По пути

— Кара… Кара, не спи… — губы Кэлен обжигают живот Мэйсон, руки скользят по бедрам, медленно, дразняще-нежно. – Твоя девочка соскучилась… — Я слезла со своей девочки пять минут назад, — Мэйсон чуть прогибается в спине навстречу каждому поцелую. – Когда она успела соскучиться? — Пять минут – это вечность, Кара, — губы Кэлен, приласкав по пути обе груди Мэйсон, шею, подбородок, наконец, добираются до ее губ. – И целую вечность твоих рук нет там, где я хочу их чувствовать… Мэйсон переворачивается, не выпуская ее из объятий, оказывается сверху: — И где же это? — Здесь…— Кэлен целует ее в губы, тянет ее руку вниз, прижимает к себе – обжигающей, влажной… выдыхает сладко, облегченно прямо в губы Кары: — Хочу, чтобы ты всегда была здесь… — Кэлен… ты вообще не высыхаешь? – Мэйсон двигает рукой, щекочет пальцами, дразнит. – Куда подевалась моя непорочная скромница? — Свалила куда-то, и черт с ней! – Кэлен смотрит в глаза, пристально. – Ты разбудила во мне женщину… теперь придется жениться, Мэйсон! – и смеется, и одновременно стонет, прижимаясь к ладони. — Амнелл, я, похоже, разбудила в тебе нимфоманку… — Мэйсон, а ты – сексоголик… что тебя не устраивает? Ты получила неисчерпаемый запас своего наркотика в безраздельное владение… — И это даже пугает, Кэлен… мы ведь с тобой уже часа три кувыркаемся… — Четыре. А что, Мэйсон, это слишком для тебя? – и снова смеется, смеется и стонет. *** — Кара… мы ведь уже не торопимся в Спрингфилд? — Абсолютно. Нам вообще там нечего делать. — А куда-нибудь торопимся? — Нет. — Можем задержаться здесь на пару дней? — Тебе так понравился город, Кэлен? — На город мне наплевать, Кара… я в город не собираюсь. Мне понравился номер. И эта кровать. — Да, кровать крепкая… Давай… давай задержимся… — Хорошо… — Кэлен… что ты делаешь там с моей спиной? — Люблю её… она очень красивая… — Ты рискуешь, Амнелл… я же сейчас на тебя накинусь… — Напугала ежа голым задом… кстати, о нём… его я тоже люблю. — Кэээлееен… боже… *** — Мэйсон, пойдем со мной в душ. — Давай. Не уверена, что мы там будем мыться… — Мыться тоже будем. Потом. — А питаться будем, Кэлен? — Поесть? Хм… не хочу никуда выходить. — И не надо, закажем в номер… Суши, Кэлен? — Буэээ! Не издевайся! — Да. Ты права. Лучше закажем что-нибудь мягкое, нежное, сладкое, что можно намазать… — На тосты? — На тебя, Кэлен… хотя ты и без этого вкусная… иди ко мне… — Кара, а душ? — Успеем, Кэлен… и в душе успеем… и на столе… и на подоконнике… и… где ты еще хочешь? — В машине? — В машине само собой… эй, не прячься, дай, сюда поцелую… *** — Что читаешь, Мэйсон? – Кэлен падает за спину лежащей на боку Кары, обнимает, прижимается, выглядывает из-за плеча: какие-то бумаги, документы в простой пластиковой папке-скоросшивателе. Мэйсон поспешно закрывает её. – Секреты, Кара? — Секреты… да, пожалуй, — переворачивается на спину, тянет Кэлен на себя. Смотрит задумчиво в синие глаза. — Что, Кара? – и, не дождавшись ответа, берет её губы своими, мучает их, томит… отпускает: — Слушай, Мэйсон, чем ты на самом деле занимаешься? Ты денег не жалеешь, я видела счет за ремонт машины… и не видела, чтоб ты бралась за какую-нибудь работу по пути… Кара молчит, смотрит на нее, хмурится, двигает губами… И Кэлен по губам определяет: Мэйсон что-то взвешивает, пытается принять решение… Кэлен снова наклоняется и целует. — Кара, если не хочешь, не говори. Я понимаю, секс – не повод для доверия… — Кэлен, — Мэйсон пробегает пальцами по ее спине, накрывает ладонями ягодицы, прижимает её к себе, и Кэлен закусывает губу, пытаясь удержать стон. – Не в этом дело. Я просто… черт, я должна попросить у тебя прощения. Я поступила нечестно. Прежде, чем тащить тебя в постель, нужно было сказать… рассказать… Возможно, ты бы не захотела со мной связываться… — Кара, ты о чем вообще? — О моей работе. О том, чем я занимаюсь. Боюсь, тебе это не понравится. — Мэйсон, — Кэлен берет ее