По пути

Непонятно, почему, но дорога сегодня была как будто ровнее. И лендровер бежал веселей. И небо – синее, ни капельки не осеннее. И солнышко пригревает – ну совсем по-летнему… А рядом, в водительском кресле, — еще одно солнышко. И Кэлен все время хочется улыбаться, просто все время. Потому что Кара – она, и правда, как солнце. Светлая. Щедрая. Согревающая. Кэлен улыбается. Не выдерживает, сообщает: — Кара, ты – солнышко. — Ммда? – Мэйсон приподнимает бровь, не отрывая взгляда от дороги. – Ладно. Но Кэлен не успокаивается: сдвигается на край своего кресла, тянется, обнимает Кару за шею одной рукой и целует в щеку. — Ух ты.. – Мэйсон поворачивает голову, их губы едва-едва не встречаются, смотрит в глаза – насмешливо, ласково. И Кэлен смущается, ретируется на свое кресло. Но взгляда не отводит. И улыбка не гаснет. Кара вновь отворачивается к дороге. А Кэлен смотрит на Кару. Смотрит и улыбается. Мэйсон фыркает: — Сейчас что? Все-таки нимб? — Кара… Кара, как у тебя появилась твоя зависимость? — Кэлен, одного сеанса психотерапии мне вполне хватило. Давай на этом остановимся? — Ну Кара… Кааараааа… ну как? Кара, ну скажиии… Кааааарааа Мэйсон снова чуть поворачивает голову, встречается с её глазами. Ага, привет, «щеночек». Нет-нет, Кэлен, это не подействует. Амнелл снова улыбается. Ну черт же тебя побери, Кэлен! Нельзя же так часто применять свое оружие! Кара вздыхает, переводит взгляд на дорогу: — Кэл, я родилась в такой семье, что было сложно не обзавестись какой-нибудь зависимостью. Родители алкоголики. Сестра с тринадцати лет на наркоте. Другие родственники не лучше… Так что, Кэлен, я просто обязана была стать зависимой от чего-нибудь. Гены, знаешь ли… Но… от алкоголя я засыпаю. Наркотики ненавижу – я видела, что они сделали с сестрой. Курить мне противно. Азартные игры не возбуждают. В общем, зацепил только секс… — Кара, ты так рассказываешь, будто сама себе выбрала эту зависимость… — Ага. Я все попробовала, остановилась на сексе. — Мэйсон, ты опять смеешься надо мной! — Нет. — Смеешься, смеешься. По губам вижу. Кара фыркает. Кара смотрит на дорогу. Кэлен – в кресле с ногами, укутанная легким одеялом, и безгранично, бессовестно, неудержимо счастливая — на Кару. Уже не исподтишка, совершенно открыто. Улыбается. Смотрит, пока не засыпает… …Ночью отдохнуть не удалось. Сначала они проговорили почти до рассвета. Ну как, проговорили? Говорила, в основном, Кэлен. Кара слушала. И как-то вот так она слушала, что вся скопленная за многие годы боль, все незабытые обиды Кэлен вдруг сложились и вылились в слова. В слова и слезы. И Кара слушала. Слушала, обнимала, гладила по голове, принимала эти слезы. Пока Кэлен сама не выдохлась, опустошенная, легкая. И не запросилась спать. Они еще немного поспорили об этом: «Кара, я не сплю в одежде…» — «Кэлен, не провоцируй меня. Хочешь раздеваться – иди в свой номер. Или ложись под другое одеяло». – «Мэйсон, ну хоть штаны-то можно снять?» — «Штаны? Ладно. Тогда задницей не двигай во сне, хорошо?». А часа через два (Кэлен показалось, через минуту), Кара ее разбудила: — Кэл, давай ты в машине доспишь? — А куда мы так торопимся? Номер оплачен… — Кэлен, меня гонит голод, — и сделала страшные глаза. Такие страшные, что Кэлен рассмеялась. — Так что к закату, даже раньше, нам надо быть в Спрингфилде. — Ммм… там у тебя живет очередная подзарядка? — Как ты сказала? — Кара, ну не «дозами» же их называть, твоих девочек… Кажется, ей даже удалось озадачить Мэйсон: Кара