Дерзкая чертовка.

«Любовь — предательница: она оцарапывает душу до крови даже тогда, когда ты просто хотела в неё поиграться.» Ниннон-де Ланкло

Я знаю как беспощадна и цинична жизнь Всё то, что в тебе звучало — больше не звучит Я смог бы твоей надежды вновь зажечь огонь Навстречу летящей искре лишь подставь ладонь Там на той стороне судьбы Нет разлук нет печали Станем прежними я и ты Чтоб начать всё сначала В.Кипелов

Хиларио просунул голову в покои, куда перенесли девушку, и осторожно осведомился у своей госпожи: — Как она? Хильда пожала хрупкими плечами. — Не знаю. Лекарь дал ей жаропонижающий настой, но она все равно горит. Зовет какого-то Пабло, но в себя не приходит, — женщина нахмурилась, и глубокая морщинка пересекла ее лоб. Сколько Хиларио ее помнил, она всегда хмурилась, когда ее что-то тревожило. — Кровь Христова! Она ведь и вправду моя копия, только лет на сорок моложе! Как такое возможно? Мой бедный, глупый Мартин умер, так и не успев ни жениться, ни обзавестись потомством! Неужели я что-то не знаю о своем мальчике? Как эта девушка нашла нас? Ведь неспроста она оказалась у меня в саду. Я надеюсь, она придет в себя и прольет свет на эту странную ситуацию. В этот момент рыжая красавица простонала чуть слышно, но очень жалобно: — Пабло! Хильда растерянно посмотрела на своего слугу. Как помочь несчастной? Как вернуть ее из мира грез в обычный мир? — Может, если мы найдем этого Пабло, его голос сможет вернуть ее обратно? — предположил Хиларио, задумчиво теребя седые волосы. — Я слышал много рассказов, где это помогало людям прийти в себя. — Да только где же мы найдем этого человека? Сколько на свете бродит мужчин с таким именем? Сердце мужчины болезненно сжалось. Он с безысходностью посмотрел на девушку, чье лицо было бледнее простыни. Им оставалось только молиться и пытаться лить ей в горло лекарства, прописываемые лекарем. Он предлагал пустить ей кровь, чтобы выгнать лихорадку из тела, но Хильда не позволила портить такую нежную кожу шрамами. — Пабло! — в который раз одно и тоже имя слетает с губ этого прекрасного создания. Бедная девочка! Хильда вздохнула и поправила одеяло, сползшее с белого тела. Хиларио ободряюще стиснул руку любимой госпоже. — Я думаю все образумиться. Если она его любит, то будет сопротивляться болезни. Как вы. — добавил он уже тише, наблюдая за взглядом прекрасных черных глаз. — О, Хиларио. Мой любимый, старый Хиларио! — всплакнула герцогиня. — не нужно об этом! Старая, запретная тема, запретная любовь между благородной дамой и ее верным слугой. Никто не должен знать. Как жаль, что общество диктует определенные правила. Хиларио нежно прижался губами к морщинистой руке возлюбленной. Хотя бы этот жест он мог себе позволить. *** Марисса парила в облаках. Почему-то они были похожи на белые подушки и одеяла. Она тонула в них, плавала, загребая пуховые невесомые, но почему-то вполне материальные небесные тела. Было немного щекотно и приятно. Иногда сквозь облака пробивались чьи-то голоса. — «Что это за люди?» — удивлялась девушка, пытаясь сосредоточить свое внимание на том, о чем они говорят. Но чем больше она пыталась вырваться из белого плена, тем больше облака засасывали ее в себя, обволакивая телом прохладным шелком, обещая покой и безмятежность в своих объятьях. Можно было рисовать пальцами немыслимые узоры и они точечно собирались в единые образы, завораживая своей красотой и необычностью. Можно было петь и звуки мягко разносились по бескрайней голубизне, разворачиваясь, словно дорогой материал из рулона. Можно было