лицо в руки, смотрит в глаза… так нежно, — если честно, мне вообще все равно, чем ты занимаешься. Хоть ты там приносишь в жертву девственниц и пьешь кровь новорожденных младенцев. Ты от меня не избавишься, Мэйсон, — улыбается, целует. – Кара… до тебя моя жизнь была адом, я существовала в непрерывном кошмаре. С тобой я живу. И я никуда от тебя, Кара. Если сама не прогонишь. Я твоя вещь, Мэйсон… — Кэлен, — Кара поднимается, садится, наваливаясь на спинку кровати, и Кэлен оказывается на ней. Обвивает Кару ногами, откидывается на ее согнутые в коленях ноги. Мэйсон наклоняется, прижимаясь животом к ней – распаленной, раскрытой, надавливает, и стон все же срывается с губ Кэлен. Кара целует ее грудь, и каждый поцелуй отзывается новым стоном. – Кэлен, ты такую хрень сейчас сказала… Ты мой подарок… нет, ты дар... и мой наркотик. И мой свет… я тебя не отдам, не отпущу. Никогда. — Обещаешь? – Кэлен тает… тает от ее поцелуев, еще больше – от ее слов. — Да. Да, моя девочка… обещаю. — Хорошо… Кара, так чем таким страшным ты занимаешься? — Кэлен… мне уже не до разговора… — Ну, Кара… Кара, ну подожди… мне же любопытно… — Кэлен! — Кара… ты получишь всё, что захочешь… ты же знаешь… я вся твоя… ну расскажи, а то умру от любопытства! Останешься без своего наркотика… — Кэл, ты не шути так, ладно? Пффффф… — Мэйсон откидывается на спинку кровати. – Ладно. Только замри. Не шевелись и не улыбайся! Мне трудно сдерживаться. — Да-да, я всё, я тссс! — Кэлен, я решаю проблемы. — Проблемы? — Да. Проблемы одних людей с другими людьми. Разными способами. Иногда – кардинально. — То есть? — Я убиваю людей, которые являются проблемой для моих заказчиков. — Мэйсон, ты киллер? – глаза Кэлен загораются азартно, лихорадочно. — В том числе. — Черт, Мэйсон, это тааак возбуждает! Иди сюда… — и тянется к ее губам, тянет к себе, на себя ее руки. — Кэлен, ты сумасшедшая… и я тебя такую еще сильнее хочу… *** - Значит, ты решаешь проблемы, Кара… - Кэлен задумчиво жует пиццу. Её, кстати, она тоже ест ножом и вилкой. Кару это веселит. А еще – ей нравится смотреть, как Кэлен ест. Ей вообще всё нравится в Кэлен. – Ты решаешь проблемы, убивая людей, - и протягивает Мэйсон кусочек пиццы на вилке. - Не, убийство – это самый крайний вариант, - Кара замолкает, жует. – Когда совсем нет другого выхода. Чаще я провожу расследования, выискиваю скелеты в шкафу, собираю компромат, в общем. Если дерьма нарою, но доказать не могу, создаю такую ситуацию, чтобы из объекта это дерьмо само полезло. Чтоб сам спалился, понимаешь? А убираю я только откровенных подонков. Садистов, типа твоего Ричарда, насильников, убийц, педофилов… - Мэйсон! – Кэлен не доносит вилку до рта, замирает. – Так ты тот Чистильщик, о котором газеты пишут регулярно? Который убивает, казалось бы, порядочных людей, а после их смерти выясняются разные грязные тайны… - Ага, - Кара тянет к себе ее руку, снимает зубами кусок пиццы с вилки. - Нихрена себе! А все считают, что Чистильщик – мужик. Интересно, почему так решили? Он.. в смысле, ты следов вообще не оставляешь! – в синих глазах восторг, восхищение. – Обалдеть… я даже не мечтала с тобой познакомиться! Нет, мечтала, знаешь. Думала так порой: вот бы Чистильщик пристрелил Ричарда… Кара, я поверить не могу… ущипни меня? - Иди ко мне, - Мэйсон отбирает у нее вилку, зашвыривает в коробку с пиццей, тянет Кэлен к себе. – Я тебя и пощиплю, и покусаю, и пощупаю… и всё, что захочешь, - и припадает к её губам. - Мэйсон, у тебя кофе скоро из ушей польется. Слушай, нельзя же столько пить. - Да ладно, Кэл. - Кара, я тебя не хочу потерять. А мне Ив сообщила, что у тебя сердце больное. Так что давай, завязывай с кофеином на сегодня. - Ив, - Мэйсон фыркает. – Ив – перестраховщица. У меня всего лишь небольшой врожденный порок. Я с ним прожила тридцать шесть лет и еще проживу. Не волнуйся, Кэлен, ты меня не потеряешь. Отдай стакан. - Нет. - Кээлеен! - А