По пути

Кэлен разбудило сопение. Или пыхтение? Она прислушалась: нет, ровные, глубокие, мощные вдохи и выдохи. Которые, кстати, доносились откуда-то снизу. «Чем она там занимается?» - Кэлен перевернулась, легла на живот поперек кровати, выглянула за край. Кара отжималась от пола. Очень интенсивно. И очень качественно. Самозабвенно. Кэлен устроила подбородок на согнутых в локтях руках и залюбовалась. Все-таки у Кары самая красивая спина в мире. - Что? – Мэйсон замерла на выпрямленных руках, повернула голову, встретившись с Кэлен глазами … и чуть не встретившись губами. - Я говорю, доброе утро. Ты теперь будешь истязать себя спортом? Мэйсон ухмыльнулась, подтянула к рукам колени, села на корточки и, словно разжатая пружина, выстрелила свое тело вверх, подняла его на ноги: - Справляюсь, как могу, Кэлен. Кстати, уже час дня. Как спала? - Превосходно, - Амнелл перевернулась на спину, потянулась с наслаждением. – Мне великолепно спится с тобой, Кара. И, похоже, это уже входит в привычку… Зачем ты вообще снимаешь два номера? - Действительно, - фыркнула Мэйсон, направляясь в душ. - Кара, какие у нас планы на сегодня? – крикнула ей в след Кэлен. - Завтрак, - Мэйсон снова появилась в комнате с зубной щеткой во рту. – Потом можем погулять, хотя смотреть тут особо не на что. В четыре заберем машину. К вечеру уже будем в Спрингфилде. - Машина будет готова? Так быстро? - Тройная оплата творит чудеса, Амнелл, - и Кара снова скрылась в душе. *** Оказалось, что и тройная оплата не способна победить «человеческий фактор»: машину им отдали только в семь вечера. Даже Кэлен занервничала от столь вопиющего нарушения планов. И по дороге в отель всё с опаской поглядывала на Кару: вроде как ей пора было уже и «запсиховать». Но, то ли спорт помог, то ли Мэйсон все же пошутила над Кэлен, однако вела себя как обычно. Правда, превысила скорость, и разок проскочила на красный. Зато до отеля долетели в считанные минуты. Кэлен даже почти перестала тревожиться. Во дворе копошился толстый неуклюжий щенок. Услышав их, поднял лобастую голову, глянул серо-голубыми, мутными еще глазами. «Только открылись… крупный для двухнедельного… И значит, где-то тут ходит его очень крупная мама. Лучше не трог...» - Мэйсон даже не успела додумать, и уж тем более - открыть рот и предупредить, ибо Амнелл с криком: «Какой лапочка!!!» подхватила малыша на руки. Щенок взвизгнул – то ли от страха, то ли от радости. И секунду спустя из-за угла черной молчаливой торпедой вынеслась огромная, размером с теленка, – и разъяренная – псина. В два прыжка она оказалась рядом. Мэйсон только и смогла, что прикрыть собой Кэлен и выставить вперед согнутую в локте левую руку. И тут же на предплечье сомкнулись мощные челюсти. - Мать твою!!! - Кара!!! - Кэлен, бросай щенка, - размахнулась правой, двинула псине кулаком внос. Та лишь зарычала, сильнее сжимая зубы. – Амнелл, бросай его подальше, брось, чтоб он заорал!!! И беги внутрь! - Кара, он же может пострадать! Жалко… - Кэлен, мать твою, а меня тебе не жалко? – и снова двинула собаке в нос. Та, рыча, мотнула головой, выкручивая руку Кары. - Эта сука меня порвет ведь! Бросай, говорю! Видимо, Кэлен послушалась: краем глаза Мэйсон увидела мелькнувшее в воздухе черное тельце. Щенок упал на землю, вскрикнул, заскулил. Псина замерла на секунду, дернулась было вместе с рукой Кары, затем выплюнула свою добычу и кинулась к щенку. А Мэйсон – к открытой двери, в проеме которой застыла Кэлен. - Внутрь, быстро! – пихнула Амнелл, заталкивая ее в номер, почти уже заскочила сама. И тут… на ее ягодице снова сомкнулись собачьи челюсти. – Да что б тебя!!! – Кара лягнула ногой назад, наугад. Видимо, попала – хватка ослабла, Мэйсон пулей влетела внутрь и захлопнула дверь. Кэлен бросилась к ней: - Кара! – обняла, обхватила за талию, прижалась и… прильнула к губам. Отчаянно. Жадно. У Мэйсон глаза на лоб полезли: - Клн? – вырвалась, разорвала поцелуй: - Кэлен, какого черта ты делаешь? - Прости… прости, Кара… - и