Дерзкая чертовка.

Жила принцесса в замке, А с ней старик король. Ей захотелось замуж, Король сказал: «Изволь!» Семь королей к принцессе с семи сторон пришли И семь корон принцессе На выбор принесли. Отвергнуты все троны, А с ними короли. Отвергнуты короны — Видать, не подошли. А девушка на ушко Шепнула королю: «Позволь мне выбрать мужем Того, кого люблю». Не стал неволить папа Единственную дочь, И короли, заплакали, Ушли из замки прочь. У короля в усадьбе Звенят колокола. Семь королей на свадьбу Глядят из-за угла. И семь мечей застыло У церкви за углом, И семь смертей грозило Невесте с женихом, Вдруг видят – Ах, как странно! — Идет она пешком, А с нею юный странник С дубовым посошком. Беспечен он и весел, А на боку — сума. Принцесса… А принцесса Была любовь сама! И тут свои короны Сорвали короли И перед ней в поклоне Склонились до земли…

Путь Кассандры.

Марисса разъяренной фурией врезалась в толпу придворных, бесцеремонно расталкивая их локтями, пыхтя от злости. Ну мамочка, ну учудила! — А ну отвали от моей мамы, извращенец! Ее голос заставил двух взрослых людей отпрянуть друг от друга. София тут же залепила пощечину герцогу и повернулась к рассерженной дочери. — Это он начал первый! — обиженно надула губки Соня, используя ребячье оправдание своему поступку. — Я тут не причем! — Не причем? Целуются вдвоем, я все видела! Гвидо неслышно подошел сзади и успокаивающе похлопал разбушевавшуюся чертовку по плечу. — Не мешай своей маме развлекаться, она тоже ведь хочет замуж за герцога. Или ты думаешь ты одна такая? — он ляпнул это по дурости, но поймав взбешенный взгляд девушки, просто осекся в страхе за свою шкуру. — Мама, ты меня постоянно позоришь! — взревела Марисса. Вельможи вздрогнули от ее сильного голоса. — Согласен, — поддакнул Франко, прячась за спину разгневанной девушки. — Только графиня сама накинулась на меня с поцелуями, уж поверьте мне! — Посмотрите на этого напыщенного герцога КУКОЛОЧЧИ!!! Он сорвал с губ прекрасной дамы поцелуй, а теперь еще и отнекивается. А ну иди сюда, я попорчу твою благородную рожу! Марисса оттащила мать подальше, от любопытных взоров, к небольшой лодочке. Слуги катали дам по озеру на небольших гондолах. Девушка помогла Соне забраться в лодку и села напротив нее. — Рассказывай. Все, от начала и до конца. София обреченно вздохнула. — Ты еще такая молоденькая, не представляю, как я буду с тобой разговаривать о таких вещах. Мое милое, невинное дитя. Марисса бросила короткий взгляд на слугу, что управлял лодкой, стоя на корме. Плевать, пусть слушает. — Я уже не невинна и имею право знать, что происходит в моей семье. Ты ненавидишь герцога, но целуешься с ним, как заправская шлюха, на глазах у всего двора! — Не оскорбляй маму, доченька. И ненавижу, слишком сильное слово! Понимаешь, я питаю к нему странные эмоции. Он меня раздражает своей неучтивостью и хамским поведением, недостойным герцога, но в тоже время я считаю его чертовски привлекательным. Я не хочу за него замуж, но король настаивает на этом браке, как бы мы не пытались его разубедить. Это будет невероятно тяжело. Наверное тяжелее, чем придется тебе, с этим напыщенным герцогом. — Судя по тому, с каким упоением вы лизались сегодня, я бы так не сказала. — Боже, дочка! Ты меня шокируешь своими выражениями. Где ты только их нахваталась! Надо было лучше заниматься твоим воспитанием. — Своим надо было заниматься, — недовольно фыркнула Марисса. — Да только тебе уже поздно, ты уже бабушка! Соня схватилась за сердце. — Неужели так быстро! Я так молода и уже бабушка! — запричитала графиня, заламывая руки. — Этот маньяк-насильник поплатится за это! Это было уже слишком, мать