Дерзкая чертовка.

Так горячи его уста: Кричит, поет капель. И лишь зеленая листва Постелит им постель. На утро пронесется песнь По роще золотой: Ты будешь спать моя любовь в постели пуховой......

Немного о высшем свете в 17 веке: Право присутствия при дворе не означало, что человек может посещать все церемонии и бывать везде. Это регулировалось строгими нормами этикета. Спорные вопросы решал обер-церемониймейстер. Для того, чтобы стать своим человеком при дворе, необходимо было хорошо знать этикет и все его детали. Так, уровень наклона головы при поклоне строго контролировался и зависел как от положения того, кто кланялся, так и кому кланялись. Причем все это варьировалось не только исходя из титулов и званий, но и конкретного положения при дворе и взаимоотношения между этими людьми. Большую роль играло умение хорошо танцевать. И хотя сами танцы были не слишком сложными, не следует забывать, что придворные выполняли их в пышных, но не слишком удобных костюмах. Головные уборы при этом никто не снимал. Мужчины, естественно, не расставались с оружием, а дамы носили широкие юбки. Умению танцевать, как и фехтованию, нужно было довольно долго учиться. Преподавателями традиционно выступали итальянцы. По незнанию человек мог нанести оскорбление и поломать себе карьеру, а то и жизнь. Неприличное поведение обычно служило поводом для дуэли. Причем при дуэли право выбора оружия имел тот, кого вызывают. Поэтому знание этикета позволяло не только произвести хорошее впечатление, но и давало возможность довести соперника до белого каления, выставив его полным недотепой, а то и навязав дуэль на своих условиях. Право доступа ко двору высоко ценилось. Оно открывало перед человеком возможность общаться и влиять на монарха и его окружение. Быть принятым при дворе и иметь там должность означало наличие очень высокого статуса в глазах окружающих. Оно давало возможность, причем довольно реальную, влиять на решение различных вопросов, начиная от издания законов и назначения на различные должности и заканчивая получением различных пенсий и т.д. Придворные обычно намного лучше, чем остальные, были осведомлены о планах и намерениях монарха и других влиятельных лиц. Простая информация о пристрастиях, привычках и интересах важных персон, которой владели придворные, позволяла им намного проще проворачивать различные дела. Ведь решение вопросов во многом зависело от того, кто их предлагал. Особенно, это касалось назначения на различные должности. *** Они проснулись далеко за полдень, все так же в объятьях друг друга. Несказанные слова витали в воздухе. Надо было просто протянуть руку и ухватить их, но они этого не сделали. Пабло растерянно смотрел на Мариссу, не зная, как себя с ней вести. Такой смелый ночью, разозленный ее словами, теперь он потерялся, как глупый мальчишка. — Одевайся, я отвезу тебя к матери, - все, что он смог ей сказать. И отвел глаза. Она смущала его. Они доехали до ее дома, и Марисса, не попрощавшись, выскочила из экипажа и бодро зашагала по булыжной тропинке, даже ни разу не оглянувшись на мужа. Это немного покоробило Пабло, но он решил не обращать на это внимания. Голова просто распухла от мыслей. Надо подготовить свадьбу, отдать выкуп за жену, поговорить с друзьями… Первым, к кому он отправился с утра пораньше, это был Гвидо. Чернявый друг, волокита за любой юбкой, был весьма искушен в отношениях и смог бы дать ему совет. Гвидо пил шоколадный напиток, завезенный в страну испанской инфантой, чмокая полными губами от удовольствия. — Пабло, ты чего ни свет ни заря примчался, что случилось? И куда ты исчез с бала? Ты пропустил все веселье, когда мы раскрыли личину Паулы. — Расскажи! — глаза юноши загорелись любопытством. — В общем Паула пользовалась бешенным успехом у мужской половины двора. А под конец бала я сделал вид, что узнал ее и громко воскликнул: А что актриса делает среди вельмож?. Пабло, видел бы ты, как вытянулись лица мужчин под масками, когда они узнали, что весь вечер нашептывали любовные словечки даме из низших слоев общества! Твоя любовница ничуть не смутилась, вот наглая дама! Ушла она после