потащила с ее плеч куртку. - Эй… ты чего это? Ты чего делать собралась? - Чего-чего! Руку твою обработать, вот чего… - осторожно стянула рукав, подтолкнула Кару к кровати. – Садись, садись давай. *** - Кэлен! Кэлен, что ты ржешь? Это не смешно!!! – Кара говорит тихо, но яростно. И глаза беснуются. – Ты хоть понимаешь, что произошло? Меня. За жопу. Укусила. Собака! За жопу, Кэлен!!! Чертова огромная псина прокусила мне зад! - Кара… - Амнелл смеется, не может сдержаться. А ведь надо – от смеха руки дрожат, это мешает обрабатывать рану на предплечье Мэйсон. – Псина прокусила тебе руку, это правда серьезно. А попу твою она только царапнула… да джинсы порвала. - Кэлен, ты не понимаешь. На руке – это боевая рана. А на жопе – позор!!! И все из-за тебя, Кэлен! - Кара… я тебе компенсирую! – Кэлен, заставив себя остановить смех, аккуратно стягивает края раны, заклеивает пластырем. - Куда ж ты денешься, Амнелл… вот это ты мне точно компенсируешь, даже не сомневайся! Нет, ты только вдумайся – укусила за… - Мэйсон осекается, потому что Кэлен, закончив перевязку, вдруг целует ее руку – чуть выше раны. И поднимает глаза – смеющиеся, сияющие: - Готово. Попу будем обрабатывать? - Иди к черту! Мне теперь еще прививки от бешенства делать прикажешь? Вот не буду. Лучше я взбешусь, Амнелл, и покусаю тебя в отместку! Вот за жопу и укушу! Кэлен снова смеется, гладит ее по руке. Мэйсон обжигает ее сердитым взглядом… порывается встать с кровати. Охает, кривится, падает обратно. - Кара, болит? Рука? - Нет, бок… левый бок, будь он неладен… Кэлен, давай, обколи меня. Только без спирта! - Конечно,.. может, ляжешь? Или стоя? - Стоя. Мне так легче. Помоги снять, - морщится, поднимает руки. Кэлен осторожно тянет вверх ее футболку… замирает на мгновенье, когда обнажается грудь Кары. С шумом втягивает воздух, зажмуривается. - Эй, Кэл, ну ты чего там? Мне же больно… - Да, Кара, прости, прости, я сейчас, - и стягивает, наконец, футболку. Отводит глаза, отворачивается к коробке с лекарствами. – Давай, готовься. Мэйсон встает лицом к стене, опирается на нее руками, чуть наклонившись. Стискивает зубы, когда Кэлен прокалывает кожу, мышцу, и в ткани, обжигая, начинает поступать обезболивающее. Кара заставляет себя расслабиться. Дыши глубоко, Мэйсон. Сейчас, чуть-чуть потерпеть, и станет хорошо. Боль пройдет, этот чертовый бок перестанет тебя донимать при каждом вздохе! Еще несколько минут… Вот… Вот теперь тело, избавленное от боли, расслабляется само. Кара облегченно выдыхает, открывает рот, чтобы поблагодарить Кэлен, и вдруг… ощущает прикосновение горячих мягких губ к своей спине между лопатками… и еще раз, чуть выше… Что за черт??? Тонкие пальчики отодвигают пряди волос с шеи, и губы прикасаются к ее основанию, заставляя Кару вздрогнуть всем телом… а на живот ложится ладонь – нежная, прохладная, и снова по телу пробегает мучительно-сладкая судорога… Только что восстановленное дыхание сбивается ко всем чертям… а следом слетает с катушек сердце. - Амнелл… Амнелл, какого дьявола ты опять творишь??? - Каре кажется, что она кричит, а на самом деле голос с трудом прорывается сквозь стиснутое спазмом горло. – Кэлен, остановись немедленно! - Кара… - она шепчет, а губы и ладони – к первой присоединяется вторая – продолжают свое воспламеняющее путешествие. – Кара, я хочу, чтобы тебе было хорошо… просто хочу помочь. - Кэлен… - Мэйсон почти уже стонет от нечеловеческого напряжения, пытаясь сохранить, удержать контроль над закипающим телом. – Кэлен, ты не помогаешь. Ты с ума сошла? Ты понимаешь, сколько времени у меня ничего уже не было? Я же сорвусь сейчас… Кэлен не отвечает. Она просто… прижимается к спине Кары…грудью… животом… Мать твою, так ты еще и без майки, Амнелл??? Пожар вспыхивает мгновенно, охватывает тело Кары, сжигает остатки контроля, выдержки, здравого смысла. Мэйсон рычит, одним молниеносным движением выхватывает Кэлен из-за спины и ставит перед собой. Натыкается взглядом