явно переигрывала. Марисса приказала слуге грести к берегу, злая на весь свет. *** — Ты позволишь своему сыну вот так безнаказанно разгуливать? — маркиз де Эредиа с возмущением взирал на старого друга. Серхио в ответ лишь свел брови, крепко задумавшись. Его дурак-сын развалил все их планы своим вмешательством. — У нас есть немного времени. Свадьба не должна состояться. Серхио злостно скрипнул зубами. — Тебе не надо было отказываться на ней жениться. — Иначе я не мог. Она опозорилась перед половиной двора. Я хотел увезти ее в графство Артрим, что далеко на севере, пока она не достигнет двадцати, посидела бы там. Я бы оформил тайный брак с ней, а потом бы она скончалась и ее наследство перешло ко мне. А Пабло смешал все карты. — Интересно, — протянул Серхио, одергивая дублет, — девчонка знает, каким состоянием владеет? — Не думаю. Зато ее мать знает и знает почему. Но она будет молчать до последнего, — Блас оскалился. — А мне повезло, я был при том моменте, когда герцог Андраде диктовал завещание. Эта рыжая сучка точно его дочь, иначе он бы не оставил ей все до последнего экю. Если бы Спиритто не подох следом, он бы увидел, что Марисса копия его заклятого врага. Раз все так вышло, может оставить все как есть? Пабло не знает о ее наследстве, да ему и плевать на него. Его член крепко стоит на эту девчонку, а больше ему ничего и не надо. Подождем, пока она достигнет нужного возраста, а потом отправим ее на корм рыбам. Безутешному Пабло подсунем бумаги, он от горя и не посмотрит, что подписывает, тогда все деньги разделим пополам? — Это мудрая мысль, — Серхио потер подбородок, наблюдая за тем, как рыжая девица собачится с матерью. — Но я постараюсь сделать так, чтобы мой сын отказался от этой девки как можно раньше. Он хочет стать независимым от меня, но я сделаю так, чтобы он полностью зависел от моих денег. Долго в бедности с Мариссой он не протянет и придет умолять спасти его. Ну, а ежели нет, то придется подождать каких-то четыре года… *** Пикник давно закончился,и двор перебрался во дворец. Король планировал в ближайшее время покинуть Лувр и перебраться в Версаль, дворец, который он избрал своей новой резиденцией. А пока балы и приемы проходили в старом месте. Пабло вольготно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, отхлебывая великолепный английский бренди из бокала. В мужском зале стояла шумиха, все бурно обсуждали скорую свадьбу герцога Колуччи на склочной и безумной графине Спиритто. Через пару дней все будут обсуждать его свадьбу. На младшей Спиритто. Что за ирония? — Она тебя не любит. И никогда не полюбит, — бархатный голос Томаса оторвал его от раздумий. Его друг уселся в кресло напротив, зло сверля Пабло взглядом и повторил: — и никогда не полюбит. До этого она была благосклонна ко мне, а тебя она презирала с первого дня. Слова лишь ветер, они не могут ранить… Вранье, ложь, обман! Слова Томаса, подхваченные сквозняком, мелкими осколками впились в его тело, разрывая душу, принося странную боль. Не любит и не полюбит. Он подсознательно знал это, но слышать такое от лучшего друга было очень неприятно. Он демонстративно достал платок, подаренный его женой несколько часов назад, и любовно разгладил его на коленке. — Благодарность за волшебную ночь. От нее, — тихо проговорил он, заставляя Томаса побледнеть. — Может она меня и не любит, но то, что мы делаем, оставшись наедине, ей точно нравится. А любовь не так важна, наоборот, это к лучшему, что мы друг к другу ничего не чувствуем. Гвидо присел к ним и молча слушал перепалку друзей, переводя взгляд с Пабло на Томаса. — Отмени свадьбу, — настаивал Томас. — Отмени, пока о твоей