летать, хотя крыльев не было, потоки воздуха ласково подхватывали тело, неся его по кристальному полю бесконечности. Внезапно среди бескрайнего неба появилась белокурая головка герцога. Девушка не поверила своим глазам. — Пабло! — Марисса побежала к нему, с удивлением глядя, как ручейки-змейки разбегаются у нее из-под ног. Откуда на небе вода? Ах да, дожди ведь льют с небес! — Пабло! Юноша сидел, отвернувшись от нее. Недвижимый, словно неживой. — Пабло! Пабло, скажи мне что-нибудь! — Марисса нежно коснулась его руки. Он поднял на нее глаза, полные боли. — Скажи, почему ты от меня сбежала? Почему оставила меня одного? Ты опять решила меня обмануть, как тогда, когда задумала свою безобразную выходку? — Я уже попросила за это прощение! Сколько можно мне напоминать? Если не можешь простить, тогда вали к черту, — разозлилась девушка. — И я от тебя вообще-то не сбегала. Меня твой друг выкрал и увез. Ты разве этого не знаешь? — Я думал, ты по своей воле уехала с ним, — Пабло совсем погрустнел. — Скажи, а ты бы смогла меня полюбить? — Полюбить тебя? — искренне удивилась Марисса. — Я полюбила тебя с первого взгляда. Разве ты этого не увидел? — Ты сможешь мне повторить тоже самое, когда мы встретимся? Я скоро найду тебя. — Хорошо, — согласно кивнула девушка. — Обещай, что дождешься меня! — Обещаю. Пабло порывисто обнял Мариссу, зарываясь лицом в ее волосы. — Я безумно скучаю. Девушка попыталась поцеловать герцога, но он треснул в ее руках и рассыпался на сотни мелких осколков, а ее понесло дальше по белой синеве бескрайности. Мимо пролетали размытые воспоминания, давно забытые образы, столь тусклые, что ей становилось не по себе. Стоило тронуть их, как они рассыпались в прах, как герцог. Девушка пыталась вспомнить, что ей нужно сделать, чтобы вырваться из этого плена, но на ум приходило только одно: сказать «люблю» Пабло. — Дочка! — перед Мариссой стоял мужчина с красивыми черноопаловыми глазами, с темными волосами, завязанными в высокий хвост на затылке. — Ты кто? — она видела портреты Фабриццио, и он совсем был не похож на этого мужчину. — Я твой настоящий отец. А что ты здесь делаешь? — Я не знаю. Я не помню, как сюда попала. Я умерла? — почему-то это больно задело ее. — И почему ты зовешь себя моим отцом? Он выглядел совсем по-другому. — А разве мама небе ничего не рассказала? Это сейчас неважно. Важно другое, ты жива. Но посмотри себе под ноги. Девушка опустила голову и увидела золотистую сияющую линию, прямо перед носками кожаных туфель. — Это последняя граница между мирами. Перешагнешь ее, останешься со мной. Найдешь способ отойти от нее — вернешься оттуда, откуда пришла. — Я видела тут Пабло. Получается он тоже умер? Мужчина покачал головой. — Нет, его тут не было. Мы бы знали. То, что ты видела, — образы и действия, все это происходило в твоей голове. То, что ты хотела увидеть. Ты коришь себя за то, что не сказала вовремя нужные слова. Не сделала вовремя что-то. А теперь ты сама знаешь, что надо делать. Осталось только выбрать — шагни или уйди. Торопись, время на исходе. Парить в облаках было так приятно! И захотелось шагнуть за черту, чтобы это не прекращалось никогда. Но тогда она не увидит больше Пабло! На ватных ногах она попыталась отойти от черты, но мягкие простыни связали ей руки, подтаскивая поближе к краю. — Нет! — воскликнула Марисса. - Нет! Нет! Отец! Помоги! Мужчина отбил в сторону пару простыней и просто крикнул ей: — Беги! И она побежала. Побежала так быстро, как только могла, перепрыгивая через препятствия. Хрипы вырывались у нее из