имеющейся информацией. Ему просто было спокойно, когда он знал, где Гарри. Луи проезжает лесополосу, выезжая на менее оживленную трассу, когда в голову приходит мысль о том, что он упускает последний шанс. В жизни Луи не осталось ничего, кроме дочери, семьи, друзей, Врага, лежащего черным пятном рядом с Амели на заднем сидении машины и Гарри. Это все, что осталось нетронутым Саймоном. Томлинсону нечего терять, потому что теперь он чист. Больше нет за спиной груза вины из-за лжи, нет никаких границ и рамок, которые останавливали бы от спонтанных и необдуманных поступков. Есть только его желания и необъятное чувство, желающее разорвать мужчину. На следующем повороте Луи разворачивает машину, запоздало отвечая дочери: - Сейчас мы спросим у него.