женитьбе не знает двор. Мы же друзья, и я желаю счастья для тебя. Ты же сам только что рассказал, как к тебе снова начала приставать Консуэлла. Ее ты любил и любишь до сих пор. Воспоминание о трепки, которую Марисса задала белокурой шлюхе короля, заставило Пабло улыбнуться. Вот только он не понимал, чего так рьяно добивается Томас, отговаривая его от женитьбы? Осознание пришло внезапно. — Ты влюблен в нее, — утверждение, а не вопрос. — И что с того? Мой лучший друг отнял у меня возможность обрести счастье, — в словах Томаса было столько горечи, что Пабло испугался. Неужели он натворил непоправимое? Юноша молча поднялся и покинул зал. Он был пьян. Пьян и жутко зол на все происходящее вокруг. Если так будет спокойней для его друга, он откажется от девицы. Все равно она его никогда не полюбит. Внутри плясала боль, топча его сердце стальными сапогами. Мариссу он увидел издалека. В женском зале, как он и ожидал было пресно и скучно. Девушки занимались вышивкой, женщины сплетничали, попивая вино, а рыжая девица со скучающим видом таращилась на убранство комнаты. Она даже обрадовалась его приходу. — Поговорим? Они вышли из дворца, усевшись в освещенной беседке, чтобы не вызвать досужих сплетен. Она выжидающе глядела на него, а он и не знал с чего начать. Как ей сказать, что он отрекается от нее во имя лучшего друга? Слова давались ему с трудом. — Я желаю вам с Томасом счастья. Раз ты так любишь его, то выходи за него. Сегодня оформим развод. А завтра устроим вашу с ним свадьбу. — Пабло, ты что, бренди налакался? — с удивлением спросила Марисса. — Вообще-то да, но не в этом суть… Она поднялась со скамьи. — Знаешь, я не дура, если ты передумал жениться, не нужно меня, как мешок мусора выкидывать вон. Достаточно просто сказать, что ты поменял решение. Я не стану осуждать тебя за это, я так и хотела, чтобы ты с самого начала отказался от брака. В моих планах не было заставлять тебя жениться. Пабло сморгнул с ресниц крохотную слезинку. — В твоих планах? Девушка осеклась. Черт, оплошность, проговорилась. Впрочем, так ей и надо, сама натворила глупостей. Она вздохнула, собираясь с мыслями. Глядеть в перекошенное болью лицо мужа, не было сил. — Да, был у меня такой план, не поверишь! — за театральностью и маской она скрыла стыд за содеянное. — А ты думаешь, что все было так просто? Что резко из ненависти к тебе почувствовала что-то большее? Все это было игрой! Напускная страсть в парке, например. Я вела все к тому, чтобы нас застали. Но ты исчез со двора, и мне ничего не оставалось, как спрыгнуть в Сену. В том, что нас застали в тот момент, когда ты начал меня лапать, нет моей вины! Как и в твоем согласии на брак! Ты всегда относился ко мне плохо, и я рассчитывала на то, что ты в ужасе отшатнешься от меня. От того, как Пабло на нее посмотрел, захотелось повторить попытку прыжка в Сену. Она не ожидала увидеть в НЕЗЕМНЫХ глазах столько муки. — Хватит, я услышал достаточно. И все понял, — ни черта он не понял, но жаждал услышать от нее главное. Его голос звучал треснуто-надломлено, а сердце безумно билось, в ожидании жестокого ответа. — Наша первая брачная ночь, ну та, когда я отвез тебя к себе… — А разве была другая? — в ее голосе слышалась издевка. — Заткнись! — Пабло взревел, словно раненый зверь, и больно сжал ее плечи, слегка встряхнув. — Скажи мне, честно, без утаек и лжи, наша брачная ночь… Все было твоей умелой игрой? Она распахнула глаза, уставившись на него с непониманием. В карих глазах сверкнули молнии. — Ты забрал мою девственность, которая подтверждала мою неопытность. Как я по-твоему могла играть? Я с ума сходила от того, что ты меня изнасилуешь, тряслась, словно