The place of madness

Я точно знаю — ни одно сверхъестественное существо не может сюда попасть. Этаж Дома Эха, где я живу, особенный во всех отношениях. Оливер мне про это все уши прожужжал. Других тем для разговора у нас всё равно нет, да и эти самые разговоры не длятся дольше пары минут: тех самых, пока он открывает стеклянную дверь палаты своим чип-ключом и ставит поднос с едой не очень съедобного вида на край моей кровати. В некоторые дни он делает это чуть медленнее, чтобы поделиться чем-то новеньким. Например, сказать, что Лиам снова пытался попасть ко мне и чуть не расквасил нос санитару, который его не пустил. Друзьям говорят, что моё состояние всё ещё нестабильно. Врут, конечно. Я это знаю. Оливер это знает. Правда, как пациент и стажёр, мы ничего не можем с этим знанием поделать. Ни одно сверхъестественное существо: ни оборотень, ни кто бы то ещё — не могут переступить порог двери, которая является началом этажа для особо интересных пациентов. Как же попал сюда этот парень по имени Тео Рэкен? Понятия не имею. — Лиз, значит? — спрашивает он, осматривая меня с ног до головы. Оценивающе. Беспощадно. Хладнокровно, словно я — добыча, а он — охотник. — Та самая Лиз Мур, о которой я в последнее время слишком часто слышу. Не знаю, как реагировать на его слова. Стою у дальней стены, по привычке натянув рукава «кенгурушки» на кулаки. Кажется, Тео Рэкен одного возраста со Стайлзом. Возможно, они даже учатся в одном классе. Он симпатичный, но от него уж слишком сильно несёт неприятностями даже через маленькие дырочки в стеклянной двери. — Ещё одна банши, — продолжает Тео, не получив никакой реакции в ответ. — Только в отличие от Лидии ты ещё и призраков видишь. Часто. Много. И с особым интересом. Как там звали того парня? Бобби? Я качаю головой. Внутренности сжимаются в тугой узел. Бобби был только моим другом, а наши отношения чем-то святым, невинным, очень личным. Какой-то там Тео не имеет права вслух произносить его имя. К тому же, призраки — не моя прерогатива. Призраки — лишь расстройство психики. Призраки — причина, по которой я тут. — Ага. Не глухая, — хмыкает Тео. Я не могу выдержать на себе его прямой взгляд. Хочется спрятаться, отвернуться. Зачем он здесь? И как прошёл, если он — оборотень? А ведь так и есть: первое, что Тео показал мне, как только остановился перед стеклом — это жёлтые глаза. Прямо как у Лиама. Я скучаю по нему. Сильнее, чем думала, буду. Сильнее, чем могу себе позволить. — Я тебя не знаю, — произношу я. Тео внезапно становится чертовски заинтересованным. Если раньше он говорил, чтобы просто что-то сказать, то теперь он слушает с особым интересом. — Но, как я понимаю, ты знаешь моих друзей. Тео кивает. — Ближе, чем ты думаешь. Я поджимаю губы. Малия, Лидия и Лиам пытались попасть в больницу, но их не пустили ещё на входе. Стайлз даже сделал попытку прокрасться через чёрный вход, но, Слава Богу, был поймал Оливером, а не одним из злых санитаров. Тео же прошёл сюда без препятствий. Тео, которого я не знаю. Тео, который знает только моих друзей. — Чего тебе от меня нужно? Тео пожимает плечами. Расстёгивает молнию на кофте, будто ему вдруг стало жарко. Суёт руки в её карманы. Облизывает губы. Тянет время. Подбирает слова или набивает цену? — Тебе рассказывали об ужасных докторах? Валак. Его история теперь навсегда останется у меня в голове. Я киваю. — И о том, на что они способны, тоже? Снова кивок. — Не понимаю, к чему ты клонишь, — говорю я. — Причём тут я? — На самом деле, они не совсем доктора, — продолжает Тео, игнорируя