По пути

Мэйсон вынырнула из сна. Мучительного, путаного, какого-то мутного сна. „Черт, что мне снилось? Не помню… а ощущения поганые…“. Открыла глаза: темно. Голова тяжелая. Пила, что ли? Странно. Пошарила рукой, нащупала… теплое, гладкое, нежное. Улыбнулась… ммм, это как раз то, что надо… — Кара? Ты как? — Я? Да ничего вроде… но кое-чего не хватает… Иди ко мне, — и перевернулась, навалилась сверху, потянулась к губам. — КАРА?! Ты это что? — Что? — в голове будто щелкнуло, прояснилось. — Кэлен? Черт! — и скатилась, свалилась обратно на кровать, на спину. — Ты что тут делаешь? Мы с тобой что… мы с тобой? Я тебя? .. — Нет, — Кэлен засмеялась, — ничего не было. Мэйсон облегченно выдохнула. И все же уточнила: — Уверена? — Кара, мы же даже в одежде. — Ну, одежда сексу не помеха… Ох ты ж! — подтянулась на руках, села, навалилась на спинку кровати. — Кэлен, есть тут что-нибудь попить? Вода есть? — На, — Амнелл тоже села, сунула ей в руки бутылку. — Как ты себя чувствуешь? Как бок? Не болит? — Бок? — Кара прислушалась к ощущениям. – Нет, не болит, — и вспомнила. Бок. Спирт. Никки… черт! Черт-черт-черт! И Кара Мэйсон осталась без секса. Снова. Кэлен повернулась, глянула удивленно („Дьявол, я еще и вслух это сказала?“): — Кара… слушай, а чего ты так помешана на нем? На… сексе? — Кэлен, я не помешана. Я зависимая. — От чего, от… секса? — Да. — Разве так бывает? — Кэлен, в каком же инкубаторе тебя растили-то, а? — Ну правда, Кара, я не понимаю… как так — зависимая от секса? — Ммм… а ты уже это слово произносишь без паузы. Прогресс, непорочная… Кэлен, это как наркоман. Только наркоша торчит от героина. А мой наркотик — секс. — Я все равно не понимаю… как так? — Да боже мой, Кэлен… — Кара подхватила подушку, сунула себе под шею, откинулась, закрыла глаза. — Ну что ты не понимаешь? Мне надо много и часто. Каждый день. В идеале — дважды в день. Или трижды. Или все время… — Да ладно… — Кэлен щелкнула выключателем, мягкий свет ночника упал на лицо Мэйсон. — Кара, ты шутишь? — Если бы, — Мэйсон усмехнулась, приложилась к бутылке с водой. — Если бы, Кэлен… тут не до шуток. — Ну… а если не будет каждый день? — Если не будет день, у меня испортится настроение. Я начну нервничать. Если два дня — начну злиться. Если три — психовать. Мне будет наплевать на все, пока я кого-нибудь не трахну. Четыре дня… такого еще не было. Три дня — мой лимит. — Ну… ты ведь только вчера… хм… встречалась с Ив? — Да. И я бы продержалась до послезавтра, а то и чуть дольше, пожалуй. С Ив я всегда отлично… заряжаюсь. Если бы… если бы, Кэлен, прошлой ночью мне не пришлось обнимать твое непорочное тело… заметь, совершенно голое! Это все равно, что у голодного помахать перед носом свежим сочным отлично прожаренным горячим куском мяса… а потом его спрятать! Что будет, Кэлен? — Что? — Голод усилится. Так что твое голое непорочное тело, к которому всю ночь прижималось мое тело, — а оно, Кэлен, очень порочное, очень! — сократило перерыв между дозами. — Черт, Мэйсон, ты и правда говоришь, как наркоман. — А ты сейчас говоришь как я, Кэлен Амнелл… — Слушай, Кара… ну если ты сейчас нормально себя чувствуешь, ничего не болит… давай, я пойду к себе, а ты позвони этой своей… Никки? — А… уже поздно. У Никки муж и двое детей. С вечера ее еще можно было украсть из дома, она могла уйти… а сейчас… который час, кстати? — За полночь… кажется. — Ну вот. Она уже крепко спит. И, думаю, она на меня разозлилась. Можно, конечно, пойти в бар… но я пока еще не настолько оголодала, чтобы кидаться на первого встречного. Да и этот укол — спасибо рыжей стерве Ив — меня все же слегка вывел из игры. Так что до завтрашнего вечера я, думаю, доживу… а там посмотрим. Кэл, ты спать-то не хочешь? — Нет. После такого твоего рассказа… и все равно, не могу поверить. Мне все кажется, что ты шутишь, Кара. Смеешься надо мной. Ты