листик на ветру, но ты повел себя иначе. — А платок… — У меня не было денег на подарок, это просто был способ сказать спасибо. Я не притворялась. Ни капли. Пабло закусил губу. Она не лгала, он это чувствовал всей кожей. Но была еще пара вопросов. — Ты любишь Томаса? — Завязывай пить уже! — взорвалась девушка. — При чем тут вообще Томас, расскажи мне! Пабло мрачно поведал ей разговоры последних дней, смягчая при этом краски, опираясь на то, что Томас хочет сделать ее счастливой и любит ее. На это Марисса лишь раздраженно фыркнула: — Если бы я хотела замуж за Томаса, то соблазнить попыталась бы его. — А ваш поцелуй на лужайке? — Он это первым начал, — она наморщила носик, силясь вспомнить, что тогда произошло. — Он меня поцеловал, господи, Пабло, да я даже не помню, зачем он это сделал. Допрос окончен, ваша светлость? — ее голос стал ледяным. — Тогда давайте, без лишних слов, перейдем к разводу. И покончим с этим фарсом раз и навсегда. — Да, согласен, — Пабло облизнул губы, — но пусть это будет в самый последний раз. — Будет что? Он молча подхватил ее на руки и занес во дворец, плутая по слабо освещенным, множественным коридорам дворца, занося ее в первую попавшуюся комнату. Пабло нуждался в ней. Очень сильно. Он осознал, где находится, только когда кинул Мариссу на кровать. Покои Людовика 14, приготовленные для королевской брачной ночи, которая должна была состояться через шесть дней. Да впрочем плевать. Девица смотрела на него с нескрываемым страхом, на ее ресницах дрожали слезинки, а язвительность и дерзость испарились без следа. Он не жалея содрал с нее платье, разрывая мелкие крючки, превращая его в обычную тряпку из парчи и бархата, оставляя на ней лишь шелковые панталоны. — Прошу тебя! — всхлипнула девушка, закрывая свою наготу руками, но Пабло откинул ее руки в стороны и лег на нее сверху, придавив своим весом, наблюдая безудержный страх в темных глазах. Но он не мог, просто не мог бы причинить ей боль. Несмотря на всю свою злость и обиду, герцог понимал, что если хотя бы раз обидит ее, то потеряет даже ее страждущее тело. Он развел ей ноги, удобно устроившись между ними, покрывая поцелуями ее обнаженное тело. Он почувствовал, как Марисса слегка расслабилась, видимо чувствовала тонкий барьер из одежды, разделяющий их. И Пабло не стал торопиться, несмотря на то, что бриджи готовы были просто лопнуть от напряжения. Он начал совершать ритмичные движения, проводя набухшей плотью, скрываемой тканью по ее нежному животу и между ее ног до тех пор, пока из ее рта не вырвался стон. Удостоверившись, что она перестала бояться, он ускорил темп, елозя по ее телу своим естеством. Марисса выгнулась, тихо постанывая, цепляясь за его плечи. Его член соприкоснулся с ее лоном и острые коготки вонзились в его спину. Ткань на бриджах трещала по швам, доставляя ему сладкую боль. Рыжая чертовка одной рукой легко распустила шнуровку штанов, позволяя естеству вырваться на желанную волю. Марисса слегка приоткрыла рот, пытаясь что-то вымолвить, но он накрыл его поцелуем. В нем не было никакой нежности или чувства, Пабло уже с трудом сдерживался, он жадно шарил руками по ее телу, стаскивая последнюю одежду, отделявшую его от заветного места. Он хотел загрести, как можно больше, пока это было еще возможно. Пабло рвано застонал, зарываясь лицом в рыжие волосы, осознавая, что это их последний раз. Марисса обвила ногами его талию, поднимая бедра, торопя момент, но он не вошел в нее, а продолжал просто тереться, ощущая влагу на своем естестве. Его грудь кололи острые соски, заставляя плоть напрягаться еще больше. Он просто умирал от желания обладать ею. Что с ним