мой вопрос. — Скорее, учёные. Немного повёрнутые, знаешь, в стиле хоррор-фильмов. Я знаю их лично. — (будто бы это повод для гордости). — И они кое-что пообещали мне в обмен на маленькую помощь. Я молчу. Ощущение от его слов странные. Будто бы я сую руку в мешок, понятия не имея о змеях внутри него. — Мне нужна стая, Лиз. Доктора обещали мне её в обмен на маленькую помощь, — Тео на мгновение прикрывает глаза. Вроде вздыхает. — Знаешь что бывает с омегами? А я тебе скажу: они долго не живут. Я морщусь. Снова о смерти. Сколько можно? Неужели, у меня на лбу написано, что я хочу говорить на эту тему? — Тёмный кицуне, веркойот, банши, бета с расстройствами прерывистой вспыльчивости, пустой Стайлз. Ты, — Тео делает паузу, в течение которой подходит ближе, в плотную к стеклу. — Тоже банши, но сильнее своей старшей подруги. Более чувствительна. Знаешь, что банши — это фейри? Те, что самые одинокие. Озлобленные. Брошенные. Единственная причина, по которой я сейчас могу быть зла — этот разговор. — Ты и твои друзья, Лиз, — продолжает Тео. — Вот стая, которую я хочу. Все, кроме Скотта МакКолла. Но, к счастью, он уже мёртв. Что-то в моей голове щёлкает. Я чувствую внутренних холод, распространяющийся под кожей. Как если бы тьма была осязаема. — Всё, что я знаю об ужасных докторах, — говорю я, хотя, кажется, Тео ещё не закончил. — Это то, что им под силу оживить Скотта. Это звучало убедительней из уст Валака. Возможно, потому, что он доктор? — И? — И если ты хочешь меня в свою стаю, но при этом имеешь связи с ними, то возвращение Скотта МакКолла — моё единственное условие. Тео улыбается. Есть в его улыбке что-то аморальное. — Самоуверенно. Мне это нравится. Ты тёмная лошадка, Лиз. Только не говори, что мы похожи. Эта партия беспроигрышна для меня. Тео, по каким-то причинам, не нужен Скотт. Но ему нужна я (опять же, чёрт знает, почему). Мне нужен Скотт. Тео Рэкену шах и мат. Сейчас он развернётся и наконец уйдёт. — Ладно, — вдруг произносит он.  Мне точно это не показалось? — Скотт МакКолл будет жить, — Тео кривится, будто съел что-то кислое. — Снова. Но это будет стоить дороже. Ты не только станешь частью моей стаи, но ещё и поможешь мне собрать её. Уговоришь друзей. Любой ценой. Предать одних, чтобы вернуть другого? По-моему, цена и так уже выше некуда. — Что, если я скажу нет? Ты уйдёшь? — Думаю, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос. Ну конечно же нет. Тео Рэкен явно не из тех, кто бросает попытки, не получив желаемое быстрым и лёгким путём. Скорее, он будет перегрызать глотки и вырывать хребты, лишь бы только достичь цели. Идти по трупам, если надо. И мы снова здесь — снова о смерти. Ты сама загоняешь себя в эту клетку, Лиз. — Хорошо, — отвечаю я, когда пауза затягивается до неприличия. Я ему не верю. Я даже не до конца уверена в том, что не ударю его, как только он откроет дверь палаты, чтобы меня выпустить. Ведь он наверняка именно поэтому и пришёл. — Но ты должен пообещать мне. — Я же сказал… — Нет. Мне нужно обещание. Пустое слово, нарушить которое не составит труда. Не знаю, почему цепляюсь за него, как за спасительный трос. — Обещаю, — произносит Тео. Я благодарно киваю. Благодарно, но молча. Тео кивает в ответ, и тоже ничего не говорит. Он открывает дверь-стекло и даёт мне полминуты на то, чтобы собраться. Мне хватает десяти секунд. На чип-карте, которую он использует, фотография рыжеволосого парня и свежие капли крови. Прости меня, Оливер. Я шумно и долго выдыхаю, из последних сил заставляя себя собраться и сделать шаг из палаты.