того, как поняла, что танцевать с ней больше никто не будет! Герцог усмехнулся. Ну еще бы, уж наглости Пауле было не занимать. — А что у тебя случилось, куда ты пропал? — Да так, — Пабло передернул плечами, принимая из рук Рамоны чашку с ароматным напитком. — Занят был женитьбой, а потом брачной ночью. Гвидо заржал так, что шоколад брызнул из его носа во все стороны. Пабло брезгливо смахнул их с бархатного камзола. — А ты шутник, я чуть не подавился. Пабло женился, вчера! Аха-ха, ну ты шутканул! — Гвидо ржал, хлопая себя по бокам и сучил ногами по паркету. Рамона, его мать, испуганно смотрела на сына. — Ой не могу, женился! Еще скажи, что на рыжей девице! — Да, на ней. — А-а-а, — Гвидо схватился за живот. Серхио так же смеялся, когда узнал о предательстве Консуэллы, разве что ногами дрыгал не так активно. Наконец Лассен отсмеялся и утер слезы, набежавшие на глаза. - Ох, давно я так не смеялся, а ты почему такой серьезный? — Потому что я женился на рыжей девице. С лица Гвидо моментально слетела вся веселость. Он вытаращил на друга и без того огромные глаза, с белками, похожими на вареные яйца. — Я тебе не верю. — От того, что ты мне не веришь, холостым я не стану. — Расскажешь? Пабло кивнул. Ему было невыносимо держать все в себе. — Все случилось вчера, на балу. Нас застали с ней, когда я уже почти… почти… Боже, ну ты понял. Гвидо похлопал его по плечу. Конечно, как тут не понять. Они-то с Томасом давно догадались, что хочет Пабло получить от рыжей занозы. — В общем история стара, как виконт Дунофф, как я понимаю? Вас застали? — Да. Я увидел, как она выходит из зала и пошел за ней. — Хорошо… А зачем ты за ней пошел? Пабло удивленно посмотрел на друга. — Я и сам не знаю. Почему-то вот пошел и все. И сразу потерял ее из виду. В общем, я услышал звон разбивающегося стекла и побежал туда. Эта дурочка хотела спрыгнуть в Сену. Я оттащил ее от окна, ну, а дальше я себя плохо помню. В меня как будто демон вселился, я захотел ее так неистово, что не смог сдержаться. А она и не сопротивлялась. Ее прикосновения обжигали, я думал, что потеряю сознание, так сильно я ее хотел. И тут в комнату вошел король, мой отец и Блас, который к тому же оказался ее женихом. Жаль, что я не запер дверь, иначе у нас было бы время сбежать. — Ты думаешь, что она тебя подставила? — А как же иначе! — горячо воскликнул юноша. — Она специально это сделала, чтобы выйти замуж за меня. Гвидо задумался. Ситуация была более, чем странная. — Но Пабло, ты ведь мог отказаться на ней жениться! Юноша раздраженно встал. — Не знаю, ты меня утомил, я поеду к Томасу. Уж он-то точно меня поймет. — Я поеду с тобой, попробуем втроем разобраться, что случилось. *** — Детка! — Соня задушила дочь в своих объятьях. — Я так волновалась, куда тебя он повез, что случилось, он причинил тебе боль? Марисса залилась густой краской. Боль была, но минутная, а потом сладкая с нотками страсти и огня, но не рассказывать же об этом Соне! — Все хорошо, честно! — девушка шумно сглотнула. — Просто мне сложно свыкнуться с мыслью, что я замужем. Попроси Пеппу налить мне ванну и расскажи лучше, как у тебя идет подготовка к свадьбе с Франко Колуччи? — Мне дурно! Пепааа! Принеси мне нюхательную соль! — Соня красиво упала на софу, закатив глаза. Ей бы в пьесах играть и сверкать талантом на сцене, а не прозябать здесь. — Он абсолютно невыносим, этот заносчивый герцог. Но король настаивает на женитьбе. Я его заживо сгною. Такую жизнь «веселую» устрою этому аристократишке, что он волком взвоет! Но ты отвлеклась от темы. Этот нахальных молодой человек тебя не тронул, я надеюсь? — Что ты имеешь в виду? — Я надеюсь, он увез тебя, чтобы просто насолить отцу, а не забрать девичество моего сокровища? — Мама! А тебя не смущает то, что он мой законный супруг? Давай закончим этот разговор, он меня утомил. Я хочу помыться и выбрать наряд для пикника. Простите, маман. Марисса погрузилась в ароматную воду и взялась за губку, нещадно деря свою кожу, смывая остатки запаха Пабло с нее. Надо было переварить все недавние события, которые накрыли ее огромной волной и не дали хорошенько подумать. Она нырнула в