зависла на пару мгновений, затем усмехнулась: — А чем тебя не устраивает называть их «девочками»? Ревнуешь? И сонная Кэлен ответила честно: — Да, — потом, подумав, спросила: — А почему до заката? Охотишься по ночам, Мэйсон? — Ага. Как вампир. Или маньяк. — Да, — согласилась Амнелл. — Ты очень сексуальный маньяк, Кара Мэйсон… — и безропотно позволила погрузить себя в лендровер…. И вот теперь она сидела рядом с Карой, укутавшись в одеяло, и периодически проваливалась в сон. Мэйсон пыталась отправить ее назад – там можно лечь, уговаривала она. Но Кэлен наотрез отказалась. Оттуда не видно тебя, Кара. А здесь, выныривая из дремы, можно смотреть. И иногда ловить ответный взгляд. И быть бессовестно счастливой. Проснувшись в очередной раз, Кэлен поняла, что они никуда не едут, а Кары в машине нет. Амнелл огляделась: понятно, заправляемся. А Мэйсон, видимо, пошла платить. И, конечно, купить кофе. Кара функционирует на кофе. На кофе и на сексе. Кэлен хихикнула и снова закрыла глаза: можно спать дальше. И поняла, что нестерпимо хочет пить. Пришлось снова открывать глаза, оглядываться… Ага, вот, между водительским креслом и дверью выглядывает горлышко бутылки с водой. Кэлен чуть переместилась на сиденье, потянулась, еще потянулась. Никак. Встала в своем кресле на одно колено и снова потянулась. Покачнулась, ухватилась за что-то правой рукой… это «что-то» сдвинулось… сдвинулось под пальцем – будто она нажала на кнопку, сдвинулась, пошла вниз вся её «держалка»… лендровер качнулся, а Кэлен, наконец ухватилась за неподступную бутылку. Снаружи раздались крики. Амнелл потащила бутылку к себе… и вдруг – удар, грохот, лязг… Кэлен швырнуло в одну сторону, не сильно, но ощутимо, затем – в другую, к спинкам… и она уже лежит на боку… А крики снаружи усилились, запахло горелым, что-то зашипело, зашумело… и прекратилось. Дверь со стороны пассажира распахнулась: — Кэлен??? Кэлен, ты где? Иди сюда, — Кара заглядывает внутрь. Амнелл чуть приподнимает голову и встречается взглядом с её глазами. Бешеными. Горящими. Кэлен втягивает голову, сжимается: — Кара… что я натворила опять? — Угробила нашу тачку. Иди сюда, Кэлен. — Нет. Нет. Кара, прости меня, прости… я… — Кэлен сжимается еще сильнее, мотает головой, зажмуривается. Страх накрывает ее, заполняет, сминает. И дыхание, кажется, останавливается… — Господи, Кэлен! Да черт с ней, с машиной! Вылезай, я хочу посмотреть, все ли с тобой в порядке! Ты опять не дышишь? Кэлен, иди сюда, иди ко мне! — и что-то в её голосе заставляет Кэлен открыть глаза, посмотреть… и увидеть: в глазах Кары вовсе не бешенство, в них испуг… «Она испугалась за меня?». Это настолько поражает, что Кэлен, словно во сне, протягивает ей руку, и Кара выдергивает ее из машины, оттаскивает подальше, ставит перед собой… и просто сканирует тревожным, внимательным зеленым своим взглядом: — Ты не ударилась, Кэл? Не ранилась? – и притягивает к себе. — Дыши, детка, ну что ж ты опять замерла-то? Кэлен прижимается к ней и вдыхает. Выдыхает. Оглядывается назад: лендровер обнимает бампером столб. Из отверстия бензобака торчит раздаточный пистолет с куском шланга… И вся задняя часть автомобиля с этой стороны – в копоти и пене… Кэлен вздрагивает. Заглядывает Каре в глаза: — Что я натворила… ты меня убьешь… — Нет, — Мэйсон прижимает ее сильнее. – Господи, Кэлен, перестань трястись! Это всего лишь железо. Главное, что ты не пострадала. — Кара, что я натворила? — Видимо, случайно сняла с паркинга на драйв. Ты ж у меня