груди, но она словно обезумела. Впереди разверзлась черная бездна. Надо было прыгать. Марисса смело оттолкнулась от ее края, но другого берега так и не достигла. Рухнула в самую сердцевину бушующей пропасти… И открыла глаза. *** Корабль наконец достиг берегов Лондона, Пабло, как ошалелый, сразу кинулся ловить фаэтон. Ему не везло — была глубокая ночь, и экипажей в округе было не видно. Рыча от злости, он пешком направился в город, в тайне молясь, чтобы его не прирезали где-нибудь в темном углу сырых, промозглых улиц. Кровь стучала в висках, болью отдавалась в сердце. Где она? Что Томас мог сотворить с ней? Сердце рвало грудную клетку, клокочущая ярость рвалась наружу. Наконец герцогу посчастливилось поймать двуколку, запряженную с полудохлой клячей, которая еле тащилась. Возница подгонял лошадь, а Пабло — извозчика. Резиденция маркиза Эскура была чуть ли не на другом конце города. Он был так близко к ней. Вот сейчас он встретит ее и скажет, как сожалеет обо всем плохом. Что берет ее замуж по любви, а не похоти. Что он любит ее, черт побери! Только бы успеть. Только бы успеть! Когда вдалеке мелькнули огоньки Пемберли, захотелось выскочить из повозки и побежать вперед нее. Но он терпеливо ждал, чтобы все получилось — нужен чистый рассудок. Расплатившись с возницей юноша подошел к парадному входу. Нет, так не пойдет, Томас точно не ждет гостей. Ночь стала верным союзником для герцога, и он, никем не замеченный, начал двигаться вдоль особняка, ища альтернативный вход. Приоткрытое окно на втором этаже он заметил не сразу. — Ну Марисса, тебе придется потом сделать что-то для меня, — Пабло ухватился за водосточную трубу. — Видела бы ты сейчас, на что я иду, чтобы спасти тебя! Внутри было прохладно и темно. Видимо второй этаж был совсем не обитаем во время королевского сезона. Юноша двигался медленно, на ощупь, боясь отступиться и упасть в темном, незнакомом месте, он с трудом нашел лестницу, ведущую на первый этаж. Несмотря на то, что была ночь, ему попадались слуги, от которых Пабло прятался в темных нишах, стараясь незаметно отыскать Томаса. Он точно прибьет этого придурка. И тут юный герцог увидел бывшего друга, в одной из комнат, которая видимо была гостиной. Тот качался в кресле, у камина, надираясь виски. Мариссы нигде не было видно. — Ничего не хочешь мне сказать? — от неожиданности маркиз подпрыгнул, пролив на себя содержимое стакана. — Пабло, Паблитто, Паблитос! — Эскура бухнулся на колени, заливаясь горючими слезами. — Друг мой, прости меня, прости! Пабло рывком поднял парня на ноги, схватив его за грудки. — Где Марисса? — от его рева наверно проснулся весь Лондон. — Я не знаю, правда не знаю. Я вез спасти ее от тебя, укрыть в поместье, но она сбежала, когда мы зашли в порт Винчесли, — губы маркиза дрожали, а его кожа сделалась белее молока. — Пабло, прости меня! Он и рад бы, но не мог. Тяжелый кулак обрушился Томасу на лицо, и тот, ахнув, укатился в дальний угол комнаты. — Это тебе за то, что украл мою любимую женщину, — еще один удар. — Это за то, что разрушил мою семейную идиллию, — и еще один. - Это за то, что заставил меня поседеть раньше времени, это за то, что ты упустил Мариссу. Пабло с трудом остановился в страхе, что убьет идиота. Томас с окровавленным лицом лежал у его ног и лишь скулил: «Я это заслужил». — Ты понимаешь, что натворил? Хоть немного? Или ты совсем из ума выжил? Ты предал нашу дружбу, ты погубил Мариссу. Ты разрушил мое счастье. Ты просто скотина. Вставай, умывайся и вели седлать коней. Мы поедем искать мою жену. Я не