ванну с головой. Вода сомкнулась над ней, окутывая девушку ласковым теплым покрывалом. Ей надо успокоить расшалившиеся нервы. Что вообще произошло вчера? Она всю неделю строила грандиозные планы, по соблазнению Пабло, выстраивала их ровно и четко, как хрупкий домик из игральных карт. Первый прокол был в том, что он начал ее избегать и вообще не появлялся на вечерах. Вторая ее и самая большая ошибка была в том, что она сделала ставку на его непорядочность. Девушка нервно сглотнула и облизала губы, вспоминая слова герцога, которыми он раздавил ее хрупкое карточное строение одним махом. — Ваше величество, я согласен жениться на ней..... Это было для нее, как гром среди ясного неба. Плакали все ее планы, родные поля Наварры, белый хлопок на ее просторах, свое дело и свободная жизнь. Неужели она настолько его возбудила, что он ради обладания ее телом готов был внести за нее выкуп — просто баснословную сумму, да еще и в придачу одарить ее титулом герцогини и кольцом с огромным опалом на палец? Ей вспомнилась брачная ночь, и в животе активизировалась странная живность. Он притащил ее в пустой дом, с одной единственной кроватью в комнате. От его жадного взгляда ей сразу стало не по себе. В НЕЗЕМНЫХ глазах бушевало пламя. В тот момент Марисса испугалась, что сейчас ей будет больно. Он видимо и хотел ей причинить муки, но внезапно его настроение поменялось. Глаза наполнились страстной нежностью. Она готова была драться с ним до последней капли крови и была уверена, что ей придется это сделать. До тех пор, пока не почувствовала его губы на своих губах. В поцелуе не было ни капли грубости, он был жарким и требовательным. Можно было даже подумать, что он любит ее всем сердцем. Захотелось ответить ему. Она не знала, что делать, ведь у нее совсем не было опыта. И целовали-то ее пару раз. Один раз Томас, и Пабло пару раз. Она попробовала неумело приласкать его, и тут же его возбужденное естество уперлось ей в бок. Марисса потрясла головой, отгоняя навязчивые образы. Бесстыдные воспоминания снова пробудили в ней жидкий огонь. Будь Пабло сейчас рядом, она бы с радостью повторила события минувшей ночи. Только это вряд ли повторится, он уже получил что хотел, зачем теперь ему она опять нужна? Их жизнь скоро превратиться в обоюдный кошмар, в туго стянутый клубок невидимых нитей ненависти, озлобленности и безысходности. Ну зачем, зачем он на ней женился? Обуреваемая печальными мыслями, Марисса начала собираться на пикник. *** Открытая коляска подпрыгивала на ухабах и выбоинах, Гвидо трещал, как стрекоза, не умолкая ни на минуту. А Пабло витал в своих собственных облаках. Он не мог забыть эту ночь и то наслаждение, что подарила ему эта коварная искусительница. — Кучер, останови карету! — внезапно вскричал он. От неожиданности тот чуть не слетел с козел. Путь к поместью Эскура пролегал через торговый квартал. Пабло почему-то до жути захотелось сделать для Мариссы что-то приятное. Несмотря на то, что его злили ее поступки, она подарила ему этой ночью то, чего он никогда не испытывал. Он вспомнил, как она прижимала к груди книжку и пришел к выводу, что она увлекается чтением. Только вот какую для нее выбрать? Пабло бродил по магазину, перебирая пальцами корешки книг, раздумывая, что же может понравится его жене. Нужна одна такая, чтобы впечатлить ее. Ему опять вспомнилась их чудесная ночь, и руки сами потянулись к одной из самых скандальных книг современности. Ватьсьяяна Камасутра была официально запрещена для прочтения дамами из высшего света. Но Марисса к таковым не относилась. Какая из нее благородная дама? Пабло бережно завернул свою покупку и вернулся в экипаж. — Ты ей подарок купил? — Не твое дело, — буркнул юноша и обиженно надулся. Всю дальнейшую дорогу до дома маркиза они ехали молча. Томас встретил их с радостной улыбкой на лице. — Вы едете на королевский пикник? Давайте отправимся туда вместе? — маркиз сиял, как начищенный медный таз. Интересно, в чем причина такой радости, — подумал Пабло. — Присядь, друг, мне кое-что нужно тебе рассказать, — герцог дождался, когда де Эскура опуститься в кресло. Ему хотелось как-то