будет, если она уйдет? Марисса дергала бедрами, извивалась под ним в нетерпении, пока он ласкал рукой ее горячее лоно. Они всхлипывала, прерывисто дыша. — Пабло! — разорванный громкий крик из ее груди, привел его в неописуемый восторг. Марисса запрокинула голову, и он припал к ее шее с поцелуями, понимая, что если он не войдет сейчас, то погибнет. И он вошел, одним мощным толчком, заставляя ее тело плясать в своих руках. Она была такая узкая и горячая, что он еле протиснулся в нее. Ее плоть облегала его, как ножны шпагу, кутая в свое тепло. Марисса под ним выгнула спину, заходясь в беззвучном крике удовольствия. Он нарастил темп, чувствуя, как молнии пронзают его тело насквозь. Марисса прерывисто выдохнула его имя, заканчивая одновременно с ним, ошеломленно смотря на него и не выпуская из кольца своих объятий. У Пабло подкосились ноги, и он упал на королевскую кровать, притягивая к себе Мариссу, вдыхая аромат ее волос, все еще содрогаясь от поздних вспышек оргазма. Это было даже лучше, чем в брачную ночь. Слезы текли сами собой, тут же впитываясь в рыжие волосы. Надо было что-то сказать сейчас Мариссе, но что? — Не уходи от меня, — с трудом прохрипел он, все крепче прижимая к себе юное тело, осознавая свою нездоровую зависимость от этой непокладистой девицы. — Прошу, останься со мной, даже если не любишь. Ее тело била мелкая дрожь, а в голове свистел ветер, не давая ей думать. Что ему сказать? Она не представляла. Тонкий всхлип сорвался с ее губ, и она поняла, что плачет. — Пабло, зачем? — она остро ощущала позади себя его обнаженное тело, пахнущее пряностями и чуть-чуть виски. — Зачем мучить себя, выдавая похоть за что-то большее? Это скоро пройдет, и ненависть испепелит нас, — Марисса крутанулась и оказалась с ним лицом к лицу, но больше он говорить ей не дал, а просто поцеловал так жадно, что у нее дух захватило. Он опять был в полной боевой готовности. Ее любопытство достигло своего апогея, она, не сдержавшись, опустила руку, осторожно трогая естество, чуть сжимая его пальчиками, чувствуя, как оцепенел Пабло. Он схватил ее за волосы, чуть оттянув ее голову и простонал: — Не надо! — при этом все же совершая телодвижения в ее сторону. Она не послушалась его, ей хотелось чем-то отплатить юноше за то, что только что испытала. В том, что ему было приятно, она не сомневалась. Глаза Пабло были чуть прикрыты, голова запрокинута, а пальцы с силой перебирали ее волосы, его стоны нарастали с каждой минутой. — Что ты со мной делаешь? — разорвано выдохнул он, содрогаясь всем телом, лаская ее грудь, а Марисса все не отнимала рук от возбужденного естества, продолжая наглаживать его, пока Пабло дергал бедрами ей настречу. Сердце бешено застучало, когда она ощутила его ладонь на своем разгоряченном лоне. — Я умру сейчас! — рыкнул он, переворачиваясь, оказываясь сверху. Он легко забросил ее ноги к себе на плечи и мощно вошел в нее, заставляя выдохнуть свое имя в приливе оргазма. Все кончилось быстро, пара мощных толчков, и они, дрожа, достигли конца вместе. Платье было безнадежно испорчено, поэтому Пабло завернул ее в свою рубаху. — Нам надо исчезнуть из дворца, — шепнул он ей. — И желательно незаметно, твоя чокнутая мамаша убьет меня, если увидит, во что я превратил твое платье. Они украдкой, словно воры, скользили по коридорам. На улице Пабло приказал запрячь экипаж, спрятав Мариссу за колонной. Хватит с нее шокировать общество вечно. Он помог жене забраться в карету, все так же крепко прижимая ее к себе, вдыхая восхитительный, чистый запах ее волос. Свадьба состоится. И плевать на Томаса. *** Юноша, словно тень, неотступно следовал за Пабло. Ему хотелось услышать, как