знаю, что сделаю, если она не найдется. Наверно убью тебя. А потом себя, чтобы не жить с таким грехом на душе, но я тебе богом клянусь, что так просто не спущу тебе с рук это злодеяние. Как ты мог так поступить, ведь мы были лучшими друзьями! — Я думал, ты не любишь ее, — прохрипел маркиз. — Какой же ты идиот. Поднимайся, я больше повторять не намерен. *** Серхио сел верхом на коня. — Ты точно останешься здесь? Блас кивнул. — Да. Я хочу расспросить матросов, Томас мог и не повезти девицу в поместье. А к примеру посадить ее на другой корабль. Ты не думал об этом? А потом я присоединюсь к тебе. — Хорошо, — герцог пришпорил коня и исчез в утреннем Лондонском тумане. Эредиа побрел по пристани, высматривая нужный корабль, посмеиваясь над союзником. Бустаманте сейчас скачет во весь опор в поместье Эскура, не догадываясь, что Мариссы там нет. Интриги были неотъемлемой частью королевского двора, и Блас знал о них практически все. Иначе бы он не выжил. Ему повезло — он родился в богатой семье, правда он был младшим сыном и состояние бы наследовал его старший брат, вместе с титулом, землями и всем золотом. Да, участь младших детей была незавидная. Его начали готовить в солдаты королевского флота. Незавидная участь для знатного аристократа, но отец внушал ему, что на службе он может выбиться на самые верхи, получить множество наград за доблесть и даже собственный надел земли. Блас воспринял это словно насмешку — плевок в лицо. Когда ему исполнилось тринадцать, отец отвел его в морские казармы и оставил там на долгих пять лет. У младшего Эредиа было много времени подумать над своей судьбой, пока его учили вязать морские узлы и драить палубу. Да, за эти годы он много о чем подумал. И много что о себе узнал. В первую увольнительную Бласа отпустили через год. Еще мальчиком он надеялся, что придет в отчий дом, отец обрадуется его выправке, мать обнимет и приголубит, что скажут, что это было лишь испытанием его характера и он может остаться дома. Глупый мальчишка. Все мечты разбились вдребезги. Все лавры были отданы его старшему брату, а его восприняли как надоедливого гостя. Именно тогда его голову первый раз посетила мысль о свержении брата с почетного пьедестала. Но он был еще слишком юн, чтобы продумывать такие вещи. Прошло еще два года, ему исполнилось шестнадцать. На этот отпуск он не поехал домой, а остался в городе. Молоденькая служанка, набирающая воду из колодца, привлекла его внимание. Хрупкая, румяная, с длинной соломенного цвета косой… Его сердце дрогнуло от неизведанного чувства и желания. Он не смог удержаться. Она кричала, молила о пощаде, доводя его возбуждение до предела. Ее труп он сбросил в этот же колодец, не чувствуя в сердце раскаянья. Позже стражи порядка находили и других девушек, истерзанных и изнасилованных в темных, грязных переулках Парижа. Убивать было так сладко! И в голове начал зарождаться план. Наследие от старшего к младшему было узаконено испокон веков. Дело оставалось за малым — окончив морскую академию его королевского величества, он вернулся домой, чтобы отдохнуть перед тем, как выйти в море с флотом, воевать с берберами. Но он так и не отплыл от родных берегов. Старший брат «случайно» упал с лошади во время прогулки и свернул шею. Его лицо было ужасно изуродовано, так как при падении нога осталась в стремени, а лошадь понеслась по полю. Родители были в горе и даже не задались вопросом, как это случилось. Блас улыбался и потирал руки. План сработал. Однако детская неуверенность в завтрашнем дне и природная жадность взяла свое. Заговор