мягко сказать другу о вчерашнем вечере, плавно подвести к этому, рассказать о своих чувствах и переживаниях. — Понимаешь, я… — Пабло женился! — заорал Гвидо с такой громкостью, что его наверно услышали даже в Лувре. — На этой рыжей выскочке! — Спасибо, Лассен, ты просто восхитительно тактичен! — злобно бросил Пабло, с досадой ударив по подлокотникам. Нет, ну что за идиот! Томас повернул голову, впиваясь глазами в друга. Если бы взглядом можно было убивать, то герцог уже бы валялся на прекрасном персидском ковре, с дырой в груди. — Так значит она тебе ни капли не нравится? Или ты опять хотел защитить меня от ее дурного влияния, поэтому сделал эту девушку своей женой? Или ты решил испортить ей жизнь за те едкие слова, которые она отпускала в твой адрес? Пабло виновато понурил голову и пустился в подробных рассказ последних суток. Томас слушал его очень внимательно, даже не мигая. Дождавшись, когда друг закончит свою повесть, он спросил у него, с нескрываемым гневом в голосе: — И ты серьезно считаешь, что ее в чем-то виноватой? — Она подстроила… — Пабло, это так глупо звучит! Зачем ты пошел за ней в тот вечер? Почему вас застали с ней в непотребной позе, ты, что, хотел трахнуть ее, как свою Паулу, как обычную трактирную девку? — маркиз сорвался на крик. — Ты ведь знаешь, как я к ней отношусь, я хотел помочь ей, вытащить из западни, в которую она попала, начать ухаживать за ней, а ты смешал все карты. Зачем ты женился на ней, с тобой она будет несчастной. Ты ее не любишь, презираешь, винишь во всех бедах, даже не желая слушать, что у нее происходит в жизни. Как ты мог, ей и так выпало на долю нелегкое бремя, а теперь еще и это, — Томас помолчал, чтобы перевести дух. — Когда свадьба? — Послезавтра, — с трудом выдавил из себя Пабло, сраженный гневной тирадой маркиза. Что-то в его речах было безумно-мудрое. Что-то, над чем надо подумать. Если бы только он не орал так громко! — Откажись от женитьбы на ней, — неожиданно заявил Томас и принялся нарезать круги по гостиной. - Да, сегодня же, на пикнике, подойди и скажи, что отказываешься от нее. Я тут же предложу ей замуж. Я смогу сделать ее счастливой, поверь, и тебе не придется тащить на себе это бремя обоюдной ненависти. И в сексе я не сделаю ей больно, как это будешь делать ты, вымещая на ней злобу. В голове у Пабло вырисовалась четкая, пошлая картина: гибкое тело Мариссы и Томаса сплетаются вместе в любовном акте, она сладко стонет, когда он ласкает ее плоть, открывает чувственные губы, навстречу ему… — Если ты хоть пальцем дотронешься до нее, я тебя просто убью и даже закапывать не стану, — Пабло схватил маркиза за грудки. — А если еще дальше будешь фантазировать на тему обладание телом моей жены, я тебе шею сверну. Я приказываю тебе выкинуть эти мысли из своей извращенной головы, — орал юноша, тряся друга, как тряпичную куклу, пока Гвидо не оттащил его подальше. — Ты чего, дурак взбесился? — Он хочет Мариссу! — в отчаянье воскликнул Пабло. — Ты тоже и что дальше? — Она моя жена! — Еще не твоя, — взвился Томас. — До свадьбы еще два дня и… — Давай присядем, — друзья снова уселись по креслам. Чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервы, Томас налил себе и друзьям восхитительного английского бренди. Некоторое время они пили молча, первым заговорил Пабло. — Я не знаю, что за чувства она у меня вызывает: ненависть, презрение, неприязнь или что-то еще, но с уверенность могу сказать одно: я ее хочу. Хочу до помутнение рассудка. Гвидо усмехнулся. — Это не повод, чтобы жениться. Все пройдет, как только ты получишь желаемое. — Не пройдет, — Пабло грустно покачал головой. — Вчера я провел с ней ночь. Это было… было… У меня нет слов, чтобы описать произошедшее. Я не знаю, как это описать. Если есть рай, то вот он, он в ней! Я растворился, растекся, просто перестал существовать, когда стал одним целым с ней, — Томас и Гвидо завороженно слушали его речь. — Я был счастливей всех на свете в тот момент. Поэтому, какой бы она ни была: язвительно, грубой, коварной, я никогда не причиню ей зла, в благодарность за лучший момент моей жизни. Кстати, я зря на нее наговаривал, она