на ее голую грудь… Боже, да что ж ты делаешь со мной, Кэлен!.. и прижимает ее к стене, придавливает, не обращая внимания – даже не замечая, что руки Кэлен упираются в ее плечи, пытаются оттолкнуть… Дышит, словно разъяренный бык, тянется к губам Кэлен – жадно, яростно… и вдруг замирает, остановленная ужасом, что плещется в синих глазах. По позвоночнику прокатывается холодная волна, разлетается ледышками почему-то в солнечном сплетении. Кара ослабляет хватку… отстраняется: - Прости… Прости, Кэлен… Я не… прости… - отступает… пытается отступить. - Кара… Кара, подожди… - Амнелл шепчет горячо, лихорадочно. И обвивает руками ее шею, удерживая. – Кара… пожалуйста… я хочу этого… хочу тебя… Мэйсон снова замирает, смотрит ей в глаза… в них все еще страх – но уже не ужас, нет, и… желание. - Кара… я так давно хочу тебя… все эти дни… с того вечера, в баре, в Истоне… а может, с того утра, когда ты смотрела на меня через зеркало в душе… Я просто с ума схожу по тебе… хочу чувствовать тебя всем телом… хочу принадлежать тебе… - Кэлен? – глаза вспыхивают зеленым, хищным. Кара подается к Амнелл, но… Кэлен только сильнее вжимается в стену: - Кара… пожалуйста…ты можешь… можешь быть не такой напористой? Ты… ты пугаешь меня. Что? Мэйсон снова замирает. И вдруг ее затопляет какой-то совершенно невыносимой, всепоглощающей нежностью… Глаза теплеют. Ну конечно. Ты пугаешь ее, Мэйсон. С ней нельзя так… она не эти объезженные лошадки, опытные и страстные, к которым ты привыкла за последние годы, которых берешь практически с разбега, с которыми ты ломаешь кровати в безумных жарких схватках. Она – твоя… да, твоя, твоя… нежная девочка… ну и что, что взрослая? Она все равно твоя девочка. Хрупкая. Слабая. Пугливая… с ней нельзя так. С ней – бережно. Очень терпеливо. И очень, очень нежно… - Кэлен, - Кара осторожно просовывает руки ей под спину и отнимает её у холодной стены. – Кэлен, милая моя, - мягко прижимает к себе, смотрит в глаза. – Прости меня… я бешеная… но с тобой я такой не буду, не бойся… Ты… ты правда этого хочешь? - Кара… - легкая улыбка появляется на губах Кэлен и тут же гаснет. - Что? Что не так? - Ты не любишь, когда я улыбаюсь… - Что??? Ты с чего это взяла? - Ну… ты каждый раз хмуришься и отворачиваешься… быстро так… - Кэлен… - Кара смеется беззвучно, еще сильнее прижимает ее к себе. – Кэлен, да я дурею от твоей улыбки. Я голову просто теряю, когда ты улыбаешься! - Да? – смотрит с сомнением. - Вот, - Кара кладет ее руку себе на грудь. – Слышишь? Сердце. Как сейчас бьется, слышишь? А теперь улыбнись… Кэлен улыбается… а через пару секунд её брови взлетают: - Да ладно… *** Никогда ничьих губ Кара не касалась своими губами так нежно… так нежно и осторожно, чутко прислушиваясь к отклику, словно спрашивая разрешения… И никогда не была так счастлива, получив его… И ни один поцелуй до сих пор не дарил ей столько наслаждения, как этот – первый поцелуй с Кэлен… Кажется, у нее голова даже закружилась – от этого поцелуя, медленного, бесконечно нежного и невыносимо сладкого… и от тела Кэлен – давно уже, оказывается, желанного – которое она прижимала сейчас к кровати своим телом. - Кара… - Ммм? - Можем мы… можем выключить свет? - Свет… Зачем, Кэлен? Я ведь тогда не смогу тебя видеть… а ты такая красивая… - Красивая? – Кэлен улыбается, закрывает глаза, подставляя губам Кары лицо, шею… - Ты прекрасна, Кэлен. Я хочу смотреть на тебя… все время, не отрываясь. - Кара, ну, я… - Ты стесняешься, - Мэйсон не спрашивает, утверждает. Целует Кэлен, тянется, не глядя, щелкает выключателем ночника. – Так лучше? – и пробирается поцелуями вниз, по шее… Касается губами груди… и Кэлен вздрагивает, сильно, каменеет, останавливает дыхание. – Кэлен, что такое? Что ты? – Кара поднимается вверх, заглядывает в лицо, в глаза. – Испугалась? - Да… да, прости, Кара… просто Ричард… всегда обращался с ней грубо… больно… «Похоже, этот долбанный Ричард еще какое-то время будет у нас третьим в постели. Ну, ничего, я