против короля ради увеличения власти показался ему тогда верхом благоразумия. Пока он не открылся. Блас оказался на самом дне, радуясь, что хотя бы смог сохранить себе жизнь. Но вот появилась надежда в виде малютки Мариссы. План составляли они вдвоем со своим товарищем по несчастью, опальным герцогом. В случае удачи наследство девицы делилось между ними пятьдесят на пятьдесят, но в планы маркиза это никак не входило. И плохо скрываемая любовь Томаса к этой девушке только сыграла ему на руку. План сложился в голове моментально, выдав гениальную идею, как обвести Серхио вокруг пальца и заполучить все огромное состояние внебрачной дочери Андраде одному. Играть на чувствах дуралея маркиза было легко. А убедить его спасти возлюбленную из лап чудовища Пабло еще легче. В этом ему помог Франсиско, молодой друг Томаса, промышляющей работорговлей. Блас прикрывал его от Парижской полиции, а Фран поставлял извращенцу молоденьких девушек… Преступный граф предоставил Томасу корабль, на котором тот увез Мариссу. План действий был проще некуда — довести Мариссу до Лондона, отправить Томаса в поместье, наврав ему, что там его поджидают. Юный Эскура всегда был слишком наивен и поверил бы всему, что они сказали. Он помчался бы в поместье, пребывая в полной уверенности, что там засада, оставив Мариссу на корабле. Ведь это был бы его шанс отвести от себя подозрения — явится в поместье одному. Даже в такую чушь Томас мог поверить. Серхио и Блас приплыли за ним следом, чуть подзадержавшись — Эредиа позволил Серхио провести расследование, куда же непутевый маркиз увез Мариссу, и вот они здесь. Сейчас Бустаманте мчится в поместье Эскурра, а Бласу лишь оставалось найти нужный корабль и отплыть со своей невестой. Но дальше все как-то пошло совершенно не по плану. *** Король Людовик поднялся со своего высокого кресла и посмотрел на просителей. — Ваша просьба была рассмотрена нами и удовлетворена. Король Англии проникся вашей бедой и пообещал найти вашу дочь, где бы она не была. Так же если в Лондоне появятся мои подданные Серхио-де Бустаманте, Блас-де Эредиа и маркиз Томас Эскура, они будут задержаны и переданы Французской короне для суда. София сверкнула сапфирами в колье и поднялась с колен. — Благодарю вас, ваше сиятельство! — Ступайте же, милая графиня, я пришлю вам гонца, как только станет известно что-то о вашей дочери. София вышла из дворца, опираясь на руку Франко Колуччи. — Я плохая мать, — взволнованно произнесла она, усаживаясь в карету. — Только такой нерадивый родитель, как я, могла потерять так свою дочь. Мариссочка моя, девочка моя, где же ты теперь? Надеюсь Пабло тебя найдет! — Успокойся, Соня, — Франко впервые обратился к ней так фамильярно. Твоя дочь выберется из любой передряги. И ты сама об этом говорила. Что ты еще могла сделать? Ты подняла на ноги двух королей великих стран. Ее ищут в Англии и Франции. Виновных накажут и бросят в Бастилию. Все будет хорошо. У поместья Спиритто их уже ждал Гвидо, расхаживающий взад-вперед. — Ну что, есть новости? Графиня грустно повесила голову. — Пока нет, но ее ищут лучшие ищейки короля Карла. Спасибо тебе. Если бы не заставил Паулу говорить при короле, он бы так и пребывал в неведении, что творят его подданные. Как тебе это вообще удалось? — У меня есть свои рычаги воздействия. Мы заключили с ней сделку. Зато теперь, получив наводку на негодяев, есть шанс свершить над ними правосудие. Втроем они зашли в дом, не зная, чем еще помочь бедной Мариссе. Все молились, чтобы Томас не сотворил с ней ничего худого. Чужая душа — потемки, никогда не угадаешь что в ней. Гвидо пытался убедить Софию, что Томас просто совершил опрометчивый поступок. Он всегда был добрым и послушным. Всегда был верным другом. Лассен был уверен, что кто-то сильно повлиял на него. Эскура по натуре был трусоват и, не имея поддержки, никогда бы не решился на такое. Ожидание всегда томит и тяготит. А горе сближает. Франко крепко сжал ладонь графини, успокаивая ее и утешая. Сейчас эта дикая женщина казалась ему нежной и уязвимой. И так хотелось ее защитить! *** Гневу Серхио не было конца и края. Его предали. Подставили. Он ворвался в фамильную резиденцию Эскура, но слуги оповестили его, что никакой девушки Томас и не привозил сюда. Просто отдохнул несколько дней и куда-то опять уехал. Капая слюной от гнева, он повернул обратно к пристани. Уже на полпути он понял: его обманули. Вот почему Блас был таким спокойным, узнав об исчезновении Мариссы, Вот почему не поехал с ним в поместье Эскура. На языке вертелись множественные ругательства, но мужчина их сдерживал. Ничего-ничего, у него еще остались связи. Он пойдет к королю и обвинит Бласа в заговоре, скажет, что пытался найти невесту сына, глупый король поверит в это. То, что его предала Паула, он не знал, поэтому завидя гвардейцев, одетых в форму Британских подданных, не пустился в бегство. Корабль, на котором они с Бласом приплыли в Англию, все еще оставался в гавани. Герцог спрыгнул с лошади и стремительно взбежал по трапу. На его удивление на борту было полно английских гвардейцев. — Прошу покинуть мой корабль, — герцог говорил почти без акцента. — Либо объясните мне, какого черта на моем корабле делают королевские гвардейцы и жандармы. Вперед вышел констебль, одетый в темно-синюю куртку с высоким воротником и шапку с кожаной тульей, и сержант, постукивая дубинкой по боку. — Указом, подписанным его величеством, королем Карлом Стюартом Первым, Вы, ваша светлость, герцог Серхио Бустаманте, с этого момента заключаетесь под стражу, пока вас не передадут под суд Французской короны. Смысл сказанного доходил до Серхио медленно, словно он был во сне. Ругнувшись мужчина попытался бежать, но тут же был схвачен и посажен в трюм. Его, герцога Бургундского бросили туда, как какую-то помойную крысу! Мужчина больно ударился об ящики при падении и уселся, потирая плечо. Когда глаза привыкли к темноте, герцог понял, что он в трюме не один. *** — Вам письмо! — Хиларио с трудом согнул спину в учтивом поклоне. — Полно тебе кланяться, давай его сюда. Ого, от самого короля! Что этому развратнику могло понадобиться от меня? — Хильда аккуратно сломала печать, открыла конверт и принялась за чтение. Мы, его величество Карл Стюарт Первый, король и властитель Британского королевства, приказываем: отрядить людей для поиска графини Мариссы-де пиа Спиритто, герцогини Бустаманте, подданной французской короны, похищенной маркизом Томасом-де Эскура. Вам надлежит проверить весь город и левое побережье. За поимку преступника полагается награда в размере пятьсот золотых гиней, за нахождение девушки, тысяча золотых гиней. Если вам удастся найти их, то вам надлежит немедля прибыть ко двору за наградой и представить девушку обществу. Подпись: Карл Стюарт Первый. — Вот дела! — протянула Хильда, сворачивая письмо в трубочку. — Зато теперь похоже я знаю, что за птица залетела к нам в поместье. Ну что же, раз девушка пришла в себя, настало мне время с ней поговорить, — женщина элегантно оперлась на руку слуги. Девушка очнулась два дня назад, но все еще была слишком слаба. Хильда вызвала