оказалась невинной. В общем, Томас, давай забудем наш разговор и продолжим нормальное общение? Про Мариссу ты понял, я надеюсь. Маркиз смерил друга неодобрительным взглядом, но руку ему все же пожал. — Прокрути еще раз в голове вчерашнюю ситуацию. От начала и до конца, а когда придешь хоть к какому-нибудь выводу, скажи мне об этом. Я тебе кое-что расскажу. Того, чего ты не знаешь. Помирившиеся приятели, отправились на королевский пикник. *** Марисса прикрылась кружевным зонтиком от полуденного, палящего изо всех своих сил солнца. Ей было безумно скучно и очень жарко. Уж лучше дохнуть от скуки в каменных стенах дворца, задыхаясь от тяжелого запаха разнообразных духов и частичек пудры, витающих в воздухе, чем поджариваться на открытом воздухе. Судя по злобным взглядом Серхио и маркиза де Эредии, которые они бросали на нее, ей придется скоро поплатиться за свой поступок. Почему-то захотелось сбежать. Сбежать из этого лицемерного общества и оказаться где-нибудь в открытом море. Девушка медленно отступала от основной массы людей, благо, ее мать «случайно» уронила в озеро герцога Тулузского, поэтому на нее никто не обратил внимания. Скандал был интересней. Стройные кипарисы одарили ее вожделенным теньком и капелькой прохлады. Она отыскала белоснежную скамью, посреди лабиринта деревьев и с удовольствием развалилась на ней. Здесь ее не видно, деревья скрывают ее от внешнего мира, зато она все видит с этого места. И если ее будут искать, то она сможет незаметно выбраться из своего укрытия. Вдалеке послышался шум подъезжающей кареты: еще прикатили гости, а затем и шум шагов на шершавой гравийной дорожке. Из-за плотной зеленой ограды она не смогла толком рассмотреть, кого еще черти принесли на этот праздник жизни. Вскоре она услышала и голоса. Три закадычных друга. Ну куда же без них! Томас, Гвидо и нахальный герцог Бустаманте! К ним присоединился еще один голос, но уже женский: веселый и звонкий. — Пабло, нам надо поговорить! Марисса обратилась в слух. Это что-то новенькое! Ее новоиспеченный муж попросил друзей уйти. Марисса прокляла зеленую изгородь, из-за нее она не видела, что за девица стоит рядом с Пабло. Пришлось слушать. Голос герцога был не очень приветлив. — Чего тебе, Консуэлла, говори и проваливай, у меня нет на тебя времени. Марисса прикрыла рот рукой в желтой атласной перчатке. Какой он все-таки грубый! — Как ты мог жениться! Да не сказать об этом мне! Ты совсем меня не уважаешь! Какого черта, Пабло? — Я тебе ничем не обязан. Иди, дальше трахайся с королем. — Серхио сказал, что маленькая сучка скомпрометировала тебя! — Осторожней, Консуэлла, осторожней! Ты говоришь о моей супруге, — Марисса довольно зарделась. Он защищает ее! Но следующие слова девушки привели ее в бешенство. — Пабло, ты дурак! Она окрутила тебя, заставила обманом, чтобы ты женился на ней. Она подлая, прожженная мерзавка. Почему ты согласился взять ее такую? Чем она тебя прельстила? Той дырко, между ног? Она ничтожная, страшная шлюха. Я прошу тебя, пока еще никто не знает ни о чем, брось ее, оформи развод, я люблю тебя. У нас может все получится. Я признаю, что была дурой, но я все осознала. Вернись ко мне. А эту рыжую хабалку выбрось из головы, пускай едет в свою Наварру и копается там в навозе. Марисса в ярости кинулась вперед, прорывая зеленую ограду, являя свой растрепанный лик народу, оценивая взглядом стоящую перед ней девушку. Красивая, в воздушном серебристом платье и с белыми локонами, собранными в высокую прическу, она напомнила ей фарфоровых кукол, с которыми она даже в детстве не играла. Консуэлла вытаращила на Мариссу свои огромные, круглые голубые глаза, не понимая, что происходит. Даже Пабло отшатнулся в испуге от разгневанной фурии. — Так значит я страшная провинциалка, с дыркой между ног? — Марисса наступала, Консуэлла отступала. — Значит, я подлая мерзавка, и мое место в навозе? — девушка загоняла соперницу в тупик, заставляя ее уйти с людной тропинки. Консуэлла что-то хотела ей ответить, но подвернула ногу, отступая и неуклюже взмахнув руками, грациозно, как куль с мукой, упала на влажный газон. Марисса подхватила