ж вечно надо мной смеешься… — Я бы сама хотела, чтобы все это было шуткой… — Ну, хорошо. Допустим. Но, Кара… из того, что я знаю о тех же наркоманах… если им нужна доза, они ни перед чем не остановятся, ведь верно? И уж отказываться не станут, получив в руки… А ты лежала в обнимку со своим наркотиком и ничего… ничего не стала делать. — Ты про себя? — Ну да… ты ж сама тут все про мое тело говоришь… или именно мое тебя не привлекает? Хотя, я понимаю… все эти шрамы, ожоги… — Кэлен! Вот ты сейчас такую хрень говоришь! — Мэйсон взяла ее руку в свои. — Твое тело просто великолепно. Просто огонь! Мечта. Да я хочу тебя с первой встречи! Черт… на меня алкоголь странно действует, знаешь, … если что-то крепче стакана пива приму, засыпаю. Сразу. А потом сама не своя… — Кара, по-моему, ты пытаешься сменить тему. Если я… мое тело тебя привлекает, то в чем дело? Почему ты отказываешь? — Потому что ты — не они, Кэлен. Нееет, с тобой я не могу… — Чем я хуже их? — Глупышка, — Кара засмеялась… как-то очень нежно засмеялась, поднесла ее руку к губам, поцеловала. — Ты лучше. Ты лучше всех их. Поэтому я не могу тобой пользоваться. И не хочу. И потом, Кэлен… ну, начистоту, ну что я с тобой буду делать? Ты секс не любишь, ты… ты и не умеешь ничего, наверно. Не обижайся, ладно? — Да что обижаться… это правда. И не люблю, и не умею. — Ну вот. Да и зачем тебе это, Кэлен? Тебе это не нужно. Давай я просто буду рядом, буду тебя оберегать, защищать, заботиться о тебе… А со своей зависимостью справляться своими способами. Как тебе такой план, подходит? Слушай, извини, я в туалет, — сползла с кровати, пошатываясь, вышла из комнаты. Кэлен грустно улыбнулась ей вслед. Будто у меня есть выбор, Кара. Конечно, я соглашусь на твой план. Я просто не в силах от него отказаться. От тебя отказаться. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была рядом. На любых условиях. Пусть даже ты будешь любить других. Целовать других. Ласкать других. Пусть. Я смирюсь, что мне остается? Лишь бы ты была рядом… — Кэлен, — Мэйсон снова появилась в дверях. Волосы мокрые — умылась, видимо. Глаза хитрые. Одним прыжком залетела на кровать, плюхнулась рядом. — Ну раз у нас сегодня пижамная вечеринка, давай, колись. Откровенность за откровенность. Какого черта ты, такая красивая и умная, вышла замуж за этого урода и садиста? — Ты меня считаешь красивой и умной? — Считаю. А ты тему не меняй. — Кара… — Амнелл подтянула колени к подбородку, обхватила их руками. — Да что тут рассказывать? — Черт, Кэлен, тебе, наверно, не хочется на эту тему, да? Или тяжело? — Нет, вовсе нет. Просто моя история совсем не такая увлекательная, как твоя. Ну и, в общем, мало приятного, конечно, об этом рассказывать… — Хочешь, я тебя обниму? Тебе легче будет. — Хочу, Кара. Но, думаю, не стоит. Боюсь, нам тогда придется уже утром искать тебе девушку… — Очень смешно, Амнелл! А тему все же не меняй. Я ж ведь все равно не слезу… — Мэйсон, ты еще и не залазила… — Кэлен! — «Черт, ты и правда умеешь шутить, Кэлен. И что-то ты все меньше напоминаешь „щеночка“. Интересно…». — Ну так? Твоя история. Чего тебя замуж за урода понесло? — Кара, он ведь не был уродом поначалу. Симпатичный, приятный, даже милый, очаровательный… красиво ухаживал. И совсем не был похож на моего отца… — А твой отец? .. — Садист и урод. Да, — Кэлен втянула голову в плечи. — Слушай, Кара, а ты меня все же обними… — Иди сюда, — Мэйсон развела согнутые в коленях ноги, похлопала по кровати перед собой. — Садись. Спиной ко мне, — и обхватила руками перебравшуюся на предложенное место Кэлен, притянула к себе, прижала. — Так лучше? — Намного… В общем, Кара, сколько я себя помню, отец орал на маму и бил ее. Каждый день. Потом уходил, а она плакала. И это было даже страшнее, чем их драки… А иногда они закрывались в спальне, и она сильно кричала. Это тоже было