ходячее несчастье, Кэлен Амнелл. Она улыбается? Смеется даже? Кэлен не может поверить глазам и ушам. Однажды она поцарапала машину Ричарда – на стоянке возле супермаркета не удержала тележку с покупками. Тяжелая была. Тележка покатилась и шаркнулась об автомобиль. Чуть-чуть. Там, кажется, ничего и не повредилось… Но Ричард так не считал: он схватил Кэлен за волосы и с размаху опустил ее голову на капот. Странно, капот при этом не пострадал. А у Кэлен еще долго потом были головные боли и фиолетово-синие пол лица… Из-за едва заметной царапинки на «Додже» Ричарда. У лендровера Кары вмят бампер. Одна фара, кажется, разбилась. И лакокрасочное покрытие с правого бока обожжено, пошло пузырями, закоптилось… А Кара обнимает её и тревожно спрашивает, всё ли в порядке с ней, с Кэлен… — Кара… ущипни меня? Или ударь… — Чего? — Я просто хочу убедиться, что ты правда существуешь… Что ты мне не снишься, что я тебя не придумала… — Кэлен, малышка, ты точно в порядке? Ты там головой не ударилась? — Кара… я так напортачила, — кажется, Кэлен все же плачет. – Я испортила твою машину… ты ведь любишь её! — Люблю… но это ведь просто автомобиль, Кэлен. Он не может быть важнее тебя. — Да? Но с ним ты знакома дольше, чем со мной… — Шутишь, – Кара улыбается. – Хорошо. Значит, ты в порядке. И машину мы починим, она тоже будет в порядке. — Столько денег, Кара… — Заработаю, — Мэйсон пожимает плечами. И Кэлен снова не может поверить в происходящее: — Кара… таких, как ты не бывает. Просто не бывает! — Кэл, вот же я, смотри — Мэйсон разводит руки, отступает на шаг. — Во плоти, — и берет руку Кэлен в свои: — Слушай, я нормальный человек. Это просто ты до сих пор жила среди уродов. Кэлен улыбается грустно. И благодарно. — Что мы теперь будем делать, Кара? — Жить дальше, Кэлен, — Мэйсон усмехается и ведет её к лендроверу. – Сейчас посмотрим, удар был несильный, двигатель вряд ли пострадал. Ходовка вроде тоже в порядке. Так что поедем в отель, я знаю тут один, две звезды, но очень приличный. Закинем вещи, потом отгоним машину в ремонт и сходим куда-нибудь пообедать. Как тебе план, Кэлен? — Кара, я на все согласна. Я себя такой виноватой чувствую! Мне даже легче было б, если бы ты на меня злилась… — Ну, хочешь, я тебя отшлепаю? – Мэйсон фыркает. – Кэл, не бери в голову. Все совершают ошибки. — Нет, Кара, все-таки ты слишком хорошая… Я таких еще не видела. — Ну так смотри, Кэлен. И привыкай. — Кара, мы ведь не успеем теперь до ночи в Спрингфилд?.. — Да. — И что ты будешь делать? Мы, кстати, где, вообще? — Уэйнсвилл. Городишко маленький, почти деревня, но ничего так, симпатичный. — У тебя здесь кто-то есть? — Увы, Кэлен, увы… здесь я никогда надолго не останавливалась. — Как же быть? Кара посмотрела на нее, удивленно, кажется: — Кэл… женщины есть везде. Даже в маленьких городках. Прогуляемся вечером в бар. — Прогуляемся? Вместе? Ты решила меня взять с собой? — Если хочешь, Кэлен… — Уверена, что я тебе не помешаю? — Ну, так ты не помешай, Кэлен. *** Кара играет в бильярд. С девушкой. Естественно, блондинкой. Кажется, это вообще единственная блондинка в баре – ну, кроме самой Кары, конечно. Кэлен сидит за столиком и наблюдает за ними. Наблюдает и пытается разобраться в своих чувствах. Ей больно. И да, она ревнует. И злится. И при этом – почему-то – хочет, чтобы у Кары всё получилось. И еще… когда она смотрит на Мэйсон… на то, как Кара склоняет над бильярдным столом гибкое тело… как она наносит удары кием… как играют, перетекают мышцы