ее за шкирку, гневно сотрясая соперницу, отчего голова той болталась в разные стороны, как у китайского болванчика. — Рискни еще раз подойти к Бустаманте или назвать меня как-нибудь, кроме как Марисса, я из тебя дух выпущу, — орала она ей в самое ухо. — Я ведь и вправду, хабалка, изобью тебя в кровь и выкину тебя в Сену! Ты все поняла? Консуэлла испуганно кивнула, и Марисса разжала пальцы, отпуская воротник платья соперницы. Девушка тут же бросилась прочь, не разбирая дороги, а Пабло изумленно глядел на ту, что стала его женой. — Господи, Марисса, ты же ее заикой на всю жизнь оставила! — И пусть! — ее грудь возмущенно вздымалась, в глазах полыхал неистовый огонь, щеки от гнева раскраснелись. Пабло невольно залюбовался ей, и сразу почувствовал в штанах стеснение. Что за чертовщина, эта девица возбуждает его одним только взглядом. Он ухватил ее за руку и потащил через проломленную ей же зеленую ограду. — Куда ты меня тащишь, отпусти! Он развернул ее к себе. — Я хочу тебя, — Пабло одной рукой прижал ее к себе, а другой вытащил застрявшие в растрепанных волосах, веточки кипариса. — Немедленно. Он опустил ее на скамью и принялся откидывать в сторону юбки и подъюбники. Марисса почувствовала некое облегчение: он не охладел к ней. Он был более груб на этот раз, но на то были свои причины, их могли увидеть в любой момент. Девушка помогла ему приспустить штаны, удивившись, что он уже находится в полной боевой готовности. В этот раз больно не было. Она обхватила его талию ногами, в ажурных чулках и почувствовала в себе его горячий орган. - Какая же ты узкая, силы небесные! - Пабло совершал быстрые движения. Ей было немного стыдно, но желание затопило все другие чувства, и она с удовольствием отдалась порыву это страсти. Он двигался грубо и быстро, утоляя голод, нежности в этом было мало, но ей именно это и нужно было. Она весь день мучалась мыслями, что между ними не промелькнет и искры былой страсти, но теперь страх прошел. Они не могли друг другом насытиться, Пабло громко стонал, все крепче сжимая ее бедра, а Марисса упиралась руками в скамейку, чтобы сохранить равновесие. Он глубоко проникал в нее, дрожа от наслаждения, безумно нашептывая ей что-то. Неопытность и болезненное возбуждение смешались в одну острую кашу, зависимости от этого человека. Ей нравилось то, что они делают, хотя это добавляло ей в душу щепотку хаоса. Пабло резко закончил свои движения и, излившись внутри нее, поднялся, оставляя пустую брешь в девичьем сердце. — Марисса… — она вздрогнула, услышав свое имя из его уст. Он прижал ее к себе, переводя дыхание, а она обхватила его талию руками, положив голову ему на плечо. Хорошо. Слишком хорошо для врагов. Пабло помог ей привести себя в порядок и вдруг спохватился. — У меня для тебя маленький подарок, — он вынул из-за пазухи маленький сверток и протянул ей. Девушка вспыхнула. — У меня тоже, — она протянула ему шелковый платок с вензельными буквами П и Б. Юноша взял платок, убирая его в карман. Они молчали. Им много было что сказать друг другу, но они продолжали отмалчиваться. Пабло опять потянулся к ее губам. Что в ней такого притягательного, что при одном ее виде его так и тянет к ней? Может он ее и ненавидеть, но от свадьбы и от этой девицы он не откажется ни за что. Марисса запустила ручки в желтых перчатках ему под камзол, и он вздрогнул, наслаждаясь приятными ощущениями. Но пора было идти ко двору, пока их не потеряли, и они нехотя вышли из своего укрытия, раздумывая над тем, как вести себя дальше. Они не спеша брели по гравийной тропинке, Пабло вдруг остановился, прищуриваясь. — Это не твоя мать возле озера целуется с герцогом Колуччи? Марисса повернула голову в указанном направлении. — Господи, позор-то какой! Мама! — вскрикнула она и понеслась возмущаться к своей безумной матери. Пабло лишь сжал шелковый платок в руке, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Ну почему он такой идиот, радуется такой мелочи? Наверно Томас в чем-то прав, надо послушать сердце и разобраться в сложившейся ситуации. За своими мыслями, он и не заметил, как пристально на него смотрят Блас и Серхио.