страшно… Пока мы были маленькие, он нас не трогал… А когда подросли, стали вступаться за мать. И нам тоже попадало… — Нам? — Мне и сестре. — Ммм… у тебя сестра есть? Такая же красотка? — О, да! Тебе б она даже больше понравилась, Мэйсон. Она блондинка. Натуральная. — Ух ты! И такие же прекрасные синие глаза, как у тебя? — Считаешь мои глаза прекрасными? — Считаю. А ты не отвлекайся. — Да, и глаза у Денни синие. — Да, тогда точно бы понравилась. Но знаешь, Кэлен, меня вполне устраивает вот это сочетание генов Амнелл, что сидит у меня между ног. — Я сейчас даже не поняла, ты мне комплимент сделала или оскорбила? — Или Амнелл — фамилия мужа? — Кара проигнорировала вопрос и даже бровью не повела. Кэлен усмехнулась, шлепнула ее по руке: — Моя. Я не брала фамилию Ричарда, мой отец настоял. У него, видишь ли, наследника нет. Не хотел, чтобы наша фамилия прекратила своё существование. — Ага. Аристократ, видимо. Любитель почесать кулаки об женщин… А ведь Кара злится, с удивлением вдруг поняла Кэлен. Сдерживается, но я-то слышу. Она просто в ярости. Злится на тех, на кого я себе злиться не позволяла никогда — на отца, на Ричарда… И, прости Господи, мне от этого почему-то так хорошо… — Значит, отец вас бил? — Да… нас с Денни не сильно, только если влезали в его „разговоры“ с мамой. А вот ее – да. Но все равно, Кара, — Кэлен откинула голову назад, на плечо Мэйсон, закрыла глаза. — Дома был ад. Страх, боль, слезы… просто ад. Так что когда Ричард сделал предложение, я согласилась не раздумывая. Лишь бы сбежать из этого кошмара… Сбежала, да уж. — Когда он начал тебя бить, Кэлен? — Через неделю после свадьбы. Ему на работе отпуск не дали, так что на медовый месяц мы никуда не поехали. Я дома сидела, он на службу ходил. Возвращался все время какой-то раздраженный… и сразу в постель меня тащил. Исполнять супружеский долг. Кара фыркнула. Кэлен пожала плечами: — Да… а через неделю у меня начались… ну знаешь, эти дни. — Уж знаю, — Мэйсон снова фыркнула. — Ричард разозлился. Сказал, чтобы я тогда по-другому его удовлетворяла. А я не умею. Никогда не делала. Да и страшно. Меня ведь и правда так воспитывали… в таких пуританских ценностях. Тема секса — табу. И вообще, секс — это только с мужем, в темноте, под одеялом и в миссионерской позе. — Мдааа… сочувствую, Кэлен, — кажется, Кара не шутила. Кэлен снова пожала плечами: — В общем, я стала отказываться. И Ричард озверел. И тогда ударил меня впервые. Орал, что раз я не умею, он меня научит. Своими методами. „Учил“ часа полтора. Кулаками. Разбил мне все губы… а потом все равно заставил… хотя, по-моему, ему уже и секса не надо было, уже вполне удовлетворился избиением… Утром прощения просил, умолял… Я, дура, слабачка, простила… Ну и все. Он понял, что можно… — Кэлен снова обхватила колени руками, спрятала в них лицо. Пробормотала туда, в колени: — Простив его тогда, я себе подписала приговор. Так что сама виновата… — Кэлен, ты не виновата. Тебя такой вырастили, тебя сделали такой. Ты — не виновата. Слышишь? И ты молодец. Молодец, что все-таки ушла от него. Амнелл подняла голову, повернулась всем телом, посмотрела на Мэйсон: — Кара, я слабая и трусливая. Размазня. Если б я не встретила тебя… уже, наверно, приползла бы обратно к Ричарду. — Кэлен, ну так ведь ты встретила? Кэлен улыбнулась. Повернулась. Обвила шею Кары руками, прижалась: — Спасибо! — Эй, давай без щенячьих нежностей? — Потерпишь! — О как… — Мэйсон тоже улыбалась. И гладила ее по спине. — Кара, как думаешь, он меня ищет? Ричард. Наверно ведь ищет… — Пусть ищет, Кэлен, — Мэйсон отстранила ее от себя, посмотрела в глаза. — Пусть ищет. И пусть найдет. Я просто мечтаю с ним познакомиться, — и усмехнулась хищно. Взгляд жесткий, злой, холодный, просто лёд. Только Кэлен вдруг согрелась в этом взгляде. Улыбнулась совершенно счастливой улыбкой: — Спасибо, Кара.