лекаря, который назначил ей толковый уход. Сама она боялась заходить к ней. Хиларио ее понимал. В ней теплилась надежда на то, что девушка может оказаться ее внучкой, потомком ее горячо любимого умершего сына. А разговор с девушкой мог разрушить эту тонкую нить надежды. Но разговор был нужен, без этого никак. Герцогиня нерешительно застыла под дверью, но старый слуга мягко подтолкнул ее в спину. Пора! И они зашли внутрь. Девушка сидела на кровати, уплетая за обе щеки с подноса горячие булочки с изюмом, запивая их соком. Да, она быстро поправляется! Рыжая подняла голову и с любопытством уставилась на вошедших. Герцогиня уселась в кресло, напротив постели, не отрывая внимательного взгляда от девушки. — Как ты себя чувствуешь, дитя? Девушка проглотила кусок булочки. Вид у нее был бледный и изможденный, но это не портило ее редкую красоту. — Нормально, благодарю вас за приют и за такое бережное отношение ко мне. Как только я вернусь домой, я возмещу вам все затраты. — Не стоит, Марисса. — Вы знаете, кто я? — девица была крайне удивлена. — Конечно. Тебя ищут в двух королевствах. Тебя и твоего похитителя маркиза Эскура. Не подскажешь, куда он делся. — Я сбежала от него, — просто ответила Марисса. — Я не люблю, когда мою свободу ограничивают. — У меня к тебе вопрос. Очень важный. Я хочу, чтобы ты ответила на него честно, — Хальда вздохнула, собираясь с духом. — Скажи мне, как звали твоего отца? Девушка долго раздумывала, прежде чем ответить. Ей вспомнился сон. Или это был не сон? Впрочем неважно. — Я думаю, этот вопрос вам нужно адресовать моей матери, потому что я затрудняюсь вам на него ответить. Какие у вас планы в отношении меня? Старая герцогиня протянула Мариссе королевское письмо. — Карл первый приказывает доставить вас ко двору. Я пошлю ему письмо, что вы нашлись. Также я думаю стоит оповестить ваших родителей. Я думаю, от беспокойства они места себе не находят. — Мать, — голос девушки прозвучал сердито. — Из живых осталась только мать. И еще надо написать письмо моему мужу, Пабло, герцогу Бунгурдскому. Когда я смогу вернуться домой? — Когда король это позволит. А пока набирайся сил, мне надо написать ответ его величеству. Хиларио и Хильда вышли из покоев, прикрыв за собой тяжелую, дубовую дверь. — Она точно дочь Мартина, — промолвила герцогиня, незаметно утирая набежавшую слезу. *** Винчесли - небольшой портовый город встретил двух бывших друзей пасмурным небом и проливным дождем. Пабло бросил сердитый взгляд на Томаса. Сколько он уже перенес бед и несчастий из-за него? Вот и теперь им приходилось мокнуть под открытым небом, рискуя подхватить простуду. — Показывай, куда она бежала, — Томас послушно повел его по маршруту побега Мариссы, то и дело потирая здоровенную шишку на голове. — Даже следов ее не нашли, — жалобно протянул Эскура, страдая от дождя не меньше, чем от разбитой головы. — Она как сквозь землю провалилась. Было очень сложно бродить, выискивая хоть малейшую зацепку на ее присутствие в городе. Они уже объехали все таверны и гостиницы, но безрезультатно. Пабло остановил лошадь, осматривая город с пригорка, пытаясь понять, что руководило его женой в выборе укрытия. Вдалеке виднелось поместье, теплыми огнями в окнах дразня путников уютом и роскошью. Нет, об этом не может быть и речи. Залезть на территорию хозяина этих земель было бы сумасбродством и в высшей степени и безумством. И тут же юноша улыбнулся. А не за это ли он полюбил рыжую чертовку? За внутренний огонь и непредсказуемость. Теперь он вдруг почувствовал твердую уверенность, что она