Дары.

В третий раз это произошло в ночь после их первой настоящей трагедии. Это была не их вина, а скорее команды, совершившей Первый Контакт. Они явно допустили некоторую небрежность в своем отчете о планете, присланном тремя месяцами ранее. Пятилетняя миссия Энтерпрайз только началась, и это поистине прискорбно, что первое задание по Второму Контакту окончилось трагедией. Но винить в этом было некого, кроме предыдущей команды, не потрудившейся как следует изучить инопланетные обычаи. Не вина Джеймса Кирка, что они потеряли сегодня четверых человек, - впервые после казни Гарри Митчелла и убийства Ли Келсо, - но все равно молодой капитан был глубоко опечален этим. Сам же Спок выбрал наиболее логичный путь, чтобы справиться с тем, что можно было бы назвать чувством вины, если б он позволил этому ощущению пустить корни: он занялся перекалибровкой минерального спектро-диктолиграфа во второй научной лаборатории. Этот процесс занимал примерно пять часов, и прерывать его было нельзя, иначе все усилия были бы потеряны, и пришлось бы начать сначала. Но прерваться ему все-таки пришлось. Была ли то личная способность Кирка устанавливать его местонахождение, или он воспользовался капитанским доступом, чтобы выяснить это через компьютер, - в любом случае в три часа ночи это было неожиданно. И Спок с удивлением понял, что капитан, похоже, в эту ночь не сомкнул глаз. - Вы заняты? – задал Кирк довольно-таки бессмысленный вопрос, поскольку очевидно было, что он занят, и даже очень. Нерешительно потоптавшись на месте, капитан плюхнулся на стоящий рядом стул. Спок замешкался с ответом, поскольку не был уверен, что сказать. Очевидное «Вполне» прозвучало бы несколько грубо, ведь он не хотел притворяться, что не осведомлен о чувстве вины и угрызениях совести капитана. Да и как он мог бы, если человек буквально излучал эти эмоции вкупе с горем, хоть и контролируя их, но тем не менее. С другой стороны, сказать неправду и, как следствие, остановить свою работу было бы не логично. А значит, следовало бы ответить утвердительно и объяснить капитану, что он не может в данный момент остановить процесс, чтобы не пришлось начинать его заново - вот самый логичный и вежливый вариант… Но от одного взгляда на Кирка это решение вдруг показалось ему… он прямо услышал голос своей матери, произносящей слово «бессердечно». Спок не был уверен, почему поступает так, и в дальнейшем провел немало времени, анализируя свои действия в этот день и, что более важно, свои мотивы. Но он наверняка знал одно: этот человек постоянно прилагал усилия, чтобы сделать его жизнь на борту корабля как можно более комфортной – насколько это возможно для неземлянина. И если после стольких усилий, приложенных, чтобы оградить его частную жизнь, Кирк вдруг решил нарушить его уединение, это означало лишь то, что капитан не в состоянии справиться со своею болью в одиночку. Смотреть на страдания другого человека – это уж точно нелогично, рассудил Спок, останавливая процесс перекалибровки. Следующие три часа, расположившись в близлежащей Обзорной палубе, они беседовали о разных вещах, и близко не имеющих отношения к их службе. Участие в такой «светской беседе» было для вулканца в новинку. У него не было особого опыта в подобных разговорах, поскольку прежде он всегда старался избегать этого, не понимая, в чем польза такого рода общения. Но каким-то непостижимым образом их незамысловатая беседа, перескакивающая с теории существования параллельных вселенных на отвратительный вкус рутбира, выдаваемого репликатором в офицерской столовой, похоже утешила капитана. И когда около семи утра Кирк, благодарно улыбнувшись, отправился к себе, Спок пришел к выводу, что молодой человек просто хотел на несколько часов перестать быть капитаном. А увидев, как ровно в девять часов Кирк вошел на мостик, собранный и уверенный в себе, несмотря на полное отсутствие сна, Спок утвердился в своем мнении. Когда после окончания смены Спок вернулся во вторую лабораторию, часы показывали 01:00, и вулканец был несколько удивлен, обнаружив капитана заснувшим прямо за рабочим столом, а свою прерванную перекалибровку, оставленную на потом – полностью завершенной. Притом, модифицированной в такой манере, которая ему самому никогда не пришла бы в голову. Он лишь поднял бровь, поражаясь проницательности человека, и тут же заблокировал дверь, чтобы члены гамма-смены не имели возможности лицезреть капитана в таком уязвимом, и даже в некотором роде вызывающем умиление виде. Также у него не было ни малейшего желания быть замеченным своими коллегами в тот момент, как он обшаривал близлежащий шкаф в поисках термоодеяла для своего глупого командира.