он разорвет отношения с той, которая так запала ему в душу. Только все пошло не так, как он себе нафантазировал. Его лучший друг затащил Мариссу в комнату короля, которую готовили для свадьбы и даже не удосужился закрыть за собой дверь. Они не видели его, увлеченные делом, а Томас стоял, прячась за портьерами, наблюдая с коридора, как Марисса стонет в объятиях герцога. Это было так невыносимо. Томас вылетел из Лувра. Его руки тряслись, как у ненормального, в горле пересохло, а перед глазами стояла картинка, состоящая из двух обнаженных тел и рваных вздохов наслаждения. Слезы стелили глаза, это было ужасно. Так не должно было быть! Тяжелая рука опустилась ему на плечо. Он повернулся, чтобы узнать, кто посмел его задержать, утирая безудержные слезы. Серхио всегда был ему вторым отцом. И вот сейчас, он утешал его, сидя в беседке, укачивая на руках, как родного сына, в минуту горести. — Ну все, успокойся, расскажи, что случилось? — Пабло, — всхлипнул Томас, размазывая слезы по лицу. — Он трахает Мариссу! — Ну да, это всем уже известно. Маркиз зарыдал пуще прежнего. — Люблю, — с трудом вымолвил он, пряча лицо на груди у герцога Бустаманте, даже не представляя, какой козырь кинул ему в руки против Мариссы. Серхио участливо гладил его по волосам, уговаривая: — Ну же, хватит плакать, я теперь вижу, какое ты сильное чувство питаешь к этой девушке. Я постараюсь помочь тебе, но и ты должен кое-чем будешь отплатить мне. И ни о чем не спрашивать. Сейчас ты поедешь к Пауле и утешишь ее, как сможешь. Ты понял меня? Томас согласно боднул его в дублет, переводя дух от плача. Серхио крикнул слуг, чтобы они запрягли коня для юного маркиза, а сам остался во дворце. Новый план начал созревать в голове герцога Бургундского. *** Соня поправила шелковую подвязку чулка, съехавшего совсем низко. Вот не вовремя! Позади пыхтел Франко, догоняя графиню, чтобы снова начать скандал из-за какой-то мелочи. Подумаешь, отдавила ему ногу в танце. Сам поволок ее, видите ли, хотел поговорить! Соня быстро присела, задирая юбки, чтобы поправить злополучный чулочек. — Графиня, — Франко задыхался от бега, — немедленно вернитесь в зал и извинитесь передо мной! Вы опять меня опозорили перед всем двором. — Ох, не драматизируйте. Упали вы сами! — Это вы меня толкнули на столик с фруктами! Я требую, чтобы вы убедили короля в невозможности этого брака! — Я пыталась! — в отчаянье воскликнула Соня. — Даже говорила, что вы импотент и не можете исполнить свой долг, как надо, но он не слушает! — Импотент! — прорычал Колуччи, вжимая в стенку дерзкую графиню, требовательно целуя ее. У Сони было много тайн, о которых никто не знал. Например, Фабриццо просто слюнявил ее губы своими мерзкими поцелуями и никогда не заставлял ее сердце трепетать от восторга, как когда ее нежно целовал Андраде. Нет, лучше об этом не думать. Эта очень опасная тема! Поцелуй Франко был жестким, он царапал ее нежную кожу жесткой щетиной, причиняя боль. Игры кончились. Герцог дергал шнуровку ее платья, видимо, вознамерившись взять заранее предложенной королем. Она с трудом оттолкнула его и опрометью бросилась вон, оставив после себя только тонкий запах духов. Призраки прошлого не дали ей вновь насладиться поцелуем. *** Он хотел завладеть ею. Не только ее телом, но еще сердцем и душой, чтобы она принадлежала ему и только. В доме, где была только одна кровать и она на ней. Что еще ему было нужно, кроме как разрывать последнюю рубаху, обнажая ее тело? Он уже был точно уверен, что будет пытаться завоевывать ее всеми способами, несмотря на боль в сердце от ее признания вины в холодном расчете. Главное, не дать ей сбежать из-под венца.