переживу. Она того стоит…» - Кэлен… - Мэйсон целует уголок её рта. – Я похожа на Ричарда? – и снова пускает свои губы в нежное путешествие по её коже, подбирается - медленно, останавливаясь, замирая – к груди. - Нееет… - Кэлен улыбается, задыхаясь от наслаждения, что дарят поцелуи Кары. – Совсем не похожа… - Хорошо… Кэлен, девочка моя, я никогда не сделаю тебе больно… если только по неосторожности… но тогда ты скажешь, и я остановлюсь… Да? - Да… - и уже сама подается навстречу её губам. – Да… И Кара снова прикасается к ее груди губами… совсем легко… Кэлен вздрагивает, но уже едва заметно… Кара целует… не просто целует: её губы любят грудь Кэлен, восхищаются ею, преклоняются перед ней… губы не спешат, они терпеливы, нежны… и настойчивы. Перебегают с одной груди на другую и снова пускаются в свой неторопливый томительный танец… Кэлен расслабляется… поддается, отдается этим губам… а они уже кружат на животе… и от каждого их прикосновения по коже разбегаются горячие ручейки, обжигающие блаженством… кажется, каждый выдох уже вырывается со стоном… а губы прокладывают дорожку вниз… ещё ниже… - Кара, нет… - Кэлен хватает её за голову ослабевшими руками, тянет. – Нет, не надо туда… - и живот, уже растаявший под поцелуями, напрягается, каменеет. Мэйсон приподнимает голову: - Что такое, малышка? Почему нет? - Нельзя же… это неправильно… Ричард всегда говорил, что так нельзя… - Кэлен, детка, Ричард – дебил. Мы будем его слушать? - Нет… нет… не будем… но, Кара… я же… я… - Стесняешься? - Ну… да… - Кэлен, - и целует вокруг, заставляя вздрагивать всё её тело, - мы никому не расскажем… - Кара… ну что ты смеешься надо мной? - Ты забавная, - и целует, подбирается снова, все ближе, уже обжигает дыханием… - Каааараа… - Малышка, мы только попробуем, хорошо? Чуть-чуть… если тебе не понравится, я сразу остановлюсь. Хорошо? - Да… - Не бойся… - и целует, целует… проводит языком… щекочет, ласкает. «Никто никогда не целовал тебя так, да, Кэлен? Никто не наслаждался тобой так? Он и правда дебил, твой Ричард. Сам себя лишил удовольствия. А я такого счастья лишаться не собираюсь»… - О, боооожеее… - Кэлен закидывает голову, затуманенную, поплывшую, и двигается, подчиняется ритму, что задает язык, подчиняется власти нежных горячих губ, отдается им, раскрывается… ей кажется, что она уже не в силах вынести наслаждение, которое они дарят… ее затопляет этим наслаждением, растворяет… она тонет в нем, захлебывается,… но не может остановиться… и идет, идет за ним… и вдруг прогибается, подлетает животом вверх, стискивая голову Кары бедрами, и кричит…кричит от переполнившего блаженства… ее тело бьется в долгих, пронзающе-сладких судорогах… и обмякает, расслабляется… а губы-мучители отправляются в обратный путь: по животу, по груди, вверх… Кара ложится рядом, обнимает ее, целует в шею: - Кэлен, ты потрясающая! Кэлен поворачивается к ней, прижимается, приникает всё ещё вздрагивающим телом: - Потрясающая? Кара, ЭТО потрясающе! Что это было? Мэйсон смеется тихо, почти беззвучно, шепчет: - Это был оргазм, детка. Знакомься. - Кара, это классно! Хочу еще. - Серьезно? Прямо сразу? Даже не отдохнешь? - А… а надо? Кара поворачивает ее на спину, наваливается, нависает сверху, заглядывает в лицо сияющими глазами: - Кэлен, ты прелесть. Ты просто невыносимая прелесть! Я тебя обожаю, - и смеется, целует, все также нежно, долго.Снова смотрит в глаза: - Это не слишком быстро всё для тебя, Кэл? Мы с тобой ведь только три дня знакомы… - Да? А мне кажется, уже целую вечность… и целую вечность я этого хотела… и ждала… Кара, - обнимает, гладит по спине, - а можем мы снова? Сейчас? Я… я знаю, я не умею пока ничего… тебе, наверно, со мной не очень… но я быстро учусь, Кара! - Я тебя обожаю, Кэлен. Ты просто чудо какое-то невероятное, - Мэйсон снова смеется, смеется и целует ее. – Хочешь учиться? Тогда давай для начала я тебя научу целоваться. По-взрослому. - Кара! Я умею целоваться! - Нет. Не умеешь, Кэлен. Иди ко мне…