что ты сделаешь, убьешь меня? – Кэлен ставит кофе на столик, подальше от Мэйсон, садится рядом, подныривая под ее левую руку. - Не смешно, Амнелл, - Кара прижимает ее, целует в ушко, шепчет туда: - Отдай мой стакан… - Кара, ну пожалуйста, хватит на сегодня, - Кэлен поворачивает голову, подставляет губы. – Разрешу свет оставить… - Да? И не застесняешься? - Застесняюсь. Но ты же поможешь мне расслабиться… - Еще как помогу, - и целует её губы, долго, неспешно, с удовольствием, наслаждаясь ими, словно вкуснейшим деликатесом. - Что ты все читаешь, Кара? Новый объект? – Кэлен снова устраивается за спиной лежащей на боку Мэйсон, обнимает, заглядывает через плечо в те самые бумаги из простой пластиковой папки. - Нет. Объект в Сан-Диего, через три дня. Мануэль Вегас. - Наркобарон? Ого! Ты его… зачистишь? - Ага. Гнусный тип. И трусливый, ведет дела, практически не покидая своей норы. К нему не подобраться. Но через три дня он выползет, поедет в церковь, на первое причастие внучки. Я его уберу. - Мэйсон… мне нравится, когда ты такая, - Кэлен отодвигает ее волосы, целует шею. – Я просто воспламеняюсь… С Вегасом ясно. А это что? - А это… это я пока изучаю, тут еще проверять надо будет. Это услуга, о которой попросил Зед. Помнишь Зеда? - Да уж помню… И что он хочет? - Хочет, чтобы я убрала мужа сестры его девушки. - Чего? - У Зеда есть девушка, - Кара поворачивает голову, ловит губами губы Кэлен. Потом усмехается: – Ну как, девушка? Кажется, они с Зедом ровесники. Зовут Шота, может прозвище, не знаю. У Шоты есть сестра. Она замужем вот за этим парнем, - подает Кэлен листок. Фред Нортон, 39 лет… управляющий банком… жена… сын… дочь… - И? - Шота подозревает, что этот Фред насилует своих детей. - Что??? Боже мой! - Ага. - С чего она это взяла? - Была в гостях у них, ей показалось, что племянники ведут себя странно. Боятся прикосновений, не хотят обниматься. И ей не понравилось, как они реагируют на отца. Мальчику пять лет, девочке три. Она пыталась их разговорить, не смогла. Но считает, что ее подозрения обоснованы. С сестрой разговора тоже не получилось… - И что ты будешь делать, Кара? - Проверять. Я всегда все досконально проверяю, прежде чем взять заказ. Поэтому ответ даю через два-три месяца, не раньше. Так что поедем в Альбукерке, эти Нортоны там обитают. И будем копать, Кэлен. Но сначала - Сан-Диего. Кстати, выехать предлагаю пораньше. Что-то мне подсказывает, что мы будем часто останавливаться, - и опрокидывает Кэлен на спину, поворачивается, нависает сверху, смотрит в глаза. Опускается, прижимает, придавливает собой, целует… целует, кажется, не пропуская ни одного дюйма на лице, шее, плечах, груди… - Боже, Мэйсон, с тобой так интересно! – Кэлен запускает пальцы в её шевелюру, перебирает волосы, гладит. – В Сан-Диего возьмешь меня с собой? Кара замирает, поднимает голову, смотрит недоуменно: - Что за вопрос, Кэл? Тут разве есть варианты? - Нет, Мэйсон. Я имею в виду – на дело. - Чего? - Ну, а что, Кара? Оставишь меня ждать в машине? Мэйсон, научи меня. Научи всему. Я могу быть тебе партнером не только в постели. - Хм… Кэлен, ты меня сейчас удивила. Милая, это ведь не игры. И я работаю одна, без напарника. - Кара, ты раньше и попутчиков не брала… Вот представь, что ты не взяла меня с собой тогда, оставила на той заправке… Мэйсон представила. И ей не понравилось. Совсем. Потянулась, прильнула к губам Кэлен – согреться, прогнать из головы эту жуткую фантазию: что она прошла мимо, что не было этих нескольких сумасшедших дней, что нет и не будет в её жизни Кэлен… Отпустило. Кара снова подняла голову: - Надо будет тебе костюмчик прикупить. Чтоб ты тоже следов не оставляла. Кэлен улыбается, тянет её к себе. И Кара улыбается ей в ответ. Улыбается тому, что Кэлен есть в её жизни. Есть и будет. «Может, я совершаю самую большую ошибку в жизни… ну и черт с ним! Я все равно не могу расстаться с Кэлен ни на минуту…».