на ее руках…, собственное тело Кэлен пронзает незнакомыми и удивительно приятными спазмами. И это разрывает её, это противоречие между болью, что сжимает сердце, и наслаждением, что пульсирует внизу живота… Надо бы просто не смотреть, но она не может. И смотрит. Смотрит, как Кара улыбается блондинке. Смотрит, как Кара шутит. Кэлен нравятся шутки Кары. Блондинке, похоже, тоже нравятся: она все время хохочет. Смотрит, как Кара время от времени приобнимает девушку… и девушке это тоже явно нравится. Смотрит, как Кара загоняет последний шар в лузу и салютует блондинке кием. А та подходит, обвивает руками талию Кары, прижимается к ней, целует в губы… Кэлен опускает взгляд в бокал с коктейлем, болтает в нем соломинкой. И не видит, как Мэйсон очень быстро разрывает этот поцелуй, отстраняется… «Зачем я смотрю на них? Зачем я себя мучаю? Нужно было остаться в отеле… не ходить сюда с ней. Уйти? Дорогу я, кажется, запомнила, не заблужусь…» - Кэлен поднимает глаза: Мэйсон и ее пассия уже переместились к стойке, сидят на табуретах. Кажется, вполне довольные друг другом. И Кэлен снова смотрит… Вдруг блондинка что-то спрашивает у Кары и указывает подбородком… на Кэлен. Мэйсон смотрит на девушку пару мгновений, качает головой. Та снова что-то спрашивает, и Кара, опять отрицательно качнув головой, спрыгивает с табурета. Подхватывает свой бокал с пивом, салютует им блондинке и… идет к Кэлен. И сердце Кэлен вдруг срывается, заводится, начинает долбиться быстро и гулко куда-то в ребра: - Кара, что? Мэйсон падает на стул рядом. Лицо у нее такое… такое, будто она никак не может решить – то ли улыбнуться, засмеяться, то ли… хм.. заплакать. Какое-то очень растерянное лицо. Она кладет руку на спинку стула Кэлен, чуть склоняется и сообщает очень проникновенно: - Амнелл, знаешь, что произошло? Ты только отбила у меня девчонку. - Что??? Я??? - Ага. Она сказала, что я очень прикольная, но нравишься ей ты. Она любит брюнеток. Особенно – брюнеток с такими синими глазами… - Мэйсон усмехается. Кэлен поворачивается, смотрит на блондинку у стойки. А та не сводит взгляда с Кары. И расцветает улыбкой, когда Кара тоже поднимает на нее глаза. - Мэйсон, ты врешь! Она на тебя смотрит! - Она надеется, что я тебя с ней познакомлю. - Врешь! - Нет. - Врешь. Опять смеешься надо мной, - Кэлен шлепает ее по руке. А Кара вдруг… ловит ее руку, мягко прижимает к столу, накрывая своей. Снова поднимает глаза на блондинку и отрицательно качает головой. Девушка пожимает плечами и отворачивается. Кэлен смотрит в глаза Каре: - Мэйсон… скажи мне правду. И Мэйсон не выдерживает, смеется, прячет этот смех в бокал с пивом. А Кэлен… Кэлен накрывает волной безграничного счастья. - Кара… Кара, ты что, отшила ее? - Ага. - Господи, почему? По-моему, она тебя хочет. - Ага. А я ее нет. - Кара, я не понимаю… - Кэлен, если честно, я сама себя сейчас не очень понимаю. Но чего-то в ней не хватает… - «Например, твоей улыбки, Кэлен… или твоего голоса…». - Ну и как же ты тогда… без подзарядки? - Ну… есть способ еще немного продержаться, - Мэйсон допивает пиво одним глотком. – Хочешь еще здесь посидеть? Нет? Тогда пойдем, тут недалеко есть круглосуточный спортзал. Поколочу грушу, потягаю железки… пожгу гормоны. Кстати, могу тебя драться поучить. - Зачем мне? - Кэлен, вдруг я все же сорвусь и на тебя полезу? Дашь мне в лоб. Амнелл закатывает глаза и улыбается. «Я тебе скоро в лоб дам за то, что ты все тянешь и не лезешь, Кара…» - и сама пугается собственных мыслей.