там. Бустаманте тронул лошадь, направляя ее к богатому поместью. Сердце беспокойно шелохнулось в груди. Только бы она была там! Ворота им нехотя отворил конюх и то после того, как Пабло вложил ему в ладонь пару золотых луидоров. — Я доложу о вас герцогини. Но возможно она вас и не примет. Как ей представить вас. — Скажите, что я Пабло Бустаманте, подданный Людовика 14, герцог Бургундский. Слуга наконец-то соизволил проявить уважение после того, как услышал звучное имя, и стал намного порасторопней. Он проводил их в чертог, пообещав позаботиться о лошадях. Молодых людей проводили в гостиную, усадив поближе к камину, чтобы они могли обсохнуть и согреться. — Ее светлость скоро спустится к вам, — седой, но еще довольно крепкий мужчина, тепло улыбнулся Пабло. Несмотря на поздний час в поместье царило какое-то оживление. Мужчина представился, управляющим поместья, Хиларио, и принес молодым людям по стакану добротного виски, чтобы они могли согреть и внутренности. Вскоре к ним спустилась пожилая, но все еще сохранившая свою былую красоту женщина, в великолепном, парчовом платье, расшитым мелким бисером и золотыми цветами. — Чем обязано столь позднему визиту? Пабло поднялся с кресла. — Меня зовут Пабло Бустаманте, герцог Бургундский, я прибыл в Англию, чтобы отыскать свою жену. Женщина удивленно подняла бровь. — И с чего вы взяли, что она здесь? — Звучит, конечно, глупо… — улыбнулся юноша, — но мне так подсказало сердце. — Вы наверно ее очень любите? — Всем сердцем, ваша светлость. Да вот только ни разу ей об этом я так и не сказал, на свою беду. Женщина грациозно опустилась в кресло, напротив них. — А это должно быть похититель вашей жены.. — избитое в кровь, опухшее лицо Томаса изобличало его лучше любых слов. — Значит вы уже все знаете? — Пабло задумчиво потер подбородок. Пожилая женщина склонила голову, все еще обдумывая ответ. — Это уже знают во всех уголках королевства. Я не знаю, как вы смогли понять, где искать возлюбленную, но раз нашли, значит ваша связь очень крепка. Вы найдете Мариссу наверху, Хиларио вас проводит. А я хочу побеседовать с этим несчастным, запутавшемся юношей наедине. Вдох-выдох, вдох-выдох. Каждая ступенька давалась ему все труднее и труднее. Сколько их тут? Наверно не меньше сотни. Седовласый человек указал ему на нужную дверь. — Оставляю вас наедине. Пабло приоткрыл дверь, и у него перехватило дыхание. Лунный свет заливал комнату мягким светом, освещая рыжеволосую девушку, спящую в пене кружев своей ночной рубашки. Сейчас она выглядела милой и очень беззащитной. Юноша присел на край постели и осторожно убрал волосы от ее лица. Марисса тут же открыла глаза. — Пабло? — ее лицо озарилось радостью. Она подпрыгнула на кровати и повисла у него на шее. Юноша вдохнул аромат ее волос. Такой родной и уже забытый. Сжал в объятьях хрупкое тело, наслаждаясь этой близостью. Он не плакал ни разу в жизни, даже в детстве, когда падал и разбивал коленку. Но теперь слезы градом катились из глаз. Он нашел ее. Нашел свою любовь. — Я люблю тебя — шепнул он очень тихо, чтобы услышала только она. — Я люблю тебя, — проплакала Марисса, все теснее прижимаясь к герцогу. — Я никогда не презирал тебя, никогда не думал о тебе плохо. Я хочу на тебе жениться, потому что желаю этого всем сердцем, — Пабло осыпал лицо возлюбленной поцелуями. — А мне не выжить без тебя. Я люблю тебя, Пабло. Ни за титул и деньги, а даже не знаю, почему. Просто люблю, и все! Они без конца признавались друг другу в любви, осознавая, что еще никогда не были так счастливы, как сегодня.